За семь дней до начала конца

      Этой ночью Драко Малфой не видел снов. С того самого момента, как отключился на полу своего родового поместья, он пребывал в глубоком беспробудном забытьи, которое продлилось в его восприятии как один миг.       Юноша открыл глаза с большим трудом, веки словно залили свинцом, предварительно засыпав песком, его знобило, горло саднило, он дышал через рот, потому как нос был заложен, а голова раскалывалась напополам, точно под ударами молота о наковальню. Да он определённо заболел.       Ничего необычного, если ездить верхом в конце ноября в легкой одежде в течение шести часов, а под занавес попасть под проливной дождь. Все бы ничего, но обычно после каждого прыжка во времени, он будто излечивался во сне. В первый день им с Грейнджер нехило прилетело по черепушке, но на утро никаких соответствующих симптомов он не обнаружил. Сейчас же последствия были налицо. Драко напрягся, это была первая нестыковка, с которой он столкнулся при пробуждении. Второй стало появление Николаса Малфоя в комнате, ну а третьей то, что тот направил на него палочку и уже знакомым рокочущим басом выдал. — Ты кто такой?! Юный наследник рода напряженно сканировал предка на наличие у того предрасположенности к объективному диалогу. — Драко Малфой, сэр. Вы меня не помните? — Пытался сохранить спокойствие и достоинство будущий лорд. — С какой стати я должен тебя помнить? — Новый парадокс. Николас не отрицал в мальце родственника, но при этом знакомства с ним не признавал.       «Деду к нынешнему моменту скорее всего перевалило за сотню, может маразм развился» — подумал Драко, но вслух свои предположения озвучить не рискнул. Он попытался объяснить обстоятельства, при которых попал непосредственно в Мэнор, вскользь упомянув и те, при которых очутился в нынешнем времени. Но выслушав своего отпрыска, старик выдал такую информацию, от которой у молодого человека снова мороз пошел по коже. Он был уверен, после того, что с ним случилось за последние три дня, его уже ничем нельзя было удивить. Ошибся. Когда из уст предка прозвучала сегодняшняя дата, в комнате повисло натянутое молчание, оба Малфоя сомневались во вменяемости друг друга и скептически буравили друг друга взглядом. Оказалось, Драко не просто не переместился во времени как в предыдущие дни, его вернуло в начало сегодняшнего. Говорят, не бывает второй возможности произвести первое впечатление. Бывает. Но он прошляпил обе, потому как сомнительно, будто его болеющий вид отличался по уровню жалости от того, в котором юноша заявился в Мэнор вчера. Или это только будет сегодня? А если так, то он увидит того другого Драко, или он попал во временную петлю, и кроме этой версии себя его больше не существует? А Грейнджер? Что с ней? Она смогла прыгнуть дальше или как и он застряла в этом чертовом дне? — Довольно. — Отрезал Малфой старший, сурово нахмурив седые белесые брови. — Сначала приведи себя в порядок. А потом поговорим.       Николас вышел из комнаты, и Драко оглянулся по сторонам, интерьер был смутно знакомым. Старое крыло второй этаж, в 1998 году эти покои были нежилыми, он бывал в них всего пару раз, еще совсем мелким. Тогда все вызывало восторг и интерес, казалось, в каждом закутке спрятана тайна и только ему подвластно разгадать похищенные временем секреты. Вот пожалуйста разгадывай — не хочу. Однако именно об этой комнате четких воспоминаний у него не осталось. Единственной особенностью, выделяющей ее на фоне мрачного готического замка, были светлые тона и скромное убранство, даже можно сказать некая стерильная нейтральность как в палатах больницы святого Мунго. Немного поразмыслив, Драко пришел к выводу, что скорее всего помещение имело похожее назначение.       Появился домовой эльф. Представился. Вид у него был чумазый и болезненно хилый. Тут же мысли вернулись к Грейнджер и её возне с правами для домовиков.       Как назойливая муха она сопровождала Малфоя во всем, что бы он ни делал. Пил бодроперцовое зелье, ел, принимал горячую ванну с лечебными травами и молча переваривал, анализировал, но по итогу все скатывалось в одну точку. Писклявый голосок безвольного создания периодически переспрашивал: все ли нравится молодому господину? Прежний Драко уже плевался бы недовольством: вода горячая, еда холодная, одежда жесткая и вообще не с его плеча, но поразительно насколько могут поменяться приоритеты всего за каких-то несчастных три дня, когда важность подобных мелочей сводится к нулю.       «Потерпишь» — звучал в голове ироничный голос назойливой гриффиндорки.       «Потерплю» — отзывался внутренний голос через раздражение. Все же смириться было не так просто, но в глубине души он признавал ее заслугу в том, что Малфой сейчас живой и почти здоровый сидел в гостинной своего поместья в ожидании Николаса, а не валялся бесхозным трупом где-нибудь на берегу Темзы. Вот только где же сейчас сама Грейнджер? Жива? Жива. Он не должен об этом думать, он оставил ее там на развилке у ворот неизвестного ему города и правильно сделал, он обязан забыть о ней как о страшном сне и не вспоминать в принципе.        — Так-то лучше. — В его размышления спасительно вмешался голос старшего Малфоя, — теперь рассказывай. «Да, старик явно не чтит прелюдию этикета в диалоге» — при его появлении подумалось Драко. Николас не вызывал в потомке положительных эмоций, но он и не девица, чтобы ему нравиться, так что юноша отметил: наверное таким и должен был быть истинный лорд Малфой в этом жестоком и беспощадном мире — суровым и вселяющим страх.       