За семь дней до начала конца

      — Ну почему же ты меня не слышишь? — О стольком можно было бы поговорить, не оглядываясь на время и не боясь его упустить.       Он сидел на траве и не мог на нее насмотреться. Как она хмуриться, оглядывается, чувствует, что Драко рядом, но почему-то не приближается к ней. Как Грейнджер теребит подол сорочки тонкими пальчиками, как прихватывает зубами губу — думает, как вздымается грудь от ее встревоженного дыхания, и пора бы закругляться, но хотелось еще чуть-чуть понаблюдать за ней. Эгоист. Ей наверное страшно здесь одной. Пусть она и делает вид, будто ничего не боится.       Они появились почти одновременно, Гермиона запоздала на несколько секунд, хотя в месте силы время текло иначе, и отмерить его доподлинно не представлялось возможным. Он не хотел возвращаться в последний день «только их мира». Завтра все изменится. Завтра они вернуться домой. Завтра может стать началом конца, и понимание этого терзало разум сомнениями, заставляло хвататься за этот последний день и подталкивало его к возможно не самым правильным поступкам. Если бы у них было время по-настоящему сблизиться. Он бы дал ей его столько, сколько бы она пожелала. Но в том далёком, но слишком быстро приближающемся настоящем, они будут не одни. Малфой знал: против них выстроится весь мир, и он не был уверен, что сможет выстоять особенно, если параллельно ему придется добиваться саму Грейнджер. Он был слаб. До того, как попал в прошлое, буквально немощен. Это она научила его сражаться за жизнь, а не плыть по течению в надежде на Мерлинову милость или чью-либо помощь. И Драко усвоил урок и сделал свой выбор. Но Гермиона не из тех, кто принимает решение под влиянием чувств. Что, если вернувшись, она предпочтет забыть его? Он не сможет смириться. Тогда остается только…       Малфой слишком глубоко ушел в раздумья и не заметил, как она оказалась слишком близко. Девушка прикоснулась рукой к его колену, и окружающий пейзаж поплыл перед глазами, их закручивало в водоворот времени.       Реальность с боем вырывала его из объятий сна, главным ее оружием была Грейнджер. Тонкий цветочный аромат тянул его тело к источнику запаха, и он еще не осознавал, что оно и так ближе некуда. Вторым очнулся слух, транслируя размякшему сознанию звуки дыхания — своего медленного и тяжёлого и ее — частого и рваного. Оголенная кожа ощущала его как дуновение раскаленного воздуха в пустыне.       Она пошевелилась, и Драко окончательно проснулся, открыл глаза. Понял, что снова сдавил ее в тиски, и ей элементарно трудно дышать. Если он продолжит так же наваливаться на нее во сне, то просто придушит однажды в объятиях. Через силу отстранился. Хотя тело вопило прижать ее еще сильнее. — Ммм… Доброе утро… — Прошептала Гермиона сонным неокрепшим голосом, и по коже пронеслась дрожь. Сердце, до этого размеренно ухая, сейчас забарабанило по ребрам. С каждым разом ему все труднее отпускать ее, руки не слушались, и он приложив немалое усилие попытался отодвинуться, дать ей пространство. — Доброе… — Отозвался Драко, чувствуя, что близок к безумству в своем стремлении. Возбуждение било по вискам. Если сейчас не ретируется в душ, разум окончательно отключится, и уже будь, что будет.       Он пытается подняться, но Грейнджер льнет к нему всем телом, обвивая руками шею. Она должна понимать, что сейчас — не лучшее время для романтического балдежа в кровати. Не может не понимать. Не может не ощущать, как напряжено его тело, в особенности определенная его часть. Сколько он так продержится? Нисколько. Он уже на грани. Еще парочку неосторожных движений с ее стороны, и Малфой за себя не ручается. Руки уже пошли на самопроизвол и потянулись к ее пояснице, бедра подались вперед.       Что же ты делаешь? Ну останови уже меня… — Грейнджер… — Не дав ему продолжить, гриффиндорка мягко, даже робко прикоснулась губами к подбородку, запрокинула голову, оставила поцелуй на щеке и, намеренно не смотря ему в глаза, нежно прикусила его нижнюю губу и следом прошлась по ней языком.       Забрало слетело к чертям собачьим, он опрокинув её на спину, навис над прервавшей дыхание Гермионой. Солнце ударило по расширенным зрачкам, Драко прищурился, чтобы увидеть ее лицо, понять, зачем она провоцирует его. Кажется, так уже было. Кажется, он уже был в такой позе рядом с ней, но разница была непередаваемой. Глаза. Тогда они негодовали, злились, источали обиду, борьбу. Сейчас — ласкали, обжигали, завораживали и притягивали к себе. Она облизнула пересохшие губы, и струна терпения лопнула в нем. Голова отяжелела, ее окутал дурман, кончиками пальцев Малфой очертил дорожку от ее скулы к солнечному сплетению, отодвигая край сорочки, и повел линию в сторону, пока та не зацепилась о торчащий холмик соска. Он сам терзал свои нервы медлительностью и заставлял Грейнджер разделять с ним эту муку.       Она прикрыла глаза вдыхая через нос, но Драко жаждал, чтобы она пылала на том же костре, что и он. Ее плечо оголилось. Ткань сползла к локтям, и ему бы вечность созерцать картину ее вздымающейся и трепещущей груди, но в тот момент вечность схлопнулась в один миг. После которого он припал к груди девушки губами. Она запустила пальцы в его волосы, подалась ему на встречу. Ошалелые мысли не могли собраться в связную речь. Бормотание едва осознаваемое. Ему никогда настолько не срывало крышу. Кажется, он пытался сказать ей, что хочет быть с ней, не только здесь и сейчас, а всегда… Но судя по тому, что Гермиона молчала — либо не расслышала, либо ей попросту нечем было ответить. Но тело уже действовало инстинктивно. Руки задирали сорочку к талии, колено раздвигало ее бедра, язык, разучившийся говорить, нашел себя в терзании губ, шеи, груди Грейнджер. Она обнимала его за плечи, податливо прижимаясь к нему, прогибаясь в спине.       