За семь дней до начала конца

      В бескрайнем чистом голубом небе зависло палящее неподвижное желтое солнце. За мгновение на лбу проступил пот и захотелось пить.​ ​ ​ — Драко! — В голосе Грейнджер звучало облегчение, она приближалась, быстро перебирая ногами в его сторону. Завитки прядей мокрых волос прилипли к ее лицу, вероятно она находилась здесь достаточно долго.​ ​       Понимание того, что она видит его вызвало необоснованное ощущение восторженной радости. Он улыбнулся и скорым широким шагом устремился к ней.​ ​ ​ — Гермиона, стой, не прикасайся. Я хочу… — Девушка остановилась, но взор ее поник, она смотрела растерянно и напряженно.​ ​ ​ — Что ты сказал? Я не слышу. — разочарование хлестнуло по щеке. Ему не удалось поговорить с ней вчера, и возникшая надежда на возможность сделать это здесь, в безвременье, обрушилась с осознанием того, что она не слышит его. Вот сейчас они соприкоснуться, и водоворот судьбы закружит их в событиях с неизвестным концом. Там не будет возможности остановиться, там не будет времени на перерыв, там будет только необходимость принимать быстрые и исключительно правильные решения. А может так -​ и есть правильно? Имеет ли он право сейчас говорить ей о своих чувствах и своих планах в отношении нее? А если Волдеморт победит, и они не успеют скрыться? ​ А если его упекут за решётку? А если она просто-напросто не испытывает того же, что и он, и как только все закончится, она предпочтёт забыть постыдную слабость? В мыслях пошел откат. Им обоим будет лучше не давать никаких обещаний, пока сражение не закончится. Так правильно. Так спокойнее. Так безопаснее.​ ​       Недолгая заминка отразилась на лице Гермионы настороженностью, и она сделала полшага в его сторону, будто спрашивая, собирается ли он возвращаться? ​ А куда деваться? Если бы в Месте Силы они могли бы без последствий прикасаться к друг другу, он остался бы здесь навечно. Идеальное место: солнце, свежий воздух, мягкая трава и Грейнджер. Которая его не слышит. Нет, похоже придется выбираться.​       Малфой пожал плечами, показывая таким образом предопределенность своих дальнейших действиях, и, через силу улыбнувшись, протянул ей руку. Как только пальцы коснулись ее ладони, реальность звонко хлопнула, точно их выперли за дверь, отвесив пендаля для ускорения.​       Драко очнулся от яркого света, ударившего по глазам, скрипучего шума и гоблинского бормотания в отдалении. В лёгких катастрофически не хватало кислорода, горло пересохло, и прежде, чем открыть глаза, он попытался вдохнуть полной грудью, как после длительного заплыва под водой. Звуки, сопроводившие этот вдох, оглушили его. Едва мозг начал соображать, Малфой вспомнил: кто он, где он, и когда он? А главное — кто сейчас может находится в нескольких метрах от него. Рука рефлекторно взмахнула выдернутой из мешка палочкой, скрывая его и Грейнджер от незваных гостей их скромного убежища. По каменистому полу пошел холодок, и его голова прояснилась достаточно, чтобы сообразить, что делать дальше. Гермиона все еще спала. За сто одиннадцать лет имущество Малфоев поприбавилось, оно буквально подпирало маленький островок ложа, место для которого было специально выбрано по центру углубления пещеры как раз на такой случай. Драко, не долго думая, кинул в девушку Силенцио и обхватил ее, прижав к себе. Та в тот же миг проснулась и инстинктивно начала вырываться.​ ​ ​ — Грейнджер, тихо, это — я. — Зашептал он ей в самое ухо. — Здесь кто-то есть. Медленно встаем и двигаемся к стене.​ ​       Гермиона тяжело дышала через нос, под его рукой яростно билось ее сердце. Конечно не лучший способ разбудить человека, но в данной ситуации испуг — самое безобидное, что грозило ей, учитывая, что ее ищут по всей Англии, и, если уж найдут в его хранилище, мало не покажется никому. Хотя, кто вообще мог сюда проникнуть? После побега Золотого Трио все обитатели Мэнора были посажены под домашний арест, тогда… ​ ​ — Благодарю, Багрод. Это не займет много времени. — Его пробрал холодный пот, казалось, он не слышал голос матери целую вечность. Бессознательный ребенок был готов выйти к ней и, рассказав правду, попросить о помощи, но… Грейнджер в ужасе прижалась к нему еще плотнее, будто опасалась, что он сейчас оттолкнет ее. ​ ​ — Давай, милая, в темпе, нет времени на нежности. — Парень, аккуратно привстав, потянул ее за собой. Он не хотел, чтобы Гермиона заметила, насколько его вывело из колеи появление Нарциссы. Шорох одежды казался оглушительным, и кровь под действием адреналина стучала в висках так, будто ее зачаровали громкоговорителем. Убедившись, что их не услышали, и что Грейнджер крепко стоит на ногах, Малфой медленно прокрался к щели между нагроможденных сундуков, не отпуская девичью руку. Он втолкнул ее вглубь, прижавшись к ней вплотную, за секунду до того, как мать, осторожно переступая, зашла в их укрытие и приблизилась к портрету Николаса Малфоя.​ ​ ​ — Странно… я была готова поклясться, что она лежала здесь. — Она обернулась и посмотрела по сторонам.​ ​      Драко буквально кожей чуял тревожные вибрации от Гермионы. Пока его взгляд отслеживал движения матери, она пристально сканировала его лицо на наличие в нем намерения выдать ее. На краткий миг ему даже стало забавно, хоть он и должен был злиться.​       — Сударыня, что-то не так? — В радиусе видимости оказался старый гоблин, и Малфой сместился ближе к девушке, чтобы не светиться намеренно. Та буквально повисла на нем, потому как облокачиваться на неустойчивые сундуки было опасно, а места между ними не хватало, даже чтобы стоять полной ступней.