К столу подали поздний завтрак, младший Малфой старался, не углубляясь в детали и намеренно утаивая некоторые из них, передать наиболее важную для решения проблемы информацию. Николас слушал. Хмурился. Грозно кашлял. Молчал. Было бы гораздо проще, если бы тот задавал вопросы, но в какой-то момент Драко начало казаться, что старик не столько слушает его, сколько прощупывает его мысли, что само по себе было маловероятным, но его пристальный сканирующий взор интуитивно пробуждал желание замуровать себя в ментальный кокон. — У самого мысли есть? — По середине предложения перебил его дед, и парень даже не сразу сориентировался, в чем суть вопроса. — Я нарушил какую-то составляющую. — Неуверенно с опаской предположил он, наверное так чувствовали себя гриффиндорцы и пуффендуйцы на уроках Снейпа. — Неужели? Это все, что пришло в твою голову? Прискорбно. — С кривой ухмылкой на лице и ядовитым сарказмом в голосе Николас всем видом выказывал свое мнение по поводу умственных способностей юного наследника рода. Было неприятно, и тот напряг все извилины в черепной коробке, чтобы исправить положение. — Грейнджер? Это она? Из-за нее я не переместился? — Выпалил Драко, точно нашел верное решение на задачку по Нумерологии, но тут же энтузиазм спал на нет. — Точнее из-за ее отсутствия… — Вероятнее всего. По крайне мере, иных вариантов я не вижу. Почему ты не взял ее с собой? — Вопрос был с таким подвохом, что Малфой младший опустил глаза и схватился за чашку, лишь бы оттянуть время, чтобы хоть как-то собрать мысли в голове и выдать более менее приемлемый ответ. — Я объяснял вам… В моем времени идет война и… — Интересная у тебя позиция, внук. Как ей твою жизнь спасать, так вы — не враги, тебе за ней к маглам в полымя лезть, тоже не враги, а как взять девку с собой в безопасное место — враги. — Старик напрягал Драко с каждой минутой все больше, сказать ему, что Грейнджер — магловка? Нет. Так рисковать он не мог. — Мы поругались. Я ушел. — Сквозь зубы буркнул юноша и встал с места, прошелся до окна, на небе собирались тучи, как вчера, ну то есть сегодня… Нутро неприятно царапала предвещающая беду интуиция. — Может уже скажешь, что с девкой-то не так? — Он сам не заметил, как вернулся мыслями к Гермионе, а дед снова вытаскивал его из этого проклятого омута. — О чем ты… Вы? — Можешь не церемониться, говори как можется. — Драко повернулся и вопросительно посмотрел на предка. — Ну по твоим речам, она — золото, а не ведьма. Хитрая, смелая, находчивая, цель свою видит и знает, что не маловажно, а ты нос воротишь. — Насмешливо растянул хрипловатым басом он, и юноши глаза полезли на лоб. «Так вот что старик имел ввиду? Нет! Фу! Черт!» — Внутренне плевался он, "да даже мыслей себе не позволял подобных, о чем только это маразматичный старикан думает?" — Да она меня на физическом уровне бесит, дед, и, поверь мне, это — взаимно. — Уверенно отрезал Драко, но почему то покраснел. — Вижу, вижу. — Николас встал, ростом он был на полголовы ниже своего потомка, но под взглядом старого лорда он чувствовал себя нашкодничавшим беспомощным ребёнком. — Прямо на дух не переносишь и твердо мне молчишь, что она — грязнокровка, скажешь не так?       Вот сейчас Драко вообще ни в чем не был уверен, памятуя у предка ту ненависть к маглам, о которой ему рассказывал отец, от старика неизвестно чего стоило ждать. Вопросы он задавал прямо сказать неоднозначные, проверял внука на вшивость? Пусть у того и было достойное оправдание, ведь жизнь Малфоя стоит превыше всего, а значит кому как ни низшему классу оберегать эту самую жизнь. Но вот как объяснить, что сам он кинулся девчонке на выручку, рискуя собой? Спорить бессмысленно. Молчание затягивалось. Драко, нахмурившись, сверлил деда взглядом, тяжело и размеренно дыша. Дурацкая мысль проскользнула в голове, что раньше он бы уже самозабвенно оправдывался, кляня гриффиндорку на чем свет стоит. Но сейчас мозг отчаянно пытался состряпать аргументы в свою защиту, которые бы не задели Грейнджер, будто она стояла за его спиной. Передернуло. — Не понимаю, как это должно повлиять на суть мною сказанного. — Прозвучало грубо, Николас прищурился, и его суженные зрачки, потерявшиеся на фоне выцветших серых радужек, создавали ощущение, будто тот слеп. — Защищаешь ее… — Скрипучим как от трения ржавого металла голосом заключил он, и сердце в груди младшего Малфоя начало набирать темп. Он безоружен и беспомощен, и ему вот-вот предъявит обвинение в магглолюбстве самый ярый блюститель чистоты крови его семейства. Да как он только докатился до жизни такой?! — Ну, и? Что дальше, дед, посадишь меня в темницу? Будешь пытать? Завтра ты уже и не вспомнишь обо мне, а я начну все сначала. Может, не стоит тратить на это время? — Драко сам испугался своих слов. Блеф. Самый натуральный. Да он и пяти минут не продержится в пытках. — Ты посмотри, какая отвага проснулась, никак Годрикова кровь вмешалась? — Старший Малфой определенно издевался над отпрыском, заставлял выкручиваться, изворачиваться, думать. От напряжения у того немели конечности. — Унизительное предположение для чистокровного волшебника, дед. — Выцедил он, продолжая ментальный бой с магом в пять раз превышающим его возраст. Но тот неожиданно раскатисто засмеялся, и пройдя до внука несколько шагов, опираясь на черную деревянную трость, по-отечески хлопнул его по плечу. — Выдохни, сорванец, позабавил меня. И порадовал. — «Сорванец» побледнел еще сильнее, если при его оттенке кожи это вообще могло быть возможно. Глаза округлились, и в них откровенно читалось недоумение. Что именно привело предка в такое веселое расположение духа? На то, что Драко удалось обвести его вокруг пальца, парень и не рассчитывал, но и в то, что тот был рад его выходкам ему тоже не верилось. — Пойдем пройдемся, пока дождь не начался.       