Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Именно Джет заметил корабль Огня. Чувствуя подкрадывающийся страх и не в силах оторвать взгляда от огней вдали, он дернул Акелу за рукав и показал на воду.       — Вот дерьмо! — она пихнула в руки Джета румпель и велела: — Будь здесь. Я погашу носовой фонарь, — и побежала на нос, где висел их самый большой ходовой фонарь.       Джет вцепился в румпель, стараясь не обращать внимания на подступающую к горлу тошноту. Шрамы на предплечьях неприятно заныли.       «Ты уже имел с ними дело» — напомнил он сам себе — «Не ссы. Это они должны бояться. Ты не трус. Ты не ребенок».       Акела вернулась, перехватила руль и скомандовала:       — Иди, буди всех, а сам марш в трюм. Убедись, что Зуко и Джин с тобой и следи, чтобы Кия была в безопасности.       Часть Джета возмутилась. Он хотел драться вместе с другими, а не оказаться загнанным сначала в угол, а потом в новую камеру. Ему слишком часто везло на побеги, чтобы это длилось вечно.       Другая его часть — разумная — понимала, что боя, скорей всего, не будет: в лучшем случае огневики их не заметят и они смогут либо подкрасться и взорвать их к х… демонам, или просто проплыть мимо. А в худшем случае кто-то должен был оборонять трюм.       Джет побежал будить команду, не сводя глаз с огней и надеясь, что они не приблизятся. ***       Было что-то в новостях о корабле Нации Огня, что заставляло Зуко нервничать. Это что-то было трудно описать, но слова «неминуемая беда» вполне подходили.       Скорчившись на полу трюма, Зуко следил за дверью, тревожно ожидая первых звуков боя наверху. Они успели вовремя погасить фонари, луна еле светила, так что был хороший шанс, что их не заметят, а они смогут сделать то, что Акела называла «быстрой диверсией » — что расшифровывалось как «привязываем к корпусу бочку со взрывчатым желе и надеемся, что сможем смыться раньше, чем она рванет». Но сколько Зуко себя не убеждал, тревога не проходила.       Мама сидела рядом, придерживая одной рукой дремлющую у неё на коленях Кию, а другой обнимая его. Её ладонь, поглаживающая его волосы, была приятно прохладной, успокаивая и контрастируя с теплом её тела, к которому Зуко прижимался. Он откинулся на переборку, закрыл глаза и попытался расслабиться.       — Эй, не спать! — голос Джета заставил Зуко выпрямиться.       — Джет, не трогай его, — сказала Джин, которая устроилась в углу, сжимая в каждой руке каменные диски с острыми краями. Зуко даже не хотел представлять, что это оружие может сделать с человеком. — Он и не собирался спать. Это хорошо, что ты настороже, но не надо давить на других.       Джет криво усмехнулся:       — Ну, чудно. Я, к твоему сведению, ни на кого не давлю, я пытаюсь сохранить нам жизни! О, и надо меня за это благодарить, что вы, что вы!       Он саркастически поклонился, широко разводя мечи, а потом снова устроился у двери, угрюмо скрестив руки на груди.       Кия вынула лицо из маминых волос и посмотрела на Джета. Потом она слезла с коленей и, прежде чем Урса успела её остановить, подошла к Джету и села рядом с ним.       — Кия… — начала мама, но малышка уже дергала Джета за рукав, глядя на него снизу вверх. Зуко начал вставать, чтобы забрать её, но к его огромному удивлению, Джет раздраженным не казался.       — Привет, — сказал Джет с удивительной нежностью (нежность и Джет рядом даже звучали странно) и взъерошил волосы Кии. — Разве ты не должна быть с мамой?       Девочка хныкнула и устало привалилась к нему вместо ответа на вопрос. Зуко старался не обижаться, что она предпочла не его, а Джета.       — Я заберу её, — Урса подошла, но когда Джет попытался отдать ей девочку, та захныкала и вцепилась в его рубашку, выглядя так, словно вот-вот уснет. Мама тихо засмеялась и наклонилась, чтобы поднять дочь:       — Давай, Кия, не будем мешать.       — Она мне не мешает, — сказал Джет, — но там ей будет безопасней. Не хочу, чтобы она была слишком близко к двери на случай, если что-то случится.       Мама посмотрела сначала на дверь, потом на Джета:       — Почему бы тебе тоже не пересесть?       — Спасибо, мне и здесь хорошо, — напряженно ответил Джет и отвернулся. Мама вздохнула:       — Как знаешь.       Они вернулись на прежнее место. Кия взяла Зуко за руку и почти сразу заснула. Мама не стала пытаться её убрать.       Вскоре откуда то донесся приглушенный грохот, корабль слегка качнуло, а еще через пару минут до трюма донеслись шаги и радостные возгласы, с которыми войны «Ахлута» поздравляли друг друга с удачной миссией. Зуко едва не умер от облегчения.       — Всё, ребята, можете выходить,— ухмыляющаяся, хотя и слегка окровавленная Акела появилась в дверях. — Всё прошло отлично.       — Ты в порядке? — спросила Джин, пряча камни. Акела заулыбалась еще шире: — Видели бы вы другого парня! — сказала она и ткнула большим пальцем через плечо. — Словила несколько осколков. Могло быть и хуже — Раналоку досталась шрапнелью в руку, но Кустаа говорит, что ничего страшного.       — Уверена, что за вами никто не следил? — спросил Джет, вставая. Акела взъерошила ему волосы:       — Не беспокойся. Эти сосунки даже не поняли, откуда им прилетело.       Джет слегка расслабился, а Зуко выдохнул, только сейчас осознавая, как долго он задерживал дыхание. Никто не пострадал. Их не преследуют. Всё в порядке.       Мама встала, взяла Кию и протянула Зуко руку, которую он с радостью принял, поднимаясь.       Они вышли вслед за Акелой из трюма.       — Поздравляю с первой битвой, в которой ты не пострадал! — Токло пихнул Зуко локтем в бок, стоило мальчику войти в каюту. Это было грубо, но, судя по слегка истеричному взгляду Токло, он был рад благополучному исходу операции не меньше Зуко.       Зуко выдавил улыбку и пихнул парня в ответ. Не каркай.       — С моей удачей, я наверняка сейчас упаду с лестницы и сломаю нос, — сказал он.       Мама нежно погладила его по голове:       — Не надо ничего ломать, — предупредила она и поцеловала сына в лоб. — Я собираюсь уложить Кию. И ты долго не засиживайся.       Зуко заметил ухмылку Токло и удержался от закатывания глаз:       — Хорошо, мама, не буду.       Урса улыбнулась, сжала напоследок его плечо и ушла. Джет пошел вслед за ней, наверное, досиживать вахту, а Токло сбросил сапоги и плюхнулся в гамак.       — Спокойно ночи, Зуко, — сказал он, роняя подушку на лицо.       Зуко вздохнул:       — И тебе спокойной, — и снял со спины мечи, — а я пойду, потренируюсь.       — Ага, развлекись, заведи новых друзей, — пробормотал парень из-под подушки. Зуко фыркнул:       — Непременно, — и закатил глаза.       Он вышел на палубу и посмотрел на океан. Над его поверхностью издалека доносились тревожные крики и звон аварийного колокола. Зуко мог даже разглядеть очертания спасательных шлюпок.       Несмотря на облегчение от того, что всё прошло хорошо, Зуко чувствовал себя виноватым. Он знал, что чем меньше кораблей Огня, тем меньше боли другим людям они причинят, но еще он знал, что если кто-то пострадал — а кто-то определенно пострадал, слишком многие члены команды работали на нижних палубах — то это от того, что они выполняли приказы его от… Озая.       Зуко вложил мечи в ножны, сел в края палубы и создал в сложенных ковшиком ладонях крохотное пламя, незаметное никому на «Ахлуте». Меньшее, что он мог сделать для своих людей, это провести остаток ночи в бдении, молясь Агни за их души.