За семь дней до начала конца

      Драко сидел на зелёном природном ковре, бездумно перебирая травинки под рукой. В очередной раз заброшенному в место силы, ему уже не хотелось размышлять на тему скачков во времени, он просто ожидал Гермиону, и единственное, что периодически посещало его голову, это воспоминание о том страстном поцелуе, который разрушил стену, сдерживающую их обоих по разные стороны баррикады. Как же теперь ему с ней общаться? Сделать вид, якобы ничего не было? Не выйдет. Сам первым и сдастся. Уже проходили. Малфой который день пытался выпроводить ее из своей жизни, головы и сердца, но она точно крепкий алкоголь распространялась по венам, снабжая все органы собой и забирая у него бразды правления. По началу было страшно, в первую очередь потому, что никогда не сталкивался с подобным. Во вторую, потому что это была именно Грейнджер, магловка Грейнджер. Проще перечесть то, чем она могла бы его привлечь, чем назвать то, чем она должна была его отталкивать. И отталкивала. До поры до времени. А сейчас вот он — Драко Люциус Малфой. Сидит себе на травке и думать не о чем не может, кроме как о лохматом недоразумении, которое никак не хотело появляться в его сне. Хотя какой уж это сон? Самая что ни на есть альтернативная вселенная, крохотная, но могущественная.       — Это еще что? — пока он размышлял, не заметил, как над головой начали собираться облака, застилая собой солнце. Резко похолодало, и белесые скопления влаги начали темнеть. Воздух наполнился колючей свежестью, а на растениях проявился иней. Пошел снег. — Черт! В чем дело?!       И сознание в ускоренном темпе искало ответ на заданный вопрос. Идеи появлялись одна хуже другой, и все они сходились к одному знаменателю. Гермиона. — Грейнджер! — Заорал он раскатисто во всю мощь, будто та могла от него где-то спрятаться. — Грейнджер, где ты?! — К горлу начало подкатывать отчаяние на пару с паникой. — Гермиона! — Крикнул еще раз, саданув кулаком по ближайшему валуну. — ПРОСНИСЬ!!! Каменная арка засветилась голубым светом, но девчонка так и не появилась, значило ли это, что он вновь остался один? Но главное, где она? — Нет! — Рявкнул Драко в ломающуюся зеркальную поверхность, будто мог остановить перемещение, но вполне ожидаемо у него ничего не вышло.       Из сна пришлось выкарабкиваться сквозь плотную пелену сковывающего холода. Тело точно заледенело, конечности не слушались и при движении практически хрустели, пытаясь разломать лед. Не без труда открыв глаза, он увидел жутчайшую картину, вместо привычного вида спального номера вокруг него стояли черные обгорелые угли, ранее являющиеся деревянными стенами, поддаваясь неизвестно какому закону, они удерживали вертикальное положение, но очевидно в любой момент могли сдать позиции и рухнуть, обвалив на его голову остатки обгоревшей крыши.       Опасаясь данной перспективы Малфой, стараясь не делать лишних движений, сел. Осознав, что находится на припорошенной снегом земле, а не на втором этаже, он облегченно выдохнул, но обрадовался он рано. Грейнджер. Эхом разлетелось по всему телу, и желудок скрутило от резко накрывшей паники. Тут же повернул голову и, увидев ее безмятежно спящую около себя, почти выдохнул. Почти. Кровь понеслась по телу как одержимая. Грудь сдавило, и былое ощущение лютого холода будто рукой сняло. В ребрах противно заныло тупой болью.       Нет. Быть не может, она же выносливее меня, закаленнее. Да она истинное пламя! Не может... Нет. Нет... — Грейнджер! — Драко дернулся к ней и только прикоснулся, в глазах потемнело от животного ужаса. Она была ледяная. Воздух исчез из легких. Он начал задыхаться, но движимый неосознаваемой силой пытался ее растормошить, разбудить. — Грейнджер! Черт возьми! Проснись. Ты жива! Я знаю, ты жива! — Срывая голос, кричал он, поднимая ее с промерзлой земли. Но она не приходила в сознание, точно вода выскальзывая из его объятий. — Ты жива… — бормотал себе под нос в поисках подтверждения своим словам. И оно нашлось. Тело мягкое. Если бы… Если бы было уже поздно, оно бы окоченело, но Гермиона поддавалось на его манипуляции, и Малфой приник к ее груди, силясь услышать сердцебиение. Вместо него различил лишь гулкие удары, сомневаясь, что их производит девичье сердце, а не его собственное, которое заходилось в бешеном беге. Поднес руку к носу - едва уловимое колебание воздуха, которое вполне могло быть обычным ветром, задувавшим в крупные щели сгоревшего здания.        Страшно. Так страшно, как никогда ранее. Думал, после той ночи под мостом не может быть страшнее. Еще как может. Зубы сводит, и пальцы подрагивают от беспомощности. «Неужели ты так жалок, Драко. Она бы боролась до конца. А ты уже опустил руки.»       Верно. Не все потеряно! Он ведь маг, гребаный волшебник! Давай! Дерзай! Ты же кичился своей кровью, так покажи, на что она способна. Вспоминай, чему тебя учили, дементор бы тебя побрал!       Мозг, превозмогая отупляющие волны истерического ужаса, все-таки смог включиться и начать работать. Малфой достал палочку.       Прежде всего нужно отрезать поступление холода. Он трансфигурировал простынь в деревянный помост, из одеяла сделал подобие палатки и пустил согревающие чары. Оставалось самое сложное. Вернуть Грейнджер в жизнеспособное состояние. Но идей не было никаких, потому как медицинским заклинаниям его никто не учил, и максимум, что ему пришло в голову, попробовать запустить кровь самому, путем растирания. Но уже через пару минут бросил затею, логично предположив, что если кровь холодная, чего ее гонять. Однако был в этом прок, пальцы нащупали пульс. Слабый. Медленный. Но достаточный, чтобы уверовать в положительный исход.       