​ ​ ​ — Я была уверена, что видела здесь папку… — Он вновь прислушался, разум подсказывал, что искомое Нарциссой уже нашло себе место в его мешке, который остался валяться на противоположной стороне помещения. Зачем она ей? И как она вообще ее нашла среди многочисленного ценного хлама? Не дед же ей нашептал. Нет. Вон он как зенки хмурит. Точно не при делах. ​ ​ — Возможно произошло какое-то недоразумение. Банк Гринготтс имеет безупречную репутацию уже многие века, и никогда… — Грейнджер не выдержала и дернула его за​ волосы на затылке, и Драко пожалел, что не заткнул рот себе, потому как едва не разразился красным словцом на ее нетерпение. Можно было и помолчать хоть немного. Но вместо того, чтобы расколдовать несдержанную ведьму, он мстительно впился в ее губы.​ ​ ​ — Вероятно ты прав, должно быть, я забрала ее ранее и забыла об этом. — Голос Нарциссы медленно стихал, посетители хранилища удалялись из него. А в Драко полным ходом жирело сладкое чувство ненасытного собственнического желания с привкусом азарта и адреналина. Это было необоснованно безрассудно. И ему это безумно нравилось.​ -​ Я закончила, Багрод, надеюсь, ты не забыл о нашем уговоре. ​ ​ — Разумеется, леди Малфой. — Прозвучало перед тем, как громоздкая сейфовая дверь открылась, а затем с таким же грохотом ознаменовала их уход.       Сквозь приоткрытые веки он видел, как щеки Гермионы окрасились румянцем, чувствовал, как сбилось ее дыхание под его поцелуями, и как ее тело медленно сдавало позиции, подчиняясь его напору. Малфой не мог понять, последствием чего была ее отзывчивость. Реакцией на него самого или на испуг, на страх того, что он предаст ее. Глупая мысль. Грейнджер не способна на манипуляции. Или способна? Ответ был очевиден. Она спохватилась только тогда, когда они все же не удержались на крохотном клочке опоры и, пошатнувшись, обрушили близ расположенные сундуки и небольшой ворох посуды из драгоценных металлов. Девушка отскочила, чтобы та не свалилась на нее. Драко тоже отстранился и под ее возмущенным взором снял чары немоты. ​ ​ — Что это было?! — Раскрасневшаяся и злая она смотрела на него как взъерошенный книзл, готовая вот-вот зашипеть и кинуться на него, выпустив когти.​ ​ ​ — Без понятия. — Он засмеялся. Будто ситуация была ребяческой, а не потенциально опасной для них обоих.— Тебе не понравилось? ​      ​ Гермиона словила ступор. Пару раз вдохнула и выдохнула, прикрыв глаза, и надрывно расхохоталась. Малфой почувствовал необходимость успокоить ее. Он прекрасно понимал, как все произошедшее выглядело с ее стороны и не мог винить ее за страх.​ ​ ​ — Испугалась? — Драко не спеша подошел к ней, не отпуская подначивающей улыбки.​ ​ ​ — Нет. — Не позволяя себе дать слабину, ответила она, но напряжение все еще сковывало ее тело, а взгляд лихорадочно перемещался вокруг него, избегая прямой встречи с ним.​ ​ ​ — Врешь. — Мягко предъявил он и притянул к себе за талию, уткнувшись носом в ее висок. — Я понимаю.​ ​ ​ — Ты по-прежнему думаешь, что сможешь… — Грейнджер неуверенно прикоснулась ладонью к его груди и повела носом по его щеке.​ И какие после этого могут быть сомнения? Одно это движения рушило в нем все возможные сомнения, которые в принципе могли в нем зародиться. Вокруг и в нем самом, точно воздух. Только она. Все остальное казалось недостаточным, даже чтобы думать о том, что он смог бы жить без нее дальше. До смешного парадоксально. Как только раньше он мог этого не замечать? Нужно было у Поттера очки что ли одолжить. Как можно было быть настолько близоруким? Хотя тому и очки не помогли. Определённо ему сказочно подфартило. ​ ​ — Ты вправе сомневаться… Но я… Ты должна знать, что я… — За стеной раздался грохот, скрежет железа, животный рев и крик…​ ​ ​ — Началось. — Мгновенная реакция.​ ​ ​ — Акцио. — Мешок в его руке. Он выхватывает ее палочку отдает ей. Рывком устремляется к двери, закидывая его за спину, рассекает ладонь. Церемониться — нет времени. Драко прислоняет ее к двери, та отворяется, и они в эпицентре событий. Грейнджер колдует дезиллюминационные и призывает метлы. Две крепит к рюкзаку, на еще одной уже сидит Малфой. Она дергается назад. ​ ​ — Вперед! Лицом! ​ — Рявкает он. Не успевает она толком усесться, он рвет с места.       До хранилища Лестрейнджей рукой подать, но времени не хватает. Другая Гермиона уже разбегается и прыгает на дракона, в них летят заклятия гоблинов. Он петляет, ​ выискивая блестящий серебряный предмет. Не золотой. Серебряный. Проще простого. Он в разы больше, чем снитч, ​ и он не пытается ускользнуть от него. Вот он, в руках мертвого гоблина. Грейнджер цепляется железной хваткой за его спину. Драко видит, как меч искрится и начинает исчезать. Он прибавляет скорость и, переворачиваясь, ​ хватает его за рукоять, другой рукой прижимая девушку к себе, на долю секунды удерживаясь только ногами. Глухой писк вырывается из ее груди. Он взмахом кисти направляет меч за спину, в импровизированный рюкзак, тут же сжимая пальца на древке метлы. Та начинает дёргаться, ее ведет в левую сторону. Чудо, что вообще выдержала такой пируэт. Малфой пытается набрать высоту, внизу продолжается возня, кругом полыхает огонь, едва не подпекая им пятки. Он, не обращая на это внимание, смотрит на то, как на него валится стекло, пыль, песок, мелкие и достаточно массивные камни. Дракон пробивает крышу, усевшись на нее как на жердочке и размахивая крыльями, слепая тварина едва ли понимает, как летать.​ ​ ​      Драко колеблется, приближаться к нему желания не теплится, и просто зависнуть в воздухе он тоже не может, сверху и так валится всякая труха, так и метла держит их на честном слове. Но крылатый ослепыш все же отрывается от своего насеста и вкривь взмывает в небо, за ним устремляется метла с двумя седоками.