Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Когда Зуко вернулся на поляну, Бато там еще не было. Лучник был в сознании, и его татуированное лицо выражало нечто среднее между гневом и раздражением, пока он пытался избавиться от веревок. Зуко достал нож и, держась в тени, подобрался к лучнику, присел позади него и прижал клинок к горлу мужчины. Лучник замер.       — У меня есть вопросы, на которые я хочу получить ответы, — сказал Зуко. — И ты мне их дашь. По хорошему или очень по плохому — тебе выбирать. Понятно?       Мужчина молчал и Зуко слегка усилил нажим ножа на его горло:       — Понятно?       Лучник едва заметно кивнул. Зуко усмехнулся:       — Хорошо. ***       Джет пожалел, что не вымылся перед тем, как вырубился, потому что теперь у него была грязная корка крови на волосах и слипшиеся пальцы на руках и левой ноге, куда натекло из раны.       Это было единственное, о чём он жалел. О! Еще о том, что не прикончил лучника! Ему надоело торчать в лазарете, но в этом были виноваты целители. Если бы у него был выбор, он бы предпочёл оказаться на своей койке. Но некому было этот выбор ему представить. Кустаа с Акелой где-то шлялись.       Джет прикинул расстояние между койкой и дверью, гадая, сможет ли он его преодолеть на своей ноге.       Ну, не попробуешь — не узнаешь.       Он заставил себя сесть, а потом встать. Первый шаг — полёт нормальный. А потом он перенёс вес на левую ногу и… чуть не упал. Пришлось вцепиться в стол, но удар бедром о край столешницы был достаточно громким, чтобы его услышали снаружи. И точно — дверь открылась и в лазарет вошла Акела.       Девушка с усталым вздохом потерла ладонью лицо:       — Джет, ты не мог бы остаться в койке? У нас тут самый разгар ситуации.       «В самом деле?! А я и не заметил» — подумал Джет, продолжая держаться за стол, чтобы не рухнуть лицом об пол. Смущение — а это чувство он давненько не испытывал — не давало ему открыть рот.       — Так, давай-ка вернем тебя в постель, — сказала Акела, помогая ему добраться до койки. — Плавники Туи, ты такой же упертый, как… — она покачала головой. — Что ты вообще пытался сделать, а?       — Мне надоело тут сидеть, — пожаловался Джет и вздрогнул, когда левая нога задела край кровати.       — Не могу сказать, что виню тебя за это, но тебе сейчас надо побыть где-нибудь, где я или Кустаа сможем за тобой приглядеть, — Акела взъерошила мальчику волосы и поморщилась: — Спорим, ты хочешь принять ванну, а?       Джет просто кивнул, позволяя голове упасть на подушку, слишком мягкую на его вкус и спросил:       — И долго мне тут валяться? Когда заживёт нога?       Акела прищелкнула языком и с задумчивым видом посмотрела на потолок:       — Спроси об этом у Кустаа, а не у меня. Он мозг операции, я просто исполнитель, — она похлопала Джета по лодыжке и встала с койки: — Мы решим вопрос с ванной, как только всё утрясётся, хорошо?       Тоже бросив взгляд на потолок, Джет вздохнул, смиряясь с ожиданием:       — Хорошо. ***       — Что вы хотели от моего друга? — спросил Зуко. Лучник сглотнул и чуть наклонил голову, чтобы лучше видеть мальчика:       — Его и спроси. Сопляк первым напал на Монке.       Монке. Имя казалось знакомым и Зуко запомнил его на будущее.       — Итак, вы вдвоём против неПокорителя вдвое меньше вас размером? Как благородно!       — Мы дали ему достаточно шансов прекратить всё это и убраться домой живым. Ты ведь понимаешь, что я мог снять его первой же стрелой, если бы захотел?       