Да, ему был необходим свежий воздух. Срочно. Каша в голове заставляла мутить еще непереваренный завтрак. Непонимание происходящего так и застряло где-то на подходах к осознанию, и парень окончательно потерял нить разговора со стариком, который зачем-то начал пересказывать ему никак не связанные, по мнению Драко, между собой истории из его жизни. Только минут через сорок непрерывного монолога ему удалось отследить некую смысловую нить, переходящую из одной части в другую. — Отец говорил, ты ненавидишь маглов. — Решил уточнить ход мыслей предка младший Малфой. — А как ещё к ним можно относиться? Неотесанная необразованная челядь, не способная самостоятельно думать, готовая родную мать отдать на плаху, если того пожелает такой же безмозглый выходец из высших слоев. Маглы трусливы, Драко, оттого и держатся вместе, упиваются своей верой в то, что так они способны защититься. — Неспешно и бесстрастно объяснял Николас, и Драко не мог с ним не согласиться, сам видел. Своими собственными глазами. Но в то же время… Грейнджер же не такая… Его настигло новое противоречие. — Ты правильно делаешь, что сомневаешься, внук. Ты должен думать своей головой. — Дед резко повернулся и ткнул сухим узловатым пальцем своему отпрыску в лоб, тот от неожиданности отшатнулся. — То, что в первую очередь будет выгодно для тебя, то и должно быть правдой, понимаешь? — Смутно. — Натянуто выдавил он и отвел взгляд. Не хотелось вновь выглядеть глупцом в глазах прародителя. — Не кручинься, со временем придет. — Усмехнулся тот и пошел дальше, огибая по тропинке высоченный ветвистый дуб, раскинувшийся на добрую половину аллеи и прилегающей к ней территории. Его крона полностью перекрывала и без того скудные лучи солнце. Стало как-то чересчур холодно и неприятно сыро. Драко нахмурился. Мысли продолжали свое гиблое дело и грызли голову изнутри. — Мне бы сначала выбраться отсюда, — апатично задумчиво произнёс он и побрел вслед за Николасом, присевшим на витиеватую кованую скамейку. — Дед, а что, если Грейнджер смогла перенестись, и здесь застрял только я? — И такое может быть. — Нахмурив брови, владелец поместья поджал губы, продолжая созерцать виды своего замка. — Но нужно же что-то делать, я же не могу изо дня в день пересказывать тебе причину моего здесь нахождения. — Перспектива явно не грела наследника, и он раздраженно пнул гнилые листья валявшиеся на сырой земле. — Если я правильно понимаю природу ваших перемещений, тебе нельзя находиться здесь дольше. Ваши прыжки дырявят время, понимаешь? Неизвестно через сколько дней проход затянется. — Николас же в противовес говорил медленно спокойно, так словно они обсуждали вполне обыденные темы. — Но тогда я должен просто жить дальше в этом времени, почему я застрял? — И такой вариант Малфою младшему был не по душе, но непонимание правил происходящего угнетало не меньше перспективы прожить жизнь в средневековье без возможности пользоваться магией. — Я могу ошибаться, внук, в вопросах хронологии трудно рассуждать с уверенностью. — Старик говорил все медленнее, словно каждое слово вытягивало у него жизненные силы. — Вы не отматывали время, вы с ним столкнулись. — Я видел сны, точнее один и тот же. — Он кивнул, демонстрируя готовность слушать, и оперся на трость, будто ему приходилось прикладывать усилие даже для того, чтобы сидеть.        Драко, стараясь этого не замечать, рассказал содержание обоих снов, не забыв упомянуть, что в эту ночь их не видел. Он даже попробовал предположить, что это могло значить, но Николас перебил его сообщением о скором обеде и, добавив, что ему нужно отдохнуть. Вел себя старик прямо сказать неординарно, то кидался подозрениями, то хвалил и поучал, в любой момент мог хорошенечко окопаться в себе и тут же сменить тему. Драко продолжал успокаивать себя тем, что все это последствие старости, и надеяться на то, что его подобное состояние чудесным образом минует.       На так называемый обед дед не явился. Эльф сообщил: хозяин изволил кушать в личных покоях. Озадаченный гость в собственном поместье переспросил: здоров ли его прадед, и, получив невнятный ответ, решил, что это не его дело и спокойно приступил к трапезе.       Николас вернулся через час. Живой, бодрый, подозрительно жизнерадостный. — Как стемнеет, пойдем к месту силы. — Заявил он, как только вошел в библиотеку, в которой Драко от скуки перебирал древние книги по хронологии и, вполне ожидаемо ничего в них не находя, вновь погрузился в раздумья, большую часть которых занимали воспоминания о его прошлой жизни в Мэноре, о детстве, об отце, матери, о Хогвартсе, и Грейнджер… — Зачем так долго ждать? — вскочив на ноги, очнулся он и, захлопнув толстенную книгу, отправил ее на место. — Перемещались вы ночью. Попробуем воспроизвести твой сон наяву. — Без капли сомнения ответил Николас, активно ковыляя и опираясь на трость, прошел к рядом стоящему креслу и с прямой гордой осанкой опустился в него. — Сядь. — Требовательно повелел он, и Драко поспешил выполнить его приказ. Хоть он и старался держаться с дедом на равных, внутри себя все-таки его побаивался. — А если мы опоздаем, если ты ошибся, и я просто потеряю еще один день? — Малфой младший поерзал на месте, поправляя удлинённый пиджак-пальто, пытаясь скрыть отчаяние и страх. — Тогда завтра ты должен найти девчонку во чтобы то ни стало и оставаться с ней, — твердо ответил старик сурово всматриваясь в лицо внука. — Но… Дед… — Внутренний голос взбунтовался, для