​ ​ ​ — Расслабься. Ты нас утяжеляешь. — Кое-как справившись со своим дыханием и встречным ветром, Малфою то и дело приходилось брать вправо, чтобы двигаться по той же траектории что и дракон. Скорость падала, с высотой были серьезные проблемы, ее не было. Они практически цепляли крыши домов, но в черте города приземляться было еще опаснее, лучше уж аппарировать, если допотопный черемет все же испустит последний дух. Летели они долго, даже слишком, учитывая работоспособность их транспортного средства. Периодически в нем просыпалось второе дыхание, и оно позволяло ускориться и взлететь повыше, но уже через некоторое время полёта руки заледенели от порывов ветра и напряжения, в котором они оба пребывали, мысленно готовясь к вынужденной посадке. Сил говорить не было, да попросту и не выходило, ветер быстро затыкал рот. ​ ​ — Я-я-я н-не могу. — Отстукивала судорожный ритм зубами Грейнджер, практически слившись с ним в одну субстанцию.​ ​ ​ — Хочешь сказать, на драконе было спокойнее? — Он усмехнулся, попытавшись заглянуть ей в глаза. Но она уткнулась лицом в его плечо и категорически не желала от него отлепляться.​ ​ ​ — Т-т-ты н-не п-понимаешь. Он ж-живой, его п-поведение можно п-предсказать. А м-метла… — она потерлась лбом о его шею и все же смогла приподнять голову.​ ​ ​ — Метлой управляет человек. В любом случае, у тебя есть несколько секунд на свободное падение, за которое ты можешь трансгрессировать, — на горизонте виднелась водная гладь, дракон медленно снижался, как раз в этот момент три черные фигуры соскользнули вниз и камнем ударились в ее толщу. — Черт! ​ ​       Гермиона обернулась, созерцая, как она сама, Гарри и Рон выныривают на поверхность и плывут к берегу. ​ ​ — И после этого ты продолжаешь бояться летать?! — Драко поёжился, вспомнив свое падение в Темзу. ​ ​ — Нет, после этого я не боюсь прыгать в воду с большой высоты. — Словно проникнув в его голову, повеселевшим тоном ответила она и слегка расслабила хватку. Но было уже поздно, метла дернувшись еще пару раз, медленно начала отдавать концы.​ ​ ​ — Ну тогда тебе не впервой. Вдохни поглубже. Мы падаем. — Грейнджер прижалась, инстинктивно сдавив ему ребра. — Поплаваем или попробуем прыгнуть? ​ ​ — Нет! Я…​ ​ ​ — Поздно. — Малфой сконцентрировался на изображении берега по левую руку и, оттолкнувшись от древка, рванул в поток аппарации.​ ​       Вдох обжег ему легкие. Голова отяжелела. Приземление не было мягким, он не успел сгруппироваться, и они рухнули на сырую землю пару раз перекатившись по ней, по-прежнему прижимаясь друг к другу.​ ​ ​ — Черт возьми! Никогда бы не подумал, что риск — это так весело! — Чистокровный слизеринец в энном поколении лежал на спине, весь измазанный в грязи и скалился как безумец, смотря в затянутое облаками небо и слушая девичье дыхание, раскачивающееся мехами ее легких на его груди.​ ​ ​ — Ты сумасшедший. — Бессильно, но оттого не менее возмущенно произнесла Гермиона, отталкиваясь руками от земли и привставая.​ ​ ​ — Я только что видел, как ты проникла в Гринготтс в образе моей тетки, ограбила самый неприступный банк во всей Англии, украла у них дракона и, просадив им крышу, улетела в закат, после чего сиганула с хрен пойми какой высоты, в хрен пойми какую глубину. Ты уверена, что сумасшедший после этого я? — Он, неустойчиво покачиваясь, принял вертикальное положение. ​ ​ — Знаешь, а ты прав. Сейчас ты как никогда близок к званию «гриффиндорца». Поздравляю со вступлением в наши ряды. — Грейнджер вытаскивала новую одежду, которую они купили в прошлом, периодически посматривая на своего нового подельника по безрассудным приключениям с ласковым садизмом во взгляде.​ ​ ​ — Я даже не знаю, как сейчас отреагировать: разозлиться или обидеться. — Наигранно высокомерно он отсоединял от рюкзака еще один ненадёжный летательный агрегат.​ ​ ​ — На правду не обижаются. — Ее по-прежнему потряхивало от всплеска гормонов, и говорила она, подрагивая челюстью, но даже так было заметно, как Гермиона улыбается. И с этой улыбкой она могла его хоть троллем обозвать, он бы и не заметил.​ ​ ​ — Нет, Грейнджер, так не пойдет. Я требую компенсацию. — Состроив оскорбленный вид, Малфой облокотился на выставленную в сторону метлу и игриво ухмыльнулся, вскинув бровь.​ ​ ​ — Протестую. За неимением доказательной базы для обвинения. — Гордо вскинув подбородок, она подошла ближе.​ ​ ​ — Мы не в суде, так что протест отклоняется. Я жду. -​ Он чуть наклонился так, чтобы их лица были на одном уровне, и замер. Что-то в ее взгляде настолько захлестнуло его отдалённо знакомым чувством, что слова уже были готовы вырваться из его рта. — ​ Гермиона… ​ ​ — Раздевайся. — Проговорила Грейнджер ему в губы с провокационной ухмылкой и лукавым прищуром.​ ​ ​ — Здесь? — Его глаза распахнулись, а брови дернулись вверх, он облизнулся, придержав нижнюю губу зубами. ​ ​ — А где ты еще собираешься переодеваться? — Она хмыкнула на выдохе и начала скидывать одежду, повернувшись к нему боком.​ — Нужно спешить. Необходимо добраться до Хогсмида до заката. На территории сигнальные чары. А проходы перекрыты. — Драко же так быстро переключиться не удалось, и он с жадностью рассматривал постепенно оголяющееся тело. — Ты меня слушаешь? ​ ​ ​ — В основном да, но не могла бы ты все повторить, когда будешь одета. Кажется, я слегка оглох после того, как ты предложила мне раздеться. — Парень продолжал откровенно пялиться на округлые части тела, прикрытые лишь бельем.