Убить сталкера: жизнь с новым лицом.

Чтобы бороться с тьмой, нужно отвернуться от света. Так меня учила мама, так меня воспитал отец. ​ Еще в глубоком детстве родители говорили, что быть одинокой не так уж плохо. К нему можно привыкнуть. Его можно принять. ​ Но откуда они это знали? Ведь сами-то никогда не были одинокими. Они не понимали всю боль и тоску одиночества. ​ Не понимали, как четыре стены давят на тебя, как тебе приходится быть сильной ради ребёнка. Ребёнка, который ползает рядом, и неотесанные родители даже не хотят нанять ему няньку. Ведь есть старшая сестра, которая сделает все сама. ​ - Малыш, положи. ​ Им не понять, как сложно уследить за ребёнком, который вечно тянет все к себе в рот. Когда ты не имеешь понятия, что нужно с ним делать. ​ - Мама, у него болит живот... ​ На просьбу помочь я получала лишь громкую ругань и страшный запах перегара. Иногда даже сильную пощечину. Понять бы: за что? ​ - Малыш, не плачь... Пожалуйста... ​ Пока моя мама переживала свою послеродовую депрессию, отец занимался совершенно другим. Тем, что удовлетворяло его Эго во всех смыслах этого слова. ​ *** ​ Белые стены больницы, запах хлорки и хмурые лица врачей всегда казались мне ужасной пыткой. С учётом того, что видеть их приходилось каждый божий день. ​ - Вас ожидают в операционной. ​ Почему именно я выбрала такой путь? Путь врача? Ведь по мне это самая ужасная и сложная работа из всевозможных. Но... Что так тянет меня к нему? Что заставляет меня приходить сюда каждую неделю? ​ - У пациентки наблюдаются преждевременные роды, - медбрат сует мне в лицо амбулаторную карту. ​ - По времени? ​ - Продолжаются около десяти часов. Первородящая. ​ Врачи суетятся вокруг роженицы, которая молиться, чтобы все быстрее закончилось. По её телу стекает уже ручей пота, руки неистово дрожат от усталости и единственное, что она может - кричать. ​ - Прошу вас, сделайте хоть что-нибудь! ​ Слабость родовой деятельности не позволит принять роды естественным путем. Выход только один. ​ - Готовьте её к кесареву сечению, - на моё заявление тут же обращают слишком бурное внимание. ​ - Нет! Я не согласна на кесарево! Это шрам на всю жизнь! - кричит во весь голос роженица, смотря на меня темно-карими глазами. ​ Я одариваю её холодным взглядом и усмехаюсь про себя. Хорошо, что маска на лице скрывает все моё презрительное отношение к ней. ​ - Поймите, кесарево сейчас единственный выход. Вы ведь не хотите, чтобы я вытащила его из вас щипцами? ​ Её глаза тут же округляются, готовые выйти из орбит. Страх тут же проходит по телу в виде табуна мурашек. Одно только слово, и они дрожат, будто осиновый лист. ​ Осознание безвыходности заставляет женщину одобрительно кивнуть в знак согласия. Я облегченно вздыхаю и помогаю ей взобраться на операционный стол. ​ - С вами и вашим ребёнком все будет хорошо, - говорю ей я, пытаясь не смотреть в глаза. Главный признак потенциальных врунов - избегание зрительного контакта. ​ Роженица ложится на бок и прижимает колени к животу, чтоб обеспечить для меня лучший доступ к позвоночнику. Ибо сейчас нужно провести спинальную анестезию. ​ - Постарайтесь не двигаться, - прошу её я, ведь это очень важно для того, чтобы в дальнейшем не было негативных последствий. ​ Место будущего прокола обрабатываю дезинфицирующим раствором. Прокол осуществляю длинной тонкой иглой, которая проходит между позвонками в спинномозговую жидкость, именно туда и ввожу лекарство. После введения анестетика убираю иглу подальше, а место пункции накрываю стерильной салфеткой и закрепляю пластырем. ​ Через некоторое время нервные волокна блокируются и тело женщины от поясницы до кончиков пальцев теряет чувствительность. Теперь можно перейти к самой операции. ​ Не теряя ни минуты, я произвожу разрез продольно от пупка вниз, так как это позволяет получить доступ к ребенку быстрее. Все это время роженица находится в сознании и даже отвечает на интересующие меня вопросы. ​ - Так у вас мальчик? ​ - Да... - с какой-то тяжестью отвечает она. ​ - Как решили назвать? ​ Она молчит. Холод её ответов заставляет меня посмотреть ей в лицо. Неужели беременность не желательная? ​ Операция заняла у меня больше сорока минут. На крики ребёнка мать так же реагирует отстраненно, будто