Стало душно, пришлось создать небольшое отверстие для поступления свежего воздуха. Идея пришла откуда-то из глубин памяти. Точно. Он ведь тоже однажды чуть не окочурился в детстве. Пошел гулять по территории поместья зимой и для забавы прятался от домовиков, так и ушел в глубину садов. Стемнело тогда как-то очень скоро. Нашли его конечно тоже быстро. Но промерз мальчишка тогда знатно. Отец зверствовал, на эльфах живого места не было. Мать их к сыну не подпускала, сама грела. Собой и теплым чаем… Вот оно!       Кто бы знал, что Драко Малфой, открыто высмеивавший старуху Макгонагалл, будет посылать хвалебные молитвы Мерлину, за ее докучливые лекции по трансфигурации и строгий спрос материала. Он без труда смог преобразовать нижнее платье девушки в покрывало, а свою рубаху в кружку. Согрел в ней воды и, максимально прижав к себе обнаженное тело Грейнджер, в сидячей позе дрожащей рукой начал ее поить. Выходило плохо, несколько попыток закончились одинаково, жидкость выливалась из ее рта, но за это время произошло чудо: к губам девушки начал возвращаться обыкновенный розоватый оттенок, вытесняя синеватую бледность, и в целом она ощущалась гораздо теплее, чем прежде. Малфой отставил кружку и прижал Гермиону ближе. Уткнувшийся в его ключицы нос медленно выпускал воздух, губы мягко касались груди. Он закопался лицом в ее волосы долго бормотал что-то, сам не осознавая что именно. Юноша не знал, сколько прошло времени, он точно впал в транс, размеренно поглаживая Грейнджер по спине. Где-то в развалинах его испепеленного стрессом сознания ветром гуляло понимание произошедшего.       Он не сможет ее отпустить. Не сможет расстаться с ней. Да, он эгоист и все тому подобное, но только что Драко смог полностью осознать: с этого момента ничего не будет как прежде. Она нужна ему как воздух, и, если Гермиона исчезнет из его жизни, та потеряет только недавно приобретённый смысл. Раньше он цеплялся за нее, потому что боялся умереть, но вот уже который раз ему доводилось испытывать страх в разы затмевающий страх собственной смерти. Теперь Малфой всецело понимал, о чем говорил Николас в своих, как ему казалось на тот момент, совершенно бредовых размышлениях. Здесь и сейчас Драко пообещал себе бороться за право быть рядом с ней, и он не отступится как Люциус. Грейнджер его и точка. И пусть кто-то только попробует ее у него отобрать.       Она пошевелилась. Сначала неловко, корпусом пытаясь принять более удобное положение, потом головой, приподнимаясь и открывая веки. — Драко? — Он только сейчас понял, как затекли руки, когда она сместила вес, тем самым давая им возможность расслабиться, мышцы заныли, но разомкнуть объятия у него не выходило. Гермиона смотрела ему в глаза с непониманием. Еще бы, проснуться совершенно голой на руках слизеринца, прижатой к его груди под белым куполом одеяла. Подумав об этом, Малфой сардонически усмехнулся, едва сдерживаясь от приступа истерического смеха. Глаза защипало, и он запрокинул голову. — Грейнджер… Ты меня в могилу сведешь… Я же чуть не сдох… — Что случилось? — Она попыталась отстраниться, и грудь, до этого плотно прилегавшая к его, оголилась, со спины соскользнуло покрывало, и девушка, смущаясь и недоумевая, озиралась по сторонам, не решаясь что-либо предпринять. — Ты, Грейнджер. — Но Драко разогнал все сомнения, вновь сдавив ее в объятиях и уткнувшись носом в обнаженное узкое плечо. — Со мной случилась ты.       В груди полыхал разбушевавшийся огонь, но он не имел ничего общего с возбуждением. Осознание интимности ситуации пришло позже, когда тонкие пальчики прикоснулись к его раскаленной коже на спине и невесомо скользнули по позвоночнику, ее руки несмело обвили талию, а щека коснулась шеи юноши. Он повернул голову носом очертив линию до уха, коснувшись губами к линии скулы. Дыхание Гермионы стало тяжелее, сердце ускоряло ход. В это момент она выглядела настолько беззащитной, что не верилось, будто перед ним та Гермиона Грейнджер, которую Малфой знал ранее. Казалось, если сейчас он сдавит ее посильнее, попросту попереломает ей все кости. Оттого возникло дикое желание быть нежным с ней, оберегать, защищать. И неважно, что эта слабая на вид девчушка может, когда нужно, вломить так, что искры из глаз посыпятся, ему ли не знать. Но видя ее такой, его озаряло понимание, если она позволяет себе быть слабой рядом с ним, значит доверяет ему, открывается перед ним. И Драко сносило крышу от ощущения силы и собственнического желания.        «Мое.» — Пророкотал бессознательный первобытный инстинкт. Затмить того, кто был до него. Утвердить свое право обладания. Что бы ни было после, он сделает ее своей и не позволит кому-либо к ней прикоснуться. Пусть даже сам Поттер будет ему соперником, не важно, проходили. Главное, чтобы она позволила, остальное все мелочи…       По телу прокатилась нетерпеливая дрожь, Малфой запустил руку в ее волосы, удерживая, не позволяя двигаться, и впился губами в основание шеи, Гермиона порывисто вдохнула, явно намереваясь что-то сказать, но в этот раз он не был намерен упускать возможность. «Поздно, Грейнджер. Я выслушаю все, что ты только сможешь придумать в своей голове в мой адрес, только не сейчас».       