Не двусмысленный намек. Его интерпретация не дает повода для сомнения, но его вызывает способность контроля. Трудно оставаться терпеливым, когда сознание троит от единовременного наступления со стороны животного инстинкта, требующего энергетической и физической развязки, нежного сердечного чувства, жаждавшего проявить заботу и ласку, и здравого рассудка, стремящегося остановить себя, обосновываясь возможными последствиями. Сорвется сейчас — приятного для нее будет мало. — Ты доверишься мне? — Дрожь в теле распространяется на голос, и он звучит сдавленно, чуть не заикаясь. Малфой смотрит затуманенным взглядом, пытаясь вычленить в ее лице беспокойство или опасение. — Да. — Но видит решительность с проблеском смущения. Это заводит, разум проиграл сражение за место в его голове. Вся надежда осталась на сердце. На чертовы чувства, которые он так презирал. — Я верю тебе, Драко…       Драко… Драко… Драко. Эхо по всему телу лавиной накрывает его огнём. Гермиона тянется к брючным пуговицам. Не сдержится. Запоздалая мысль бьет по затылку. Рука, жестко схватившая ее под колено, закидывает его ему на талию, он всем телом вдавливает ее в кровать. Лбом Малфой упирается в подушку, сжимая ее же пальцами до онемения. — Не спеши, родная, мы никуда не опаздываем. — Говорить неимоверно трудно, когда думаешь не головой. Но он должен. Должен дать понять ей, что она не свела его с ума, что он может владеть своим телом, что он человек в конце концов и способен преодолеть свою первобытную суть. Хоть это было не так.       Прохладные касания от плеча к скуле, и по раскалённой коже несутся мурашки. Легкие полыхают, дыхание учащается. Грейнджер ловит этот момент, целует шею. Мышцы напрягаются. Она выгибается, подстраивается под него, тазобедренные суставы пришли в движение. Он впивается в ее плечо зубами, балансируя на локтях, чувствует ее руки на лопатках. В глазах темнеет. Фрикции учащаются, и, хрипло выстанывая выдох, Драко обрушивается на девчушку всем весом. Меха легких с трудом преодолевают тяжесть мужского тела. Нужно подняться. Но тело не слушаются, мышцы расслабились и не желают подчиняться. — Драко… — С придыханием позвала его Гермиона, тот спохватившись приподнялся. — Не нужно было… Я… Я не пожалею и не боюсь… Я хочу… — Мне лестно, что ты уговариваешь меня, — Малфой довольно ухмыльнулся, ощутив в груди тепло предвкушения и новый прилив сил. — Но я и не планировал на этом останавливаться.       Ее смятение по щелчку растормошило не успевшее толком успокоиться нутро. — Ты решил весь день меня здесь продержать? — Она улыбнулась, отводя взгляд, расфокусированный, с громадными зрачками и волнующим блеском. — Звучит, как отличный план! — ощущение по детски беззаботного счастья откликнулось восторгом, задвинув на задний фон все неугодные этому счастью темы. Он приподнялся, присаживаясь на пятки, и потянул Грейнджер на себя. Промокшие брюки холодили кожу. Ее сорочка тоже была влажной и болталась на талии смятым бесполезным куском ткани. Драко крепко подхватил девушку под ягодицы, та пискнула. — Не надо! Отпусти! Я сама! — Закричала она, когда парень начал вставать с ней на руках, и, намертво вцепившись одной рукой ему в загривок, другой колотила по плечу. — Ты говорила, что доверяешь мне. — Через смех парировал он, продолжая опасный маневр. — Это — не вопрос доверия, это — вопрос здравого смысла. — Наиграно серьезно поучала гриффиндорка, уже более уверенно обхватив его талию ногами. — Я хочу, чтобы ты его отключила. Перестала думать, я знаю: для тебя это трудно, но сейчас я хочу, чтобы ты чувствовала, а не анализировала. — Малфой смотрел на нее снизу вверх настолько расслабленно и мягко, будто на котенка. — Я попробую. — Не уверенно ответила она, провела ладонью по его щеке и поцеловала. Трепетно и сладко. Как могла только она. Пробуждая неподдельное чувство и пуская внутри него свои корни, вплетающиеся в ветви его души, и зарождая ту самую пресловутую любовь, о которой он так часто слышал, и в которую сам не верил.       Драко прошел дальше, открыл дверь в туалетную комнату, посреди которой стояла широкая, но короткая ванна овальной формы. Мысленно присвистнув от такого подарка судьбы, он наколдовал в нее воду, бережно опустил девушку на пол, ткань упала к ее ногам, оставляя полностью нагой. Отсутствие спешки придавало обстановке пикантности, Малфой мог без зазрения совести и с ясной головой рассмотреть ее тело. И под этим взглядом Гермиона покраснела, она держала руки вдоль тела, но было заметно, как они норовят прикрыть свою хозяйку. Ей было неловко. Но она позволяла ему так откровенно разглядывать себя и позволила себе смотреть, когда он снимал брюки. Тишина звенела, им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, но Драко хотел слышать ее голос, сейчас Грейнджер точно была заточена в свои пресловутые доспехи, только работали они в обратном направлении, впитывали его эмоции и не выпускали ее. И ему этого было мало. Он хотел отдачи, страстной или пусть даже гневливой. Чтобы открылась не только телом, но и сердцем.       Раньше его не заботил вопрос взаимного контакта. Было достаточно физического удовлетворения. Не такой уж у него был богатый опыт, чтобы разбираться в тонкостях нематериальных плоскостей. Опять же и необходимости в этом он не чувствовал. Но сейчас у него была одна попытка на успех. Если он не сможет дать ей больше, чем банальный секс, то им все и закончится. И Малфой не был собой, если бы играл честно. — Повернись, — тембр голоса упал, стал низким, хриплым. В ванной было мало места для них двоих, но Гермиона умудрилась выполнить его пожелание.       