Мы пошли посмотреть виноград

      — Знаешь, это было не особо честно, — сообщает Чайлд, с гордым видом выкапываясь из сугроба, куда его любезно спихнул Кэйа. — А если бы я умер? Тут могли бы быть камни, между прочим.       — Для обеспокоенного собственной безопасностью ты выбрал слишком опасное место для отдыха, — ласково тянет Кэйа, игнорируя руку с призывом о помощи.       Получив самодовольный взгляд вместо поддержки, Предвестник вздыхает с видом самого несчастного человека и ищет, как бы самому выбраться. Шутки шутками, а сугробы на Хребте чертовски глубоки.       — Ты мстишь мне за что-то? — интересуется Аякс, обнаружив путь на свободу.       — Почему мы телепортировалась так далеко?       — Это из-за фрески, да? — обманчиво надёжная ветка ломается с задорным треском, и Чайлд вновь плюхается в сугроб, пока Кэйа с задумчивостью философа разглядывает верхушки промёрзших берёз.       — Нет, серьёзно, если ты хотел рыбачить на том озере, не умнее было бы переместиться сразу к Пещере Звёздного Сияния? — отвелечённо рассуждает Альберих, словно не видя застрявшего в яме Предвестника. — Там просто спуститься, а не карабкаться в горы.       Если бы Кэйа посмотрел, он бы увидел потрясающую палитру эмоций: от возмущения, перетёкшего в раздражение, сменившегося осознанием, и, наконец, до смирения. Но Кэйа не смотрит, хотя ему очень хочется, но что поделать, иногда ради драматичности момента приходится чем-то жертвовать.       — Слушай, я прошу прощения, — лёжа в сугробе, Аякс поднимает руки в извиняющемся жесте. — Я помню, что ты не особо любишь распространяться про своё прошлое, особенно перед ним, но…       — Или вообще можно было остановиться в Ущелье Спящего Дракона, там ещё и не так холодно.       Кэйа присаживается на корточки на самом краю ямы, куда грохнулся Предвестник, и потирает уже начавшие подмерзать ладони.       — Я понял, понял! Мне правда очень жаль! Я глубоко раскаиваюсь и на коленях прошу прощения! — говорит Аякс, даже пальцем не пошевелив, чтобы подняться из лежачего состояния. — А теперь будь добр, вытащи меня отсюда!       — Интересно, — задумчиво подпирает подбородок капитан, обращая, наконец, свой взгляд на Предвестника в снегу, — если я оставлю тебя здесь умирать в снегах, как быстро твой Архонт меня найдёт?       Чайлд замирает под внимательным взглядом и спешно ищет второе дно в словах, но Кэйа абсолютно спокоен, что заставляет его сомневаться сильнее.       — Чжун Ли… больше не у дел.       На это Кэйа реагирует. Проницательным взглядом и чуть склонённой головой, заставляя и без того не особо уверенного Аякса волноваться ещё чуточку больше.       — Не поверю, что он позволит тебе умереть просто так.       — Я не знаю, — пожимает плечами Чайлд и сам задумывается, а правда, как быстро? — Он говорил, что больше не пользуется силой Бога, и, как и ваш Архонт, передал Сердце Бога Царице.       — У Барбатоса его забрали, — поправляет Альберих. — Зачем ей, кстати?       — Не ваше дело, капитан, — чуть холоднее привычного говорит Аякс и формирует в руках снежок.       — То есть, тебе не сказали, — хмыкает Кэйа, легко уворачиваясь от холодного снаряда.       — То есть, это информация не для того, чтобы её разбалтывали направо-налево! — второй летит чуть точнее, но всё равно не достигает цели.       Кэйа внимательно всматривается в лицо и легко усмехается. Так подозрительно, что Аякс теряется — понял капитан что-то по его реакции или блефует, чтобы Тарталья начал нервничать и выдал себя ещё больше.       — Если хотел выведать про мою работу, мог бы и прямо спросить, я не кусаюсь.       Третий снежок летит прямо в цель, и Кэйа не делает никаких попыток избежать столкновения, позволяя комку снега рассыпаться у себя на груди.       — Я знаю, — мягко улыбается Альберих и с совершенно счастливым видом сообщает. — Мне просто нравится тебя раздражать.       Словно что-то решив для себя, капитан вздыхает, поднимаясь с грацией актера, и драматично взмахивает рукой. Не готовый к таким трюкам Тарталья мешкается, но его лишь мягко поднимает огромная глыба льда и даже любезно ставит на ноги.       — Как мило, — ехидничает Аякс, но в глазах сияет детский восторг.       Кэйа почти кожей чувствует, что тот сейчас спросит что-нибудь вроде, можно ли сделать очень высокую горку изо льда или замок, или пещеру, или самого Аякса, но тут им удачно подворачивается разбитый лагерь Фатуи, что заставляет Предвестника мгновенно перейти в состояние серьёзного человека. Задорный блеск из глаз исчезает, зато появляется жёсткая линия губ и приказной тон в голосе.       