Есть ли путь домой?: 4. Я храбрый, я в синяках

      Детей нигде не было. Длины веревки хватило на обследование всего двух близлежащих улиц, а дальше идти было в любом случае невозможно — снега намело уже почти по пояс. Хакода вернулся на корабль еще более подавленным, чем раньше, а теперь и встревоженным. Буря бушевала и не было безопасного способа пойти и найти детей.       — Они могут быть где угодно, Бато! — Хакода раздраженно ходил по выделенной им каюте и снежинки падали с его головы на плечи, как самый страшный случай перхоти в истории. Когда они растают, то станут проблемой, но сейчас это Хакоду мало волновало. К духам снег и к духам корабль Огня!       — Да, я знаю, — спокойно сказал Бато. — Что значит, что они могут быть в безопасности.       — О как! И это меня называют оптимистом? — Хакода хмуро посмотрел на друга: — Шесть… семь детей…       — Восемь, — поправил Бато. — Принцесса тоже пропала.       — И как это поможет? Насколько мы её знаем, она могла…       — Она двенадцатилетняя девочка, Кода, которая тоже попала в бурю. Я думаю, что с ними всё будет в порядке, — Бато строго посмотрел на своего капитана. — А теперь сядь и сделай несколько глубоких вздохов. Мы не может себе позволить бегать по потолку от беспокойства. Они умные дети, они справятся.       Хакода вздохнул и рухнул на футон. После гамака это было странно и неудобно. Он опять вздохнул. ***       — Меч.       — Неправильно.       — Это глупо, — заявила Азула.       — Опять неправильно! — Токло — парень-Вода — отложил блокнот и нахмурился. — Мне кажется, ты не воспринимаешь эту игру всерьез.       — Это топор? — предположила крестьянка-Земля — Джин. Токло показал на неё кистью:       — Ну, наконец то!       — Я думал, что весь смысл игры в том, чтобы люди не угадали, — заметил Зуко.       — А, ну, да, — Токло пожал плечами. — Можно играть и так.       — В любом случае, сейчас моя очередь, — Джин отобрала у него кисть и бумагу, перевернула страницу и нарисовала круг.       — Апельсин, — догадался Зузу и приподнял свою единственную бровь.       — Не-а.       — Бананотелопа.       — Опять нет, — сказала Джин и подрисовала кругу полоску.       Другой крестьянин — Джет — оторвался от ногтя, который сгрыз уже под корень и прищурился на рисунок:       — Помелон.       — Ты и твои помелоны, Джет! — Джин закатила глаза. Лицо Джета покраснело, а Зуко с трудом подавил смешок. Остальные обменялись вопросительными взглядами.       Мэй нахмурилась:       — Это эвфемизм?       (Азуле захотелось закатить глаза)       — Эвфемизм для чего? — спросил Джет под смех незрелой части аудитории (Зуко, Джин и Тай Ли).       Токло откашлялся:       — Хорошо, вернемся в нужное русло, — сказал он с плохо замаскированной улыбкой. Джин пририсовала еще пару линий и её рисунок начал на что-то походить.       — Это полосатая ящеро-жаба, так? — сказала Азула.       Джин выдала особо вульгарное словцо и передала Азуле рисовальные принадлежности:       — Вот.       — Я была бы благодарна, если бы ты следила за языком в моём присутствии, — обронила Азула, размышляя над своим рисунком и разглядывая конец кисти со следами зубов. Она не была уверена, что их оставил — младенец или Джет. В любом случае — фу! ***       — О, я знаю, знаю! Это молния!       Азула ненавидела эту игру. ***       Снаружи становилось всё темней и, хотя буря притихла, снег все еще валил и возвращаться на корабль было уже поздно.       — Хорошо, у кого есть деньги? — спросила Джин, роясь в своей сумке. Джет вывернул карманы, нашел пару медяков и бросил их на стол.       — Мои вещи остались на «Ахлуте» — извиняющимся тоном сказал он.       Джин высыпала горсть меди:       — Ну, это всё, что у меня есть. Зуко?       Зуко пожал плечами и передал ей две серебряных монеты:       — Я не планировал идти за покупками.       — Это больше, чем у нас уже есть, — сказала Джин. Токло добавил к растущей куче еще горсть медяков, а потом они дружно посмотрели на трех дворянок.       — Не смотрите на меня! — усмехнулась Азула, гася голубые искры, с которыми игралась тренировалась. — Я не буду платить за постой в этой грязной дыре!       