​ ​ ​ — Ты серьёзно? — С претензией и упреком переспросила Грейнджер и, фыркнув, ускорила натягивание на себя брюк, отдаленно напоминающих ее прежние джинсы. ​ ​ — Нет конечно. Я вполне могу совмещать полезное с приятным. — Иронично, но вполне серьезно ответил Малфой и начал лениво снимать мантию. — Как вы попали в Хогвартс? ​ ​ ​ — Трансгрессировали в Хогсмид. Наткнулись на воющие чары, но вовремя успели укрыться в Кабаньей голове. На наше счастье как раз к нему выручай-комната проделала тоннель. Но таким же путем нам не пройти. — Она была уже готова и доставала из внутрирасширенного пространства провиант, возможно это последнее, что они смогут съесть до завтрашнего дня. Это если повезет, а может вообще последнее… ​ ​ — Это конечно да… — Пиджак сковывал движения, его прежняя вычурная одежда казалась настолько неудобной и неуместной в условиях войны, что захотелось сжечь ее к чертям собачьим и напялить старый добрый ветхий хлам прошлого, по крайне мере в нем можно было свободно двигаться. Драко скинул раздражающую тряпку наземь, накинув на плечи потрёпанную грязную мантию, Гермиона удивленно и с непониманием смотрела на его стенания, пережевывая чёрствую лепешку. — Только ты забыла одну крохотную деталь. Сигнальные чары не распространяются на Пожирателей Смерти. И один из них прямо перед тобой. — Он указал на себя руками и, чтобы не встречаться с ней взглядом, начал есть. ​ ​ — Это… Определенно… облегчает задачу… — Тема, которую они оба стремились избегать всеми силами, всплыла в самый критичный для них обоих момент. И Драко боялся об этом думать, боялся анализировать ее предполагаемые мысли по этому поводу. Даже в момент близости она старалась не смотреть на черное пятно на его предплечье. Он видел это, понимал, насколько ей претила мысль, что она отдается Пожирателю, человеку, который носит на себе печать ненавидящих ей подобных. Это не скрыть под одеждой или чарами. Это навсегда останется с ним, как напоминание для нее, что его слабость стоила одному из величайших волшебников столетия жизни и чуть не стоила жизни ей самой. — Тогда нам нужно всего лишь проникнуть в Хогвартс и ждать пока мы не нагоним тот временной промежуток, из которого мы переместились. — Натянуто продолжила Грейнджер, и Малфой не знал, что лучше, если бы она начала раскручивать неугодную тему, или как сейчас замкнулась в себе, переваривая ее внутри. Он кивнул. Доели они в гробовом молчании, в таком же сели на метлу и взлетели.​ ​       Чем ближе становился Хогвартс, тем сильнее Драко ощущал, как она нервничает. Он посадил ее так же, лицом к себе, аргументируя такое положение более удобным в случае, если им все же придется уходить от погони, хотя, откровенно говоря, на Дубраве-87 с простоем в сто лет это была бы априори проигрышная затея. Однако так он мог отчетливее видеть перемены в ее настроении. И они ему не нравились.​       Гермиона ерзала на его бедрах, ей было то ли неудобно, то ли неловко, в другой момент Малфой уже воспользовался бы ее позицией, но ситуация и физически изматывающий процесс напрочь отшибали любые мысли в том направлении. И единственное, что его по-прежнему волновало, было желание как можно быстрее пережить грядущий бой.​       Солнце медленно ползло за горизонт, холодный ветер свистел в ушах и, уже порядком надоев, начинал подбешивать. Молчание Грейнджер только усугубляло ситуацию, а когда вдалеке обозначились башни школы, метла начала вибрировать и терять высоту. Продолжать движение не было смысла, он медленно снижался и хотел сообщить об этом второму пассажиру, как понял, что она уснула. Мысль о том, что ее тело позволило себе довериться ему до такой степени, что смогло расслабиться в полете, воодушевила его поникший настрой, и Драко почувствовал прилив энергии и сил, уверенности в себе… В своем выборе, в своих чувствах и… В ее чувствах.​ ​ ​ — Просыпайся, соня, следующая остановка Хогсмид. — Ласково прошептал он ей на ухо после того, как плавно приземлился.​ ​ ​ — Что? Мерлин! Я уснула?! — В смятении воскликнула она с извиняющимся выражением лица, вскакивая с метлы.​ ​ ​ — Это определённо лучше, чем если бы ты продолжала также трястись всю дорогу, как в самом начале. — Он утрамбовал кое-как допотопный транспорт в мешок и подошел ближе к ней.​       Гермиона смотрела на замок с печалью и тоской. Через несколько часов он вспыхнет алыми языками пламени, покроется черными пятнами копоти, некоторые стены обрушатся, в других появятся огромные дыры, люди в нем начнут гибнуть, проливая свою кровь на многовековой камень, защищая его, как последний оплот сопротивления Бессмертному Темному Лорду. И им всего-то нужно прикончить его, чтобы продолжить жить долго и счастливо. Всего-то… Со стороны деревни завыла сирена.​ ​ ​ — Скорее, нужно попасть в Хогвартс быстрее, чем начнется эвакуация. — Протараторила Грейнджер и сама взяла его за руку. Но Малфой не спешил аппарировать.​ ​ ​ — Накинь. — Он достал из мешка блестящую ткань, и она распахнула глаза в удивлении. ​ ​ — Где ты ее взял? ​ ​ ​ — Купил, где же еще. — Девушка неуверенным движением накинула на себя мантию, оставив ее распахнутой, ожидая, что Драко тоже укроется ею. — Мне необязательно скрываться. И дементоры меня пропустят, она конечно не укроет тебя от них полностью, но хотя бы дезориентирует на время. Ты готова? ​ ​ ​ — Да. — Выдохнула она и, накинув капюшон, прикоснулась к его предплечью. ​       Он тут же трансгрессировал к главным воротам Хогвартса. Над ними парили черные фигуры дементоров, нужно было спешить.​ ​ ​ — Держи меня за край, ни при каких условиях не высовывайся. Чтобы ни произошло. Если произойдет что-то совсем паршивое, иди к выручай-комнате. Я выберусь сам. — Отрезал Малфой, толкая тяжёлые створы. Он был почти уверен, что те будут заперты, но на их счастье, а возможно наоборот воротина отворилась. Завязки на шее натянулись, Гермиона дёрнула его за полы мантии, и он остановился.