побега от гриффиндорского кошмара у него были гораздо более весомые причины, нежели ее грязная кровь. Он прикипел. Вот, что было действительно важно. Драко не хотел признавать, но дед поселил в его голове еще большие сомнения, которые никаким образом не собирались его покидать. Если он вернется, то уже никогда не сможет расценивать ее как вражескую сторону, если он вернется, он признает, что она была права, и он нуждается в ней. И итог этого признания будет непредсказуем. Пока он прикрывался неприязнью по отношению к ней, пока он мог оправдывать себя ненавистью к ей подобным, он мог проявлять любые эмоции в ее сторону, маскируя их под отвращение и раздражение. Но вот Грейнджер нет в обозримом горизонте, и как теперь быть с невозможностью выкинуть ее из головы. — Ну? Что но? Не придумал? — Хитро прищурившись, Николас снова ухмылялся, точно тому было известно то, что было неведомо глупому мальчишке. — На что ты намекаешь, дед? — Откровенно негодуя, процедил Драко. — Да вот смотрю на тебя и думаю, как же так кровь разбавилась, что в голове твоей от природного остроумия только узколобость осталась. — Вновь переключился на уничижительные уколы старик, и Малфой младший начинал вскипать. Легко говорить о жизни, когда тебе больше сотни, и главное ведь нет бы прямо излагать, все иносказанием, все намеками. — Если тебе есть, что сказать — говори прямо, а нет, так я не намерен слушать… — Вот об этом и говорю, — насмешливо оборвал его дед, — Все, о чем думаешь у тебя на лбу написано: споришь с собой, врешь себе. — Он сделал паузу, точно дозировал информацию, будто Драко не был способен уяснить все разом, — Обмануть другого человека — хитрость. Обмануть себя — дурость. Драко с подозрением смотрел на предка, явно сомневаясь в его адекватности, но влезать с ним в спор было как-то необоснованно рискованно. — Хочешь скажу, что тебя терзает? — Все так же противно надменно, растянув обветшалые губы, спросил Николас, и у парнишки заклокотало под солнышком там, где пряталось задавленное сердце. Он не пошевелился. — Ты хочешь вернуться в свое время, но боишься чувства вины, которое настигнет тебя за то, что ты оставил девчушку здесь. Но тут же боишься, что та все-таки предала тебя и сама оставила тебя одного. Ты боишься самой мысли, что тебя это волнует, а потому и сомневаешься. Ты совершаешь ошибку за ошибкой, Драко. Ты уже выбрал, сомнений в тебе быть не должно. — Лучше бы дед запер его в подземельях и пытал. От напряжения и учащенного сердцебиения у парня выступил пот. Пальцы до ломоты в суставах вцепились в подлокотники. Чушь, все это — бредовая чушь! Николас Малфой никогда бы не стал рассуждать о магловке в таком ключе, наверное все это плод фантазии воспаленного мозга. Драко впился ногтями в ладонь, пытаясь проснуться, но реальность была неподвижна. — Ничего подобного. Ты ошибаешься, — Сдавленно прохрипел он и попытался сглотнуть, чтобы промочить горло. — Удиви меня. — Старик развел руками, подначивая наследника к оспариванию своих умозаключений, но тот был настолько ошеломлен, что смог лишь, по-детски насупившись, буркнуть. — Грейнджер для меня — никто, меньше, чем никто, и ничто не изменит моего к ней отношения. — Николас снисходительно покачал головой и вздохнул. — Ценность человека определяет не его кровь, хоть и она важна, а то, сколько стоит его жизнь. В этом мире твоя жизнь ничего не стоит, потому как некому за нее заплатить. Понимаешь? — Смутно. Как и все, что старик пытался до него донести. — За ценой стоят люди. За ее жизнь ты отдал даже то, чего у тебя не было, а она за твою рисковала своей, чувствуешь разницу? — Я возвращал долг жизни, дед, ни больше ни меньше. — Неясно кого именно Драко пытался убедить себя или Николаса, но затея была провальна в обоих направлениях. — Тогда ты мне вот что скажи, ты хоть монету взял из того мешка? Хоть сквозняком мысль пролетела, что на эту монету ты мог спокойно есть, пить, спать под крышей и на кровати. — Обухом по голове к Драко прилетело прозрение. Действительно. Как он мог об этом не подумать? Он был настолько поглощен мыслью о спасении ее жизни, что даже не удосужился вспомнить об элементарных вещах, о своих потребностях. — То-то же, если бы у тебя было больше, ты бы и это отдал, не задумываясь, эта девка дорого стоит, и ценность для тебя в ней немалая.       Старик замолк, выжидательно рассматривая на лице отпрыска отголоски его мыслительного процесса. По всей видимости, побоище там шло беспрецедентное. — Нет, — Драко качнул головой, отрицая, но в глазах поблескивали искры продолжающейся внутренней борьбы. — Нет. Все не так. Ты не знаешь меня. Я не такой. — Сомнение сменилось страхом и очередным непониманием. Он стремился попасть в родные стены, чтобы вырезать опухоль под именем Гермиона Грейнджер из своей головы, а на деле его маглоненавидящий предок только ускорял ее разрастание. Почему? — Твои предположения просто смехотворны! По твоему, я что влюбился в… Магловку?! Ты смеешься надо мной? — юный Малфой резко поднялся на ноги, и его качнуло, точно он перебрал со спиртным, ощущал он себя приблизительно так же. Но его гневный порыв ничуть не поколебил спокойной оценивающий позы предка, тот лишь кривенько ухмыльнулся и, приподняв густые седые брови, уточнил. — А о любви я тебе ничего и не говорил. — Столп обескураживающей силы выбил из парня любую возможность продолжать спор, он как рыбка хватал ртом воздух и, пробыв в таком состоянии еще с пол минуту, он обессилено выдохнул, развернулся и спешно покинул общество хозяина замка.       