солнце на вкус, как заваренные ромашки

Вместо заурядного «я тебя люблю», «I fancy you» и «давай встречаться» как же хочется услышать: «Дорогой, тебе налить ещё вина?», но Такемичи окружают малолетние придурки и единственное, что они ему могут предложить, не переступая какие-либо рамки, так это очередной забив и энергетик по скидке, чей вкус в эти года мог посоперничать с подслащённым скисшим молоком. Однако, это всё равно какой-никакой жест заботы, поэтому даже от оружия массового поражения из их рук он вряд ли бы отказался. Подобные умозаключения подпитывались и подтверждались действиями — таскать случайного человека к себе домой на собственных руках, которые переломить не сложнее, чем спичку, наш герой не стал бы от слова совсем. Чифую, конечно, был встречен неожиданно, но чужим не являлся, из-за чего оставить его одного на скамейке Ханагаки не позволила бы совесть, к тому же, раз он пришёл настолько рано, что улёгся спать, причина была стоящей потраченного времени. По крайней мере, так хотелось думать. Превозмогая усталость, головную боль и подступающую желчь, он всё-таки донёс тушку до заветного дивана, парочку раз ударив того обо что-то головой и удивляясь тому, что он не проснулся. Первый блин комом, как говорится, из-за чего положить нормально ребёнка с самого начала даже не получилось, но спустя некоторое время Мацуно уютно примостился солдатиком. Стягивать с него верхнюю одежду для Такемичи как отдельный круг ада, ведь вряд ли это привлекательно смотрится со стороны: один малолетка раздевает второго, но спящего, и старается не блевать из-за лёгкой интоксикации. Проклиная всё, на чём стоит свет, он смял груду чёрных одежд, оставив мальчишку в нижнем белье и майке, задержав лишний раз взгляд на многочисленных шрамах на юном и неокрепшем тельце. Такими ачивками в бандовских кругах мог похвастаться абсолютно каждый, но нашему герою всегда казалось, что кичиться чем-то таким — аморально и глупо. Смотреть на белёсые ровные полосы, рваные пятна, выцветающие гематомы и синяки для Ханагаки всегда большая мука, чем самостоятельно их получать, но и его «Хватит бить друг другу морды, малолетние уголовники!» никто не послушает, послав вместе с ним далеко и надолго. Довольно таки абьюзивные отношения, в которых один другого попросту не слушает, но когда ты готов ради кого-то вытерпеть тонны страданий и боли, просто так отпустить не получиться. Хотя, Такемичи готов не только быть терпилой, но и постирать чужие шмотки, которые напрочь провоняли потом, дорожной пылью и чем-то животным — силой юности, если коротко. За одно подцепив пару вещей со всего дома, он чересчур по-хозяйски запустил стиральную машину, предварительно закрыв поплотнее шторы в гостиной, чтобы уже вовсю светившее солнце не мешало пиздюку спать, поставив на плиту чайник и в уме подбирая, что можно приготовить из мыши, повесившейся в холодильнике. Обычные будни бывшего головореза-главы преступной группировки-наркопритонщика-просто плохого человека, ничего не скажешь. На полке завалялся не очень свежий хлеб на пару с подсолнечным маслом, а в самом тёмном углу холодильника ломтик сыра, так что было своевременно принято решение пожарить на сковороде тосты и сделать минималистичный бутерброд. Желание заполнить пустоту внутри — не только душевную, — превозмогало потребность во сне, да и завалиться спать, пока у тебя, непосредственно, гости, как то бесхребетно. В перерывах между делом он успел принять пять таблеток активированного угля, хотя к нему было уже поздно обращаться. Главный плюс детского тела не в отсутствии ноющих костей, обязательной выплаты налогов и кризиса среднего возраста, а в том, что после пьянок у них не бывает похмелья — вполне проверенное суждение. Организм сейчас штормило из-за непривычки, бутылка сорока градусного пойла даже для людей в возрасте не шутка. Под жизнерадостное скворчание раскалённого масла на сковороде Ханагаки чуть ли зубочистки в веки не вставлял, дабы глаза не слипались, но умиротворённая атмосфера, царившая в сонном доме, чуть ли не убаюкивала. Пришлось придумать более менее вгоняющее в раж