Драко перехватил ее дыхание и поцеловал в губы, настойчиво, жарко, пытаясь передать через него свои чувства без слов. И отсутствие фактического сопротивление было им расценено как согласие. Сдерживаться более не было причины. Если бы не крохотное «но», вертевшееся в голове как назойливая муха. Почему она не отвечает? Хочет ведь, очевидно, и не хотела бы уже влепила пощечину, встала и ушла, за ней бы не заржавело. Но Гермиона вцепилась в его спину, точно в спасательный круг и практически не двигалась. Только по сбившемуся дыханию он мог понять ее чувства. Драко вновь отмахнулся от мыслей, все потом, мало ли причин у нее опасаться близости с ним, все поправимо. Достаточно лишь доказать ей: он не собирается навредить или обидеть. И с еще большим предвкушением его рука скользнула по ее ягодице, плавно и нежно, на сколько позволяло взбудораженное нутро, перемещалась на внутреннюю сторону бедра. Грейнджер резко сомкнула колени, непроизвольно они дрогнули и подтянулись к животу. Малфой прервал поцелуй, чтобы понять причину ее стремительного отступления, и оторопел. Она точно загнанный зверь смотрела ему в глаза, впервые транслируя настолько всеобъемлющее непонимание: непонимание себя, непонимание происходящего, не понимание, как ей нужно действовать. Ответ на его прежний вопрос был на лицо. И он сам не понимал, как теперь должен поступить. — Ты…? Почему не сказала? — Только и смог выдавить из себя. — Я пыталась. — Неуверенно, но с нотой притворной твердости прохрипела Гермиона неокрепшим голосом. И Драко бросило в жар. Он аккуратно отстранился, ошалело бегая глазами по сторонам, и попытался привстать, придерживая девушку, чтобы та не рухнула с его колен. — Подожди, я сейчас. — Чуть не валясь с ног, Малфой выбрался из подобия палатки. Мало того, что те нещадно одеревенели в неудобной позе, так в купе с кислородным голоданием и сбитым к чертям ритмом сердца он, глотая свежий воздух, упал на колени в снег и, зачерпывая его как воду в ладони, умываясь им.        «Она невинна. Салазар! Как? Да ну на хрен! Мне просто не могло так повезти!» - В голове громыхал салют, радужными пятнами расцветая перед глазами, сердце будто заведенное колотилось без продыху. И как теперь быть? С одной стороны, он чуть не крылья за спиной отращивал, с другой, ему даже в голову не приходила мысль, что он может быть первым у нее. Она просто не давала о себе так думать. Прежде всего, потому что вокруг отличницы гриффиндорки вечно циркулировал хоровод парней от Уизли до Крама. Не сказать, чтобы Драко расценивал ее как ветреную особу, но Грейнджер вела себя слишком уверенно в щекотливых обстоятельствах, чтобы не встречаться с подобным ранее. То есть за все семь лет, которые она провела с Очкариком и Нищебродом ноздря к ноздре, никто из них не попытался залезть к ней под юбку? Просто сказочные долбо… Хотя, возможно, Грейнджер сама их отшила? Тогда вопрос остается открытым. Как она могла предпочесть его, отвергнув Избранного или ловца с мировым именем? Ладно Уизли и Долгопупс, у них мозг с ноготок, да и внешне они тоже ничуть не лучше снежного человека. Но черт…       В черепной коробке замешивалась такая каша, что Малфой совсем забыл обо всем на свете. Очнулся, только когда холод начал пощипывать кожу. Он тут же вскочил на ноги и метнулся обратно в палатку. За распахнутым пологом его взору предстала уже совсем другая ведьма, нежели та, которую Драко оставил. Она сидела на коленях в нижнем платье, возвращенном в первозданный вид, и заплетала буйные волосы в косу на левую сторону. — Грейнджер… Гермиона… Я… — Он подсел сзади и хотел обнять ее, но та отстранилась, всем видом демонстрируя безучастность, будто ничего не произошло. — Не стоит, все в порядке. Можешь ничего не говорить. — Отстранённо, сухо… Гордо. Девчонка захлопнулась как железные ворота, не дозволяя никому более проникнуть в чертоги своего внутреннего мира. — Ты серьезно? — Она восприняла это как оскорбление? Шутка ли? Что ему нужно было сделать? Воспользоваться ее беззащитным состоянием?       Едва наследник вступил в подростковый возраст отец неизменно ему твердил: маглы — примитивные животные, не умеющие сдерживать свои низменные инстинкты, и возыметь грязнокровку — равносильно окунуться в выгребную яму. И вот пожалуйста. Нет. Драко не разделял его мнение, но в тоже время думал, что только чистокровные волшебницы не вступают в интимные отношения до брака, в ином случае она была бы опорочена. Опорочить. Вот чего он точно не хотел для Гермионы. А теперь что? Она злится? На что именно? На саму попытку переспать с ней или на то, что не завершил начатое? Дурдом! — Я не хочу ничего усложнять. Забыли. — Маска исполненного достоинства. А на ней еще одна — сдержанная. И поверх еще две: дружественная и ироничная. Но слизеринец знал их все, слишком часто видел на других людях и пользовался ими сам. Такой эшелон ему не пробить. Он как всегда все испоганил, хоть в этот раз и старался поступить правильно. И злодей из тебя не вышел, и герой из тебя хреновый. Что ж ты за тварь такая, Малфой, фантастическая? — И что по твоему я должен был сделать?! — С подпирающим гневом и обидой вспыхнул Драко, будто она ответила бы ему правду. — Ничего. — Гриффиндорка набрала полные легкие воздуха и с выдохом продолжила. — Я была не в себе, спасибо тебе, что не дал мне совершить ошибку. — Ошибка… Вот значит, кто он для нее…       Вновь стало холодно. Внутренности завибрировали, хотелось орать благим матом, чтобы до ее чересчур умной головешки дошло, какую боль причинили ему ее слова. Но гордость взяла свое, и он, облачившись в такие же маски, через усмешку спарировал. — Не за что, Грейнджер, обращайся. — Гермиона внимательно осмотрела его торс, и, если бы не ее поджатые губы, он подумал бы, что все вышесказанное лишь