​ ​ ​ — А если это — ловушка? ​ ​ — Поэтому я и сказал не высовываться. — Практически беззвучно процедил парень, про себя понимая, что требует невозможного.       Расстояние до главного входа они преодолели практически бегом, не срываясь на него, только чтобы не привлекать внимание дементоров, которые кружили над ними уплотняющимся кольцом. Вероятно те пока не могли определиться, стоит ли им приближаться к разыскиваемой личности, если с ней находится один из Пожирателей.​ Уже у главного входа Малфой почти выдохнул, поспешно. Двери были заперты. Он стукнул три раза массивной ручкой. В крохотной форточке показался Филч.​ ​ ​ — Чего надо? ​ ​ ​ — А что мне может быть надо, я здесь учусь.​ ​ ​ — Не положено в такое время никого пускать. ​ ​ — Так позови того, кому положено! — Рявкнул Драко, и лицо завхоза исказилось в презрительном недовольстве.​ ​ ​ — Ступай отсюда, не велено пускать. Директор сам распоряженье дал! — Язвительно нахально пререкался он, чувствуя себя хозяином положения. ​ ​ — Кажется, ты забыл, кто перед тобой стоит, грязный безродный сквиб. — Выплюнул Малфой, прищурившись, и изогнул верхнюю губу. Смотритель Хогвартса скривился и раздражённо въедливо изрёк.​ ​ ​ — Ждите. Я предупрежу директора. ​ ​ — В темпе. Я не собираюсь здесь до утра околачиваться. — Окошко захлопнулась, и Драко услышал тяжёлый выдох за своей спиной.​ ​ ​ — Ты случайно не знаешь, как ее открыть. Что-то мне подсказывает, Снейп мне не обрадуется. — Не поворачиваясь, спросил он у Грейнджер.​ ​ ​ — Нет конечно. Замок подчиняется только Директору, максимум деканам факультетов. И зря ты так с Филчем, он не смог бы открыть, даже если бы захотел. Хогвартс сам себя защищает и …​ ​ ​ — Что «и»? — Малфой обернулся и увидел девичью руку, появившуюся в воздухе. — Что ты делаешь? ​ ​ ​ — Он может сам решать, кого впускать, а кого нет. — Медленно проговорила она, осторожно толкая дверь. Он затаил дыхание, готовясь к чему угодно, но только не к тому, что последовало. За все семь лет обучения в школе слизеринец ни разу не слышал, чтобы эта дверь отворилась настолько бесшумно.​ ​ ​ — Больше ни слова, пока не доберёмся до выручай-комнаты. — Пытаясь скрыть свое удивление, проговорил он и, ступая, как можно тише, зашел в вестибюль. ​        В воздухе витало напряжение. Драко знал, до вторжения еще около часа, студенты еще не разбужены новостью об экстренной эвакуации, Золотое Трио скорее всего уже в замке, но это последние минуты перед объявлением общей тревоги после которой здесь начнется такой переполох, что незамеченным ему остаться не удастся. Он ускорил темп, хотя в полной темноте это было не лучшей затеей и уже в следующий момент пожалел об этом. За поворотом парень наткнулся на Снейпа.​ ​ ​ — Что вы здесь делаете, мистер Малфой? — Сердце ухнуло, пропустило удар и рвануло в галоп. Будь перед ним кто угодно, он бы смог выкрутиться, но бывший декан видел его насквозь, более того, судя по его рассматривающему пустоту за спиной студента взгляду, видел он не только его. — Я спрошу иначе, зачем вы здесь? ​ ​ ​ Драко не мог понять, к кому тот обращается, потому как взгляд директора был по-прежнему прикован к тому месту, на котором в теории должна была остановится Грейнджер.​ ​ ​ — Как: зачем, Директор. Конец учебного года… ​ ​ — Не ломайте комедию, мистер Малфой. Вы совсем выжили из ума? Немедленно покиньте замок! — Замешательство. Гермиона говорила, что Северус на стороне Волдеморта, Драко сам видел своими глазами, как тот убил Дамблдора. Какого черта здесь происходит? ​ ​ ​ — Извините, профессор, но я уже не смогу этого сделать. — Он нахмурил брови, покрепче стиснул палочку и взмахнул мантией, чтобы стряхнуть руку Грейнджер с нее, давая возможность ей уйти. Конечно же не было и малейшей вероятности, что он сможет задержать волшебника такого уровня, но если она сейчас рванет, как следует, возможно успеет добежать до поворота, а там может, и выручай-комната появится. В любом случае, это лучше, чем ждать и надеяться на невозможное.​ ​ ​ — Что вы сказали? — Снейп прищурился и точно гиена вытянул шею вперед, всматриваясь ему в лицо.​ ​ ​ — Вы меня услышали. Я не собираюсь этого делать. — Отрубил Малфой, про себя точно заклинание твердя: «Ну беги же! Беги!» Будто та, к кому он обращался, могла его услышать. Но она не слышала. И не двигалась. Он спиной чувствовал ее присутствие. Гриффиндор, дементор бы их побрал! ​ ​ ​      Драко уже был готов кинуть в Снейпа заклятием, пока тот не сделал того же с Грейнджер. Как лицо профессора разительно изменилось. Глаза распахнулись точно в ужасе, рот приоткрылся, он почти отшатнулся, если бы не абсолютная тишина, парень подумал бы, что позади него сам Темный Лорд появился. Но даже в этом случае реакция Снейпа была бы не оправдана, потому как за все семь лет, Малфой не видел ни разу на его лице столь живой эмоции как эта. Только он не мог понять, что это была за эмоция. И почему то узнавать — не хотелось.​ ​ ​ — Я надеюсь вы понимаете, какую ошибку совершаете. — Директор буквально проговорил фразу по буквам, точно вписывая рецепт зелья прямо ему в голову. И Драко обуял страх. Иррациональный, на первый взгляд беспричинный, но фактически осязаемый.​ ​ ​ — Как раз изо всех сил стараюсь ее избежать. — Голова сама поникла, признавая виновность в предъявленном ему преступлении, однако Малфой ясно понимал, что обвиняли его отнюдь не в том, в чем могло показаться.​ ​ ​ — Не обманывайте себя и не полагайтесь на других, Драко. Последствий вы себе не простите. — Снейп принял свой обыкновенный холодный и колючий вид и, обогнув их, быстро зашагал в сторону гостиной Когтеврана.