развлечение — чтение новостей. Плохие вести о катастрофах, эпидемиях, крупных терактах были перемешаны с постами о гороскопах, рекламах «это средство позволит вам продержаться всю ночь! виагра здесь вовсе не при чём, переходите-…» и картинках с блядскими котиками. Вся эта ядрёная мешанина частенько поднимала настроение своей несуразностью, но сейчас не пик электронных технологий, телефон-раскладушка тому подтверждение, отчего пришлось поубавить огонь, прикрыв тосты крышкой, и пройти в гостиную, где находился единственный телевизор. А также причина, почему он не может вдоволь покричать во всю глотку. Удобно, а главное аккуратно устроившись на коврике, чуть ли не в плотную с экраном, он подобрал с комода пульт и тыкнул на красную кнопку, чтобы быть оглушённым рёвом навзрыд. Мама, будь она счастлива и довольна, опять оставила свои чёртовы бразильские сериалы, так и звук выкрутила на полную! Со скоростью света понижая главный раздражитель до нуля, он с опаской обернулся на мальца, за которого можно было не волноваться — он лишь то ли храпнул, то ли хрюкнул, но продолжил спать, выглядя весьма комично и уютно одновременно. Возвращаясь в прежнюю позу, он, еле дыша и двигая одеревенелыми пальцами, включил канал новостей, на котором — о ужас! — вовсе не показывали новости, сейчас велись технические работы и одна из немногих радостей жизни померкла безвозвратно. Что ж, тогда остаются котики. Эти пушистые комочки шерсти, не важно большие или маленькие, всегда и везде радовали глаз, особенно, когда они ненастоящие и картинка ультра HD. Ну не очень сложилась у него симпатия к живности — даже тосванцев иногда хочется сравнить с дикими животными и убежать от них подальше в страхе, — ничего с этим не сделаешь, но послушать, как рассказчик воодушевлённым голосом что-то щебечет о зверюшках по телевизору всегда интересно. Совмещать приятное с полезным не всегда получается, а тут такой шанс выпал. Несколько кликов кнопками и вуаля — в него впилась пара янтарно-коричневых глаз, блестящая, как и солнце в зените, мелькающее где-то на фоне этой программы. Котик был крайне большой, но не менее привлекательный, ведь им была настоящая львица, нежившаяся в траве под раскидистой тенью дерева. Львят и остальных самок видно не было, но к ней лениво и вальяжно приближался лев, чем-то явно недовольный и намеревающийся что-то сделать, если судить по коротким, утробным рыкам, которыми он привлёк внимание отдыхающей. И тут же по ушам ударил взволнованно-восхищённый голос диктора, который сообщил о начавшемся брачном периоде так, словно это ему предстоит провести с кем-то ночь. Конечно, это вам не документалки с порнхаба из раздела «популярное», возбудиться не получится, но некий дискомфортный трепет всё-таки пробрал душёнку из-за того, что сзади располагалась тушка никого иного, как товарища, брата по оружию и просто парня, которого хотелось без зазрений совести назвать лучшим другом. Причин переключать не было, это ведь всего лишь кошки, но Такемичи всё равно сделал звук ещё тише и весь подобрался, приобняв коленки руками. Гортанное животное рычание, тяжёлое и сбивчивое дыхание ведущего, который замолк в отупелом наслаждении представшей сценой, и крысино-мышино-девичий писк, который издал двадцати шести летний мужчина в теле мелкого мальчугана, наполнили комнату. Сменив позу и теперь прикрывая ладошками лицо, он недоумевал с того, что рассказчик с таким рвением ведает о подобном, посылая к чёрту привычный монотонный тон голоса, и из-за самого себя, крамольно устроившего сеанс лицезрения той вещи, которая у него была только в самых сладких снах — лицезрения секса, хоть и животного. И всё это происходит до безобразия тихо, сокровенно и чересчур интимно. Через пару невыносимых минут сил терпеть пожирающий изнутри стыд не оказалось, поэтому рука метнулась к отложенному в сторону пульту, но застыла на полпути — Ханагаки встретился взглядом вовсе не с пиксельным изображением. Известно не было, сколько Чифую пролежал, сохраняя торжественное молчание, сколько он успел увидеть и какие выводы ему пришли на ум, но сразу стало понятно