очередной фарс. — Где мы находимся? — Предполагаю, там же где и вчера уснули. — Спокойно ответил Малфой, но его речь была отягощена недовольством и крупицей обиды, которые были демонстративно ею проигнорированы. — Дом сгорел. Вокруг нас ничего и никого. — Неудивительно, в эти времена пожары были довольно частым явлением. — Девчонка нахмурилась, по недоброму. Он уже в этот момент почувствовал, что в ее тоне больше самовнушения, чем банальной констатации факта. — В этом? — Настороженно переспросил Драко. Да, он тоже заметил определенную тенденцию в их перемещениях. Но Гермиона говорила так, будто могла точно ее отследить. — Если ты о том, знаю ли я, куда мы переместились? То: да. Мы в 1665, январь, думаю, последние числа. — Сейчас она более всего была похожа на ту себя из его прошлого. Глаза горели от возможности показать себя, доказать свое право находиться в волшебном мире несмотря на то, что еще недавно ей о нем ничего не было известно. Юноша едва смог побороть ностальгическую улыбку, позволяя ей щегольнуть своей смекалкой. Но вмиг все изменилось. — Мерлин… 1665…\ — В чем дело? — Чума… — Ее взгляд изменился, опасение и активная мыслительная деятельность яркими красками отразились на лице. — Что? — Он напрягся и нахмурил брови. — Эпидемия болезни, смертельной болезни. В Англии она пришлась как раз на этот год. Возможно поэтому здесь никого нет, вероятно деревню сожгли… — Какая разница, это ведь магловская болезнь, нам нечего бояться. — Уверенно заявил Малфой, нарвавшись на укоризненный взгляд девушки. — Во-первых, сопротивляемость иммунитета волшебника к магловским болезням не доказана. Во-вторых, есть теория, что инфекция подобных заболеваний в нашем организме может вызывать мутагенную реакцию и преобразовываться в волшебную болезнь. И в третьих, как ты не уставал повторять все семь лет нашего знакомства, я — грязнокровка, что само по себе даёт для меня весьма неутешительные прогнозы. — Произнесла на одном дыхании Грейнджер, поднялась и вышла из палатки. — Я все равно не вижу никакой проблемы. Главное добраться до Франции. Там же эпидемии нет? — Драко последовал за ней. — Границы перекрыты. Чтобы болезнь не перебралась на континент. Мы застряли, Малфой. Снова. — Горько и досадно выдохнув, она отвела взгляд, словно была готова заплакать. И еще сегодня утром он бы поспешил обнять ее, успокоить, сейчас — попросту не понимал, как должен реагировать, и что делать. — Грейнджер, ты может и права… — Та рьяно отреагировала на сомнение в его тоне и уже собралась отстаивать свой неутешительный вердикт, однако не смогла. — Но как ты не устаешь мне доказывать в течении всех семи лет, что мы знакомы, ты — волшебница. Уверен, два волшебника смогут что-нибудь придумать, чтобы перебраться через крохотный водоем. — Едва заметное удивление, секунда замешательства, и вот Гермиона уже расхаживает по снежному ковру босыми ступнями, прикусив зубами большой палец правой руки, не обращая внимание ни на внешнюю обстановку, ни на него самого. — Я могу создать портал. — Подвела итог своих размышлений она и поёжилась. Малфой уже сам порядком задубел, стараясь не вмешиваться в ее мозговой штурм. — Сомневаюсь, что это — хорошая идея. Ты уже забыла, как прошла твоя последняя трансгрессия? — Достаточно выбрать место, которое не отличалось бы от того, каким я его помню, и, думаю, проблем быть не должно. — Грейнджер кардинально преобразилась. Исчезли неуверенность и хрупкость, которые она излучала несколькими минутами ранее, деятельная сосредоточенность читалась в движениях тела. Волшебница уже колдовала над скудным материалом предоставленным в их распоряжение. — И такое есть? — Юноша стоял поодаль, завороженно разглядывая и невольно любуясь. — Собор Парижской Богоматери. Он конечно же реставрировался несколько раз, но в целом должен соответствовать моим воспоминаниям. — Из под ее палочки уже начало вырисовываться нечто похожее на кривоватый белый короткий плащ. В мыслях Драко начали крутиться мысли: где же все это время обитало Золотое Трио? В момент, когда они попали в Мэнор, выглядели весьма скверно. Егеря говорили, что нашли их в лесу… Следом, как по заказу, понеслись воспоминания того злополучного дня и ее кровь на полу гостиной, крик… — Держи, — Он моргнул, прогоняя пелену прошлого с глаз, Гермиона протягивала ему идентичное своему несуразное нечто. Тут же захотелось выдать что-то саркастичное в адрес ее поразительных способностей в кройке и шитье, но желание исчезло мгновенно, уловив на ее губах синеватый оттенок. Нужно было срочно выбираться из пустой местности, но он никак не мог ей помочь, ускорить процесс создания портала и обуви, которая была необходима, чтобы передвигаться по снегу. Драко снова почувствовал себя ущербно по сравнению с ней. Чистокровный маг не знал и половины заклятий, которыми владела магглорожденная, и пусть большинство ему были без надобности в его прошлой жизни, но, если разобраться, единственное, в чем он преуспел, так разве что в зельях, кстати говоря, в которых Грейнджер тоже была не хуже него. Так в чем его исключительность? Кроме родословной, которую нельзя было приравнять к собственным достижениям. Какими заслугами он мог бы гордиться? Что он мог предложить Гермионе в будущем, за что она могла бы его полюбить? Любить? Значит, вот что это? Любить… — Грейнджер, а ты знаешь медицинские заклинания? — Малфой так глубоко заплутал в своих дебрях, что пропустил и благополучное перемещение на территорию Франции, и переход в магическую часть Парижа. Вопрос слетел с губ необдуманно, все