Вода заходила волнами, обдавая ему грудь теплом и лаская прохладным воздухом. На контрасте со спальней здесь было в разы темнее, тусклый свет едва пробивался в крохотное оконце почти под потолком, пространство наполнилось влагой, донося до него более концентрированный запах весенних цветов, и было сложно разобрать, откуда его навеяло: из приоткрытого оконца или от девушки рядом с ним. Она прикасалась напряженной спиной к его груди, с некоторой нервозностью убирая на одно плечо волосы. Это вид завораживал, и Драко, чувствуя напор собственного возбуждения, дал волю рукам. И те, не теряя и секунды, ринулись в страстную атаку. Ладонь проскальзила по девичьей спине снизу вверх, другая примостилась на ее тазовой кости. Грейнджер откинула голову на его плече, попыталась развернуться к нему лицом. Но ощутив пригвоздившее ее давление, напряглась еще сильнее.       Ну скажи уже! — Раздвинь ноги. — Заминка. У самого мурашки идут от своего голоса. Его будоражит желание управлять ею, подчинять. Но знает, что ей претит такое доминирование. На сколько же ее хватит? Она слушается. Через силу.       Малфой обхватывает ее горло рукой, не сдавливая, тянет на себя, впиваясь в шею ощутимым укусом, вторая опускается на её промежность. На физическом уровне он ощущает ее внутреннюю борьбу желания и принципов. Ее разум не дает ей расслабиться, сражаясь за право контроля. Его придел подначивает действовать жёстче, стремительнее. Главное самому не поддаться на собственную провокацию. — Встань на колени. — В горле пульсирует, голос грубеет, провоцируемый животным инстинктом. Дыхание Грейнджер сбивается, чувствуется протест ее тела. Она, медленно преодолевая себя, перебирается в неподобающую для нее позу.       А как рванет…       Только он уже не может сказать точно, кого первым. Потому как заходить настолько далеко — не входило в его планы. Малфой встает сзади нее, кладет руку на спину, вынуждая наклониться. Гриффиндорка цепляется за борта ванной руками и на секунду замирает, опуская голову.       Ну давай же! — Я не хочу так! — Чуть не крича и плача, она разворачивается в тесном пространстве и вжимается в противоположную стенку ванной. — Почему? — Малфой держит спокойное выражение лица, но по нутру распространяется облегчение. — Потому что… — она крутит головой, вероятно сомневаясь, стоит ли озвучивать ответ. — Это унизительно… Для меня. — А как ты хочешь? — Он подается вперед, Гермиона растерянно смотрит ему в глаза. Вопрос достаточно странный, если учесть, что у нее нет никакого опыта, чтобы на него ответить. — Откуда мне знать?! — Взволнованно выдает она на грани обиды и с подачей на побег. — А знала бы, остановила? Сказала бы? — Серьезным тоном допытывается Малфой, не обращая внимание на ее опасливый вид. Девчонка замирает, затаив дыхание, понимая, что вопрос распространяется не только на позы в сексе. — Нет. Скорее всего. — Гулко. На выдохе. Отворачивая голову в сторону и скрещивая руки на груди. Закрывается. Его такая данность не удовлетворяет, и он склоняется к ней, ладонью притрагиваясь к шею, поглаживая большим пальцем скулу. — Я хочу, чтобы ты всегда говорила: как ты хочешь, что ты хочешь, когда ты хочешь. — Контраст несопоставим. Его голос переходит в шепот, он не громыхает, опаляя молниями, он струится как парное молоко, успокаивая. Из движений ушла резкость, Драко касается ее мягко, ласкаючи, точно стирая влагу с кожи, убирая с лица восставшие в возмущении мокрые волосы. — Так ты специально?! Малфой! Это отвратительный метод донесения информации! — Грейнджер барахтается, пытаясь оттолкнуть его, но ожидаемо ничего не выходит, он лишь еще плотнее вжимает ее в покатое дно чашеобразной ванны, попутно расплескивая воду за ее пределы. — Ну извини, — с задорной усмешкой на губах он целует ее в насупившийся нос, — я должен быть уверен в том, что, если я буду вести себя как болван, ты скажешь мне об этом, а не замкнёшься в себе и не убежишь от меня сверкая пятками. — Ты хочешь сказать, ты тут же изменишь себя, только стоит мне об этом сказать? — Неверие крупными буквами написано на ее лбу, и Драко проводит по нему пальцами, словно норовя избавиться от него. — Я выполню все, о чем ты меня попросишь, но, если ты будешь молчать, я сделаю по своему. — Смотрит глаза в глаза, касаясь ее носа своим так, чтобы открыть двери души нараспашку, чтобы она смогла увидеть то, что за ними спрятано. Она хмурится. Думает? Опасается? Не верит? — Это — не правильно, менять человека по своей прихоти. — Поздно говорить об этом, Гермиона, ты уже это сделала. — Он медленно целует ее, прикрывая глаза, стараясь восстановить уплывающий контроль, все же долгие разговоры — не самая лучшая затея, когда основной поток крови сконцентрирован далеко не в голове. Малфой, не отрываясь, просовывает руку ей под поясницу, ближе прижимая к себе, облегчая ее неудобное положение. Она сдавленно выдыхает ему в губы, подтягивает колени к груди упирается локтем в борт, пальцами погружаясь в его мокрые волосы, нежно царапая кожу головы ногтями. Тишина и полумрак создает иллюзию того, что они одни на этой планете, в этом мире, времени… Только звуки воды, бьющейся о стенки ванной и выплескивающейся на пол, жесткое и сбивчивое дыхание и стук двух сердец, точно соревнующихся в частоте биения. Драко смотрит затуманенным взглядом на то, как его гриффиндорка выгибается ему навстречу, подставляя грудь его губам, как глухо постанывает от его ласки, как расширены ее зрачки, и как они трепещут от возбуждения. — Драако… Сейчас… Пожалуйста… — Он ловит ее за считанную секунду до оргазма, направив член в ее лоно, подхватывая девичий стон губами. Она жмурится, прижимаясь и выгибаясь в его сдавивших объятьях, боль отражается на ее лице. Гермиона прикусывает губу, Малфой не двигается, оглушённый всплеском гормонов. Кровь вскипает под кожей, источая жар и выталкивая его из-под нее. В паху