то, что наш герой вовсе не слегка опростоволосился, был обведён вокруг пальца, обманут, наебнут и нагнут самой ситуацией. С алеющим всем телом, а не только лицом, он отвернулся, поклав болт на пульт, и выключил технику по старинке, нажав на кнопку в углу. Вроде же ничего такого, всего лишь блядский канал про зверей, но уровень неловкости с ноги выбивал потолок, обрушаясь всей своей невыносимой тяжестью на плечи и желая сравнять мальчишку с плинтусом. — Чего выключил? Почти закончилось же. — Чутка хрипловатый после сна голос, словно наждачка, бьёт по ушам своей невозмутимостью, сопровождаясь копошением и последующими мелкими шажками. Такемичи захотелось свариться в адском котле, стать песчинкой под раскалённым солнцем, лишь бы перестать чувствовать нечто, что заставляло его гнить изнутри с ужасной силой. Удивительно, до какой степени он сумел пристыдиться за столь безобидную вещь, когда совершал поступки в разы криминальнее подобного. Всё равно, что молить о прощении за слово «блин», при этом, в другое время, разговаривая исключительно ярким, благозвучным матом, от изобилия которого у любого, чересчур «правильного», глаза на лоб полезли. Из вязкого омута мыслей и самобичеваний его вывела чужая ладонь, опустившаяся на его лохматую макушку и растрепавшая ещё сильнее волосы. Быть разочарованным в себе больше, чем посторонний человек, заставший постыдное деяние — умение, которое с годами так и не истлело. — После подобного, обычно, мелкоту показывают. — Будничным тоном констатировал Чифую, свободной рукой подбирая пульт. — Маленьких детей часто называют котятами, несмотря на то, что это абсолютно неправильно, ведь дети, как опарыши, такие противные, поэтому, если что, я не о них, хотя этим исчадиям ада самое место среди диких зверей. На секунду повисла неловкая тишина, на фоне которой шедшая по всё тому же каналу реклама казалась благословением, но её прервал звонкий смех Такемичи. Понятно не было, проснулся ли Мацуно или до сих пор бредит во сне, но его непринуждённость лелеяла сжавшуюся со стыда в комок душу, поэтому остаться скованным не получилось от слова совсем. Но идиллия неловкого момента была жестоко нарушена мерзостным запахом гари и еле уловимым дымком, веющим с кухни. Подрываясь с места, Ханагаки ударился плечом о косяк двери, спотыкаясь, неудачно повернулся и ударился вторым плечом о второй косяк, на бегу разбрасываясь всевозможными проклятиями и желая провалиться сквозь землю. На месте происшествия была чуть ли не горящая сковорода, овеянная чёрным дымом — всё равно, что если бы они дружно с компанией сатанистов вызывали демона, — глаза болезненно слезились, а дышать возможности не предоставлялось. Наш герой моментально выключил поступающий в конфорку газ и парой резких движений выкинул посуду со сгоревшим хлебом в раковину и залил её холодной водой. Не отставший в пылу борьбы с неотступающей сонливостью Чифую прибежал как раз вовремя, чтобы открыть нараспашку форточку и, взяв за шкирку, вытащить горемычного домохозяина в другое помещение. Лёгкая отдышка из-за испуга сопровождалась взглядом, остервенело ищущим блядский телефон-раскладушку, дабы была возможность в противном случае вызвать спец. службы и хотя бы собственную задницу оставить в сохранности. В глотке стоял ком из вязкой слюны с привкусом гари, а щёки до сих пор чувствовал смрадный жар. Подобные ощущения посещали Такемичи, когда они по команде поджигали склады с ещё живыми, но обездвиженными людьми. На секунду показалось, что в ушах встали их посмертные крики, но, к счастью, это оказался просто заколебавшийся кипеть чайник. Чифую, чутка покашливая, материл всё, на чём свет стоит, не прекращая поддерживать товарища за плечи. Пробуждение под звуки ебли, а после окончательный приход в этот мир из-за резкого выброса адреналина в кровь — утро поистине начинается интересно, с огоньком. Вызывать никого не пришлось, пострадала только закоптившаяся в хлам сковородка, но Мацуно самоотверженно не пускал хозяина на собственную кухню под предлогом: «Ты дебил? Я больше не хочу пытаться умереть посредством сжигания.» Скептично