это время он двигался по наитию, ведомый девушкой, и, когда заговорил, собственный голос зазвучал инородно и странно. Ему было тепло, очевидно Гермиона напустила на них согревающие чары, но прохожие смотрели на них с подозрением и настороженностью. — Знаю. На базовом уровне: вывих вправить смогу, рассечение… А почему ты спрашиваешь? Тебе плохо? — Драко усмехнулся. Попробуй, объясни, зачем он спрашивает. — Нет. Пытаюсь выяснить, чего ты не знаешь. — Она остановилась, серьезно всматриваясь в его лицо, но уголок рта дрогнул, и глаза сверкнули отголоском тепла. — Я не знаю французского, Малфой. Так что вперед. Настал твой звездный час, блесни знаниями. — Пара остановилась у неприметного волшебного ателье, с «оригинальным» названием «Мантия-невидимка». Чудаковато одетый юноша приоткрыл дверь для своей не менее странной дамы, и они оба прошли внутрь слабо освещенного помещения. Через час из него вышли вполне обычные с виду и ничем не отличающиеся от остальных парижан волшебники, которые отправились на поиски одного из самых экстраординарных магов многих столетий Николаса Фламеля. Драко уже почти привык к длительному голоданию и редкой скудной, как правило, невкусной пище поэтому, когда они набрели на небольшой ресторанчик в центре города, он не чаял вкусить нечто хоть отдаленно напоминающее обычную человеческую еду и был приятно удивлен, когда смог прожевать и проглотить то, что ему подали, без затыкания носа и рвотных позывов. Конкретного плана по поискам у Грейнджер не было, и парочка, сидя за столом, размеренно переругивалась на отвлеченные темы, когда в помещение зашел худощавый юноша - им ровесник - и попросил управляющего по важному делу. Малфой не обратил бы на него внимание, если бы тот не говорил несколько взволнованно оттого громче чем следовало. Он уже встал из-за стола, когда эмоциональный посетитель начал рассказывать подошедшему к нему мужчине в годах о каком-то новом клиенте, который живет на окраине магического Парижа, и, что тот заинтересован в поставках редких ингредиентов для снадобий. Драко уже открыл перед Гермионой дверь, когда услышал имя почтенного клиента. Николас Фламель. Вероятно качели удачи повернули в его сторону, и тот шлак, что обрушился на него с утра, должен был дать хоть небольшую передышку в виде крохотного фарта. — Забыл что-то? — спросила его Грейнджер, заметив его колебания на пороге. — Подожди меня здесь, я быстро.       Быстро не вышло. Мальчонка начал задавать кучу вопросов: с какой целью интересуется его подопечным неизвестный господин? Явно подозревая в нем конкурента. И Малфою пришлось прибегнуть к крайним мерам, чтобы этот треп наконец-таки закончился. Давненько он не использовал Империус. В какой-то миг даже подумал, что не сработает. Но затея благополучно свершилась и слизеринец, довольный результатом, смог покинуть заведение, не привлекая к себе лишнего внимания. Хорошо что не взял с собой балласт в виде правильной гриффиндорки, пол дня бы потеряли на выуживание информации праведным путем. Кстати о ней. Где она?       По нутру прокатилась тревога. Его не было от силы минут двадцать, что могло с ней случится за это время? Да все что угодно! Он уже стартанул на ее поиски, когда взгляд вычленил копну кудрявых волос рядом с книжной лавкой. Сердце ухнуло, и напряжение отпустило, зато тут же проснулся гнев. Сказал же ждать его у входа! — Грейнджер, какое слово из: «подожди меня здесь» тебе не ясно?! Я чуть… С какой стати я должен разыскивать тебя по всей улице?! — Раздраженно выдал Драко и невольно взглянул на витрину, на которую залипла его спутница. Казалась, она даже не услышала его, только головой повела, создавая видимость участия в диалоге. — Что-то интересное? — А? Да… Нет, просто засмотрелась на переплет. Необычный… — Это книжка со сказками. — Пояснил он. — Хочешь? — Нет… Зачем? — Она все же посмотрела на него горящими глазами и улыбнулась. — Я же говорила, я не знаю языка. — Я мог бы тебе прочитать. — Натянуто предложил Малфой, чувствуя неловкость. Звучало так, будто он на свидание ее пригласил. — Правда? — Гермиона искренне удивилась, и по ее виду было заметно, что она тоже пребывает в некотором смятении. — Не вижу в этом ничего предосудительного. — Выдавил он, явно жалея о своем наивном ребяческом жесте. — А зачем ты возвращался? — Девушка мгновенно погасла, и причиной ее перемены настроения Драко закономерно объявил себя. — Узнаешь. Дай пару минут. — Какой бы глупой эта затея ни казалась, в голове прорастала и укоренялась мотивация отвлечь Грейнджер от творящего с ними трындеца, во чтобы то не стало. А вкупе с тем, что он еще и достал нужные сведения, вполне мог реабилитироваться в ее глазах. И спустя некоторое время парень с добытой книженцией и довольным видом вручал свой первый подарок Гермионе, попутно сообщая, куда именно они отправятся дальше. Та засияла пуще прежнего, но вновь ненадолго… Неужели он настолько сильно ее обидел? Ответ для него оставался непостижимым. Впервые в жизни его винили за благородный поступок, и абсурдность ситуации не имела границ.       К дому Фламеля они добрались к сумеркам, оказалось старик не просто поселился на отшибе, он еще и хорошенечко на нем окопался, чтобы случайный прохожий не набрел на его дом. Пришлось долго стучать, прежде чем тот соизволил им открыть. Вид у него был пугающе нечеловеческий. Белесые глаза, бледная с синевой кожа и кипенно-белые волосы до плеч подчеркивались мрачными тенями на его худом иссохшем лице, а свет луны придавал его виду могильную неподвижность. Ну точно - привидение. Первой заговорила Грейнджер. — Месье Фламель? Добрый вечер. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Это — Драко Малфой. Простите за столь поздний визит. Но нам очень нужна ваша помощь. — Николас смотрел в пустоту между прибывшими визитерами, точно был совершенно слеп, и это еще сильнее ввергало их в сомнения его живого существования. — Оу, и впрямь уже вечер. — Он озирался по сторонам, будто сомневался в этом. — Я не помню вас, мы встречались ранее? — Нет, но там, откуда мы прибыли, вы довольно известная личность. — Вмешался в раздумья старика Драко. — И откуда же вы прибыли, дорогой друг? — Фламель засуетился, и его тело окончательно приобрело схожесть со скелетом на шарнирах. Он пропустил гостей внутрь. — Из будущего, — с иронией в голосе ответил Драко, уступая дорогу своей спутнице. — Надо же как увлекательно. Но как же быть? Как же быть?.. — Охал хозяин дома, метаясь по комнате, которая являлась и гостиной, и прихожей, и лабораторией единовременно. Повсюду были расставлены колбы, пробирки, висели на подвязанных к потолку веревочках ингредиенты, они же были разбросаны по всем горизонтальным поверхностям комнаты, на широком столе чадила очевидно никогда не прекращающая свою работу горелка, вокруг стола полыхали высокие свечи, разливая воск и выстраивая вокруг себя плавленые горы. Ближе ко входу их становилось все меньше. — Мы не вовремя? — Осторожно спросила Гермиона, как будто для гостей из будущего у Фламеля могли быть определенные часы для посещения. — Что вы! Что вы! Ни в коем случае! — Он засеменил в одну сторону, затем возвратился обратно и повернулся к посетителям. — Но как же так? Мне даже нечем вас накормить…       Те переглянулись друг с другом, безмолвно сойдясь во мнение, что старик не просто странный, но и еще порядком с "приветом". Драко привык за время проведенное в Хогвартсе к своеобразности деятелей магических наук, но всегда брал за радость лишний раз высмеять ту или иную особенность профессоров. Грейнджер же таким грешком не баловалась и, заметив ее реакцию, он усмехнулся. — Не стоит, месье Фламель, мы не голодны. У нас мало времени. Вы бы не могли поделиться своими знаниями в области пространственно-временных перемещений? — Определенно она представляла себе старейшего и гениальнейшего со времен Мерлина волшебника несколько иначе. И этот коллапс восприятия сбил гриффиндорку настолько, что ее интонация скакала от величайшего почтения до разжевывания информации как в общении с ребенком.- Если вам не трудно разумеется. — Конечно, конечно, дорогая… Гермиона? Да, да я помню, помню… — Николас проковылял до кушетки в углубленном продолжении комнаты, махнув дрожащей рукой, призывая последовать за ним. Гости еще раз переглянулись, Малфой поднял глаза в невидимое небо, мысленно испрашивая терпения у того, кто подсовывал ему раз за разом эти испытания на крепость нервов и психики. Грейнджер, кивнув, тяжело выдохнула, вероятно подбадривая себя списком заслуг чудаковатого алхимика.       Разговор складывался не простой. В основном говорила Гермиона. Драко лишь изредка вставлял слово, когда речь заходила о том времени, когда его с ней не было, или когда Фламель уходил в единоличные философские рассуждения, отрываясь от реальности, и ему необходимо было напомнить, что они не бессмертны, в отличие от него, и вечность с ним здесь сидеть не намерены.       Приблизительно через час невнятного бурчания на терминологическом языке старик начал выдавать более менее понятную информацию. Чему явно поспособствовала дотошная гриффиндорка, которая на каждый неизвестный ей принцип или закон переспрашивала, уточняла и пыталась докопаться до сути. Малфою было приятно, что не он один чего-то не знал, но злился оттого, что после объяснений алхимика ситуация не улучшалась. — Но, месье Фламель, я все же не понимаю, каким образом работает сам механизм. Существует одна известная науке субстанция, позволяющая отматывать время, но даже пески времени не способны создать настолько огромную нить, чтобы отправить нас на столь длительное расстояние. — За окном, полностью войдя в свои права, царила ночь. Огонь свечей становился все тусклее, когда Драко пришло в голову, рассказать о месте силы. Но он никак не мог удачно вклиниться в диалог двух почитателей науки. — Смотрите… Я сейчас покажу… — Николас поднялся, вновь засуетился, откопал из вороха бумаг на столе чистый пергамент и перо с чернилами, вернулся на место, подсев ближе к юным гостям. Он максимально быстро, насколько позволяли его трясущиеся пальцы начал чиркать завитки и черточки на листе, попутно комментируя. — Если смотреть на время как на бесконечную спираль, а пространство как параллельные прямые, мы можем представить, что в каждый момент пребывания на одном участке пространства мы двигаемся по потоку времени. Ваше устройство должно было переместить вас по линии пространства. Но, вероятно, из-за несоизмеримо приложенной мощи магии произошел сбой, и смещение произошло не просто вперед, но и вверх… Это весьма и весьма интересно… — Адское пламя могло сгенерировать подобный заряд магии? — Уточнила Грейнджер хмурясь. — Возможно, возможно… Но думаю, есть еще что-то… — Это может быть связано с местами силы? — Драко выбрал момент и вклинился в рассуждения старика, вызвал недоумевающий взор девушки. — Оу… Да. Да… Место силы. Конечно. Конечно. Вы были там? — Николас переместился ближе к юноше, и тот ощутил неловкость от вторжение в его личное пространство. — Я вижу его во время сна. — Неопределенно ответил он, сомневаясь в том, стоит ли