little letters

      В прошлый раз, в начале жаркого лета, когда солнце жгло кожу сущим пожаром, нежные лепестки крохотных симбельмине только начинали распускаться и источать сладкий, медовый аромат вокруг аккуратных могил; сейчас же они опустили тусклые головки к земле, словно осунувшись.       Осень вступала на свой извилистый путь раньше отведённого ей времени и грозным маршем прогоняла свежесть дней из обширных долин Эдораса. Ветер обдавал цепким холодом и безжалостно хлестал одиноких путников по открытым щекам плетями порывов. Золотые своды Медусельда теряли издали свой блеск, прячась под хмурым небом.       Леголас больше не находил в окружающем мире прежних красок, его звали дикие волны моря и Серая Гавань, поэтому он приехал сюда проститься с Т/И. Теперь уже навсегда.       Её могила находилась гораздо дальше остальных, будто скрывалась в тени захоронений высокородных, именитых родственников. Цветы на ней росли буйным воздушным покрывалом. Девушка совсем не любила их, напоминающих о смерти; Леголас же, будучи эльфом, находил символику и простоту этих цветов истинным даром природы.       — Мне не мил дом, — осторожно начал мужчина, — без тебя постоянно было тяжело, но теперь я ощущаю, как вдвойне больнее давит на сердце тяжесть потери.       Впервые Леголас встретился с дочерью короля Теодена во времена существования Братства Кольца и жесточайшего противостояния Мордору. В ней кипела юношеская кровь людской знати, но эльф видел её равной своей первозданности. Она была сильной личностью, чей меч не знал пощады, красивой девушкой с аристократическими чертами лица и изяществом молодого тела, другом со вселяющим в душу эльфа спокойствие и уверенность смехом, тайной возлюбленной, связь с которой могла стать роком презрения и непонимания.       Эовин и Т/И отмечались бескрайней схожесть друг с другом. От рисунка профиля и длинных русых волос до храбрости, пропитавшей их плоть. Роханских дев разнило лишь одно: первая не боялась показаться чувственной и уязвимой в чужих глазах, а вторая выставляла напоказ только смелость и неприсущую, протеворечащую женской натуре мужественность.       Эта характеристика напрямую шла вразрез со степенностью и благородством Леголаса, словно в их чудаковатом тандеме соединились сразу двое представителей сильного пола.       — Проклятый гном увязывается со мной в Бессмертные Земли. Отец не совсем рад такому исходу, но бросить Гимли в Средиземье одного… Моя совесть всё ещё способна пересилить разум и слепое послушание.       Он часто и раздосадованно размышлял, как невыносимо было находиться рядом с ней в годы её правления и процветания, следовать незримой, но ощущаемой тенью, когда власть тяжёлым грузом упала в её руки.       Душа Лихолеского принца разрывалась на многочисленные части ежемоментно: пока Т/И дышала молодостью и энергией и даже когда первый серебряный волос опустился на её широкий лоб.       — Наверное, будь я чуть смелее, пошёл бы наперекор целому миру, доказывая, что и наша любовь имеет право на существование. Будь я более разборчив в весомости некоторых ценностей. Если бы я только сказал, признался, ты могла стать в разы счастливее, чем казалась.       Факт незамужества Т/И изощрённо подпитывал чувства Леголаса: да, она не принадлежала ему, но и не принадлежала другим.       Эгоизм считался для эльфов постыдным проявлением чувств, но наследник Трандуила боялся признаться себе в том, что ему совсем не стыдно от радости.       Девушка одинока, но она жертва одиночества именно рядом с ним.       — Прости меня…       — Нам пора, дружище, — пробасил кругловатый рыжеволосый гном, бросив беглый и понурый взгляд на лежащую у ног могилу, и отвернулся, задыхаясь от воспоминаний и нахлынувших эмоций. — Она была такой несчастной…       — Моё сердце и так разбито, Гимли, — страдальчески проронил эльф, возводя взгляд к серому, погрязшему в тучах шёлку неба.       — Она панически боялась быть отвергнутой и услышать насмешку, ведь у человека не столь много времени на залечивание ран, — поделился своим мнением маленький воин.       — Она любила со стороны, — прошептал Леголас. Он и ранее догадывался, что возможность взаимности не столь прозрачна, но даже пустоголовый гном с секирой на поясе лучше него разбирался в душевных переживаниях Роханской королевы.       — Валинор зовёт, может, там ты снова вздохнёшь полной грудью?       Эльф напряжённо втянул воздух, точно проверяя, способен ли его организм насладиться им в полном объёме здесь.       В голове звучали раскаты морских волн и тихий женский голос, подталкивающий идти вперёд. Последний корабль вот-вот отплывёт из Средиземья, а надежда призрачной нитью ускользнет из-под пальцев — нет, он уже никогда не задышит без маски отчаяния на лице.