Капитан ждёт несколько минут, пока Чайлд занят своими предвестнеческими делами, когда вдруг обнаруживает одного из своих связных между агентов Фатуи и решает, что раз уж он здесь, то почему бы и нет. Ловит взгляд Тартальи, и они безмолвно решают: я не вижу, что делаешь ты — а ты не видишь, что делаю я.       Кэйа честно пытается не любопытничать и не уловить даже краем уха или краем глаза, что же там такого делает Предвестник, но Аякс, судя по всему, не собирается обременять себя необходимостью быть скрытным. Вероятно, хорошо, что Кэйа так и не сказал, что заглядывал время от времени в разговорник по снежианскому. Альберих даже в какой-то момент отвлекается посмотреть на речь, которую внезапно начал задвигать Тарталья, и пытается держать лицо серьёзным — слишком уж очаровательно маленьким Аякс смотрится на фоне огромных Фатуи.       Маска серьёзности трескается к Бездне, когда злой, как щенок разрыва, Аякс возвращается обратно. Точнее будет сказать, возвращается гора с ногами Предвестника. Горой оказывается куча теплой одежды: тулупы, штаны, добротные сапоги, варежки и шапки. Гордое заявление Альбериха, что он не мёрзнет, награждается презрительным смешком, после чего его невежливо затыкают и заматывают шарфом по самый нос.       — Ты будешь рыбачить столько, сколько захочу я, — увесисто говорит Аякс, внимательно следя, чтобы ни один предмет гардероба Кэйа случайно нигде не оставил, — а это значит, что долго. Особенно для тебя.       — Я способен просидеть на месте несколько часов, — раздражённо бурчит Альберих и подвисает, разглядывая кучу ремней на варежках.       — Конечно-конечно, — притворно соглашается Чайлд и замечает замешательство с предметом одежды.       Со вздохом старшего брата Аякс подходит и крепит ремни так, чтобы зазора между рукавами и варежками почти не было. Несмотря на то, что выглядит довольно громоздко, это очень удобно. И тепло. Да и вся одежда кажется лёгкой. Кэйа несколько раз подпрыгивает, чтобы примерно представить, каково будет драться в этом. Чуть сковывает движения, правда, но это не такой большой минус, особенно учитывая возможность просто заледенеть посередине боя без этого чудесного слоя мехов и ткани.       — Особая технология прямиком из Снежной, — гордо говорит Предвестник, стоя к Альбериху спиной. Не дождавшись нужной реакции, он поворачивается и закатывает глаза. — Да не варежки!       — Да? А мне нравится.       Конечно, Кэйе нравится. Раздражать Аякса ему нравится, особенно, когда тот хвастается самоедущими санями: бесшумными, быстрыми и только-только запущенными в массовое производство.       — Мудак ты, Альберих, — беззлобно смеётся Аякс и берёт внезапный разгон, влетая в капитана, чтобы рухнуть одной кучей в глубоченный сугроб, закапываясь в нём с головой.       Разумеется, не ответить на эту атаку Альберих не может.       Если бы кто-нибудь кому-нибудь когда-нибудь рассказал, что капитан кавалерии Ордо Фавониус Кэйа Альберих и Одиннадцатый Предвестник Фатуи Чайлд Тарталья будут самозабвенно валять друг друга в снегу, разливаясь довольным хохотом, выглядя чуть изящней пингвинов в этой утеплённой форме, то никто бы никому бы и никогда бы не поверил. А зря. Зрелище чудесное.       До озера на самоедущих санях они добираются без препятствий. Если не считать препятствием восторженные комментарии Аякса по поводу их транспорта. Кэйа не понимает и половину того, что ему рассказывают, а вторую половину, он уверен, что понимает не так, но задавать уточняющие вопросы означало бы никогда не завершить эту тему, поэтому Альберих демократично молчит, делая мысленную пометку шепнуть в ордене и гильдии искателей о такой чудесной разработке.       Потому что это было куда человечнее использования несчастных лошадей, когда из экспедиции всего на несколько десятков километров по снегам возвращалась лишь треть животных, да и та по большей части уже не годная для верховой езды. Кэйе всегда это казалось ужасным расточительством и бессмысленной жестокостью. А ещё денег уносило намного больше, чем приносило. В общем-то, из-за этого и прикрыли все масштабные экспедиции на Хребет, оставив это развлечение бесшабашным энтузиастам, что карабкались по горам на своих двоих. Ну, и Альбедо.       Первые два часа после того, как Аякс посмеялся над попытками капитана устроиться с комфортом, прошли в молчании и лёгком потрескивании льдов вокруг. День стоит такой ясный, что солнце нещадно слепит глаза, едва не выжигая радужку, когда свет усиливается, отражаясь от снега. Из-за чего они оба стабильно чихают пару раз в десять минут.