​ ​ ​ В коридоре вновь стало тихо, мертвенно тихо. Малфой повернулся, ​ наощупь снял капюшон с по-прежнему молчавшей Грейнджер и устало вздохнул, под ее пытливым взглядом.​ ​ ​ — Почему ты не убежала? Я же сказал тебе. — он прикрыл глаза рукой, надавив на виски, голова бухала как после ночной попойки.​ ​ ​ — Он читал твои мысли? — Дрогнувшим голосом спросила она. ​ ​ — Наверняка. — Между ними натягивалась струна перекрестно умалчивания. ​ ​ — И что он увидел? — Конечно Драко почувствовал вторжение, но оно было слишком поверхностным, будто его пролистали как книгу. ​ ​ — Думаю, достаточно. Снейп очень сильный легилимент. Готов спорить, он даже не старался. — Ему и не требовалось. В окклюменции учитель всегда видит сильные и слабые стороны ученика. А такой как Северус не побрезгует ими воспользоваться. ​ ​ — Да, но теперь он все знает и… — Гермиона замялась, ее тревожила не только утечка информации о ее драгоценном Избранном.​ ​ ​ — Ты упускаешь одну важную деталь. — За очередным поворотом послышались голоса и неясного рода возня, Малфой подхватил ее за локоть и протащил до арочной ниши, накинув на голову свой капюшон. — Я знаю все лишь с твоих слов, ​ правдивых или нет — заведомо неизвестно. Что ему стоило — взломать тебя и увидеть все от первого лица? ​ ​ ​ — И что это может значить? — Ее голова забавно торчала в воздухе, но вот шутить по этому поводу как-то не хотелось, он оперся спиной о прохладный камень, пытаясь переварить свои размышления на этот счёт. ​ ​ — Либо Снейп тройной агент, либо он до сих пор не выбрал сторону. Ну или то, что может храниться в твоей памяти, ему уже было известно. — Голова по-прежнему была мутной, от вторжения в его разум и от самой ситуации где-то в груди противненько ныло.​ ​ ​ — И он счел меня твоей ошибкой. — Уточнение. Утверждение. Вопрос. И Драко начинает улавливать ход ее мыслей.​ ​ ​ — Нет. — Он оттолкнулся от стены, прижав к ней докучливую ведьму, зафиксировал пальцами ее подбородок, пригвоздив​ пронзительным взглядом, и, чеканя каждое слово, произнес. -​ Даже думать об этом не смей! Я не твой соратник, Грейнджер, и да если… ​ ​ — А кто ты? — Кто он? Малфой видел перед собой десятки определений, которыми они не были друг для друга. Но, кем они были, слова подобрать не мог.​ ​ ​ — А кем бы ты хотела, чтобы я стал для тебя? — Он понимал, что гриффиндорка не ответит. Даже если знает ответ, озвучить его — не рискнёт. — Это — замкнутый круг, Гермиона, и он не разорвется, пока один из нас не выложит карты на стол. И я готов быть первым. — Она смотрела на него с немой мольбой в глазах, только Драко не мог понять: это было желание услышать правду или отчаянная просьба заткнуться, пока не поздно. Все решилось в следующую секунду. Не замечаемый ими поднимающийся гул со всех сторон ознаменовал начало эвакуации, а мимо них в опасной близости промчались Поттер и Лавгуд.​ ​ ​ — Нужно спрятаться. — Грейнджер скинула с себя мантию и вручила парню. Они нырнули в первый класс, который попался у них на пути. Конечно сейчас не самый удачный момент для выяснения отношений, но, если ей это нужно, он был готов.​       В помещении было гораздо светлее, чем в коридоре, это защитные чары, опускающиеся по территории, поблескивали холодным голубоватым свечением и отражались от стекол. Гермиона стояла у самого окна, высматривая что-то вдали. Она ждала, когда он заговорит. Драко сделал несколько широких шагов в ее сторону, с банальным намерением, которое с самого утра ему не удавалось реализовать: сжать в объятиях, поцеловать и признаться наконец в том, насколько она изменила его жизнь, его самого, и насколько она была ему необходима. Но едва он поднял левую руку, предплечье охватило жжение, сначала совсем слабое. Малфой отдернул руку, будто оно могло передаться Грейнджер. Она обернулась, вопросительно рассматривая его. Первым импульсом было проигнорировать боль, смолчать, не такой уж нетерпимой она была. Обычный призыв. Однако молчание затягивалось, а в голове начали виться логические цепочки. Лорд призывает всех носителей метки, и, если они не откликнутся на зов ее хозяина, она продолжит его изводить. Парень поморщился. ​ ​ — Что-то не так? — Метка разгоралась все сильнее, Драко прижал ее к груди, стараясь дышать ровнее, тело бросило в жар. Змея противно шевелилась под кожей, и это было невыносимо, омерзительно, гадко. ​ ​ — Ничего страшного. — Процедил он, представив, как Гермиона смотрит на эту отвратительную картину.​ ​ ​ — Метка? — Ее догадливость продолжала поражать его до сих пор.​ ​ ​ — Он вызывает нас. ​ ​ — Но как это возможно? Твоя версия из прошлого рядом с ним, почему? — В глазах настороженность и опасение, но она подходит ближе.​ ​ ​ ​ — Думаю, все просто: каждый, у кого есть это чертово клеймо, должен явиться к хозяину, и не важно: кто он и что он. — Рука пронзительно ноет, в глазах темнеет, Малфой кусает губу, чтобы разбавить ощущение хотя бы другой разновидностью боли. ​ ​ — И что будет, если ты не явишься? — Он видит как в ее черепной коробке полным ходом несется мыслительный процесс, в поисках выхода из очередного омута попадалова.