пульсирует требующее развязки желание. И он сжимает челюсти до онемения, чтобы не сорваться и не начать вдалбливаться в нее как тупое животное. Он с рыком выдыхает, вновь набирает воздуха в легкие, ищет в размытом изображении его зрения ее глаза. Они закрыты, губы поджаты, она тяжело дышит, на каждом вдохе замирая. — Остановиться? — Сиплым голосом спрашивает Драко, но сильно сомневается, что сможет. Грейнджер отрицательно мотает головой, уперто не открывая глаз. — Гермиона, посмотри на меня. Посмотри на нас, — она часто моргает, не фокусируя взгляд. Ему не то чтобы говорить и думать, ему дышать тяжело от напора крови, жилы стянуло, будто перед судорогой, и он запускает руку в ее волосы к затылку, заставляя смотреть ему в лицо, — мы справимся, да? — Да… — Практически беззвучно вырывается ответ, и взгляд девушки скользит по замершему одеревенелому от напряжения телу. Она глубоко вдыхает и смотрит ему в глаза, сперва кажется испуганно, но еще одно мгновение, и Грейнджер совершает попытку инициативы, отчего у Драко закладывает уши, как на большой высоте при полете на метле.       Да ну нахрен, разве так бывает?       Сердце вырывается из груди. И прижимая энтузиастку плотнее, он производит несколько возвратно-поступательные движения, стараясь не частить и не упускать зрительного контакта. Потому как только так он может отслеживать ее состояние, на то, что она пожалуется на боль, Малфой не надеется. Но складка между ее бровей разглаживается, а лицо освобождается от напряжения, Гермиона цепляется за его плечи, с придыханием поддаваясь ему навстречу, тем самым только раскручивая его самоконтроль. Поддерживать заданный темп невыносимо трудно, на каждое ускорение, он пресекает себя, понимая, что скорее всего таким образом не сможет кончить. И до данного момента эгоизм, успешно загнанный в закрома, вел себя прилежно, щедро сдобренный обещанием, что у него еще будет время насладиться ею, если сейчас не напортачит, но Грейнджер сама провоцирует его, скулит, точно выпрашивая большего. — Драко… — он пытается сдержаться, стиснув край борта, но она замечает этот жест и хмурится. — Я не хрустальная, не мучай себя… И меня за одно… — Зря ты так, Гермиона. — Рокочуще давит из себя Малфой, обречённо сдавая позиции самообладания. Дальнейшее происходит будто в опьянении, только ощущение плещущейся о спину остывшей воды и жара, разливающегося в центре тела, содрогающий его пульс, ублажающие слух стоны и ее губы, перемещающиеся по его плечу, точно целующие током. Мышцы ноют от неудобной для него позы и никак не наступающего расслабления. Не стоило так растягивать прелюдию. Темп ускоряется, но эйфория балансирует на кромке терпения, не желая пролиться на него блаженной прохладной истомы. Драко отстраняется, замедляясь и увеличивая амплитуду толчков, спускаясь рукой вниз к их соединенным телам. Грейнджер смотрит на его действия, часто дыша через приоткрытый рот, и облизывает пересохшие губы. Эта картина выстреливает вожделенной фантазией по его одурманенному мозгу. Она выгибается на утробном гортанном стоне, который он подхватывает, ощущая сокращение ее мышц и, чувствуя, как его накрывает ураган безумного экстаза. Он слышит ее голос на подкорке сознания, но гул в ушах не позволяет разобрать слов. Тело настолько быстро обессилило в отупляющем блаженстве, что его качнуло и уронило в воду, затянув с собой Гермиону. — Драко! — Вскрикнула она, охрипшим голосом, и парень, мгновенно мобилизовавшись, поспешил вытащить их обоих на поверхность. — Ты в порядке? — Это я должен был тебя об этом спросить. — С усмешкой на распухших губах ответил Малфой, с трепетом прижимая ее к себе. — Мне хорошо… Очень… — Гермиона прильнула к нему, обнимая за плечи и уткнувшись в него носом. Он ответил легким поцелуем в висок и остро ощутил, насколько сильно успела остыть вода в ванной, с приоткрытым окошком и в ненатопленной комнате было ощутимо холодно. Драко потянул девушку на себя, поднимаясь из воды. Та от его стремительности чуть не грохнулась обратно, вопросительно созерцая его скорые омовейные процедуры при помощи палочки и то, как он тупит взгляд в розовелую воду, в которой стоял по колено, как затем отворачивается, чтобы дать ей возможность ополоснуться, как потом призывает манящими чарами полотенца. — Холодно, жуть. — Пояснил Малфой и накинул на нее ткань, потом на себя, Грейнджер поёжилась, тоже начала остывать. Он помог ей выбраться из ванны. Ноги нырнули в лужу, образовавшуюся вокруг нее. Парень наколдовал согревающие чары и направился к двери. — Ну что… Кто пойдет добывать одежду нагишом? — Называть ее по имени он не привык, но по фамилии после того, что произошло язык не поворачивался, пришлось выкручиваться шуткой, почему-то во время секса такой вопрос не стоял. Вот, что значит, дурная голова ногам покоя не дает. — Может, здесь есть что-нибудь? — Потеряно осматриваясь по сторонам, спросила Гермиона. — Ты оставляешь свою одежду в гостиничных номерах? Я нет. — Драко потрепал мокрые волосы, взъерошивая их и подсушивая магией. Настроение было настолько окрыленным и безрассудно легким, что хотелось горы двигать. — Подожди меня, я быстро… Лучше закройся. — Ты серьезно пойдешь так? — Она скрестила руки на груди, подходя к кровати за оставленной под подушкой палочкой. — Ну не совсем… — Малфой кастанул дезиллюминационные чары. Как только слился с обстановкой, подошел к озадаченной гриффиндорке и чмокнул ее в щеку. — Не скучай, принцесса, твой добытчик скоро вернется. — Полотенце по дороге не потеряй, горе-принц. — С усмешкой произнесла она в сторону открывшейся двери.       