пытается скрыть свою неприязнь. ​ Его за это время я успеваю взвесить, отмыть от крови и околоплодных вод, но женщина все ещё не реагирует ни на что. ​ Глубоко вздохнув, я делаю вывод, что ребёнка она все-таки оставит. Возможно, беременность действительно была нежелательной. Быть может, она и отца не знает? ​ Ситуация и вправду знакомая. Будто переживаю свое прошлое заново. ​ - Постарайся, не оставлять её одну с ребёнком, - говорю я медсестре, выходя из палаты. ​ День сегодня был тяжёлым. Хочется поскорее пойти домой и принять горячий душ. Думаю, мой гость тоже пришёл в себя. Довольно длительное время он отказывался говорить, да и в принципе принимать пищу. С такими темпами я потеряю его намного быстрее, чем планировала. ​ - Слышала, что того психопата кремировали? ​ - Б-р-р... Заслуженно. Как таких вообще земля носит, не понимаю. ​ Слухи о том, что от парня все-таки избавились, разлетелись довольно быстро. Кто-то радовался его смерти, кто-то желал гореть в Аду, а я спокойно смеялась над ними, осознавая, что тот лежит у меня дома в «целости и сохранности». ​ Смотрю на часы и понимаю, что время движется к вечеру. Пора уходить. ​ - Разве вы сегодня не остаетесь? У нас много больных, которые нуждаются в вашей помощи, - говорит один из врачей, смотря на то, как я собираюсь домой. ​ - Стучаться не учили, Ю? - спрашиваю я у него, стоя спиной. - Сами разберетесь. У меня есть дела. ​ Мне нужно поговорить с моей новой игрушкой. ​ - Но ведь... - вижу, как парень сжимает руки в кулаки. ​ Ю больше всего на свете, кажется, ненавидел холодную еду и меня. Меня за то, что я являюсь законным владельцем этой больницы, да и главным директором. Он считал, что мне дали все на блюдечке, в то время как он горбатится тут как пчела. Плюс, за вечный вынос мозга, я урезала ему зарплату. Уволила бы, но, к сожалению, врач из него хороший. ​ - Давай Ю, - хлопаю его по плечу, подходя к выходу. - Постарайся не разочаровать меня снова. ​ Бросаю на парня холодный взгляд, после чего улыбаюсь. ​ - Ты ведь не хочешь вылететь от сюда? ​ Ответ на вопрос очевиден, что не хочется в него верить. Уволить сотрудников по собственному желанию я не могу. Это быстро разрушит мою репутацию. ​ - Добрый день, Джи Вон, - чуть кивает мне головой одна из медсестер. ​ - Удачного дня, Джи Вон, - бросает мне в след другая. ​ Мою репутацию хорошего человека. Интересно, догадаются ли они когда-нибудь, что я за человек? Узнают ли, что я психопат-убийца? Хотя, являюсь ли я им вообще? ​ Завожу машину и, оставляя здание позади, еду домой, в свой особняк, построенный на дальнем окраине города. Помнится, когда-то отец вложил в него много сил и денег. Мечтал, что наша «дружная» семья состарится именно там. Но догадывался ли он, что его жизнь внезапно оборвется в самой середине? Что однажды он просто не проснется? ​ Мой отец при жизни был довольно влиятельным человеком, но столь же глупым. Он буквально спускал все свое состояние коту под хвост. И если бы не моя мама, думаю, он бы не добился таких успехов. Хотя, быть может, она тоже имела какую-то причину быть с ним? Прожила с ним долгие и "счастливые" двадцать лет, родила от него детей, и что же дальше? ​ Что же дальше, мамочка!? ​ - Здравствуйте, госпожа. ​ Дверь мне заранее открывает мой дворецкий Минсу. Худощавый мужчина с многочисленными мелкими шрамами на лице, одетый в специальную униформу. Глаз на меня он не поднимает, но, думаю, они глубоко впали и давно потеряли свой блеск. ​ - Минсу, рада видеть тебя, - улыбаюсь ему краем губ и протягиваю свое пальто. Тот сглатывает, но не смеет поднять голову. ​ Усмехаюсь и кидаю одежду на пол. Надрессировала. Что же, ещё одна маленькая победа. ​ - Как поживает наш гость? ​ - Сегодня он вел себя крайне шумно, госпожа... Я попытался его накормить, но он кинул всю еду на пол. ​ - Вот как, - пробегаю взглядом по второму этажу, закинув руки на талию. Этот чертенок пользуется моей добротой и выводит меня из себя. - Что у нас сегодня на ужин? ​ - Суп кимчи, моя госпожа, - говорит мужчина низким хрипловатым голоском. - Приготовил по вашей просьбе. ​ - Ты ведь не собираешься отравить меня, как в прошлый раз? - Протягиваю я со злым оскалом. ​ - Нет, госпожа! - Тут же впадает в панику он. ​ Эх, мужчины. Такие слабые. ​ - Учти, Минсу. Если с него упадёт хоть один волосок, я перережу горло всей твоей семье. ​ На лбу у него выступает холодный пот, а глаза широко расширяются. Он работает здесь довольно долго и знает, что я не люблю шутить. ​ - Минсу, - издаю смешок. - Разогрей еду, а я пока переоденусь. ​ Мужчина чуть наклоняется и, оставляя меня в комнате одной, уходит. Глубоко вздыхаю. Какой же он все-таки скучный. А ведь раньше пытался сбежать, избавится от меня, не то, что теперь. Слушается каждого слова, как собачка. Никакой интриги. ​ Переодевшись в чёрный короткий комбинезон с вырезом на груди, я медленно направляюсь в комнату своего гостя. Поправляю челку так, чтобы она скрывала правую часть лица. Пару секунд я стою у двери с горячим супом в руках, который так сильно жжёт подушечки пальцев. Усмехаюсь самой себе. Впервые в жизни я так волнуюсь. ​ - Ммм... Привет, капризный ребёнок, - протягиваю я, заходя внутрь комнаты и видя такую картину: мой забинтованный гость всеми силами пытается высвободить свою привязанную к кровати здоровую руку. Вторая же рука у неё перевязана и прижата к телу. ​ - Кто... вы? - Его обожжённые губы не позволяют ему говорить внятно и понятно, от чего тот хрипит. - Отпустите меня! ​ - Так я же уже представилась, котёнок, - сажусь к нему на край кровати, смотря в тёмные глаза. - Но раз уж ты забыл, представлюсь заново. Меня зовут Джи Вон, и я спасла твою шкуру от цепких рук тех врачей, которые хотели тебя убить. ​ Это одна и та же информация, которую тот слышал на протяжении нескольких дней. И, кажется, это злит его больше. Он рычит в мою сторону и снова пытается высвободиться. ​ - Малыш, успокойся, - но он меня не слышит, от чего я улыбнувшись сжимаю запястье его перевязанной руки. Адская боль моментально отдаётся в слабом теле, из-за чего парень рычит сильнее. - Или ты успокоишься, или я перехожу на крайние меры. ​ На моем лице все ещё красуется улыбка. Ещё чуть-чуть и внутренний демон даст о себе знать. ​ - Уж лучше покушай, О Сану, - указываю ему на суп и перебрав содержимое ложкой, смотрю на парня. - Я не желаю тебе зла, котёнок. Ты не ел несколько дней. Ещё немного и все мои старания окажутся напрасными. ​ Правильный подбор слов заставляет парня успокоиться. Приятный запах от кимчи наполняет комнату так же, как и звуки помирающего кита в животе О Сану. Издаю смешок под нос. ​ - На, - протягиваю ложку, до краев наполненную бульоном. Он с недоверием косится на меня, но все-таки слушается. - Хороший мальчик. ​ Так, понемногу мне удаётся накормить этого бедного котёнка, который с жадностью глотал все без остатка. Смотрю на него с какой-то нежностью и понимаю, что с ним и вправду будет крайне весело. ​ - Бум... ​ - Что? ​ - Юн Бум... Где? - Темные глаза устремляют свой взгляд в мою сторону. Они наполнены какой-то болью и досадой. ​ Юн Бум…. разве это не тот парень, которого Сану держал в подвале? ​ - В больнице, а что? Боишься, что он сдаст тебя? ​ - Он бы этого... не сделал. ​ Его слова кажутся такими убедительными, только жаль, что это не правда. ​ - Почему ты так уверен, котёнок? Разве не ты сломал ему ноги, держа его в подвале, и издевался довольно длительное время? - Наклоняю голову на бок, смотря на парня. - С чего ты решил, что он будет молчать? ​ - Выпустите, - Сану снова дергает рукой. ​ - Лучше доешь это, - я же протягиваю ему ложку, но та грохотом падает на пол, как и глубокая тарелка в моих руках. ​ Половина супа проливается на меня, от чего пачкает одежду. ​ - Выпустите меня! ​ Вздыхаю, и медленно встав с кровати, беру из тумбочки шприц. Парень на против проходит взглядом по игле, но не давая ему и секунды на раздумья, я резко воткнула его в плечо. После же быстро вела содержимое. ​ Сану болезненно рычит, а я же, откинув в сторону пустой шприц, прижимая парня в подушку, сажусь на живот, злым оскалом смотря в глаза. ​ - Какого хрена ты не понимаешь слова «успокойся»? - Мои руки болезненно сжимают его шею, перекрывая доступ к кислороду. - Совет на будущее, не смей мне перечить, ясно!? ​ Парень не отвечает. Его попытки высвободиться из схватки становятся все больше ничтожными, а глаза медленно закрываются. ​ И вправду... Я потеряю его намного раньше, чем планировала. ​