рассказывать все детали. Грейнджер тут же впилась в него вопросительным взглядом полного укоризны. — Вы сказали, что держались за руки, когда творили заклинание? — Фламель широко открыл глаза в удивлении, точно услышал об этом только что, а не часом ранее. — Я произнесла заклинание и взяла Драко за руку. — Уточнила девушка и вновь посмотрела на парня. Этот немой диалог напомнил ему, как он частенько наблюдал на уроках такие же переглядки между Золотым Трио. Внутри что-то шевельнулось. — Вероятно ваша магия смешалась в момент рывка. Да, да. Поэтому вы не можете перемещаться поодиночке… — Мироздание воспринимает нас как одно целое. — Повторил слова прадеда Малфой, и алхимик оживился, нетерпеливо постукивая пером по пергаменту. — Верно, верно, мой юный друг, вы совершенно правы. Физический контакт провоцирует объединение вашей магической массы, и вы падаете обратно, как яблоко под силой земного притяжения. — Гермиона выпрямилась, глаза ее искрились отголоском той жажды знаний, которую она источала едва профессора начинали лекции. С каждой крупицей подобных воспоминаний, неконтролируемо вспыхивающих в голове, Драко все больше ужасался тому, насколько точно он помнил разного рода детали о ней. Ведь зачем-то же они фиксировались в его голове. Почему тогда только сейчас прорвало плотину, и информация обрушивалась на него громадными, сносящими все на своем пути волнами? — Вы изучали физику? — С восхищением и любопытством спросила девушка. — Да, да, определенно это — занимательное чтиво. В нем есть немало забавных рассуждений… К примеру… — Она уже улавливала моменты, когда старика уносило в метафоричную степь, и уже без посторонней помощи пресекала его выскальзывание из темы обсуждения. — Но как же тогда произошел первый прыжок, мы же не контактировали…? — Допытывалась Гермиона и тут же, словно о чем-то смутно догадываясь, перевела взгляд на Малфоя. — Я держал тебя на руках, когда ты потеряла сознание, пока сам не вырубился. — Сухо буркнул он, но вспомнил вторую ночь, в которую они точно никак не должны были соприкасаться, и теперь уже его глаза требовали объяснений. Но девушка, слегка покраснев, скрылась от его пытливого взора и поспешила перевести тему. — А что же с местами силы, месье Фламель? — Презабавно выходило, значит, все это время, даже не осознавая все в полной мере, они тянулись друг к другу, будто сама магия пыталась их соединить. Так может, и нет никаких чувств. Может, все исчезнет, когда эта связь оборвется? От этой мысли стало поистине горестно и противно. Драко в упор смотрел на Грейнджер, и ему показалась, что она тоже об этом подумала. — Места силы — источник нескончаемой магической энергии, в то же время они совершенно не изучены и могут представлять собой все что угодно, вплоть до самого Мироздания. Но вы, юноша, расскажите, что же вы видели в своих снах? Не исключено, что ваши видения, ни что иное как разгадка этой тайны вселенной. — Малфой со скрежетом в зубах пересказывал тот опыт, который прошел в своих странных ночных приключениях, и Гермиона смотрела на него будто завороженная. Николас же чуть не подпрыгивал на месте своей тощей тушкой, настолько он был поглощен новой точкой видения на столь неизведанное явление. Раз за разом задавал вопросы, уточняя и восхищаясь, в конце концов опомнившись, ученый в нем удовлетворил свою потребность в распросах и позволил гостям удалиться, предоставив в их распоряжение крохотную комнатушку с софой и пояснив, что уже многие годы в его доме никто не оставался на ночлег. Грейнджер трансфигурировала для них спальное место, поблагодарив хозяина за гостеприимство и пожелав ему спокойной ночи, выразила уверенность о встрече через сто с лишним лет. Драко усмехнулся, но веселье быстро испарилось, едва они остались наедине. В комнате было темно хоть глаз коли. Он наколдовал несколько свечей рядом с их новым спальным местом и разжег угли в камине, подкинув в него побольше дров. — Ты не будешь ложиться? — Спросила Гермиона невзначай, будто вопрос был совершенной обыденностью. — Я обещал тебе почитать. — В комнате пахло затхлостью, перебивая всю романтичность момента. — Уже поздно, можем отложить. Если хочешь. — Она вновь воевала с очередным образчиком моды эпохи, явно проигрывая в этом неравном бою, и Малфой уже по привычке вмешался, помогая осилить непомерную задачу для всемогущей гриффиндорки. — Может, лучше скажешь, чего хочешь ты, а я уж как-нибудь решу, как мне поступить? — Та напряглась, но не отстранилась, в этом была она вся. Ни шагу назад, только вперед, ну или на крайний случай в сторону. — На свои желания, Драко, следует смотреть через призму обстоятельств, возможности и дальнейшей перспективы. В ином случае то, чего ты жаждешь, может лишь навредить тебе и твоим близким. Тогда какой же смысл в их исполнении? — Грейнджер говорила медленно, подчеркивая каждое слово и вкладывая в него двойной смысл. Впрочем как и он сам. — А ты не думала, что исполнение твоего желания, не смотря ни на что, может быть желанием твоих близких? — Малфой неторопливо развязал шнуровку и помог снять верх платья. Повернул ее к себе лицом, отдав должное портнихе, сорочка на тонком теле больше не выглядела как аналог наряда для привидения. Прямоугольное декольте уходило глубоко вниз, явственно подчеркивая небольшую грудь, даже в слабом свете было заметно, что ткань ее не отличалась плотностью. Он облизал пересохшие губы и бережно стянул нижние юбки, присев на корточки. — Подобная позиция — эгоистична. — Отчеканила Гермиона, прищурившись, смотря на него сверху вниз, перешагивая через ворох одежды. — В таком случае, это — порочный круг, и кто-то должен его разорвать своим эгоизмом, предлагаю начать тебе. — Она хмыкнула и повернулась к кровати, и Драко завороженно смотрел на ее оголенную спину до лопаток. Нет, это — не магия. Магия же не меняет ее, она всегда была такой. А если и так, то связь лишь обратила его внимание на нее, и какая теперь разница, что тому причина, если эта картина уже никогда не сможет покинуть его сознание. «Решение уже принято, сомнений быть не должно».       