Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Джет ушел вскоре после того, как Зуко начал свой рассказ.       Джин осталась, чтобы убедиться, что её друга не задушат и не заколют, а потом пошла на поиски своего другого друга.       Она нашла его задворках магазина, сидящего на полу среди стопок и коробок еще не распакованных свитков и книг. Лицо у Джета было несчастное, и он едва кивнул девочке.       Даже его вечная травинка поникла, но может, это от того, что он жевал её уже несколько часов.       — Ты в порядке? — спросила Джин, садясь, скрестив ноги, напротив, втиснувшись в узкое пространство между стеной и полками.       — М-м-м, — промычал Джет, теребя концы бинтов, торчащие из штанины. — Бывало и лучше.       — Это из-за Тай Ли?       — Со мной что-то не так? — спросил Джет, поднимая взгляд на Джин. — Кажется, никто, кроме меня не беспокоится насчет королевских особ Народа Огня в команде. А когда я пробую заговорить об этом, меня просто… вот чем это заканчивается, — он показал на свою раненую ногу. Джин вздохнула и осторожно положила ладонь ему на колено:       — Я не думаю, что в том, что ты беспокоишься, есть что-то неправильное. Ты… — она на мгновение задумалась, пытаясь получше сформулировать свои слова: — Все люди реагируют на страх по-разному. Тебе причинили боль. Много боли. Больше, чем другим. Поэтому они не понимают, что ты чувствуешь и не могут видеть ситуацию так же, как ты.       Джет нахмурился:       — Я не боюсь, — он сжал кулаки. Казалось, он изо всех сил старается выглядеть грозно, но угрюмый, потерянный взгляд всё портил.       — Ты можешь бояться, — Джин вспомнила другой похожий разговор, за несколько месяцев до появления Джета. Тогда выл ветер и бушевал шторм. — Тебе не должно быть стыдно за это.       — Мне не стыдно! — Джет оскалился. — Я не могу бояться, понятно? Я должен за всё отвечать, а если я буду бояться, то не смогу сосредоточится, и кто-то из-за этого пострадает!       Его голос сорвался и вместе с ним упало и сердце Джин.       — Джет…       — Я не могу. Ты видела, как это происходит… что-то случается! Плохое… — он быстро вытер глаза основанием ладони. — Я не боюсь. Просто… иногда мне кажется, что я единственный, кому не всё равно…       Джин пересела со своего места, втиснувшись рядом с Джетом. Мальчик отвел взгляд, его глаза и кончики ушей покраснели. Джин взяла его за руку, нежно переплетая пальцы, а другой рукой провела по буйной каштановой шевелюре.       — Я скучаю по дому, — тихо признался Джет, поддаваясь ласке. — Я скучаю по контролю над собственной жизнью. Я скучаю по тем временам, когда окружающие не ненавидели меня и не жалели. Я хочу, что бы меня понимали. Я хочу чувствовать, что что-то значу.       — Ты значишь, Джет, — Джин потянулась и поцеловала его в лоб, а потом обняла. — Ты преданный друг. Ты сильный и умный. И ты никому не позволяешь помыкать собой. Ты хороший.       Джет криво усмехнулся и снова вытер глаза:       — Я не хороший. Если бы я был хорошим, то разве сказал бы всё то, что сказал? Да и какое это имеет значение? Можно быть самым хорошим человеком в мире и при этом быть злым.       — Ты переживаешь за других, — возразила Джин. — Если бы это было не так, ты бы сейчас здесь не сидел. Быть хорошим, это не значит быть милым. Быть хорошим, это значит иметь доброе сердце и заботиться не только о себе. А ты добрый… пусть и не всегда милый!       Джет недоверчиво посмотрел на девочку:       — Я убивал людей, Джин.       Джин прикусила губу.       — Я знаю, — наконец, сказала она. — Но я не знаю, как бы поступила на твоём месте. Наверное, я бы тоже хотела отомстить, убедиться, что больше никто не пострадает так, как ты… я не знаю, смогла бы сделать это… но я тебя понимаю. И это не значит, что ты плохой и даже недобрый человек!       Джет вздохнул:       — Ну, я и не думаю, что я плохой человек.       — Единственный, что может так о тебе подумать, это Урса, но она о тебе просто не думает, — заметила Джин.       Джет фыркнул:       — И не надо!       — И как бы то ни было, не думаю, что эта ситуация вообще кому-нибудь нравится, — Джин вздохнула: — Я, например, буду счастлива, когда всё это успокоится.       Джет хмыкнул, но ничего не сказал, а вместо этого привалился с Джин. Они посидели молча, а потом он подумал вслух:       — Интересно, Зуко там продержится один?       — Ему сейчас лучше, чем нам, — сказала Джин. — Он будет в порядке, да и Токло с ним.       — Это хорошо.       Джин похлопала Джета по плечу:       — Если хочешь, можем вернуться на «Ахлут». Поедим, сыграем в карты. Как тебе?       — Звучит здорово.       Джин встала и помогла подняться Джету, оставила его на секунду, что бы сказать Токло, что они возвращаются, а потом они пошли на корабль. ***       Азула презирала всё это.       Но она в этом застряла — пить чай с дядей, матерью и сумасшедшим приблудным крестьянином, было небольшой платой за информацию о заговоре.       — Я не понимаю, — сказала мать, даже не пытаясь отпить из своей чашки. Отродье у неё на коленях грызло ломтик моркоотомато, дебильно ухмыляясь. Азула показала ему язык и оно разразилось глупым хихиканьем, вызывающим головную боль. — Хакода сказал, что вы оба покинули Страну Огня, но это не его операция и всё должен был объяснить Зуко…?       — В защиту Шефа скажу, что у нас были напряженные несколько недель… не то, чтобы мы что-нибудь нарочно скрывали, — у крестьянина — Кустаа — был осуждающий вид, который так приятно было видеть направленным на мать. Он сидел точно напротив Азулы, что было лучше, чем два других варианта. — Так вы ничего не слышали?       — Я думала, что он предпочёл бы, чтобы я держалась подальше от ваших планов, — сказала мать. — Я предполагала, что намечается встреча с другим вождем, такая, как произошла на Ошинаме.       — Что я хотел бы знать, — смешался дядя, отставляя чашку с чаем, — так это то, как долго вы находитесь на «Ахлуте»? И где вы были раньше?       Азула посмотрела на него, раздраженная тем, что дядя осмелился задать этот вопрос раньше неё. Мать вздохнула:       — Я жила в городке дальше на восток. Мой… — она заколебалась и странно посмотрела на Азулу, — … мы с мужем покинули Страну Огня несколько лет назад, еще до рождения Кии. Прошлой весной он уехал в Колонии, чтобы позаботиться о племянниках. На «Ахлуте» я всего несколько недель.       Всего. Азула фыркнула.       — Понятно, — кивнул дядя. — Значит, Кия твоя…?       — Дочь, Айро.       — Она не от Озая?       — Нет, — тихо сказала мать, — она не его.       — Итак, ты действительно пошла на всё, чтобы заменить нас, — размеренно сказала Азула, глядя на свой чай. — Просто не могла дождаться — с глаз долой из сердца вон, да, мама?       Мать бросила на неё обиженно-сердитый взгляд. Как и тогда — Отец всегда говорил, что таким способом она добивается внимания и сочувствия. На самом деле, нечему тут было сочувствовать. Она бы страдала, если бы ей было не всё равно, что о ней думают другие.       — Я сделала то, что сделала, защищая тебя, Азула, и твоего брата, — заявила эта женщина. — Если бы могла изменить прошлое, то пошла бы на это тут же!       — Нет, не пошла бы! — Азула нахмурилась: — Сомневаюсь, что хоть десять секунд думала о нас, прежде чем уйти! Я бы очень сильно удивилась, если бы ты это сделала! Ты могла хотя бы Зуко забрать с собой! Тогда бы сейчас мы все не оказались в этой ситуации!       Дядя прочистил горло:       — Я думаю…       — Помолчи, дядя, — резко оборвала его Азула. — Ты лишен права голоса. Мать не единственная, кто играл в фаворитов.       У Айро сделался достаточно виноватый вид. Хорошо.       — А теперь, когда меня перестали перебивать… — Азула сузила глаза и посмотрела на Кустаа, улыбаясь своей самой лучшей улыбкой: — Расскажи-ка мне, чем занимается мой дорогой братец.       Дикарь, к сожалению, остался невозмутимым:       — Какие подробности этого ты хочешь услышать?       Азула положила руки на стол и наклонилась вперед:       — Мучительные, — промурлыкала она.       Мужик криво улыбнулся:       — Постараюсь угодить. ***       К тому времени, когда Зуко закончил говорить, Тай Ли молчала и выглядела так, словно действительно думала над его словами, что вселяло в мальчика некоторую надежду.       О Мэй он не мог сказать того же. Она смотрела на него прищурившись и выражение её лица было одновременно пустым и задумчивым. Её взгляд скользнул по шраму Зуко и на какую то секунду сделался… больным. Зуко изо-всех сил постарался не показать, как от этого стало больно ему.       — Я… если тебе нужно время или… — выдавил он.       — Нет, — Мэй нахмурилась и крутанула нож. — Я всё понимаю.       Зуко посмотрел на неё с надеждой и осторожно спросил:       — Правда?       — М-м-м, — Мэй сунула нож в ножны и шагнула к мальчику. — Ты ужасный лжец, так что либо ты говоришь правду, либо тебе промыли мозги, — она выдавила улыбку. — Но ты слишком упрямый для промывки мозгов.       Зуко почти — почти! Он не был настолько глуп. У Мэй было при себе слишком много ножей — обнял её. Вместо этого он дал пять Токло и посмотрел на Тай Ли.       — А ты что думаешь? — Тай Ли всегда была близка с Азулой, но… Дядя сказал, что они поссорились и Азулы тут не было. Может, до акробатки удастся достучаться.       — Я… я думаю, ты говоришь правду, — Тай Ли посмотрела на Зуко. — Я не хочу быть частью чего-то, что вредит людям. Но… что мы можем сделать?       Зуко задумался:       — Я не знаю. Эм… для начала не делиться этим ни с кем, кто может донести Хозяину Огня? Это было бы хорошо. Ну-у-у… а потом вы можете поговорить с дядей. Скажите ему, что вы всё знаете и…       — Твой дядя замешан? — спросила Мэй. Зуко поморщился:       — Эм… да. Хотя… идея с Азулой была моя, — признался он. — Я… как бы надеялся поговорить с ней насчет… ну, всего… да….       Девочки обменялись взглядами.       — Думаю, тебе придется сделать больше, чем просто поговорить, — сказала Тай Ли.       Зуко вздохнул:       — Да. Наверное, ты права.