За семь дней до начала конца

Нет ничего более постоянного, чем временное.

      Стоунхендж встретил Драко безмятежной неизменностью и величественной безучастностью. Древним сооружениям были глубоко безразличны и его терзания, и его мучения. Для них он был очередным гостем. Крохотным и незначительным. Очередным забывшем о своем истинном месте в этом мире человечком, заблудившимся в хитросплетениях коридоров Мироздания, но возомнившим себя кем-то особенным — волшебником, магом, колдуном и чародеем. Возможно они могли бы даже посмеяться над его самонадеянностью, но продолжали свое безмолвное бдение как и тысячу лет назад, не вмешиваясь в жизни смертных.       Малфой приземлился на сочную зеленую траву и — о чудо! — не воткнулся в нее носом. Подобный способ перемещения (если его так можно назвать) начал входить у него в привычку, и у парня даже появилось определенное понимание, как необходимо двигаться, чтобы его не вертело и не плющило в пространстве, пока он снова несется на скорости света, фиг знает куда.       Пейзаж был в точности идентичен тому, что Драко видел в предыдущий свой визит. А если быть точнее — сон, в чем Малфой не сомневался. Он прошел в одну сторону, затем в другую… По всей логике вещей где-то здесь должна быть Грейнджер. Драко решил пройтись, предположив, что ее закинуло чуть подальше, но каково было его удивление, когда он не смог пересечь невидимую границу очерченную положением каменных глыб. Создавалось такое ощущение, будто все окружение за пределами этого строения лишь иллюзия, ширма, а сам Стоунхендж болтался по всему вселенскому пространству.       Время шло, картина не менялась, Малфой начинал нервничать, он петлял между арками, наворачивая третий круг. Неожиданно одна из них слегка засветилась, и парень подошел ближе, терзаемый опасением, что Грейнджер не переместилась с ним, соответственно со следующим прыжком во времени они могут разделиться. Однако свет источаемый в этот раз имел теплые желтоватые оттенки, в проеме зарябило изображение, которое подозрительно напоминало их ночное пристанище. Присмотревшись, Драко понял, что и там Гермионы не было.        «Может, она нашла способ вернуться?» — Тут же подумалось ему. Мысль отдавала горечью предательства. Но не успел он как следует разжевать отчаяние, как заметил в сене за прозрачной гладью очертание арбалета, оружия, которое прихватила с собой Гермиона при побеге. Оно лежало у самого подножия, прикрытое сеном, и Малфой наверняка бы его не заметил в царившей с той стороны темноте, однако луч света с этой блеснул на металле и привлек его внимание.       Зачем ему здесь магловское оружие средневековья? Нет, он не знал ответа на этот вопрос. Куда подевалась Грейнджер? Тоже нет. Что будет, если он попытается пройти через проем? Без понятия. Повинуясь необъяснимому порыву, он решился запустить руку в неизвестность. Первое прикосновение было холодным и будто мокрым, точно пальцы обволокла вязкая жижа. Нужно признать, раньше он бы ни за что не отважился на подобный риск. Но сейчас Драко был один, палочки с ним не было, ровно как и магии как таковой, и, если есть хоть малейшая вероятность того, что эта чертова штуковина может спасти его жизнь, тогда риск — оправдан. И ни при чем тут Грейнджер со своим нравоучительным монологом, это — лишь еще один пункт его стратегии выживания.        Ладонь дотянулась до приклада, и, Малфой встал на четвереньки, чтобы не вывалиться по ту сторону. Подумав, что стрелы скорее всего не множатся сами по себе, пошарил рукой вокруг оружия, почувствовал под ней кожаный ремешок, и в этот самый момент проход начал сыпаться точно разбитое стекло, трескаясь и раскалываясь на мелкие кусочки. В самый последний миг он схватил арбалет и, дернув, отскочил от арки. Дух перехватило от волны испуга и последовавшего облегчения.       