Добытчик вынырнул в коридор. С первого этажа повеяло чем-то съедобным, желудок настойчиво заурчал, плечи обдувало сквозняком, гуляющим по зданию от открытых окон и периодически распахивающейся двери. Юноша направился к ближайшей двери, открыл — пусто. Возможно все это время им насмешливо улыбалась Фортуна, и поэтому бесцеремонные путешественники не оказывались в одной постели с постояльцами гостиницы, но возможно волшебникам не слишком-то и нужны были подобного рода заведения, и здесь в принципе никого нет. Но Драко все же повезло, за последней дверью им была обнаружена обжитая спальня: расправленная кровать, завтрак на прикроватном столике — нетронутый — и несколько сундуков с пожитками у стены. Повезло так повезло. Хозяин номера плескался за соседней дверью в туалетной комнате, громко напевая нестройным горлом на французский лад. Вторженец вспомнил, чем только что занимался сам в ванной и, соединив в голове две картинки, чуть не рассекретил свое присутствие громким хохотом. Сдержался. Отдышался. И без зазрения совести покопавшись в вещах недоделанного певца, отобрал более менее подходящее для себя и Гермионы. Конечно женской одежды он не нашел, но подумал, что та только обрадуется отсутствию необходимости затягивать себя в корсет. Прихватил с собой еще и провиант, бесшумно направился к своему номеру, аккуратно балансируя, чтобы не уронить левитируемый поднос и не потерять пресловутое полотенце. — Я вернулся, миссия выполнена, где моя награда? — Приподнятое настроение не отпускало, заставляя вести себя откровенно дурашливо, но он позволял себе эту передышку, прежде чем завтра вновь окунуться в жаровню страха и перипетий.       Малфой посмотрел по сторонам «принцессы» в спальне не было, и разочарованный «добытчик», предположив, что та в туалетной комнате, не теряя времени, начал одеваться, в промежутках урывая с подноса пожевать. Он уже обувался, когда услышал за дверью тонкий сдавленный писк, тут же метнулся туда, хотел открыть, но засомневался. — Гермиона?! — Само сорвалось с губ, одновременно со стуком костяшек о дерево. — Все в порядке, не входи. — Не слишком убедительно раздалось с другой стороны. — Точно? — Ее тон ему не понравился, но врываться без основательно было слишком. Мало ли какие у нее там дела. — Да. Да. Я сейчас одну минуту. — Голос зазвучал пободрее, и Драко подошел к кровати, взял в руки вещи. В голове промелькнуло воспоминание о его прошлой брезгливости к другим людям и о том, насколько ему сейчас плевать, чье тряпье он напялил на свое тело. — Я одежду принес… И завтрак. Нам бы поторопиться, некрасиво будет, если нас в ней хозяин встретит. — Задумчиво ковыряя пуговки на рубашке, он стоял облокотившись о дверной косяк, в ожидании появления своей дамы. И эта мысль грела, затуманивая разум. Парень дернулся. Перед ним резко распахнулась дверь. Грейнджер выглядела целой и невредимой, даже улыбнулась ему, когда он протянул ей свёрток. — Спасибо, я быстро. — Протараторила она и снова скрылась из виду. «Быстро» растянулось минут на пятнадцать. Драко ждал. Зная, с какой скоростью она способна переодеваться, ситуация давно перевалила за грань подозрительной. Он снова отмахнулся от идеи вторгнуться в ее личное пространство. — Извини, я… Просто… — Очевидно подбирая оправдание, к нему вышла полностью собранная гриффиндорка в мужских брюках под громоздкие сапоги и черной мантией по колено, прикрывающей ей верхнюю часть до него. — Остыло. — Что? — Она в непонимании округлила глаза. — Еда. — Малфой встал с кровати, подошел близко, опустил руки на ее плечи и внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты же скажешь мне, если что-то не так? — Гермиона заторможено кивнула. — Все правда в порядке, я просто… Поскользнулась. В общем ничего страшного. — Она улыбнулась, точно высмеивая свою мнимую неуклюжесть, и, вынырнув из-под его руки, стремительно направилась к столику. — Я голодная, жуть.       Драко промолчал. Подождал пока Грейнджер наскоро покидает в рот остывшую пищу, даже не позаботившись ее как следует переживать. Решив не испытывать судьбу, они наколдовали дезилюминационные чары и покинули Дырявый котел. Отойдя на приличное расстояния, они отменили заклинание и неспешно побрели по оживленным улочкам магического Лондона. Игривый ветерок трепал мантии и волосы путников, прохожие уже привычно разглядывали их, вероятно неким шестым чувством чуя, что парочка не принадлежит этим местам. Погода была солнечная, теплая, зелень бушевала на тех клочках земли, которые не были выложены каменной плиткой, а на немногочисленных деревьях распускались цветы, пахнущие поразительно схоже с ароматом, который встречает его каждое утро вот уже несколько дней подряд. Было бы здорово, так же как сейчас прогуляться с Грейнджер в это время года по парку Мэнора вот, где буйство красок и запахов. Но он тут же осек себя. Вряд ли он отважиться даже предложить ей вернуться в то место. Драко не был уверен, сможет ли сам туда вернуться, после всего… Да и зачем ему туда… Без нее. — Так, ну и что мы имеем? — Почувствовав, что его снова несет не в то русло, он решил вернуться к насущным проблемам, которые они нагонят, через сто с лишнем лет. — Что? — Гермиона, такая же задумчивая, повернула к нему голову, интенсивно заморгав, точно сбрасывая пелену с глаз. — Говорю, план действий какой? — Так вот почему на них так пялиться, если он выглядел так же минутой ранее, неудивительно, что это вызывает любопытство окружающих. — Я не знаю, не думала… — Гриффиндорка стушевалась, вновь уставившись строго перед собой и теребя край синей рубахи, оставленной на выпуск, потому как та была для нее слишком длинной. — Ого! Ты и «не думала»? Что-то новенькое. — Игриво и притворно удивленно шутил Драко, почему-то чувствуя неловкость с ее стороны. — А ты…? — Тоже нет. — Он уловил, как ее тело напряглось, — Ну тогда давай думать вместе. — Ему нестерпимо захотелось прижать ее к себе сейчас, просто остановить