​ ​ ​ — Без понятия, но как минимум приятного в этом будет мало. — Маска сдержанного безразличия не спасала, его трясло, в голове навязчивым молотом колотило желание избавить себя от страданий. ​ ​ — Нужно же что-то делать, скоро начнется сражение, мы не можем сидеть здесь до утра. — Сидеть? Нет. Его тело не привыкло терпеть подобное так долго. Сознание уже скачет, как пикси по кабинету Локонса, вот-вот выпрыгнет в форточку, и поминай как звали. ​ ​ — До утра, это — вряд ли. Во-первых, я столько не выдержу, а во-вторых, я предполагаю, что, когда моя первая версия переместиться, я займу его место и стану тем человеком, который уже ответил на его призыв. — К его удивлению пока он слышал свой или ее голос, внимание концентрировалось на понимании слов и давало невообразимую передышку в целых четверть секунды. ​ ​ — До этого еще как минимум час, а если ты ошибаешься? — Малфой пошел дальше, начал фокусироваться на зрительном образе. На тенях под ее глазами, на мечущемся блике на ее зрачке, на небрежных завитках, выпавших из тугого хвоста на затылке, и губах, продолжавших говорить.​ ​ ​ — Если я ошибаюсь, придется применить радикальные меры. — Произнес он, искренне веря, что не придется. Он ведь почти справился, чего стоит вот так концентрироваться на деталях. Еще пол часика и тело привыкнет. Он справиться. Должен. ​ ​ — Какие? — Спросила Гермиона, и из неоткуда, ровно отовсюду, раздался голос.​ ​ ​ ​ — Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. ​ ​ ​ — Черт! — Малфой взвыл и упал на колени, скрутившись пополам. Предыдущая боль казалась просто смехотворной по сравнению с ее новым витком. Его чуть не вырвало от давления в черепе, и с каждым вздохом оно казалась еще сильнее, хотя такого просто не могло быть.​ ​ ​ — Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи. ​ ​ — Драко, у нас полчаса, какие меры? — Он не мог выпрямиться, Грейнджер откровенно паниковала, пытаясь придержать его за плечи. Разум гулял в агонии по раскаленным углям. ​ Стиснутые челюсти не позволяли произносить слова. Его тело свернулось в позу эмбриона и пыталось вернуться в это состояние, сознание было к нему ближе всех. — Драко! — Крик. Сквозь ватную реальность ему удалось рассмотреть его источник. ​ ​ — Срежь ее. У нас же есть бадьян, просто сними кожу и вырасти новую, — сквозь зубы прорычал он, готовый на Аваду, лишь бы это прекратилось, хуже этого был только Круциатус, который воздействовал сразу на все тело, собирая всю боль в голове. ​ ​ — Ты шутишь? — Истерично и громко взвизгнула Гермиона. — Бадьян не всесилен, а я тем более, в том месте проходят вены, сухожилия, если я ошибусь, в лучшем случае это может стоить тебе руки. — Она взяла в руки себя и его лицо. ​ ​ — Это может стоить мне гораздо больше, если ты этого не сделаешь. — От напряжения полопались капилляры в белках глаз и их режет, ее очертания плывут по периферии. ​ ​ — Успокойся пожалуйста, дай мне подумать. — Легко сказать, Малфой едва ли мог продолжать оставаться в сознании. — Подними рукав, давай, Драко, не упрямься. — Через «не могу» он отнял предплечье от груди, вытягивая перед собой, оголил до локтя.​ — Хорошо. То есть, хорошего мало конечно.​ ​ ​ — Грейнджер! — Они оба пялятся на движение змеи под его кожей, и Малфой хватается за живот, предотвращая рвоту. ​ ​ — Видимых изменений нет, значит она влияет либо на твое сознание, заставляя думать, что тебе больно, либо влияет точечно на нервные окончание, но возможно и то, и другое. — Грейнджер делает вид, что в происходящем нет ничего необычного или страшного, будто это обыкновенная травма, которую можно исцелить, достаточно подобрать подходящее заклинание.​ ​ ​ — Сделай уже, что собралась! — Проскулил Малфой, сжимая ладонь в кулак, до побеления. Она кивнула и взяла палочку в руку, приставила к запястью, точно пытаясь его проткнуть.​ ​ — Петрификус Брахиам. — Медленно проговоривая заклинание, Гермиона​ будто ввинчивала его под кожу, на его глазах та меняла цвет на синюшно бледный, метка перестала двигаться, к локтю крадучись распространялось глухое бесчувствие. Конечность быстро потяжелела и повисла плетью, заякоренная гирей на конце. — Ну? ​ ​ ​ — Что ты там говорила про сознание? ​ — Мимолетная радость, появившаяся с краткой передышкой, исчезла тупой ноющей болью, отдававшей в плечо. Не так критично, но, если была возможность от нее избавиться, не было смысла ею не воспользоваться. ​ ​ — Ты же говорил, что обучался окклюменции, я перекрыла доступ к твоим нервным окончаниям, теперь тебе нужно закрыть свой разум. — Ее голос по-прежнему дрожал, руки потряхивало. Меж бровей пролегла глубокая складка. ​ ​ ​ Он прикрыл глаза, мысленно погружаясь в хаос разума, медленно и скрупулезно отделил свои ощущения и эмоции, чувства, каждому нашёл подходящее место, оставив в центре только боль. Кирпичик за кирпичиком вставали стены вокруг полыхающего жерла, пока купол над ним не накрыл его, окончательно запечатав в глубине себя. Его взор прояснился, и Малфой в очередной раз посмотрел на свою гриффиндорку с иной стороны.​ ​ ​ — Ты поразительная… — Он потянулся к ней подвижной рукой, коснулся щеки, оглаживая подбородок, спускаясь к шее. Ее радужка расцвела облегчением, и Грейнджер подалась к нему корпусом, в тот же миг за окном сверкнула ослепительная вспышка. Тело самопроизвольно среагировало, перехватив девушку за талию, повалив ее на пол, закрывая собой. ​ ​ — Ты цел?! — Замок содрогнулся, с потолка посыпалась каменная труха, Драко искал равновесие, чтобы подняться, в ушах звенело.​ ​ ​ — Порядок. Кажется, нам — пора. — Прохрипел он, упираясь одной рукой около ее головы. Гермиона лежала навзничь, вцепившись пальцами в мантию на его спине, препятствуя подъему. Стоило ему посмотреть ей в глаза, грудину сдавило щемящее чувство страха потери, и мысль бросить все и сбежать с ней, куда глаза глядят, стала настолько всеобъемлющей, что он уже представил конечную точку аппарации. И пусть бы все думали, что они просто не выбрались из Адского Пламени. Зато Она была бы в безопасности.​ ​ ​ — Мне страшно, Драко. — Ее шепот сливался с грохотом от непрекращающихся атак на замок, но слова острым ножом прорезались в его сознание и нещадно кровили.