В голове Драко тут же пронеслись ругательства адресованные Грейнджер, но он себя одернул. На это нет времени. Нужно разобраться как работает маггловская штуковина, если появится необходимость ею воспользоваться. Он покрутил ее в руках, попробовал натянуть жгут, понял, что на это требуется немалая сила, вставил стрелу и, сам себе удивляясь, даже смог понять, как выстрелить. Парень все еще допускал вероятность, что происходящее с ним — лишь бесполезный сон, но не брать в расчет обратную возможность было бы глупо. А он себя таковым не считал, чтобы о нем ни думала зазнайка Грейнджер. И лишь Малфой вновь вспомнил о ней, тут же осмотрелся по сторонам. Она появилась. Как он мог проморгать этот момент — было неясно, но девушка стояла спиной на противоположной от него стороне, напротив одной из каменных арок. Драко, прихватив свою добычу, направился к ней. За пару шагов он окликнул ее, но девчонка не повернулась, тогда, подойдя вплотную, он потянул ее за плечо, она повела головой, но в тот же миг холодный голубоватый свет озарил их и увлек в очередное перемещение.       Юноша проснулся, ощущая лютый холод, сковавший все тело, если бы не крик разносящийся откуда-то сзади, он наверняка бы окочурился в такой мороз на голой земле. Сено исчезло, деревянные стены едва стояли и даже при лёгком дуновении ветра грозились сложиться как карточный домик, обрушив испещренную дырами крышу. Драко колоссальным усилием воли заставил себя встать, заметив рядом с собой пресловутый арбалет из сна и кожаный мешок со стрелами, а вот мантии, оставленной высушиваться под крышей не было, как и Гермионы. Снова.       Вновь послышался крик, удаляющийся от его места дислокации, и его настигло крайне скверное предположение. Нет. Быть такого не может! Если ее кто-то схватил, почему его не тронули? И почему она не воспользовалась оружием, если уж на то пошло?       «Тупая грязно… Грязн… Тупая… Дементор бы тебя побрал, Грейнджер! Как только я тебя найду, придушу самолично!», — прорычал себе под нос Драко и, прихватив своего нового маггловского товарища, осторожно высунулся из сарая. Он оказался прав. По тянувшейся до самого горизонта тропинки дюжина мужиков в сопровождении стольких же женщин вели упирающуюся и кричавшую не своим голосом девчонку. Ее практически не было слышно, потому как процессия почти скрылась из виду, за воротами городских стен.       — Черт! Что теперь делать! Блять! Довыебывалась! Дура! Гребаная дура! — Малфой орал во всю глотку, даже не осознавая, что его могут услышать, он просто больше не мог держать все в себе, он хотел, чтобы Грейнджер почувствовала, чтобы поняла, как сильно он ненавидит ее, — Так тебе и надо! Ты это заслужила! Ты же этого добивалась?! Грязн… Блять! Да чтоб тебя! Ты сломала меня! Мерзкая гриффиндорская тв… Ты сломала меня… — и как сильно он нуждался сейчас в ней.       Драко осел наземь. Городские ворота захлопнулись.       Все. Это конец. Ее забрала Инквизиция. Сомнения не было, ведь в школе они столько раз читали об этом явлении средневековой маггловской «культуры» на Истории Магии, взахлеб смеясь над глупыми простецами, не имеющими понятие о настоящем волшебстве. Какова ирония, что из всех безвинно сожженных девушек, они всё-таки казнят одну настоящую ведьму.       Твёрдая как камень промерзлая земля заставила парня встать, колючий ветер кусал костяшки на руке, по-прежнему сжимающей оружие. Каким бы оно ни было. Но ведь он мог бы попытаться? Спасти Грейнджер? Один против всех? Серьезно? Наверное он умом тронулся! Нет! Нет! И еще раз: Нет! Он не один из ее верных песиков, вечно лезущих на рожон! Ему его жизнь дорога. Пусть сама выкарабкивается. Опыт есть. Драко уже развернулся, чтобы уйти с принятым решением в закат. Но…        — Сука! Грейнджер! Я тебе все лохмы повыдергиваю! Вот только доберусь до тебя, костер райским облачком покажется! — Выругался он и, перманентно подбадривая себя гневом, потопал осваивать новое для себя умение.        