Трактирщик бросил на неё недовольный взгляд, принцессой проигнорированный.       — Думаю, у меня есть немного, — Тай Ли закопалась в сумке, но выудила из неё одну единственную монету, не похожую на деньги Земли и Воды. — М-м-м, кажется, я все потратила на серьги Мэй.       Мэй закатила глаза, вытащила из рукава кожаный мешочек и бросила его на стол:       — Этого должно хватить минимум на одну комнату. И не придется ждать, пока этот парень все пересчитает по курсу.       Джин приподняла бровь, развязала мешочек и заглянула внутрь. Её глаза широко распахнулись — там были золотые монеты. Больше, чем Джин видела и, наверное увидит за всю жизнь. Она подняла голову:       — Зуко, я могу жениться на твоей девушке? Чисто из финансовых соображений.       Зуко стал помидороморково красным, а Мэй слегка порозовела.       Джин поняла, что надо сменить тему:       — Этого более, чем достаточно, — она встала. — Спасибо, Мэй, — и пошла к хозяину, надеясь, что, пока она будет рассчитываться, неловкость рассеется.       Трактирщик был не в восторге от гостей. Особенно после замечания Азулы. Но деньги есть деньги и Джин удалось добыть две комнаты и она решила, что этого хватит, а если девочкам станет тесно, то они выдворят принцессу к мальчикам. Джин вернулась с ключами от комнат и еще одним чайником пряного чая как раз вовремя, чтобы услышать конец того, что Джет говорил Мэй:       — … а вот сюда соскользнул один из моих мечей. Пришлось зашивать, — он подтянул рубашку обратно на плечо. — Вот почему я не делаю много трюков с оружием. Никогда не знаешь, чем это кончится, а ты реально не можешь себе позволить получить травму, когда ты главный, понимаешь? Но ты неплохо управляешься с этими своими ножами, так что, думаю, не о чем беспокоиться.       Казалось, Мэй подташнивает, когда она кивнула. Нож, подрагивая, лежал у неё на ладони. Странно.       Джин думала, что все дворяне Страны Огня с детства приучены… ну, к кровь-кишки ожоги. Может, это относится только к очень важным персонам, наблюдающим за расчлененкой из первого, так сказать, ряда?       — Когда ты сказал, что ты главный, что ты имел в виду? — нахмурившись, спросила Тай Ли.       Джет секунду поболтал свой чай перед тем, как ответил:       — Там, откуда я родом, я возглавлял Борцов за свободу. Группу детей, пострадавших от Народа Огня. Я был самым старшим, поэтому отвечал за всех.       — Ой, — пискнула Тай Ли, — это так печально.       — Это жизнь, — фыркнул Джет. — Просто еще одна грань войны. Но я предпочитаю вместе так, чем одному никак.       Джин подумала, что это применимо ко всем им.       — Так, народ! — Токло хлопнул в ладоши. — Допиваем чай и баиньки!       — Хорошо, мамочка, — Зуко закатил глаза.       — Солнце только село! — заныл Джет. — Я не хочу спать!       — Ты слышал, что сказала мамочка? По койкам, значит, по койкам! — Джин взмахнула чашкой: — Ну, будем!       — Какие у нас комнаты? — Тай Ли потянулась и взяла ключи. — О-о-о, вот от этих исходит о-о-очень хорошая энергия!       — Энергия-шменергия, — проворчал Джет. — Буря закончилась, давайте вернемся, а?       — На улице темно и сугробы. Останемся тут на ночь, — Токло взъерошил Джету волосы. — Ночевка на твердой земле, чем плохо?       Джин подумала, что ночь на земле, это прекрасно:       — И на корабле холодно, а здесь тепло и вкусняшки.       — На корабле тоже еда, — не унимался Джет. — Мерзкая, острая еда Огня…       — Ну, простите нас за то, что ваши неразвитые вкусовые рецепторы не могут оценить…       — Заткнись, принцесса.       — Эй, эй! Успокойтесь. Если все допили чай, то встали и марш по комнатам! — Токло забрал ключ у Тай Ли и бросил его Азуле. Несколько напряженных минут они смотрели друг другу в глаза.       — Иди, — повторил Токло. Азула надулась, закатила глаза, встала и пошла к лестнице на второй этаж.       Джин вздохнула:       — Умничка, Джет. А нам теперь придется с этим делить комнату!       — Добро пожаловать в нашу жизнь на протяжении последних двух месяцев, — сухо сказала Мэй и добавила:       — Налейте мне еще чая, а?