Зуко в этом не сомневался. Татуировки Юянь не были тем, что было легко получить. Один из немногих уроков в школе, который Зуко действительно понравился, был как раз о легендарных лучниках — их суровых тренировках и испытаниях, некоторые из которых были известны только их командирам.       На всех стрелах, кроме одной, в изобилии воткнутые в землю поляны и стволы деревьев вокруг неё, не было крови, но это не значило, что лучник промахнулся.       — Парень не сдавался, а потом буквально обезумел и убил полковника… — лучник кивнул в сторону полуобезглавленного трупа, на который Зуко избегал смотреть. — Мне пришлось стрелять на поражение.       Зуко нахмурился и толкнул мужчину обратно к дереву:       — Джет не стал бы нападать без причины. Если ты знаешь что-нибудь, что заставило его это сделать…       — Он… он кое-что сказал, — поспешил с ответом лучник. — Его родители. Он напал, потому что… — мужчина заколебался и бросил на Зуко настороженный взгляд. Зуко в ответ прищурился. — Он сказал, что мы убили его родителей.       Зуко сумел не показать своё потрясение.       — И это правда? — спросил он, надавливая на нож.       — Откуда мне знать! — прорычал лучник. — Я не могу помнить каждую дыру, которую мы сожгли! По любому, это было много лет назад — эти новые генералы не любят впустую жечь место, в котором можно разместить войска.       Зуко посмотрел на него, чувствуя закипающее отвращение:       — Значит, вы действительно сжигали деревни.       Не важно, уничтожили ли именно они деревню Джета или он ошибся, приняв их за другой карательный отряд. Зуко они были омерзительны в любом случае.       Лучник усмехнулся:       — Думаю, убив родителей сопляка, мы оказали им большую услугу. Не хотел бы я заниматься воспитанием этого отродья!       В мозгу Зуко что-то щелкнуло и гнев затопил его разум до краев. Глаза лучника расширились при виде занесенного над ним ножа…       — Зуко!       Большая рука сжала запястье Зуко, заставив его замереть на месте. Нож выпал из сведенных пальцев. Неизвестный повернул мальчика лицом к себе и Зуко обмер от облегчения:       — Бато?       — Зуко, какого демона… ты должен быть на корабле! — Бато отпустил руку мальчика. — Что ты тут делаешь?       Зуко сглотнул и выпрямился:       — Я хотел получить ответы на вопросы. Я их получил.       Бато нахмурился:       — Возвращайся на корабль, — сказал он, показывая в направление «Ахлута». Зуко криво усмехнулся и подобрал нож:       — Всегда пожалуйста.       Он пошел прочь, на прощание бросив взгляд на лучника, всё еще пребывающего в шоке.       На полпути он встретил вождя Хакоду. То, что Шеф был разочарован в Зуко, было понятно без слов. Зуко избегал взгляда мужчины, упорно глядя в землю. На корабль они вернулись в напряженном молчании.       — Как Джет? — спросил Зуко уже на палубе.       — Он в порядке, — сухо ответил Хакода. Зуко кивнул и пошел к каюте, но потом остановился:       — Вы можете передать ему, что мне очень жаль? Он ушел из-за меня. Я разозлился и начал Покорять…       — Я ему передам.       Зуко кивнул, спустился в каюту и рухнул на койку. Истощение, наконец, догнало его, и он уснул прежде, чем голова коснулась подушки. ***       Хакода вздохнул, повернулся и начал массировать виски. Этот день отнял у него годы жизни. А еще надо было как-то доставить на корабль воду и отплыть так, чтобы больше никто не пострадал.       — Я нашел Зуко, — сказал он подошедшей Урсе. — Он в каюте. Если вы пойдете к нему, то скажите, чтобы там и оставался, пока мы не отплывём.       Женщина кивнула и пошла дальше, неся на бедре проснувшуюся Кию:       — Я прослежу за этим.       Хакода снова вздохнул:       — Спасибо.       Теперь осталось только передать извинения.