Драко был уверен, что весь процесс порицания ведьмы будут растягивать, чтобы собрать как можно больше публики. Потому действовать необдуманно, по-гриффиндорски, он не собирался. Если уж Малфои и обременяют себя столь неблагородным делом, то только по слизеринским законам. А первым пунктом в своде оных значилось: жизнь — не монета, потеряешь — не найдешь, зато всегда есть возможность выменять одну на другую.       Время шло непомерно быстро. Драко надеялся, что у него есть как минимум пару часов, но как оказалось, попасть в город со здоровенной бандурой за спиной, не такая простая задача. Пришлось объясняться: откуда пришёл, с какой целью, и почему с оружием, да и внешний вид не прибавлял достоверности его словам. Одежда явно отличалась от того, что носили местные, и в целом Малфой значительно выделялся из толпы. Миновав городские ворота, он в первую очередь решил удостовериться в своих предположениях и направился к главной площади. Увиденное мгновенно рассеяло его уверенность в своём плане. В самом центре мужики стягивали поленья, сено, сухие ветки, все, что могло помочь костру гореть поярче.       Драко сглотнул. Мысль ворваться наперевес с арбалетом в здание так называемого суда, скользнула в голову и вылетела тут же со свистом. Его грохнут еще на подходе, тут к гадалке не ходи.       Он выдохнул, повторно прогнал весь перечень матерной брани, который знал, обрушил на бестолковую ведьму, с лёгкой подачи судьбы назначенную ему в напарницы, и небо, и землю, и весь белый свет, потом, засучив рукава и нацепив на лицо маску достопочтенного и недалекого гражданина, направился к торговым рядам.       Оружейных лавок среди них не было, Малфой прошелся взад-вперёд пару раз и понял, что так дело не пойдет, денег у торговцев жратвой — нет! Но времени на поиски подходящего местечка, где можно скинуть антиквариат тоже — нет. Драко закрыл глаза и мобилизовал в памяти все, что ему рассказывал отец об основах торговли: «Деньги тянутся к деньгам. Хочешь продать дорого, иди туда, где тебе могут щедро заплатить.»        Он осмотрелся, над площадью уже возвышался столб. Кровь горячилась, прогоняя страх. Парень сорвался с места и широким размашистым шагом направился к возвышавшемуся над остальными домиками замку, под стенами которого народ шнырял в не меньшем количестве, чем на главной площади. Малфой всматривался в лица прохожих, в поисках добродушного дурачка, но при деньгах. Идеально, если бы тот оказался еще и не местным.        Взгляд зацепился за озиравшегося по сторонам мужичка в клоунском наряде, явно по писку здешней моды. На фоне остальной массы нищенского населения он выглядел живо, но при этом не оброс жировым панцирем, как предыдущий представитель зажиточного класса, с которым ему пришлось повстречаться в прошлый раз. «То что нужно», — подумал парень и, придав своей физиономии наиболее располагающую вид, двинулся к мужчине.        — Добрый день… Уважаемый. — С речью конечно были проблемы. Драко понятия не имел, как общаться с подобным контингентом, и он перерыл все воспоминания о том, как и что говорила Грейнджер в диалоге с маглами. Никакой пользы это не принесло.        — Добрый, добрый. — Отозвался мужчина, странно улыбаясь.       — Вы не подскажете, в какой стороне оружейная лавка? Хочу продать весьма ценный экземпляр, но сбился с пути и уже который час блуждаю по кругу. — «Я не выгляжу ущербным. Я не выгляжу ущербным.» — как мантру повторял про себя Малфой, но потом он вновь посмотрел на своего собеседника и его резко отпустило: «Какая разница, что он обо мне думает, главное, чтобы повелся.»        — Честно сказать, милейший, я озадачен той же проблемой, что и вы. Только вот я заинтересован в покупке ценных, как вы выразились, экземпляров, но к сожалению помочь вам не в моих силах. Я как и вы растерян и потерян. Однако, позвольте уточнить, не тот ли экземпляр у вас за спиной? Возможно мы нашли друг друга неспроста, а по воле случая, так сказать, в пользу для каждого из нас. — Драко не мог дождаться, пока это аллегорист хренов уже завершит свою речь до логического конца. Неужели они все здесь так разговаривают, или ему просто особый «экземпляр» достался. В любом случае, попал он в точку, можно сказать в яблочко.       Малфой заверил простака, что полностью с ним согласен и неплохо было бы найти местечко, чтобы без лишних глаз обговорить цену. Так как местности они оба не знали, договорись дойти до постоялого двора, в котором Уильям, так звали нового знакомого Драко, остановился. Дом оказался почти под самыми городскими стенами. Пока они шли мужчина без умолку болтал обо всем на свете, Малфой периодически вставлял реплики, корректируя его речь в нужное юноше направление. Выяснилось, что на дворе конец ноября тысяча четыреста сорок второго года. Шикарно.       В какой-то момент, Драко словил себя на мысли, что совершенно спокоен. Возможно, дело было в располагающе непринужденной речи Уильяма, продолжавшего вещать о своей жизни без остановки, а может события последних трех дней выжгли в нем способность по-настоящему бояться. Ведь каждый раз, когда он думал, что может умереть от страха, впоследствии все становилось еще хуже и определиться, который случай из списка смертельно опасных был «самым-самым» было уже невозможно. Но все изменилось. Когда Драко услышал бой часов, отсчитавший одиннадцать раз, и крик мальчонки, пробегавшего мимо.       — Ведьму поймали! Поймали! На полдень казнить станут! Сожгут ведьму! Слушайте все! Ведьму поймали!..        Тут-то сердечко и ухнуло. Сожжение. Какая страшная смерть, правда? Да, Малфой, ты помнишь еще этот страх. Как пламя подступало к ногам, как жар лишал воздуха, как тело предало и было готово упасть и плакать без его собственной воли. Противно признать. Грейнджер спасла его. Дважды. Трижды. Да сколько уже? Он сбился со счета. Мог ли он ее бросить? Должен был ее бросить. Так поступил бы его отец и дед, и все его сокурсники, так поступил бы любой уважающий себя чистокровный волшебник, потому как ее кровь не стоит его. Но…       Драко знал, что среди волшебников есть негласный закон. Если тебе спасли жизнь, ты обязан ответить тем же. И обойти этот закон нельзя. Возможно, это и есть причина… Но возможно все обстояло несколько иначе.       — Проходи, мой дорогой друг, я сейчас попрошу принести нам чего погорячее, отметить нашу сделку, располагай… — Договорить Уильям не успел. Его вырубил приклад арбалета, опустившийся на затылок.       — Как же ты меня достал со своей болтовней. — Пробормотал Малфой, закрыв дверь на задвижку, и принялся копаться в сундуке с вещами.        — Салазар… Дай мне сил… — гардеробчик у этого щеголя был еще тот, Драко стонал и фыркал, но продолжал натягивать на себя пестрое тряпье. Да. Малфой в колготках… Видит Мерлин, Грейнджер, ты ответишь мне за это унижение!       Парень связал бессознательное тело своего нового знакомого шнурками, заткнул ему рот гольфом и уложил на кровать, накинув на него покрывало. Затем откопал шляпу с наиболее широкими полями, убрал волосы, чтобы те не привлекали внимание. Забрал все золото, найденное в каморке, закинул на спину прикипевший арбалет, задрапировал его наименее пестрой мантией темно-бордового цвета и вышел из помещения. Он не чувствовал ни капли жалости к доверчивому недотепе, не беспокоила его дальнейшая судьба. Драко действовал по четкому плану: вижу цель, не вижу препятствий. И сейчас этой целью было: вытащить плоский гриффиндорский зад из лап Инквизиции, пока его не подпалил костер.       