Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Они должны были рассказать Джету. Это было важно, это была его жизнь, и он заслуживал знать, кто несет ответственности за… всё.       С другой стороны… речь шла о дяде. Зуко просто не мог бросить дядю под колеса Джетова гнева — дядя мог пострадать…       Но Джет был его другом, и как бы Зуко себя чувствовал, узнав, что подружился с кем то, чья семья — кровная семья, семейная семья — непосредственно в ответе за… всё?       Зуко затошнило. По настоящему. Это нормально, чувствовать себя плохо от того, что хранишь секрет?       Он налил всем чая, стараясь не смотреть на Джета, постучал Токло по плечу и спросил:       — Можно с тобой поговорить? — стараясь, чтобы голос не дрожал так же, как тряслось у него всё внутри.       Токло вздохнул:       — Дети, ведите себя хорошо без меня, — сказал он, вставая.       Зуко потянул его за собой, больше не в силах ждать. Дверь закрылась с громким, зловещим лязгом и без скрипа. Кто-то смазал все двери на этом корабле?       — Что случилось? — спросил Токло, когда они вышли, но судя по его лицу, он знал, что.       — Я не знаю, что делать, — зашептал Зуко. — Если я всё расскажу Джету сейчас, он разозлится… я не хочу, чтобы дядя пострадал, но если я промолчу и скажу ему позже… он точно поймет, почему я промолчал и будет злиться на меня… и будет иметь на это полное право, — Зуко со стоном запустил руки в волосы и дернул. В груди жгло, словно ребра сдавили легкие и желудок, поднимая желчь вверх и заставляя Зуко чувствовать себя всё хуже. — Я не должен думать о себе, но дядя… Что мне делать?       На лице Токло появилась жалость. Зуко стиснул кулаки и отвернулся.       — Зуко, ты не обязан лично говорить с Джетом. Это не твой груз. Но да, он должен обо всем узнать.       — Я знаю! Поэтому я с тобой и говорю об этом! — огрызнулся Зуко.       — Может, кто-нибудь поговорит с Джетом в безопасной обстановке, там, где никто не пострадает. Ну, знаешь, без оружия поблизости…       — О да! Он сразу почувствует себя в безопасности без оружия с кучей Покорителей под боком! — Зуко закатил глаза. — Токло, Джет на «Ахлуте» спит с ножом под подушкой! Как думаешь, он согласится на такой разговор?       — Ты послушаешь, что я собираюсь сказать или так и продолжишь истерить? — спросил Токло. — Нельзя с ходу говорить на всё «нет»!       — Можно, если это плохие предложения!       — Духи, Зуко, тогда я не знаю, что нам делать! — Токло провел ладонью по лицу. — Может нам… спросить шефа Хакоду?       Зуко привалился к стене и сполз вниз:       — Кажется, у них с дядей и так довольно напряженный разговор.       Это еще мягко сказано — кажется, вождь Хакода был в бешенстве.       — Ладно, если мы будем ссориться, то ничего не придумаем.       — Может, мы просто напишем обо всём в записке и, ну, подсунем её Джету? — с надеждой предложил Зуко.       — Послушай мнение парня с опытом — плохие новости никогда нельзя сообщать в записках, — Токло вздохнул: — Мы просто… мы просто скажем ему. И если он расстроиться, то, значит, расстроиться. Если он возненавидит твоего дядю, значит, так тому и быть. Надеюсь, он не захочет видеть Айро, но если нет… мы что-нибудь придумаем.       Зуко заставил себя встать:       — Верно.       — Всё будет хорошо.       Игнорируя сосущую пустоту в животе, Зуко кивнул:       — Да. ***       Азула вернулась в свою комнату, когда решила, что путь свободен. Несмотря на неподвижность в течении последнего часа, чувствовала она себя, словно тридцать раз прошла через самые сложные ката, да еще и с самым сильным пламенем из всех возможных.       Все мышцы горели. Азула залезла под одеяло, сбросила сапоги и швырнула ими через всю комнату. Они с грохотом врезались в дальнюю стену.       На ней всё еще было одето слишком много доспехов, что бы лежать было комфортно, но в нынешние времена безопасность была важней комфорта.       Азула сомневалась, что сможет заснуть, но она могла отдохнуть и всё обдумать, прежде чем вернуться к остальным.       Вот только головной боли мне не хватало.

