little letters

      Краска оставляла липкие следы на всём, чего я касалась. Ярко-алые, они выглядели устрашающе на листах бумаги, кружке, флакончике пряных духов, выключателе, пульте от телевизора. Но отказываться от своей — пусть и сумасшедшей — идеи было уже слишком поздно, ведь Чендлер должен был вернуться после рабочей смены с минуты на минуту.       Его решение остаться на Хеллоуин дома, без особого празднования, подверглось осуждению со стороны незаменимых друзей.       Например, Джо считал, что никто, кроме Бинга, по достоинству не оценит костюм старины Элвиса-призрака, хотя, конечно, он лукавил, и образ был совершенно чудесным, поэтому переживать об его актуальности даже не стоило. Впрочем, мы все понимали, что такой глупой приманкой Чендлера на вечеринку не затащить.       Моника же сетовала на количество приготовленных её заботливой рукой блюд, где каждая порция была рассчитана до малейшего грамма для каждого гостя, и которые теперь придётся делить между оставшимися ребятами. Я знала, что её страшно обижает, когда изысканные шедевры кулинарии так осознанно лишаются ценности, но Бинг свято верил в её природную щедрость.       Фиби выглядела слегка растерянной, стоило ей услышать новости о нашем предстоящем отсутствии на праздновании Дня Всех Святых. Она считала шутки Чендлера лучшими в компании, а посмеяться от души любила и умела, как ни странно.       А Рейчел просто считала увиливание от Хеллоуина детской забавой мужчины, которое подпитывалось желанием быть уговорённым всеми, но отказывалась унизительно бегать с приглашениями и упрашивать его. Я подозреваю, что она до конца думала, мол, уламывать Чендлера не придётся и он сам явится в уютную квартиру к Геллер с сюрпризом, и ждала именно помпезного перфоманса.       Росса изменить было нельзя. Он рассчитывал, что Бинг, как и прежде, даже во время праздника уделит внимание его проблемам и поможет разобраться в сложившейся ситуации, поделившись качественным и действенным советом.       Но все старания были тщетны. Мои уговоры Чендлер тоже пропускал мимо ушей, оправдывая домашние посиделки банальной усталостью и загруженностью, что воспринималось мною с заботливым пониманием. Те хрупкие и одновременно крепкие отношения между нами, ради которых он переехал в другой район Нью-Йорка, не хотелось портить давлением. Если он устал и принял решение остаться дома, я полностью поддерживала данную позицию.       Сама я жадно обожала Хеллоуин с раннего детства, поэтому от крохотной шалости не удержалась, украсив квартиру пугающе милыми гирляндами в виде ведьм и зомби, свечами с запахом сладкой тыквы, россыпью искусственной паутины под потолком, приготовив несложные десерты, весьма симпатичные, напоминающие вышебленные мозги и отрубленные пальцы, и — самое главное — преобразившись в некого соблазнительного чертёнка.       Сатана вышел из меня слабоватым, если честно: крашеная кожа уже изрядно покрылась испариной, тёмный макияж спустя пару часов смотрелся тускло и блекло, а аккуратные рожки на медном ободке постоянно спадали, путаясь в кудрявых прядях волос.       Но мне очень хотелось немного порадовать Чендлера, удивить его и поднять настроение. Я делала это не только для себя, но также ему в угоду.       В коридоре сначала раздался тяжёлый хлопок двери, а потом неуверенное шарканье ботинок о коврик. Кажется, Бинг уловил ароматы, окутывающие наше гнёздышко, поэтому спросил с ноткой переживания и подозрительности:       — Дорогая?       Я не спешила появляться на пороге и безалаберно раскрывать перед ним секреты этого дивного вечера. Быстро избавившись от цветных обёрток съеденных конфет, я заняла удобную позицию, опираясь на стол поясницей и изящно расположив одну руку на талии, поправляя тугой корсет, а вторую, обогнув петлю в воздухе, так и оставила навесу, изобразив пальцами замысловатый узор. Надежда на чуточку сексуальности в образе всё ещё теплилась в моём сердце.       Чендлер прошёл в гостиную, неловко переминаясь и выглядывая из-за угла. Молчание раскаляло напряжённый воздух, а момент жутко напоминал сцену из немного кино с нестареющим в наших умах Чаплином.       Мое внимание было сосредоточено на разглядывании мягкой софы — я боялась реакции на свой поступок. И она не заставила себя ждать: после минутной заминки помещение наполнилось заливистым мужским смехом, отчего и я издала понимающий смешок. Я была рада слышать нотки радости Бинга, а не вздохи усталости и ворчание после изнурительной недели.       — Господи, не думал, что когда-нибудь живьём увижу самого дьявола, — Чендлер изучающе прошёлся ладонью по ткани моей пышной ситцевой юбки. — Это прекрасный и приятный сюрприз. Спасибо, Т/И.       — С Хеллоуином тебя. Конфеты меня не интересуют, можешь предложить пачку банкнот, — мило улыбнулась я, наконец отмирая и обвивая шею Бинга. Он умело расположился рядом, опуская руки чуть ниже моей спины.       — Я готов и душу отдать, — прошептал он, утягивая меня в невероятный поцелуй, смазывая помаду и, кажется, участки краски. Да, верно. Когда он отстранился, на его щеках пылали красные пятна. И это был не румянец. Я хихикнула.       — Ты раньше занимался любовью с чертёнком? — я захлопала ресницами быстро-быстро, желая скорее закончить разговоры и вместе с тем ожидая новую восхитительную шутку.       — Не приходилось, — серьёзно заявил Чендлер, чем удивил меня. — Я знал, что на вечеринку мы точно не пойдём…       — Так ты всё-таки планировал пойти к ребятам?       — Уже нет.       — Но, Чендлер…       Мужчина не дал мне договорить, обрывая диалог чередой поцелуев и давая понять, что его жизнь приняла новый, весьма интересный виток — у него появилась я, и, кроме друзей, он также должен был уделять время и своему маленькому чертёнку.