Драко чуть ли не бегом мчался до своего временного пристанища. Запереть дверь. Закрыть сознание. Забаррикадироваться от всех возможных вторжений в его внутренний мир. Чего хотел добиться от него дед своей философской бредятиной? Между прочим, это его убеждения внедряли ему в голову вместе с молоком матери. Так почему сейчас его достопочтенный предок пытается разрушить все его жизненные устои? Что он увидел в своем отпрыске? Ничего. В нем ничего такого быть не может. Даже если исключить происхождение Грейнджер, он никогда не чувствовал к ней ничего кроме… Раздражения? Отвращения? Драко запутался. Не мог вспомнить, что именно он испытывал в ее непосредственной близости. Все негативные эмоции кружились где-то вокруг нее: презрение к рыжему нищеброду, соперническая злость на Поттера, и в принципе на весь их неугомонный факультет, но где Грейнджер? Зазнайка, правильная до зубовного скрежета, что вообще в ней может привлечь, внешность? Да не смешите. Ум? Может быть, но нельзя испытывать чувства к мозгам.       " Но дед и не говорил о чувствах. " — Подкинуло обоснование внутреннее Я. — «Да и в отношении маглов он себе не противоречил.» Тогда что он имел ввиду? Что значит это его «ценна»? А если бы на ее месте оказался тот же Поттер, стал бы он его спасать? Его голову разрывали вопросы.       За окном барабанил дождь, в это время прежняя версия Драко явилась в Мэнор, и парень, спустившись на первый этаж и остановившись в тени лестницы, ждал. Никого. — Ты готов? — Раздался хрипловатый голос деда позади него. — Почему Я не появляюсь? — Переспросил юноша, кивнув на массивные входные двери. — Это еще одно подтверждение моей теории, вы оба искажаете привычный ход времени, создавая параллельные альтернативные ответвления. Мироздание видимо воспринимает тебя и твою спутницу как одно целое, вы разделились, это создает новый парадокс, чем больше таких временных отростков, тем больше вероятность, что вы просто не сможете вернуться в обычный поток. — Монотонная речь старика звучала пугающе, словно замогильный голос с того света, и обстановочка была подходящей, и антураж. Никто не удосужился зажечь свечи или хотя бы камин. Мрак в замке ощущался как-то особенно остро. — Дед, а почему здесь никого нет, где все остальные? — Драко посмотрел предку в глаза, и мурашки пошли по коже, тени причудливо собирались на его морщинистом лице, придавая ему нездоровую бледность. — Я отправил семью во Францию. — Юноша слушал не перебивая, но уже предчувствовал, ответ ему не понравиться. — Я умираю, Драко. Хотел уйти в гордом одиночестве. Но… — Николас невесело усмехнулся и вновь посуровел. — Судьба решила иначе. — Но... Почему? — Не сказать, будто младшего Малфоя эта новость сильно огорчила, ведь старик был уже в преклонном возрасте, да и как-то сблизиться за один день они не успели, но сами обстоятельства его вводили в замешательство. — Всему свое время. Я думаю, мы не просто так с тобой свиделись, внук. Наверное ты — мой последний шанс внести свое слово в вечность. — Задумчиво выдал лорд Малфой, не было в его голосе страха смерти, как и не было сожаления или отрицания. — Готов? — А ты сможешь трансгрессировать? — Засомневался юноша и тут же наткнулся на укоризненно грозный взор деда, и вместо ответа ощутил, как свернулись внутренности в потоке аппарации. Пространство развернулось, выталкивая путешественников на грязную землю пустынной долины, во всей своей ноябрьской красе. Небо серело потемневшими облаками, ночь навязчиво усугубляла и без того не самый жизнерадостный пейзаж. Мрачная пустота на фоне плотной черноты и только каменные глыбы посреди безграничного однообразия. Выглядело уныло. — И что теперь? — спросил молодой человек своего спутника. — Теперь твоя очередь думать. — Сухо отозвался тот и, опираясь на трость, побрел к многовековым изваяниям.       Парень обошел каждую арку, каждый камушек ощупал, точно вот-вот на одном из них появится заветная кнопочка, которая запустит режим путешественника во времени, и он преспокойно отправится домой.       Спокойно? Отправится? Драко гнал от себя мысли о том, что он будет делать, если портал действительно откроется. Потому как Николас оказался прав, все-таки, как ни крути, глубоко внутри решение было принято.       — Дед, а как же: «чистота всегда одержит победу»? — Старик наблюдал за безрезультатными манипуляциями своего отпрыска, не заходя в общий чертог строения, и когда тот выдохся, потеряв энтузиазм, то решил все-таки расспросить предка поподробнее о его новых моралистических изысканиях.       — Так разве там чистота крови сказано? — Ну конечно же нет, Малфои никогда не связывали себе руки такими громкими высказываниями. К примеру, те же Блэки регулярно чистили свой родовой гобелен, чтобы ни один заблудший потомок не опорочил честь чистокровного семейства. Но в то же время, Драко точно помнил, что в его роду никого не изгоняли, конечно возможно это не афишировали, но быть такого не могло, чтобы за всю тысячу лет существования его фамилии ни один из предков не оступился.       — Тогда что подразумевалось под чистотой? — В его голове бушевала буря, сметающая все на своем пути, вся жизнь казалась сплошным недоразумением. То что раньше являлось незыблемой истиной ссыпалось в труху.       — Чистота разума, внук. Мысли нужно держать в порядке. А твоя голова кишит мусором: ядовитыми эмоциями, чуждыми идеями, чужими речами. Ты должен видеть свою цель, своими интересами жить. Понимаешь? — Дед улыбался, не так как прежде, без ехидства и высмеивания. Он улыбался как живой человек. Той улыбкой, которую Драко никогда не видел на лице Малфоя. — Понимаю. — Ответил он, затерявшимся в пересохшем горле голосом. — В этом вся суть семьи, Драко. Чтобы ты ни выбрал, как бы ни поступил, они всегда готовы заплатить ту цену, которая тебе необходима для твоего пути. Потому-то Малфоям и достается все самое лучшее. — Старик с лающим смешком откашлялся и, тяжело переступая, побрел к центру древнего сооружения. — И как же понять, что для меня лучшее? — Кинул ему в спину юноша. — Разум очисть, слушай сердцем, а думай головой. Магия подскажет, как быть. — Не останавливаясь, ответил Николас. Идти ему было все сложнее и говорил он, перебивая себя тяжёлым дыханием. — Ошибся я. Не́чего здесь ждать. Только дань кровную оставим и в Мэнор.       Драко не стал спрашивать, что за дань и зачем ее отдавать. Старик явно нуждался в отдыхе, и его расспросы определенно не способствовали экономии сил деда. До ночи время еще есть. Успеет.       Николас остановился у подножия самого массивного монумента и полоснул по иссохшей ладони палочкой. На камень пролились скупые капли его увядающей крови. С отцом Драко дань крови не отдавал, и ему стало интересно в какой момент этот обряд потерял свое место среди традиций Малфоев. Он протянул руку деду, тот без нажима очертил на ней прямую линию, и горячая алая жидкость хлынула из раны. Парень сжал кулак над камнем, и лишь первая капля приземлилась на него, тут же зашипела и испарилась. Он настороженно посмотрел на предка, тот хмурился, явно чем-то недовольный или как минимум озадаченный. Но не успел тот что-либо сказать по данному поводу, как грудную клетку юноши сдавила щемящая боль, в глазах заплясали вспышки радужных пятен, и между ушей метался попавший в ловушку дребезжащий звук. Он согнулся пополам, упав на колени, но его тут же отпустило… На место боли пришла паника. — Что ты чувствуешь? Драко?! Что ты чувствуешь? — Пытался пробиться сквозь шум в ушах голос деда. — Я чувствую… Ее. Чувствую конец ее времени. — Точно в глухом трансе выдавил Драко и попытался встать. Он будто вынырнул из омута памяти, в одно мгновение реальность приобрела четкость, и осознание запустило работу мозга на полную катушку. — Дед, мне нужно ехать. В Мэноре есть лошадь? Или фестралы? Метла наверное меня не поднимет… — Остановись. — Николас водрузил свою руку ему на плечо и отрезвляюще посмотрел в глаза. — У меня нет времени на разговоры, я должен… — Слушай сердцем, думай головой. — Отрезал старик. — Я готов. Они трансгрессировали в центр гостиной, и лорд Малфой тут же призвал домового эльфа, распорядился, чтобы тот собрал все необходимое для юного наследника и, выйдя во внутренний двор, повел его к конюшне. — Дипси перенесет вас как можно ближе к черте города. Бери Вепря, он самый быстрый. — Драко подошел к загону, в котором выпуская пар из ноздрей бил копытом оземь высокий жилистый черный жеребец. — Справишься? — Справлюсь. — В голове мелькнуло воспоминание о гиппогрифе Клювокрыле, почему-то конь был подозрительно схож с ним выражением морды, и тут же вспомнилось, как Поттер не отступил назад, когда тот не оценил должным образом его поклон. Малфой младший вывел хара́ктерное животное из конюшни под уздцы. Появился домовик, прикрепил небольшой мешочек к седлу и протянул руку юному хозяину. — Дипси готов перенести господина в Лондон. — Подожди. — Остановил его тот и повернулся к старику. — Дед… — Не теряй времени, Драко. Дипси. — Грозно оборвал его он. — Спасибо!       Последнее что Драко увидел перед трансгрессией была удаляющаяся прямая и гордая фигура Николаса Малфоя, который улыбаясь, шел навстречу вечности. — Возвращайся в Мэнор. — Повелел Малфой эльфу, как только тот перенес их к окраине Лондона. — Но хозяин приказал Дипси, помочь молодому господину найти его спутницу. — Боязливо пропищал тоненький голосок. — Ты нужен деду, возвращайся. Это — приказ. — Драко знал, что эльф не сможет предотвратить смерть Николаса, но не хотел, чтобы тот остался совсем один на смертном одре. — Хозяин будет недоволен. — Сомневался домовик, но ослушаться не мог. — Выполняй. — Кинул юноша и не без труда забрался в седло. Жеребец был с норовом, и поначалу при каждом удобном случае пытался то сбросить седока, то укусить его за колено. Но тому было не до препирательств с упертым животным и, саданув хорошенько ему по бокам каблуками сапог, натянул поводья. Конь мотнул головой и припустил галопом.        Думать было тяжело, острое ощущение неминуемой потери ковыряло под ребрами, точно это ему угрожала опасность. Драко даже не был уверен в том, что его предчувствие действительно имеет отношение к Гермионе. По какой причине эта связь вообще появилась? Разве что магия вмешалась? Снова не было ответов. У него и до сегодняшнего дня в голове крутился водоворот противоречивых мыслей, но Николас своими нравоучительными речами превратил сознание в сплошное поле для битвы, а ко всему прочему после посещения Стоунхенджа, добавилось не покидающая ни на секунду тревога. Малфой петлял по улочкам, пытаясь сориентироваться на местности, но в темноте они все казались одинаковыми, будто он ездил по кругу. Время нещадно ускользало от него, волнение нарастало, он начинал злиться, а проклятый мост все никак не хотел появляться в обозримом горизонте.       " Слушай сердцем, думай головой, а магия подскажет. " Вновь всплыли слова деда в голове, и Драко закрыл глаза, пытаясь услышать, что ему хочет сказать бестолковый орган.       