и, не обращая внимание на прохожих, укрыть от всего, что их окружает и от того, что ждет в будущем, и от ее собственного неутомимого разума, потому что кожей чуял, что тот вынашивает в своём неугомонном чреве внеочередную рефлексивную подставу. Но все же Малфой удержался, ограничившись рукой на ее плече. — Крестраж можно уничтожить либо мечом Гриффиндора, который вы профукали в Гринготтсе; клыком Василиска, который имеется в одном экземпляре у Вислого и не факт, что он его не посеял во время стычки… — Не называй его так! — Встрепенулась Грейнджер, даже остановилась, чтобы сделать назидательное внушение. — Значит, все-таки Уизли? — Попытка подловить на слове в большей степени была способом растормошить ее, не дать снова уйти в себя. — Что? Мерлин, Драко! Ты серьезно? Я не хочу, чтобы ты называл моих друзей оскорбительными прозвищами. Все. Точка. И не ищи в этом потаенных смыслов! — Ты… Оправдывалась сейчас или мне показалась? — Он прищурился, скривив уголок рта. Забавно, могла бы просто ответить. Не хочет, чтобы я знал? Почему? — Ты соскучился по моему кулаку на твоей переносице, или мне показалось? — Прозвучало достаточно серьезно, чтобы проигнорировать данную угрозу, и достаточно комично, чтобы воспринять ее всерьез. — Не стоит, мне и прошлого раза хватило. — Малфой вскинул руки, капитулируя и мысленно пообещав себе разобраться с ее предубежденностью в его адрес. — Сколько, говоришь, крестражей осталось? — Чтобы закрыть неугодную тему, спросил он и осмотрелся по сторонам впереди высилась вывеска Гринготтса. — Гарри говорил — их всего семь. И если наши догадки верны, а диадема уничтожена, осталось два. — Гермиона проследила за его взглядом и вопросительно вскинула бровь. — Змея и …? — Драко шагнул в направлении банка, решив перед возвращением слегка потрясти семейное хранилище на всякий случай и, приобняв ее за плечо, подтолкнул к движению. — Гарри чувствует их, но разом все не видит. То есть раньше вообще не видел, но с каждой уничтоженной частью души Волдеморта… — Понял, понял. Значит, толку от нас нет никакого. — Его самопроизвольно передернуло от прозвучавшего имени, и парень покосился на спутницу, чтобы убедиться, что она этого не заметила. — Почему же…? Мы могли бы проникнуть в банк следом и забрать у Крюкохвата меч Гриффиндора! — Указав на вывеску прямо над ними и воодушевленно улыбаясь, предложила гриффиндорка, и слизеринец в Малфое забарабанил в набат. — Грейнджер, скажу честно. Мне нифига не нравится эта затея. — Он открыл перед ней дверь и, проводив взглядом, зашел сам. Осмотревшись по сторонам, пришел к выводу, что Гринготтс практически одинаков на всех временных отрезках, в которых ему посчастливилось побывать. Даже гоблины казались теми же самыми, хоть это и не было возможным. Гермиона замолкла, поддавшись угнетающей ауре немиролюбивых созданий, с подозрением осматривавших посетителей. Однако, как только они сели в тележку, продолжила ровно на том месте, где остановилась. Поразительная способность. — Но это — единственный способ уничтожить крестраж! Сам посуди, клык Василиска у нас один, а крестража два, даже если Рон его не потеряет… — Затараторила она шёпотом, ближе придвинувшись на сиденье. — Вот видишь, ты сама в нем не уверена… — Рон НЕ потеряет его, но это не отменит того факта, что нам нечем уничтожить последний крестраж, не Адское Пламя же призывать. — Драко же было тяжело держать мысли в одном направлении, его перещелкивало с одной на другую, все они замешивались в один котёл и варились внутри беспокойным варевом. Чтобы не затягивать в него Гермиону, он решил не спорить с ней. — Ты права. — Что? — Она удивилась от столь легкой победы в полемике и даже слегка зависла, когда пришло время высаживаться из транспорта. — Говорю, ты права, или ты что-то другое хотела услышать? — Малфой ухмыльнулся, смотря строго перед собой, пока девчонка не сводила с него изучающего взгляда. — Я просто… Нет ничего.       Гоблин сопроводив посетителей до нужного хранилища, проследив, как то открывается под влияния кровной магии, сообщил, что будет ожидать их у входа, и демонстративно отвернулся. Дверь со скрипом затворилась. Свечи зажглись сами по себе, осветив горы монет с разным номиналом, драгоценностей, предметов волшебного искусства, книг, и уходящий куда-то в сторону проход, подразумевающий не полное отображение всего богатства здесь хранящегося. И пока юноша пополнял свои финансовые запасы, складывая в кожаный мешок золото, его спутница уже добралась до обещанных ей в прошлый раз источников знаний, максимально бережно и аккуратно перелистывая страницы. — Можем задержаться, — Уведомил ее Драко, закончив свое дело. — Не стоит, все равно мы полдня здесь не просидим, а на меньшее тратить время — не имеет смысла. — Удручённо вздохнув, она осторожно закрыла талмуд и повернулась к задумчиво ожидающему ее молодому человеку. — Я вот о чем думаю. Как же нам проникнуть в банк? Это было утром… Ты не можешь просто зайти сюда без прикрытия, да и у меня нет еще одного оборотного… И гоблины… — Она словно телепатией уловила ход его мыслей как раз в тот момент, когда до него пришло простое решение заданной проблемы. — Мы заночуем в этом хранилище. А потом просто выйдем в нужный момент, так пойдёт? — Самодовольство блеснуло в его глазах, гиперболированное в свете рядом стоящей свечи, и Грейнджер уже приготовилась подсбить с него самохвальство. — А… Но… — Что но? — Нет, ничего, это — отличная идея, Драко! — Однако, этого не произошло, она, подойдя ближе, поразительно искренне выразила свое одобрение его задумки, и теперь пришло время Малфою удивляться. — Что-о? — Говорю, это — отличная идея, или ты что-то другое хотел услышать? — Спародировав его самого, Гермиона подхватила юношу под руку и повела к