Грейнджер расправляла постель, вытряхивая старое потрепанное временем одеяло и подушки, кругом поднялась пыль, и дышать становилось все труднее. Драко открыл окно, ветер принес прохладу и свежесть, огонь на свечах затрепетал, заставив тени танцевать по стенам. Он уже хотел спросить Грейнджер, закрыть ли окно или подождать пока комната проморозится, но лишь его взгляд сфокусировался на ее фигуре, слова застряли в горле. Тонкая ткань выпирала на груди крупными бусинами, сорочка заманчиво демонстрировала созерцателю все, чего бы тот только не пожелал лицезреть. В нужных местах оттопыривалась и оголяла кожу, когда ее хозяйка наклонялась, в иных облегала и натягивалась.       Как-то он погорячился с обещаниями. Вряд ли у него получится лежать с ней рядом больше пятнадцати минут и не попытаться завершить утром начатое. — Закрой окно. Уже холодно. И огонь вот-вот потухнет. — Грейнджер заметила его жадный взгляд и поправила край декольте, но вероятно она не догадывалась, что дело не только в нем. — Как думаешь, это — случайность? Даты, в которые мы перемещаемся, или в этом есть смысл? — Малфой сделал вид, будто не пялился все это время на ее грудь, а просто слишком тщательно призадумался. — Весьма спорный вопрос. До определенного времени я бы ответила: Случайность. Но… — Гермиона нырнула под перину и прикрылась по пояс. — Нет, я понял, что мы двигаемся со скоростью сто одиннадцать лет, один месяц и один день. Но… Иногда у меня такое ощущение, будто мы попадаем именно в то место и именно в то время, которые… Не знаю, будто то, что мы должны были пройти, было предрешено заранее до того, как мы принимаем решение. — Драко настолько усердно притворялся, что в какой-то момент его реально затянуло водоворотом мыслей. — Не замечала в тебе фаталистических наклонностей. — Бросила Грейнджер, рассматривая картинки в своем подарке. — А я не замечал у тебя склонности к самообману. — Вырвалось из уст парня, когда тот, раздевшись, присоединился к ней. — Не знаю, что конкретно ты имеешь в виду, но я действительно к нему не склонна. — Сухо парировала она, вручая книжку ему в руки. — Пусть будет так. — «Как бы не так. Ты нашла объяснение своего влечения ко мне, а теперь пытаешься изо всех сил свести все детали к полученной версии. Разве это не самообман? Лгать другим — это хитрость. Лгать себе — дурость. Ну хоть цитатник дедовских изречений пиши.» — Думал про себя Драко в процессе поиска подходящей сказки для умнейшей ведьмы их поколения. И нашел. — Вот то, что нужно. «Сказка о злом Драконе и невинной Овечке». — Он ухмыльнулся, перелистывая страницы в конец. — Ты сам это выдумал! — Возмутилась Гермиона, ткнув кулачком ему в плечо и повернувшись к нему вполоборота. Смотреть строго в книгу стало в разы проблематичнее. — Не веришь? Смотри. — Малфой показал первую страничку сказки, на которой был изображен огромный черный дракон, извергающий пламя и раскидывающий свои длинные крылья на полнеба, на сгибе которых устрашающе сверкали когти, а под ним белая кучерявая овечка, мирно пасущаяся на зеленой травке. — Ну допустим. И о чем же эта сказка? — Насмешливо уточнила она. — Как прочту, так и узнаем. — Тогда начинай.       Грейнджер уснула как раз тогда, когда Дракон открыл пасть, чтобы сожрать беззащитную овечку, а та, скинув с себя анимагические чары, превратилась в прекрасную волшебницу. Драко уже хотел пошутить по этому поводу, но понял, что его внимательный слушатель крепко спит, уперевшись лбом в его плечо. Он закрыл книгу и положил под подушку, стараясь ее не разбудить.       В голове крутился финал сказки, набивая мыслями оскомину. Слишком многое ему приходилось переосмыслить за столь короткий срок. Слишком все было противоречиво. Малфой заставил себя представить то, что будет, когда они вернутся домой. До этого старался не думать об этом, но сегодня понял, что, если Грейнджер ничего не напутала, до их возвращения остается каких-то два дня. И это невероятно долго для человека, не знавшего, сможет ли он когда-нибудь увидеть своих близких, вернуться домой и вообще прожить свою жизнь. Но два дня оказалось безумно мало, чтобы разобраться со своими чувствами, с чувствами Гермионы, чтобы придумать, как сделать так, чтобы у них было будущее. И в этом будущем им не угрожала опасность.       В тоже время Драко понимал: они оставили Хогвартс во время финальной битвы, и он не знал, кто в ней победит, а кто проиграет. Однако прекрасно осознавал, какая судьба ждет магглорожденную ведьму в мире, которым будет править Волдеморт.       Малфой посмотрел на спящую девушку рядом с ним, и в нем проснулась невиданная для него ранее решимость. — Эта сказка о том, Грейнджер, что зло всегда добивается того, чего хочет, но побеждает всегда добро. Я добьюсь своего, даже если в итоге ты покинешь меня, и я останусь один. — Он невесомо огладил ее кудри на висках, прошелся кончиками пальцев по ее подбородку и спустил руку на талию, привычно притянув к себе и чувствуя как полумрак давит на его веки. — Сладких снов, Гермиона.