Передернуло. Когда услышал. Точно тонкий аромат, затерявшийся в воздушных потоках, он уловил девичий крик. Вмиг разум затопила ярость и всадник погнал коня во весь опор. С «думай головой» у него как-то плохо выходило, особенно когда вынырнув из очередного переулка его глаза выловили источник истошного вопля. Грейнджер стояла на коленях, утопленных в околоречной грязи, ее руки заламывали две твари мужского пола. Она вырывалась, билась как настоящая раненая львица, кидаясь из последних сил на главаря шакалов, который стоял перед ней в полный рост и держал ее за волосы. Перемазанная рваная рубашка на бледном теле почти его не прикрывала, и оно казалось таким хрупким, что могло вот-вот сломаться как фарфоровая кукла.       И время словно замедлило ход. Конь мчался вперед, почти не касаясь земли, сердце в груди билось, проламывая кости собой. Думай головой, думай головой… Некому там было думать, Драко задыхался в агонии ярости. Он был готов вцепиться в глотку сволочи и ногтями, зубами выгрызать жизнь из мерзких туловищ. В тот самый миг Гермиона увидела его, что-то шандарахнуло в голове и мозг включился. — Руки убрали от нее, ублюдки! — Спрыгнув с седла Малфой шел к ней, сам не зная, чего от себя ждать, он чувствовал, как по венам струится раскаленная лава, и наверное мог бы поклясться, что это была магия. — Слышь, сосунок, давно по шее не получал, двигай отсюда по добру, по здорову. — Через мерзкий ржач прогорланил тот, что был крупнее остальных, он оторвался от истязания тела девушки и пошел навстречу к из ниоткуда нарисовавшемуся заступничку. — Говоришь по добру, по здорову. Я то уйду. А вам, мразоты, такой возможности уже не представится. — Одним движением Драко снял перчатку и вцепился пальцами в горло буйволу раза в три шире него самого. — Сдохни тварь. — Он сжимал его кадык со всей злостной силы, и в какой-то момент безобразное туловище начало биться в конвульсиях и задыхаться. Парень не сразу смог сориентироваться, потому как даже, когда он отпустил руку, противник продолжил дергаться, пока не стих. — Ты кто такой?! — Ошеломленные прихвостни испуганно отступали от девчонки. Но им тоже не было суждено далеко уйти от своего главаря. Малфой уже не контролировал разыгравшуюся стихию, и она настигла убегающих мерзавцев в спину. Он моргнул словно возвращаюсь из забытия. Перед ним на коленях, уперев подрагивающие руки в вязкую земляную жижу, сидела Гермиона, молча, не поднимая головы, ее лицо затерялось в запутавшихся влажных волосах, раскиданных по голым плечам. Драко рухнул рядом, точно в эту секунду его поцеловал дементор. — Я успел? Скажи, что я успел. — Он стаскивал с себя теплую меховую мантию и укутывал окоченевшее от холода тело, прижимая к себе. — Грейнджер, пожалуйста, скажи. — Успел… — пробормотала Гермиона осипшим голосом и обхватила его руками за талию, точно не веря, что юноша реален. Он попытался поднять ее, ткань соскользнула, обнажив голые ноги в кровавых разводах. — Ты врешь? — Драко убрал волосы с ее лица, чтобы посмотреть ей в глаза, но те были полностью пустыми и расфокусированы. — Нет, — она качнула головой, задрала рубаху чуть выше, поперек бедра шел неглубокий, но рваный порез. — Потерпи, все будет хорошо, слышишь? Потерпи немного. — Бормотал он, пытаясь успокоиться, Грейнджер не плакала, не злилась и не говорила. Малфой аккуратно усадил ее на коня, тот, не иначе как чувствуя ситуацию, стоял смирно, опустив голову. Второй всадник забрался в седло, и жеребец трусцой поскакал в обратном направлении.       Драко прижимал совершенно безвольное тело к себе, стараясь хоть как-то его согреть, голые ступни выглядывали из-под длинной мантии, и только взгляд на них вызвал ощущение озноба. Внутренний голос сыпал благим матом, и спорить с ним не было смысла. Он прав по всем параметрам. Нельзя было оставлять Грейнджер одну, она всегда тащила его за собой, даже когда он откровенно являлся обузой для нее. И чем же спасенный отплатил ей? Еще бы одна минута… Малфой боялся даже думать о том, что могло произойти. Сейчас он понимал, существуют вещи гораздо гораздо страшнее смерти. А еще он понял, о чем говорил дед. Понял, что значит его «ценна». Потому как только что за ее жизнь он заплатил тремя чужими.       Гостиный двор был в трех кварталах от мостовой, добрались путники быстро и уже стучали в запертую дверь. Ее открыла пожилого вида дама и тут же ахнула. Высокий юноша в черном строгом дублете держал на руках кого-то неописуемо крохотного и только по едва заметному шевелению было ясно, что это создание живое. Хозяйка даже хотела отказать молодому человеку в крове, но тот всучил ей горсть золотых монет, и женщина мгновенно подобрела. Гость приказал предоставить ему лучшую комнату и подготовить в ней купальную бочку, подать лучшую еду и найти чистую одежду на девицу. Задачка была не простой в полуночное то время, но за такую сумму та сама встала за стряпню, лишь бы щедрец был доволен. Горничные бегали туда сюда как пришпоренные, пытаясь согреть полную бочку воды, но от их любопытных глаз не ускользнуло, как загадочный путник, усевшись, в чем был, на кровать что-то успокаивающе бормотал своему свертку на коленях. Лица девицы им увидеть так и не удалось. — Грейнджер, скажи хоть слово, твое молчание пугает. — Нервно скачущий голос с нотами мольбы прозвучал будто в пустоту, потому как на него не последовало никакой реакции. Драко сжал ее сильнее, не имея понятия, что таким образом пытаясь донести. Гермиона зашевелилась, и он не был уверен, но, кажется, она ответила ему таким же жестом. И он услышал шепот. — Ты узнал что-нибудь? — Мало. — Расскажешь? — Второй вопрос прозвучал настолько обессилено, что юноша засомневался. — Только не спи. Грейнджер? — Из-за того, как девушка была укутана и прижата к его плечу, было совершенно не понятно, слышит она его или уже спит. Однако ее