Пробиться к площади оказалось не так просто. Народ толпился и напирал, люди толкались, стремясь как можно ближе подобраться к эпицентру зрелища. Драко было противно видеть их восторженные лица, точно они явились на развлекательное шоу, а не на казнь ни в чем не повинного человека. Злость кипела в теле, превращая кровь в одурманивающий дым. Его эгоистичная натура орала во весь голос: ему нужно немедленно убираться отсюда, пока не поздно, сесть на лошадь и гнать до самого Менора, где Драко будет в безопасности, а там уж он как-нибудь придумает, каким образом ему вернуться в свое время. Но заражённое гриффиндорским огнем сердце колотило по вискам набатом, заставляя мозг подчиниться. Он вернет долг волшебника и докажет ненавистной ведьме, что тоже способен победить свои страхи, а вот потом преспокойненько свалит в родное поместье, а она пусть сама разгребает этот бесконечный шлак.       И ее вывели. Бледную, с разбитой губой и красными опухшими глазами, она шла еле-еле перебирая ногами, мелькавшими из-под простой белой сорочки. Драко вновь ощутил муки совести, за свою задержку. Но рациональная часть тут же вступилась за хозяина, выдав: лучше так, чем в спешке он совершил бы глупость, и они оба попали бы под расправу. Двое вершителей инквизиции вытолкнули Гермиону вперед по дощатой надстройке. Малфою почти удалось подобраться к ней, но кто-то из рядом стоящих зевак пихнул его локтем, больно вдарив под дых, и остановил его движение. Словно пощечиной гнев отрезвил его разум, напомнив о том, кто он есть, и как нужно себя вести рядом с плебеями.        — Расступись! — грубым презрительным тоном гаркнул Драко и оттолкнул от себя навалившуюся толпу оборванцев. — Пошли прочь!       Поразительно. Люд начал кучковаться и сторониться его. Голос служителя церкви, зачитывавшего предъявляемую вину ведьме, прервался, вся толпа покосилась на дебошира. Время замедлилось, он чувствовал каждый недовольный и настороженный взгляд в его спину, слышал возмущенный шепот со всех сторон, но видел только отчаяние в глазах Грейнджер, привязанной к столбу и непонимание, разбавленное крохотной надеждой.        — Ваше преподобие, не сочтите за дерзость. — Юноша поклонился в пояс и подошел ближе к пухловатому приземистому старику в сутане, тот удивленно окинув его взором, скривил губы и едва заметно кивнул. Драко подошел ближе, — Я полагаю, произошла ошибка. Эта женщина не могла совершить то, о чем говорит святая Инквизиция.        — Инквизиция не может ошибаться! — Громко осведомил его священник на излишнем пафосе.        — Безусловно, ваше преподобие, поэтому я уверен, что ваших почтенных служителей ввели в заблуждение недостаточно осведомленные люди. — Все же не зря он слушал в течении целого часа болтовню того недоумка. Как ни крути, а манера речи и основные аспекты здешних законов Малфой уловил только благодаря его длинному языку.        — Доказательства были представлены, но вот что ты можешь предъявить в ее оправдание?.. — Старик неоднозначно склонил голову и прищурился.        — Я могу лишь поведать вам правду, как она есть, а решение я вверяю вашему мудрейшему суду. — Драко вновь склонился и аккуратно подошел еще ближе, незаметно для толпы сверкнув перед священником мешочком с золотом.        — Что ж, сын мой. Я готов выслушать тебя, ведь церковь не должна быть глуха к просьбам ее детей. — Наживка проглочена.        — Позвольте мне представиться прежде, чем я начну. Я — лорд Малфой. Из Уилтшира, недавно получивший свой титул, в связи с кончиной моего почтенного деда. Год назад я женился на этой девушке из менее знатного рода, Генриетте. — Кто-то из толпы ахнул, кто-то фыркнул, но все дружно начали перешептываться, а Драко, улучив момент, сунул старику, с алчным подобострастием смотревшим на его руки, свою увесистую ношу. — И хоть брак наш продлился не долго, я полюбил ее всей душой, но вот уже месяц как ее охватило дурное помешательство. Я как верный супруг повез ее в столицу, дабы посоветоваться со служителями церкви, но ночью она сбежала, а нашел ее я лишь сейчас.       Под конец его речи недавно жаждущие расправы люди облизывали юного лорда взглядом и вслух восхищались им, выкрикивая в голос просьбы отпустить девушку. Малфой усмехнулся про себя и с трепетной нежностью для пущего эффекта посмотрел на «любимую». Та пребывала в таком замешательстве, будто только что ей предоставили неоспоримые доказательства того, что морщерогие кизляки существуют, а земля плоская и стоит на трех китах, двух слонах и гигантской черепахе. «Получила, грязн… Да чтоб тебя! Грейнджер!»       — Бог услышал твои искренние слова. Он говорит со мной устами простого народа. — Священник развел руки, демонстрируя свое расположение, и его прислужники тут же принялись отвязывать Гермиону. — Я уверен, он услышит и твои усердные молитвы о своей болящей жене. Дарую тебе свое благословение, юный лорд. Можешь воссоединиться со своей супругой и осуществить задуманное.       — У меня нет таких слов, чтобы выразить свою благодарность, ваше преподобие. — Старик протянул ему свою морщинистую руку, и парень превозмогая отвращение скользнул по ней лбом в низком поклоне.        — Храни вас Бог в вашем пути. — Бросил престарелый корыстолюбец и незаинтересованный в дальнейшем оттягивать процесса пересчета золотых монет удалился с помоста.       В это время Драко как истинный актер доигрывал роль, кинувшись к своей благоверной и, накрывая ее плечи своим плащом, целомудренно поцеловал ее в висок.        — Ты что творишь, Малфой? — зашипела та, двинувшись в сторону.       — Заткнись и улыбайся, Грейнджер. — Прохрипел тот, явно сдерживая ярое раздражение, и вцепился ей в ребра.       Пара прошла по площади как герои любовных романов, которые всегда заканчиваются приторно счастливо и до тошноты жизнерадостно, под восторженные охи толпы. На деле весь этот путь «влюбленные» изо всех сил старались не вцепиться друг другу в глотки. И едва они выбрались в менее людную местность, Гермиона первая сдала позиции.        — Что все это было?! Какого черта ты там устроил, и отпусти меня вообще! — Протараторила она, пытаясь скинуть плечом сжимавшую его руку.        — Не дергайся. Выйдем за стены, и вали на все четыре стороны! Думаешь, мне приятно тебя трогать? — Выцедил Драко и сжал хрупкие косточки еще сильней. — И это ты мне объясни, за каким хреном ты поперлась к людям, не сказав об этом мне?!       — Как будто, если бы сказала, ничего бы не произошло. — Недовольно фыркнула Грейнджер, и Малфой стиснул зубы, чтобы не заорать на нее благим матом на всю улицу. Адреналин отступал, и держать эмоции под контролем уже не было сил.       — Я только что спас твою никчемную жизнь! Ты должна мне ноги целовать! — Гневно выплюнул Драко, поворачивая к постоялому двору в надежде, что Уильям еще не освободился и не разыскивает вора.       — Не раньше, чем ты мои поцелуешь. — В тон отозвалась Гермиона и накинула капюшон на голову.       — Не кичись своей храбростью, грр… Грейнджер. Я видел твой страх. — Малфой резко развернул ее к себе лицом и с отвращением поморщился. — Твой холодный липкий омерзительный страх смерти. Я забрал его! Так что умолкни и пошевеливайся. — Он подался в сторону продолжить движение, но девчонка дернула его за рукав, чуть его не оторвав.       — Откуда такая щедрость, Малфой? Откуда золото? Пришлось пошевелить мозгами и руками? Нелегко решать проблемы, когда от них нельзя откупиться деньгами папаши? — У Драко чесались руки, он чувствовал как бурлит кровь под кожей, он стиснул зубы. Если она сейчас не умолкнет, придушит ее не иначе. Парень рывком освободился от пиявки и направился в конюшню. Но та прицепилась основательно. — Скажи, Малфой, насколько противно поцеловать грязнокровку? А поклониться перед магглом? Хотя у тебя были годы тренировок в преклонении перед полукровкой… — Его терпение не выдержало, и рука против воли сомкнулась на ее тоненькой шее, впечатав в ограду загона, но контроль был восстановлен мгновенно, и Драко сместил ладонь ниже, точно признавая, что переборщил. Сердце грохотало в груди и отдавалось в висках. Потомственный слизеринец не смог удержать свои эмоции, более того, сейчас он и тело своё контролировал с трудом, эта ведьма выкручивала его как хотела. Наверное поэтому он не связывался с ней в школе напрямую, чуял, что для него это ничем хорошим не кончится. Но она продолжала, словно ждала еще большей бури, будто именно в ней и заключалась ее победа. — Правда глаза колет? Не потому ли ты меня спасал, что ты и дня без меня не протянешь, я нужна тебе, настолько же насколько и ты мне. Признай это!       — Нет. Ты. Мне. Не. Нужна. Я тебе задолжал, Грейнджер. И долг я свой вернул. — Собрав все моральные силы, отрубил Малфой, пытаясь выгрызть взглядом ее уверенность. — Дальше каждый сам за себя.       Верно. Это — правильное решение. Она помогла ему, он помог ей, они в расчёте и с него хватит. Слишком глубоко она зарылась в его мир. Слишком близко подобралась к его нутру. Слишком сильно ее карие глаза бередили чувства. Он должен вернуть все на свои места. Нет, Малфой и мысли не допускал, что способен испытывать нечто большее к вечно раздражавшей его гриффиндорке, но он начал ощущать необъяснимую привязанность к ней, и это настораживало. Слишком.        Даже после всего, что Грейнджер наговорила ему, Малфой не смог просто оставить ее без возможности защитить себя. Он снял с плеча арбалет, ставший неким символом его своеобразного подвига, и всучил его Гермионе, выводя под уздцы рыжего скакуна.        — Держи. Мне он больше не нужен. — Бросил он напоследок и, взобравшись на коня, пустился прочь, не оборачиваясь.       Спустя некоторое время в седле Драко начал осознавать, что ушёл он, конечно, красиво, только вот куда ушел? Непонятно. Ветер продувал насквозь его легкий наряд и гонял по небу хмурые тучи, предвещая в лучшем случае снег, а теплую мантию Малфой отдал Гермионе. Идиот.       И когда он сказал ей, что точно знает местоположение Мэнора, парень изрядно преувеличил, потому как он знал, как в него попасть магическим способом, но как добраться в Уилтшир верхом на бестолковом животном, он понятия не имел, а спросить дорогу было элементарно не у кого. Вдобавок ко всему прочему, провозившись со спасательной операцией Грейнджер, Драко совершенно забыл о еде. Пока организм подпитывался эмоциями стресса, голод о себе не напоминал, зато изнуренное физическими и моральными нагрузками тело сразу вспомнило о своей ключевой потребности. Но все это тускнело и меркло, по сравнению с тем, что ему адски натирало седло. И если с предыдущими пунктами ему худо бедно удавалось справится, то от последнего хотелось рвать на себе волосы и выть как побитая псина.       Пришлось остановиться. Из-за туч направление движения солнца различить было проблематично. Но стоять посреди долины, без укрытия от ветра и надвигающегося дождя, попахивало еще большим попадаловым. Уж лучше сделать крюк, но переждать непогоду в каком-нибудь сарае, чем ехать без ориентира вовсе.       