Рыбный счёт: 3:1 в пользу Снежной.

      — Сними, — вдруг прерывает молчание Альберих и протягивает одну руку Предвестнику.       — М?       — Варежку с меня сними, пожалуйста.       Тарталья зажимает удочку коленками и тянется к капитану. Точнее сказать, от капитана там только глаз, потому что всё остальное замотано наглухо. Не мёрзнет он, как же. Не мёрзнет настолько, что открытым остался только глаз с побелевшими от инея ресницами.       Кэйа видит, что Аякса просто распирает от того, как ему хочется пошутить, и прежде, чем он выберет из всего своего репертуара наиболее острую шутку, капитан успевает смыться в лес, оставляя его в компании четырёх рыб.       Оскорбленный таким отношением Чайлд всерьёз раздумывает над тем, чтобы выпустить капитанскую рыбку обратно на волю, однако несчастная уже промерзла до костей, и смысла от этого действия не будет никакого.       Когда Альберих не возвращается слишком долго, Аякс напряжённо хмурится.       Не то чтобы Кэйа — это тот, кто нуждается в защите. Просто даже знакомая до каждой снежинки Снежная иногда преподносила Тарталье сюрпризы, что уж говорить про Хребет, на который он не совался чаще пары раз в год, и то по особым случаям. Поэтому с небольшим зарождающимся холодком в сердце Аякс идёт искать.       Потерять кого-то в ясный день в снежном лесу довольно сложно, знай себе иди по следам, хочешь не хочешь нагонишь, но вот когда следы обрываются прямо посередине снежной ямки, утыкаясь в ледяную глыбу выше тебя ростом, становится как-то непонятно. Аякс идёт в обход, но натыкается на другую глыбу. И на ещё одну. И ещё. Чертов ледяной лабиринт.       — Что за? — бурчит Чайлд, оглядывая лёд.       Вот что это? В Снежной он никогда не видел, чтобы лёд вёл себя вот так. Это особенности Хребта? Тут лёд вырастает просто так в случайные моменты времени? Или это живой лёд, который может передвигаться? Живой лёд? Жуть какая. Или Альбериха сожрал какой-то ледяной ублюдок, и теперь тот красноволосый ублюдок пойдет убивать Аякса, потому что решит, что это его предвестническая вина?       Война всея Тейвата, вероятно, началась бы именно так.       Сбросив верхнюю куртку, чтобы не сковывала движения, Предвестник отправляется на разведку. Он благодарен судьбе за детство среди снегов, потому что сейчас может передвигаться практически бесшумно по скрипучему снегу. Помимо осторожности приходится ещё напряжённо всматриваться, ведь по какой-то необъяснимой причине лёд почти зеркальный, и не врезаться в собственное отражение иногда довольно проблематично.       Он настораживается, когда слышит чей-то тихий гадкий смех, как будто под нос, и сердце тревожно замирает. Маги Бездны? Здесь? Но отряд, который они проверяли до рыбалки, зачистил всё — и никаких следов, даже элементальных остатков не было. А учитывая этот лёд, то маг, очевидно, Крио, и Альберих не в самой выгодной позиции. Да и сам Аякс тоже. Хотя Глаз Порчи всё ещё при нём, но он довольно энергозатратный, а если Альберих ранен или не может передвигаться, доползти им двоим хотя бы до саней будет чертовски сложно. И это с учётом того, что Тарталью не ранят. А если ранят их обоих, у них есть все шансы замёрзнуть насмерть, истекая кровью, пока до них добирается помощь.       Разумеется, он сказал отряду, куда они идут и когда примерно вернутся, но искать, в случае чего, их начнут ближе к ночи, если не утром. Черт! Плохо.       А если магов несколько? Из оружия у него с собой только клинки да пара ножей, поэтому незаметно перестрелять всех, пока они не влезли в щиты, не получится. Его единственный шанс — атаковать быстро и внезапно, пока они в неведении. Если Альберих будет ранен, постараться не пользоваться Глазом Порчи, в крайнем же случае можно использовать третью форму, хотя в горах это последнее, что стоит делать.       