​ ​ ​ — Всем страшно, Грейнджер. — Бравада от нежелания уточнять кому именно.​ ​ ​ — Я боюсь потерять тех, кто мне дорог. — За дверью раздался крик и резко смолк, прервавшись топотом нескольких пар ног. Обозначив приближение места действия к их укрытию.​ ​ ​ — Без жертв сегодня не обойдется. — Натянуто проговорил он, смещая вес на локоть и опуская взгляд ниже.​ ​ ​ — Драко. — Гермиона прикоснулась к его щеке кончиками пальцев, привлекая его взор к себе. — Я боюсь потерять тебя.​ ​ ​ — Не потеряешь. И ты тоже… не смей меня покидать. — Твердо проговорил Малфой, строго посмотрел ей в глаза и поцеловал. Не на прощание. На удачу.​ ​       Их прервало эхо глухого визга.​ ​ ​ — Это — Джинни. — На панике выпалила она и резко вскочила на ноги, помогая ему подняться. Они мгновенно выбрались в коридор и увидели, девчонку Уизли отбивающуюся от Пожирателя в маске, она​ отступала в их сторону. Грейнджер метнулась к ней, но Драко среагировал быстрее.​ ​ ​ — Эверте Статум. — Взмах. И Пожиратель, пролетев до конца коридора и приложившись о стену, осел. Джиневра обернулась и тут же выставила полочку впереди себя. Малфой закрыл собой Гермиону и, кивнув на класс, из которого они вышли, сказал. — Спрячься и не высовывайся.​ ​ ​ — Ты… Ты с нами? — Неуверенно и с глубочайшим недоверием прохрипела девчонка, делая шаг в сторону.​ ​ ​ — Я сам за себя. — Отрубил он и повернулся боком, предоставляя ей возможность пройти и продолжая отгораживать от ее взгляда Грейнджер. Уизли осторожно, но быстро прошла до двери и скрылась за ней.​ ​ ​ — Драко, время, мы не успеем. — Тревожным шепотом позвала его Гермиона, и они без обсуждений побежали к выручай-комнате. Двигаться с онемевшей рукой было непривычно и затруднительно, она болталась и лишала координации. На ходу он закрепил ее подолом мантии, посадив на чары. И пока он был этим​ занят, его напарница открыла комнату, по ушам резанул грохот. Заварушка между ним самим из прошлого и Поттером была в самом разгаре.​ ​ ​ — Грязнокровка! Авада Кедавра! — Он все помнил, помнил, что именно там происходило, но, услышав это, разум заплясал алыми искрами и рука снова заныла. Вокруг копошилась Грейнджер, тихо проговаривая дальнейший план действий, сотню раз повторенный еще со вчерашнего дня. Но все лилось мимо ушей. Адреналин — не лучший друг окклюменции, и все совсем плохо, если к нему подключается гнев. А его в теле Малфоя оказалось в избытке. Кое-как придя в себя и стиснув зубы, он сел на метлу. ​ ​ — Держись крепко. — Гриффиндорка кивнула, накрыла их дезиллюминационными чарами и села впереди него, вцепившись в древко руками. Они тут же взмыли вверх. Оказалось, огонь, уже вовсю полыхая, охватил четверть помещения и стремительно поглощал все на своем пути. С высоты все происходящее казалось совершенно нереальным. Драко видел себя оттаскивающего бессознательное тело Гойла на возвышенность. Видел, как Гермиона​ вместе с Поттером и Уизли петляла по узким проходам между горами хлама, которые тут же обрушивались, стоило кому-то неудачно войти в поворот. В какой-то момент он оторвал взгляд от Золотого Трио и увидел, как пламя охватывает Креба, одного из его друзей, того, с кем он делил одну спальню семь лет, того, кого знал с детства, того, кто всегда следовал за ним, но в одно мгновение стал настолько ненавистным, что на крохотный миг Драко ощутил то удовлетворение, которое охватило его под мостом средневековой Темзы.​ ​ ​ — Драко! — Грейнджер пыталась привлечь его внимание, чтобы… Что? Спасти человека, который прицельно старался ее убить. Он ничего не ответил, отвернул метлу и рванул к башне из старых парт и стульев, по которым карабкалась его прошлая версия, затаскивая на нее грузного Грегори. Приблизительно на той же высоте кружил Поттер, чуть ниже Уизли и Гермиона.​ ​ ​ ​ — Гарри, нет! — закричала та, когда Поттер рванул назад, практически наткнувшись на невидимок. Малфой едва успел увести метлу в сторону. ​ ​ ​ ​— Заберите их! Я за диадемой. ​ — Если мы из-за них погибнем, я тебя убью! — орал ему в спину рыжий. — Я возьму Гойла, а ты цепляй Малфоя.​ ​ ​ ​ — А как же Крэбб? ​ ​ — Он мертв. — Пока Уизли грузил Гойла на метлу, Драко видел, как Поттер пикирует к диадеме, едва зацепив ее, он, петляя, рванул к двери. Тут же пришло осознание, что большая часть Адского Пламени сконцентрирована как раз на выходе, и если они продолжат ждать, попросту могут не успеть пролететь через огненную стену. Малфой развернулся настолько вовремя, что чуть не поперхнулся, Гермиона вскрикнула. Прямо на них падала высоченная, охваченная пламенем башня, он вильнул, и в периферию его зрения попала метла Уизли, четко выскальзывающая из-под огненного дракона, зато их с Гермионой метла из прошлого оказывалась строго между двух источников фатального финала.​ ​ ​ — Депульсо, — выкрикнул он первое, что пришло ему в голову, выхватив палочку. И их прошлые версии себя завертелись в падении, приземлились на единственный участок, не охваченный огнем. ​ ​ — Мерлин… Господи… Драко…​ ​ ​ Время точно замедлилось и перестало идти. Грейнджер обернулась и посмотрела ему в глаза с таким ужасом и непониманием. И он полностью разделял с ней эти чувства. Непостижимый парадокс, не имеющий начала и конца. На одном из который — его решение спасти их, а на другом — решение той Грейнджер спрятаться в исчезательном шкафу. Еще одна секунда раздумья над этим свела бы его с ума. Но не успела.​ ​ ​ — Драко! Проход! Скорее! — Закричала его Гермиона. И он, немедля, рванул к выходу. Боковым зрением замечая, как массивное черное дерево падает, и шкаф скрывается под языками пламени.​ ​ ​ ​