оглядывая все последствия, он подметил пустоту ящик и противоречащий ей мелкий беспорядок: использованные кружки стояли в каждом углу, но не в мойке, на столах торжествовала пыль в компании неизвестных крошек, а паук в верхнем углу, над холодильником, радушно передавал привет. — Какого хуя здесь твориться? — тряхнув банку с кофе, которого осталось, мягко говоря, мало, он отыскал одну чистую, но со сколом, кружку и крайне низкую, симпатичную вазочку, на дне коей блестели всякие бусинки и пуговки. Решение было принято моментально, — заварить напиток в найденной посуде, — всё равно подбирать грязные стаканы со всего дома с утра пораньше звучит не очень соблазнительно. Как только в ноздри ударил терпкий запах, перебивающий паль, мальчишка вспомнил, по какой причине он вообще сюда припёрся. Вчера вечером, после ежедневного собрания, на котором, ко всеобщему негодованию, Мучи не было, как и злосчастного Харучие, на отсутствие коего обратил внимание, разве что, Мучо, Чифую решил немного развеяться, перетереть замшелые косточки и насладиться компанией крайне приятного человека — самого себя, разумеется. Правда, когда в поле зрения попалась чересчур знакомая фигура, проехать мимо не дала бы совесть и всё самое сокровенное, что таилось в юной мальчишеской душе. К тому же, какого чёрта Мучи, их любимейший товарищ, разъезжает в такое позднее время с хуй знает кем, так сладко прильнув к чужой спине?! Громко брякая посудой и борясь с желанием нассать в чужую вазу — он гость, ему из кружки пить подобает, — Мацуно показательно заискивающе позвал нашего героя к себе, даже не раздумывая о том, что это вовсе не его дело и ему не пристало быть таким раздражённым. Как только чужое уставшее лицо показалось в дверном проёме, он с излишней силой поставил всё на стол и, чуть не расплескав содержимое, уселся в его главе, скрестив руки и обидчиво надув губы. Выглядело несколько смехотворно, а в купе с непониманием Ханагаки такого поведения и глупо. — Ну что, как ночью время провёл? — слегка сощурив глаза и намеренно громко сюрпая горьким кофе, который никогда ему не нравился, мальчишка ждал, и даже намеревался выбивать, если по-хорошему не пойдёт, ответы. От подобного тона, в котором присутствовали нотки детской ревности, Такемичи чуть не прыснул со смеху, но, по мнению младших, момент явно не подходящий и за лишние движения придётся расплачиваться, поэтому он устоял, достойно заняв место напротив и натягивая расслабленную улыбку. — Я бы сказал, что было весело. — Он выдержал неоднозначную паузу, любуясь на мамину любимую вазу и не решаясь, пока что, из неё испить. — Познакомился с одним интересным парнишкой, проехались вместе, а потом разошлись. Наблюдая за тем, как лицо собеседника багровеет от раздражения, он поспешил успокаивать, лишь бы не слушать вопли пубертатной язвы, на зов которой может слететься вся орда: — Со мной ведь всё хорошо! — он ободряюще хихикнул, пытаясь разрядить обстановку, но было больше похоже на то, что у него сдают нервы. — Хочешь, я с вами сегодня куда-нибудь поеду? — Ты планировал сегодня чем-то другим заняться.? — Стоп, что-… — Такемичи на секунду опешил, но оправдания с активным жестикулированием не заставили долго ждать. — Конечно нет! Я тебе почкой клянусь, у меня не было планов… Продолжить ему не позволили, решительно вставая из-за стола и направляясь к выходу из дома, одетый лишь в трусы с отвратительной цветовой гаммой и белую майку, которая была явно ему не по размеру. Тут же подрываясь за ребёнком следом, наш герой удачно запутывается в собственных ногах из-за спешки и, падая на пол с желанием сдохнуть, утягивает за собой Чифую, которого подобные действия, мягко говоря, ввели в ступор, так как он не сразу отреагировал на то, что валяется на полу с голой жопой. Детская невинность и бушующий максимализм, возведённый в абсолют переходным возрастом, заставили его испустить дух на том же месте, покраснев не только щеками и кончиками ушей, но и той самой пятой точкой — она буквально горела. А Такемичи, сделав выводы, твёрдо решил, что дальше порога больше никого и никогда не пустит.