рука, высвободившаяся из кокона сжала ткань на его боку, и так Малфой понял, она его слушает. Говорил он не долго, только то, что касалось перемещения во времени, вычеркнув из пересказа дедовы откровения. По факту ничего глобально важного он не узнал. Но когда речь зашла о Стоунхендже Гермиона вновь сжала свой кулачок. Как раз к этому моменту прислуга подготовила бочку с горячей водой, и в комнате стало нестерпимо влажно как в парной. — Я выйду, горничные тебе помогут. — Нет. — Она вцепилась в него мертвой хваткой, и не подумаешь, что способна была в таком истощении. Но Драко все понял. — Выйдите. — Приказал он двум ожидающим девушкам, и те, переглянувшись, покинули комнату. Парень поднялся, поудобнее перехватив свою ношу, и поставил ее на ноги, затем медленно снял мантию с ее плеч, кинул ее в сторону. Малфой старался не смотреть на ее тело прежде всего, чтобы самому не испытывать боль. Грейнджер едва стояла на ногах, и он понимал, что в таком состоянии ей будет трудно самостоятельно искупаться, но в то же время ему было боязно прикасаться к ней. Неизвестно как она могла отреагировать после случившегося. — Мне помочь тебе или отвернуться? — Драко ощущал себя растерянно и неловко, ее огромные глаза смотрели в никуда чуть левее от его фигуры, и она не шевелилась, что в принципе можно было истолковать двояко. Он терпеливо ждал но ответа не последовало. Сделав шаг, не торопясь, юноша снял разорванную в клочья рубаху и, подняв девчонку на руки, медленно погрузил в бочку. Он отвернулся, снял с себя дублет, закатал намокшие рукава и вновь попытался достучаться до ее рассудка. — Хорошо, если разговаривать ты не хочешь, тогда не обессудь, сегодня буду блюстителем твоей гигиены. Глазки закрываем... — Ирония как-то сама поперла из него, просто потому что дерьмовость ситуации превышала все допустимые границы, и если продолжать играть трагедию, то она только усугубится. Малфой зачерпнул ковшом воды и вылил девчонке на голову. Вот что нужно было сделать прямо в самом начале! Испуганный резкий вдох, и вот уже вполне живые глаза пытаются прожечь в нем дыру. — Очнулась? Ее щеки порозовели. Мокрые волосы прикрывали плечи, а вода в большей степени скрывала наготу, но видимо с возвращением осознанности пришло и смущение.       — Спасибо, дальше я сама. — Хриплым голосом произнесла Гермиона и настороженно посмотрела ему в глаза.       — Мне выйти? — решил еще раз уточнить Драко. «Противоречие во всем» — девиз сегодняшнего дня. Его тянуло к ней, хотелось остаться рядом, но в то же время он ощущал необходимость выбраться из душного влажного помещения. — Нет, останься. — Спешно выпалила Грейнджер, но тут же осеклась. — Конечно, если тебе нужно… — Не нужно. — Перебил ее домыслы Малфой, отвернулся спиной и присел на ступеньку, прислонившись к деревянной круглой стенке. — Будет нужна помощь — позови. Стало тихо, он слушал плеск воды и почти ровное дыхание за спиной, чувствуя, как плавно проваливается в сон. Нельзя. Нужно как-то взбодриться, но на ум ничего не шло.       — Ты расскажешь, что с тобой произошло, или мне лучше не спрашивать? — Неуверенно спросил юноша.       — Расскажу… но не сегодня. — Гермиона наверное и забыла о его присутствии здесь. — Я думала, ты не вернешься.       — Я не должен был уходить. — Откровение вырвалось в воздух, и точно облако зависло над ними.       — Поможешь? — Робко позвала Грейнджер, и Драко повернул голову, слегка запрокинув. — Полотенце.       — А да, сейчас… — после того, что они пережили, последнее, к чему он был готов, так к проявлению стеснительности, причем по лицу девчонки, ощущение было обоюдным. В голове раздался дедов смешок, и парень попытался взять себя в руки. Поднялся, расправил простынь, оставленную прислугой, и отвел глаза. Гермиона выбралась из бочки, встав на ступеньку к нему спиной, и Малфой накрыл ее плечи тканью. Она пошатнулась и он инстинктивно ее подхватил.       «Что ты там говорил? Чувств не испытывал?» — Вновь заговорило подсознание дедовым голосом, и сердце точно ответом сделало кульбит, забарабанив по ребрам так, что не ощутить этого через тонкие ткани было невозможно. Грейнджер резко обернулась, вопросительно посмотрев ему в глаза.        — Одевайся. Я позову прислугу, чтобы все убрали. — Драко отступил и, зависнув на долю секунды, вышел из комнаты, чтобы глотнуть так необходимого свежего нетронутого ее запахом воздуха.       Когда он вернулся, Гермиона ела, клюя носом в тарелку, разморенная горячей ванной, уставшая, но румяная и… Живая. Горничные торопливо убирали ванные принадлежности, в это время юноша открыл маленькое оконце, чтобы выпустить пар, иначе спать в такой духоте было бы просто пыткой, но подумав, что распаренной соседке не пойдет это на пользу, закрыл створку. «Заботишься… " — не унимался внутренний голос, и Малфой уже перестал с ним спорить. Он закрыл дверь после ухода горничных и потушил свечи. Грейнджер к тому моменту забралась под теплое пуховое одеяло и была в шаге от крепкого так необходимого ей сна.       Кровать была достаточно широкой, чтобы не пересекаться с ней. Но как только Драко лег, необъяснимое желание держать ее как можно ближе к себе заставило придвинуться вплотную и обнять рукой ее тонкую талию. Гермиона, точно вынырнув из дремоты, обернулась, приподнявшись на локтях и распахнув глаза, невербально требуя объяснений. — Холодно. — Буркнул ей в ответ Малфой и подтянул девчонку к себе, чуть придавив торсом. — Малфой, не надо… Это плохо закончится. — Излишне серьезно и настороженно произнесла она, не отстраняясь, но при этом держа тело в напряжении. — Поздно, Грейнджер, спи.