***       — Эй, Джет, можно тебя на минуточку? — дверь приоткрылась и в щели показалась голова Зуко. Джет оборвал историю, которую рассказывал и раздраженно стиснул зубы.       Ох, что то у меня нехорошее предчувствие.       — Ладно, иду, — он встал, придерживая Кию. — Мэй, держи Джин подальше от неприятностей, — Мэй отсалютовала ему, а Джин надулась.       Джет вышел из комнаты, не наслаждаясь звуком своих шагов по металлическому полу. Кия заверещала от восторга, увидев Зуко, что на секунду вызвало улыбку на хмуром лице покорителя. Джету стало не по себе, когда он увидел похоронные лица своих друзей.       — В чём дело? — отрывисто спросил он.       — Может, присядем? — мрачно предложил Зуко. Джет закатил глаза.       Хорошо. Я подыграю. Он сел и выжидающе посмотрел на нервно мечущегося Зуко:       — Ну и…?       Токло вздохнул и тоже сел:       — То, о чём мы собираемся тебе сказать, может тебя сильно расстроить, но будет честно, если ты обо всём узнаешь. Но я должен быть уверен, что ты опять не убежишь и не пострадаешь, поэтому постарайся держать себя в руках, ладно?       Джет нахмурился:       — Я не могу ничего обещать, пока не узнаю, о чём вы вообще говорите!       — Это о твоих родителях.       — Что…?       — Джет, тот человек… полковник Монкэ, командир кавалерийского отряда, который… ну… — Толко смолк.       Джет понял, что имеется в виду.       — И что насчет него? — спросил он резче, чем хотел. Кия испуганно пискнула и он начал её успокаивать.       Токло провел ладонью по лицу:       — Ну, он…       — Он был под командованием моего дяди, — взлез Зуко. — В то время, когда твою семью убили. Дядя не приказывал ему этого, но…       В груди Джета внезапно образовалась пустота.       — Но? — повторил он. — Что «но»?       У него было чувство, что он знает ответ на свой вопрос. И знает, что эта пустота сейчас должна заполняться яростью и гневом. Но всё, что пришло — это боль под сердцем и слёзы на глазах.       — Он… нет, это… — слова застревали в горле. Джет смахнул слезы. Зуко отвернулся. Токло смотрел с жалостью. Джет не знал, что он ненавидит больше.       — Джет, мне жаль…       Пузырь пустоты лопнул и Джет снова обрел голос.       — Нет, не жаль! — пошатываясь, он поднялся. — Не надо меня жалеть! Жалость не вернет моих родителей! Жалость не вернет мою жизнь! Она не вернет меня домой…       Голос сорвался, а вместе с ним и всё, что еще помогло сдерживать рыдания.       Сквозь пелену слез он видел, как Токло встал и шагнул к нему. Он попятился, но Токло поймал его за руку — не сжимая, но удерживая. Джет застыл, настороженно наблюдая за происходящим.       — Эй, — сказал Токло тем же тоном, каким сам Джет успокаивал одинокого, потерявшегося ребенка, забредшего в его лес, ребенка, которому приснился кошмар и который боится спать один. Было неправильно, когда этим же тоном разговаривали с ним. — Давай присядем, ладно? Ты дрожишь.       Несмотря на то, что каждая жилка кричала ему бежать, Джет сел. Далеко он не уйдет, он не знает план корабля, нога болела, прийти сюда было огромной ошибкой…       — Хорошо. Зуко, наверное, тебе лучше уйти, — сказал Токло через плечо. — И позови шефа Хакоду, — добавил он.       Джет смотрел, как уходит Покоритель Огня, унося Кию, а потом уронил голову на руки. В голове, за глазами, нарастала боль. Токло положил руку ему на плечо:       — Не сдерживайся, будет хуже. Кричи, если надо.       Джет усмехнулся, и его тут же скрутила новый спазм рыданий. Токло обнял его. Джет не помнил, когда в последний раз его обнимал кто-то старше его. Он ненавидел, что именно заставило его вспомнить это ощущение.       — Всё будет хорошо, — среди прочей ерунды шептал Токло. — Всё будет хорошо.       Джет уткнулся лицом в плечо парня.       Он знал, что этого не будет.