Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Сегодняшний день был просто одной сплошной катастрофой. Еще не было и полудня, а в топку уже полетели расписание, планы и дипломатия.       А теперь это. Это ужасное и ужасно несвоевременное откровение, менее чем за час дошедшее до человека, по которому ударило сильней всего.       Хакода вздохнул, следуя за Зуко сначала из кабинета, а потом обгоняя его, чтобы выйти из апартаментов генерала. Кия попыталась выбежать следом за ним, но Зуко подхватил её на руки и отнес обратно к столу.       «Урса всё еще не вернулась» — про себя отметил Хакода.       Первое, что увидел мужчина, выйдя в коридор — покрасневшие глаза Джета поверх наплечника Токло. Хакода ощутил знакомый поворот ножа в сердце.       — Джет, — позвал он, опускаясь на колени и стараясь не замечать знакомую пустоту во взгляде мальчика, но в памяти всё равно всплывало заплаканное личико Катары и окровавленная лента в её кулачке; Сокка, опустивший испуганные глаза на карту Царства Земли, его хриплое: «Ты уходишь». Как и тогда, Хакоде было трудно говорить:       — Я…       — Прекрати, — дрожащие пальцы Джета сжали край доспеха Токло. — Прекрати.       — Сынок…       — Я не твой сын! — слезы переполнили глаза Джета и потекли по щекам. — Я ничей сын! Мне не нужна твоя жалость! Просто… просто… не надо…       Токло оглянулся через плечо:       — Может, ему лучше вернуться на «Ахлут»? Акела разберется с этим лучше, чем любой из нас…       Джет перевел взгляд на парня:       — Эй, я тут! Не надо говорить, как будто меня здесь нет! И не надо со мной разбираться! — прорычал он с яростью, к сожалению, тоже знакомой Хакоде. Он видел её в своих детях, в Зуко, в себе.       — Хочешь вернуться на «Ахлут», Джет? — Хакода старался говорить спокойно — сейчас было неподходящее место и время для переживаний. Джет стиснул зубы, а потом твердо сказал:       — Нет, — он вырвался из объятий Токло и встал, опираясь на стену и вздрагивая, словно даже это далось ему нелегко. — Джин всё еще здесь и я не буду просить её уходить, ей не надо это делать… — он резким движением вытер глаза. — Просто идите со своими переговорами… подальше от меня.       Прежде, чем Хакода успел что-нибудь сказать, Джет обошел его и открыл дверь в комнату.       Токло молча смотрел ему в спину до тех пор, пока дверь не захлопнулась, а потом поднялся, одернул тунику и почесал в затылке.       — Мы правильно сделали, что обо всем ему рассказали? — спросил он, уставившись в пол.       — Ты сделал верный выбор, Токло. И я горжусь, как ты со всем справился, — Хакода утешительно — как он надеялся — потрепал парня по плечу. — Был миллион вариантов, при которых всё прошло бы намного хуже.       Токло невесело усмехнулся:       — Думаешь?       Хакода кивнул:       — Почему бы тебе не присоединиться к остальным? — предложил он, кивая на каюту. — Чувствую, наш разговор с генералом затянется.       «Мне еще очень многое надо ему сказать» — добавил он про себя. ***       К тому времени, когда он подошел к столу, Джет успел взять себя в руки. Годы практики — когда есть люди, о которых надо позаботиться после боя, у тебя нет времени горевать или жалеть себя, ты не можешь показать им свою неуверенность, что ты слаб, и… духи побери… как он хотел домой… соберись… соберись!       Джет сделал глубокий вздох и сел рядом с Джин.       — Ну, о чём разговор? — просил он, слегка пихая девочку локтем. Если Джин и заметила, что он не в порядке, то виду не подала.       — М-м-м? А, о Нации Огня. Тебе бы не понравилось, — Джин игриво вернула тычок. Джет не мог с ней не согласиться. — Бато тут предложил нам пойти в город, потусоваться. Похоже Шеф Хакода собирается спустить на генерала Айро всех собак. Пойдешь?       От этого имени Джета затошнило. Уйти из этого места и, желательно, больше никогда не видеть ни его, ни людей с него… невероятно привлекательная перспектива:       — Ага.       — Мне все равно нужно забрать заказ, — сказала Мэй. Она вытащила из рукава кинжал и, подбросив его, легко поймала обратно. Джет почувствовал зависть — у него этот трюк никогда не получался так непринужденно, а вот Смелеррби была в этом великолепна.       — Ой, да! –вскинулась Тай Ли. Она повернула к Зуко с ухмылкой, могущей посоперничать с самой широкой улыбкой Джин. — Зуко! А ты заметил, что в Мэй изменилось?       Зуко оторвался от созерцания глубин своей чашки:       — А? Что? Э-э-э, нет, — отозвался он, демонстрируя свою наблюдательность и красноречие.       — Ничего такого, просто Тай Ли уговорила меня проколоть уши, — пожала плечами Мэй.       — Подожди, пока не увидишь, какие серьги она заказала! — продолжая улыбаться, Тай Ли пошевелила бровями. Зуко с любопытством посмотрел на Мэй. Девочка вздохнула и её лицо порозовело.       — Одна пара похожа на твои дао, — призналась она, пристально изучая свой кинжал. — Я решила, что хочу иметь что-нибудь на память о тебе. Не плакат «Разыскивается», принесенный Азулой.       На лице Зуко разом отразилось девять эмоций, три из которых Джет не смог прочитать.       — Ты хотела меня помнить, — сказал Зуко сдавленным голосом. Джин потянулась и похлопала его по спине. Джет закатил глаза и взял на руки Кию, пока она не сбежала, потому что её брат был занят другим. Рывки за волосы, когда малышка полезла на него, как на дерево, были менее болезненными, чем созерцание картины «Зуко барахтается в чувствах».       — Так мы идем или нет? — к счастью, Тай Ли прервала эту агонию. — Иначе будет уже слишком поздно!       — Мы же не будем брать с собой ребенка? — Мэй посмотрела на Кию, словно та была минимум мыше-канюком. За малышку обиделся Джет:       — А, что, по твоему, нам с ней сделать? Запереть в машинном отделении? — спросил он. — Если мама Зуко не объявится до нашего ухода, мы берем Кию с собой.       Мэй закатила глаза и испустила вздох, словно Смелеррби, разбуженная в караул:       — Хорошо, но я её не понесу. Агни знает, что случится, если она доберется до моих ножей.       Джет цыкнул. Девушки и их ножи. Судя по виду Зуко, эту мысль они разделяли.       — Пошли, — сказал Джет, встал и посадил Кию себе на плечи.       Спор на повышенных тонах в кабинете начался, как только они вышли из каюты. ***       Урса стояла у перил борта и смотрела на небо. На горизонте клубились темные тучи и уже несколько членов экипажа, проходя мимо женщины, бросали мимоходом:       — Метель будет.       Урса только надеялась что непогода не запрет их здесь. Раздались шаги и, обернувшись, она увидела Зуко с друзьями, а еще Тай Ли и Мэй.       — Мы идем в город, — сказал Зуко. — Мы ненадолго.       Урса кивнула и посмотрела на Кию, сидящую на плечах у Джета:       — Ты возьмешь её с собой?       — Кто-то ведь должен присматривать за ребенком, — сказал Джет, приподнимая бровь и бросая на женщину острый взгляд, отозвавшийся у неё в груди виноватым уколом.       — Не волнуйся об этом, мам, — сказал Зуко. — Мы позаботимся о ней. Ты говорила с Азулой?       Урса поджала губы:       — Она не захотела разговаривать. Я… она расстроена из-за меня и я её не виню за это. Я думала, что ты достучался до неё, но…       — Дайте ей время, — Тай Ли — она почти не изменилась за то время, пока Урса её не видела — улыбнулась. — Она придёт в себя. ***       В каюте Зузу не было.       Из кабинета дяди доносились злые голоса, но ни один не принадлежал Зуко.       «И куда он делся?» — подумала Азула, выходя из комнаты. Она не хлопнула дверью — ведь это так по детски — но это лишило её того удовлетворения, какое она бы ощутила, хлопнув.       Снаружи похолодало. Мать стояла у перил и лишь проводила Азулу взглядом, когда та, натянув капюшон, сбежала по трапу на пристань. Урса, кажется, даже не узнала её. Типично, правда?       — Что за толпа с Зуко? — спросил у самой себя вслух Азула, глядя на протоптанную в снегу колею. Ноги в тонких сапогах начали замерзать, и Азула пошла к городу, стараясь не поскользнуться.       Небо быстро темнело. Азула не была экспертом по погоде, но она могла узнать бурю, когда её видела. Она нахмурилась и ускорила шаг. Не хватало только попасть в метель! Разве кто-нибудь заметит, что она пропала? Разумеется, никому и дела до неё не будет!       