выходу, ускоряя шаг. — Нужно закупить все необходимое, что может нам понадобиться: еда, вода, одежда… А вот с ней наверное будут проблемы, нужно что-то подходящее к нашему времени. Коллапса конечно не произойдет, но…       После плотного обеда в одной из забегаловок Косой Аллеи, они приступили к выполнению намеченного на скорую руку плана по закупке всего необходимого для реализации ночлега в подземелье банка и последующей их дебаркации во враждебное настоящее. Если бы не обстоятельства, для которых проводился набег на торговую площадь, легко можно было представить, будто они — молодая супружеская пара волшебников, в очередной раз выбравшаяся за бытовыми покупками. И оживлённое словопрение между ними вызвано спорным мнение о свежести приобретаемого хлеба или качестве обуви… Но Драко слишком рьяно ощущал раскручивающуюся воронку тревоги в груди, чтобы дать волю воображению.       Грейнджер о произошедшем утром разговора не заводила и вообще держалась так, будто ничего не было. Такой расклад его не радовал, но он решил перенести сложный разговор на вечер, когда она не сможет от него уйти, прикрывшись его не своевременностью. Эйфория от близости утихала, и вставал резонный вопрос: что делать дальше? Можно было бы отложить ответ на то время, когда битва за Хогвартс будет завершена, и, уже исходя из ситуации, принимать решение, но расстановка сил противоборствующих сторон была слишком не равнозначна, чтобы быть уверенным в положительном завершении сражения. И даже в таком случае — не факт, что его тупо не посадят за предыдущие «подвиги». И эта безрадужная перспектива только удручала предстоящее возвращение в родной 1998.       Единственное, в чем к этому времени Малфой был уверен, если проигрыш Ордена будет предопределен, до того, как осядет пыль на поле боя, он скрутит строптивую гриффиндорку по рукам и ногам и вывезет ее во Францию. Как бы она после этого его ни ненавидела, это — лучше, чем пережить ее пытки или смерть. Да и не переживет. Тот, кем он стал за эти семь дней, скорее всего ринется на ее защиту и словит зеленый лучик в душу еще до того, как ей нанесут реальный вред. Прокрутив все варианты в голове, Драко втихую составил свой план по возвращению в настоящее, и стараясь не вызывать подозрений у Гермионы, начал снаряжать их запасы предметами первой необходимости для побега. — Метла? — А как ты собралась из подземелий выбираться? Я уже не говорю про то, как нам добраться до Хогвартса. — Он крутил в руках допотопную «Дубраву-87», прикидывая, сможет ли та взлететь спустя сто лет, потому как спать с ней в обнимку в его планы не входило. — Три? — Мешок с внутрирасширеным пространством уже был переполнен, и девчонка недоверчиво покосилась на вручённый ей третий экземпляр доисторического транспорта. — На случай, если одна выйдет из строя. Посмотри на этот черемет, он же только в руках не разваливается. — Пренебрежительно кинул Малфой, перебирая прутья на метле. — Смею с вами не согласиться, молодой человек, эта модель была выпущена зимой этого года, быстрее и безопаснее вам не найти. — К придирчивой парочке подошел продавец с явным намерением оспорить столь негативное суждение о его товаре, но в том не было никакой необходимости. Драко и так знал, что метла — лучшая на этом промежутке времени, да и вид у нее был внушительным, сделанным на века. — Знаю. Я возьму три. Сколько с меня? — У мужчины дернулся закрученный вверх ус. Стоили метлы видимо не дёшево, и он, то ли не веря, что юнец способен их оплатить, то ли не веря своему счастья, прочистив горло, уточнил. — Двенадцать галеонов. Вы уверены, что вам по карману? — Малфой хмыкнул, слегка откинув голову, достал из мешка с золотом озвученную сумму и, не обращая внимание на раскланивавшегося в благодарности продавца, прихватил свои приобретения и, закинув их на плечо, прошествовал к выходу. Грейнджер, шумно вздохнув и возведя глаза к небу, проследовала за ним. — Помнится, ты просил меня сообщать тебе, когда ты будешь вести себя как болван. Так вот время пришло. — На выходе изрекла она, и Драко остановился. — Уже? Я надеялся, это случиться как минимум завтра. — Он вскинул бровь, искренне недоумевая. — Поясни. — Ну а как еще обьяснить покупку трех совершенно бесполезных архаичных метел за баснословную сумму… — Для меня это… — … При том, что я не умею летать! — Парень завис. И правда, как объяснить, на хрена ему три метлы? Ну в его то голове все было обосновано. И он прекрасно знал, о ее способностях к полетам, а точнее об их отсутствии, а еще он знал параметры данной модели метлы и то, что на ней в принципе не преодолеть расстояние от Лондона до Хогвартса и оттуда хотя бы до границы с Францией, а после ста лет простоя и подавно. — И все же, не могу с тобой согласиться. Я — не болван, у меня просто плохое предчувствие. Помнится ты тоже говорила мне, чтобы я тебе о нем сообщал. — Это могло бы звучать надменно, если бы не было правдой, и Гермиона знала об этом. — Ну что закругляемся? — Спросил Драко, когда девушка пошла на третий круг сверки составленного ею списка с купленным. — А нам точно позволят остаться в хранилище на ночь? — В моем — позволят. — Пафосно заявил Малфой, и она внушительно вскинула брови, демонстрируя свое отношение к его самомнению. Тот усмехнулся и, приобняв ее за талию, подтолкнул в направлении банка. — Понял, принял. Идем уже.       В хранилище их сопровождал тот же гоблин что и утром, и, если у него и были какие-то вопросы к представителю значимого чистокровного рода, то он держал их при себе. Драко отдал ему распоряжение, чтобы тот не являлся до семи утра. Разумеется к этому времени в этом времени их уже не будет. И парень даже внутренне посмеялся над гоблином, представив его лицо, когда он их здесь не обнаружит, но, наткнувшись на недовольный взгляд своей спутницы, владелец хранилища изобразил крайне серьезное выражение лица и, поблагодарив гоблина, отпустил восвояси.       