Солнце поползло вниз, и Малфой погнался за ним, по памяти восстанавливая любые детали, которые могли дать более точную ориентацию на местности. Однако как бы ни кусал его холод, ни щипала расчесанная кожа, и как бы ни скручивал желудок, его сознание продолжало настойчиво навязывать ему мысли о Грейнджер. Проклятие что ли такое? Чем дальше она оставалась позади, тем сложнее было выкинуть ее из головы. Не помогало в этом деле и монотонное созерцании неизменного пейзажа.       Если в самом начале пути его разум заполняло вполне объяснимое раздражение и нелестные эпитеты в адрес Гермионы, то через пару часов они благополучно трансформировались в размышления о ее характере и внешности, местами вставляя кусочки воспоминаний о тех или иных случаях из прошлого. Малфой честно пытался выбросить это из головы. Но чем больше прилагал усилий, тем основательнее она внедрялась к нему в подкорку. Все же он принял правильное решение, избавиться от ее присутствия. Дальше могло быть хуже…       Уже начало темнеть, когда Драко стал узнавать местность, не так чтобы были какие-то опознавательные приметы, но ощущение, что он где-то близко, пульсировало на эфемерном уровне. Наверное это магия рода притягивала своего отпрыска к себе, правда притягивала как-то медленно и неохотно, потому как Малфою пришлось кружить на одном месте вплоть до наступления темноты. Он уже начал терять веру, что Мэнор откроется ему, волшебнику лишенному магии, но в тот самый момент, когда небо низвергло на землю беспросветный ливень, Драко увидел в глубине леса преломление от защитных чар и, облегченно выдохнув, направился в ту сторону.       Когда парень спешился, тропинка появилась сама собой, и даже проливной дождь не мог образовать в ней лужу, как только его нога переступала, тропинка тут же исчезала. Заросшая ползучими растениями кованая ограда распахнулась перед ним, мрачно скрипнув тяжёлыми воротинами. Малфой вернулся домой.       Он медленно побрел к замку. Тело не слушалось и сопротивлялось, оно было готово сдаться. Но совершенно нелепая мысль о том, что Грейнджер ни за что бы не опустила руки в шаге от цели, заставила разозлиться на себя. С каких пор она стала для него примером? Почему снова лезет со своим кредо в его голову? Дай только добраться до родных стен, они сразу оградят от неправильных мыслей. Вот уж там то он вылечиться от грейнджеровской заразы.       Громадные двери отворились перед ним, казалось они были гораздо больше, чем в современном варианте, хотя само поместья явно уступало своей постаревшей версии. Драко даже не заметил, как преодолел весь путь, и слегка оторопел, увидев свой дом в тусклых огнях свечей. Его никто не встречал, кто же открыл дверь? Та со свистом и грохотом вновь закрылась.              — Кто ты?! — Разрубил давящую тишину хриплый и властный голос. Эффектно, конечно.        — Малфой. Кто ж ещё? — Прошипел Драко в сардонической усмешке и попытался пройти дальше, чтобы понять на какого из его недружелюбных родственничков ему посчастливилось нарваться. Николас Малфой. Прелестно.       «Хорошо, что Грейнджер с собой не взял. Черт.» — Но ноги очевидно решив, что на сегодня их задача выполнена, отказали в тот же самый миг.       «Падать нельзя ни в коем случае, подумает: слабак, сам грохнет.» — промелькнуло в голове Драко, и, вывернувшись в последний момент, он припал на одно колено.       — Драко Малфой, сэр. Ваш потерявшийся во времени внук. — Из последних сих добавил юноша, подняв голову на своего пра-пра-, сколько бы их там ни было, -деда.       — М-да… Хилое у нашего рода будущее. — Недовольно пробурчал Николас, пристально разглядывая своего потомка.       — Я все объясню… Я долго был в пути… — Мямлил он, пытаясь объясниться, но, не завершив предложение, Драко завалился набок, теряя сознание.       — Дипси, ты знаешь, что делать. — Рассеялся по залу голос деда.       — Да, хозяин. — Отозвался тихий писк.