Краем глаза она заметила что-то розовое и повернула голову. Ага. Тай Ли — уже хорошо. И куда это она направляется?       Азула отвела взгляд от акробатки, а там… Вы шутите, да?       Там был Зузу, всё еще в ворованной форме, и тот парень из Племени Воды, но теперь с ними были подруги Азулы и еще двое подростков, тоже в явно украденной форме Огня. И никто из этой компании не выглядел так, словно их подкупили, чтобы они дружили с Зуко.       Азула нахмурилась. Это было несправедливо. Зузу слишком далеко зашел.       Она откинула капюшон и подошла к группе. Ледяные капли падали ей на лицо, но она не обращала на это внимания.       — Зуко! — позвала она, перекрикивая усиливающийся ветер.       Выражение лица Зуко — как у вспугнутого кролико-оленя — было бы бесценно в других обстоятельствах. Сейчас этот трусишка только раздражал.       — Азула, — проблеял он. Остальные смотрели на неё с удивлением и опаской, что, опять таки, в другой день доставило бы её удовольствие. — Что ты тут делаешь?       — Тоже самое я могла бы спросить и у некоторых, — она многозначительно посмотрела на Мэй и Тай Ли. Только у одной из этой парочки хватило совести хоть прикинуться виноватой и это была не та, что как раз увлеченно хвасталась своей коллекцией ножей перед зеленоглазой земляной девчонкой-фальшивым солдатом. Та, в свою очередь, казалась слишком счастливой для человека, перед чьим носом мелькают острые лезвия.       — Неужели, Зуко, ты пал так низко? — Азула посмотрела на своего брата, чей вид сделался исключительно глупо-озадаченным. — тебе было мало разрушить мою жизнь, тебе потребовалось еще и друзей моих забрать?       — Ты приложила не слишком много усилий, чтобы удержать нас, — сухо заметила Мэй, отвлекаясь от ножей.       — Мэй! — укоризненно вскрикнула Тай Ли, но Азула заметила её едва заметный кивок.       — Азула, они свободные люди, — сказал Зуко. — Они не принадлежат тебе.       — Но не все это понимают, да? — влез в разговор высокий темноглазый мальчик-фальшивый солдат. Он смотрел на Азулу неодобрительно — но хотя бы не с грустным разочарованием, как мать и дядя. Нет, это был взгляд — я-ничего-так-не-хочу-как наорать-на-тебя-а-может-и-ножом-пырнуть-но-не–сделаю-это-потому-что-держу-ребенка.       Ну, да. Он держал маленького захватчика — как её… Киви, вроде. Мелкая паршивка сидела у него на шее и зубасто улыбалась Азуле. Азула нахмурилась, но отродье только захихикало.       — Я не дура, Зузу, но я думала, что тебе известна концепция верности. Если нет, то это многое объясняет, — Аузла стряхнула с плеча хлопья снега и пристально посмотрела на брата. Вид у Зуко сделался больным. — О! Прости, прости! Я тебе обидела? Я не думала, что ты чувствительный, словно младенец!       — Азула, прекрати! — не выдержала Тай Ли. — Зуко не сделал ничего плохого! Мы с Мэй ничего тебе не должны после того, как ты с нами обошлась!       — И как я с вами… — громкий звон осмелился прервать Азулу. Принцесса вскинула голову и прищурилась — когда снег успел стать таким густым?       — Это штормовой колокол, — сказала девушка-фальшивый солдат. Она нервно прикусила губу: — Наверное… нам стоит вернуться на корабль?       — А куда ещё нам идти? — вздохнул парень-Вода. — Лучше, если остальные будут знать, где мы.       Зуко посмотрел на Азулу нечитаемым взглядом.       — Пошли, — сказал он, поворачиваясь в сторону гавани. Его предательская свита последовала за ним.       — Ты идешь? — бросила Мэй через плечо. Азула нахмурилась:       — Я не идиотка. Конечно, я иду, — он натянула капюшон обратно и побрела по снегу, достигавшему уже щиколоток.       «Просто чуде-е-есно» — саркастически подумала Азула, вздохнула, в потом фыркнула и закашлялась, когда ей в рот попал снег.       Приглушенно хихиканье, долетевшее до неё, настроения не улучшило. Снег под ногами таял с каждым шагом, пока она пыталась сдержать свой Огонь.       По крайней мере, ей было тепло.