Ночка предвещала быть не из легких. В самих подземельях было сыро и темно, а вот в пещерах наоборот. С помощью магии во избежание порчи содержимого в нем поддерживался сухой воздух, а при появлении людей тут же зажигались свечи, что только усугубляло отсутствие свежего воздуха. Расположиться Малфой решил как раз в том закутке, который с утра приметила Гермиона, он ничем не отличался от первой части помещения, разве что свечей здесь было поменьше и на тот случай, если в хранилище кто-то все же зайдет, у них будет время себя скрыть. Мётлы были оставлены рядом с закрытыми сундуками, на каменистый пол была постеляна пара одеял, это мало изменило жесткость ложа, но хотя бы изолировало их от грязи и холода. В качестве подушки выступил мешок с припасами, чтобы тот смог последовать за ними во временном перемещении и после того, как все было подготовлено, в горле у обоих уже точила сухость, и юношу посетила светлая мысль: хватит ли им вообще кислорода на всю ночь? Может поэтому гоблин не задавал лишних вопросов? — Драко, мне кажется он смотрит на нас. — Он оторвался от бутыли с водой и посмотрел туда, куда указывала Грейнджер. — Конечно смотрит, он же волшебный. — Объектом ее настороженности стал Николас Малфой пытливо разглядывавший своего отпрыска и его даму с холста в картинном обрамлении. — Тогда, почему не говорит? — Она перевела взгляд на спутника и вновь вернула его портрету. — А ты представь, сколько здесь в хранилищах разных картинных рам, и какой гул они бы здесь устраивали, если бы их не оглушили. — Но проговорив это, он тут же подумал, что портреты способны перемещаться по картинам, тогда зачем Николас торчит в темном безлюдном месте, если мог почевать на лаврах в Мэноре? — Он кажется недовольным. — Заключила Гермиона, подойдя ближе к Драко и забрав у него питьё. — Не обращай внимание, это — его постоянное состояние. — Задумчиво кинул он и сделал пару шагов вперед, к пристально сверлящему его взглядом предку. — Знаешь, твой пра-пра-пра-прадед вызывает весьма жуткое впечатление. — Не сомневаюсь. Я когда его в первый раз увидел — грохнулся в обморок. — Иронизировал Малфой, но как-то вяло и заторможенно. Он стоял впритык к портрету и, тот явственно ему намекал, что где-то в правом углу есть то, на что его потомку стоит обратить внимание, причем это было сделано таким образом, чтобы его спутница этого не заметила. — Серьезно? — Спросила она, сама двигалась за ним, чтобы удовлетворить свое природное любопытство. — Не совсем. Я тогда просто из сил выбился. Но выгляди он поприятнее, еще минут пять бы продержался. — Драко повернулся к ней лицом и улыбнулся. — Давай ложиться. — Не рано? — Грейнджер вновь посмотрела на портрет Николаса Малфоя, а затем на импровизированную кровать и вернула настороженный взор парню. — Нужно выспаться. Нам еще мир спасать. — С усмешкой ответил тот и, опустив руку на ее плечо, направился к ложу из одеял. — Забавно слышать от тебя подобное. — У него были совершенно иные чаяния на эту ночь, и, если бы не престранное поведение портрета его престранного деда, Драко вряд ли позволил так легко ей уснуть, но сейчас он и думать ни о чем не мог кроме как о том, что же такого особенного старик хотел ему донести.       Гермиона оспаривать его предложение не стала, но с неохотой улеглась на твёрдую поверхность. Малфой видел ее скованность и нерешительность. Казалась, она ждала от него чего-то, но в тоже время не хотела, чтобы он об этом знал. — Тогда, спокойной ночи, Драко. — Прозвучало как вопрос. И он должен был ответить. Осознавал, что сейчас должен сделать так, чтобы она поняла насколько дорога ему и, что хоть они и не смогли поговорить о их совместном будущем, он по-прежнему в него верит. — Спокойной ночи, Гермиона. — Малфой обхватил ее за талию, укрывая их обоих своей мантией и через вырывающийся грохот в груди, мягко и невесомо поцеловал ее в губы. — И пусть я тебе уже приснюсь наконец-то.       Его щеку обдало горячим выдохом от смешка, растянувшего ее уголки губ в ласковой улыбке. Она закрыла глаза, зарылась носом в плечо и положила руку на его грудь. Драко долго ждал, пока ее дыхание выровняется, долго смотрел на пересохшие губы и размеренно поглаживал ее спину, пока не убедился, что Грейнджер спит. Затем тихонько встал, стараясь не разбудить, и, пройдя к тому месту, куда продолжал коситься дед с портрета, начал поиски неизвестно чего. И до утра бы наверное так прокапался, если бы в ту же минуту не заметил среди нескольких стопок книг здоровенную кожаную папку с изображением льва кроваво красными чернилами и надпись на ней: «Самому храброму из Малфоев». Неудивительно что печать до сих пор была не вскрыта. Подобный титул был издевкой для любого члена его семьи, и никто не посрамил бы свою честь, приняв такой подарок от предка. Но только не Драко. Он открыл конверт и опешил. На старом ветхом пергаменте, подписанное Николасом Армандом Малфоем Первым было изложено завещание на имя Драко Люциуса Малфоя, по которому тот наследовал поместье в пригороде Парижа, как только тот вступит в совершеннолетний возраст. И приписка: «Чистота всегда одержит победу».       В горле встал ком, который он никак не мог проглотить, Драко смотрел на портрет деда и не знал как благодарить его за возможность поступать так, как он сочтёт верным, без оглядки на окружающих и обстоятельства. Хотел сказать ему, что тот сделал для него непомерно много для человека, которого он знал всего один день. Надеялся, что Дипси успел вернуться к хозяину и Николас не умер в одиночестве. Но единственное, что вырвалось у юного наследного лорда из уст было:       — Спасибо… Дед…