Тарталья внимательно слушает невнятное бурчание, высчитывая момент и опираясь в основном на свою интуицию, вылетает из-за глыбы, целясь в фигуру, встречается с вопросом во взгляде и в последний момент успевает увести уже летящий клинок в сторону, где он крепко застревает в очередном куске льда.       — Кайа? Что ты?..       Предвестник облегчённо выдыхает, когда никого помимо Кэйи не видит. Вот объяснение и льду, и гаденькому смеху.       Вот подонок.       Взгляд с подозрительно ехидного глаза плавно перетекает на льдину у Альбериха за спиной. Она могла бы быть вполне себе очередной абстрактной глыбой, но эта небольшая деталь на верхушке, как будто… маска.       — Это что, я?! — обвинительно спрашивает Аякс, указывая на изваяние, пытаясь при этом успокоить взволнованное сердце и всплеск адреналина, который всегда взрывался в нём перед битвой. — Вообще не похоже.       — Просто ещё не готово, — Кэйа загадочно сверкает глазом, возвращаясь к своим стараниям.       — Ты решил, что льдов на Хребте недостаточно, и решил добавить своего? — любопытствует Предвестник, пока наблюдает, как его ледяное подобие обзаводится очень грубым и примитивным носом и суровой складкой бровей. Если это брови. Если это вообще лицо. — Всё равно не похоже.       — Слишком много мороза вокруг, — говорит Кэйа и добавляет нечто, что, возможно, могло бы быть волосами.       — И ты решил разбавить его статуей восхваляющей меня? Не вижу связи.       Вместо ответа капитан поворачивается и демонстрирует летающие снежинки вокруг покрасневшей ладони. И у Аякса перещёлкивает. Ах, ну да. Тащить обладателя Крио в место среди снегов и льдов и ожидать, что тот не будет плеваться ледышками от переизбытка энергии каждые десять шагов, было глупо. Особенно, когда это Хребет, где элементальные потоки так и скачут невообразимым волнами. Предвестнику становится даже немного совестно.       — Мы можем вернуться, — немного смущённо говорит Аякс.       — Зачем?       — А ты разве не?..       — Всё в порядке, — Кэйа добавляет длиннющую полоску льда от плеча почти до земли, и Аякс, держась только за чувство вины перед капитаном, не спихивает того в ближайший сугроб. — Мы с Кли довольно часто здесь бываем, когда Альбедо торчит здесь в своих лабораториях. Так что я привык.       — Ты приводишь сюда маленькую девочку?! — ошарашено почти кричит на него Чайлд.       — У нас есть безопасная тропа! — поднимает руки капитан. — И правила безопасности. И везде стоят магические заслоны от лавин или барьеры-ограждения у пропасти. Да и Альбедо следит за ней всеми глазами, что у него есть, — немного туманно заканчивает Кэйа, демонстрируя готовое творение.       Выглядит… ужасно. Настолько отвратительно, насколько вообще может выглядеть человеческая фигура изо льда. Хотя если не думать, что это фигура, а некая абстракция, то вполне даже ничего. Нет, кого он обманывает. Даже для абстракции это ужасно.       — Мило, — выдавливает из себя Предвестник.       И ловит от капитана снежок. Лицом. Потому что не ожидал.       По пути обратно из ледяного лабиринта они развлекаются тем, что пытаются швырнуть друг в друга снег, не врезавшись при этом в ледяное отражение.       Рыбалка идёт своим чередом.

Счёт 4:2

      — Ты не думал, почему это озеро не замерзает? — подаёт голос Аякс, вновь закидывая удочку.       — Альбедо говорит, что здесь какие-то подземные источники тепла.       — Горячие воды?       — Источники тепла.       Тон капитана довольно чётко даёт понять, что он имел в виду именно то, что сказал. И видимо, распространяться на этот счёт больше не собирается.       — Ясно.       Солнце пригревает макушки.

Счёт — 4:3

      — Ты не планируешь переезжать в Ли Юэ? — Кэйа осторожно надевает очередную наживку на крючок.       — Зачем?       — Семейная жизнь легче строиться на одном месте, — с тихим свистом круглый шарик на крючке плюхается в озеро, создавая круги на воде. — Сомневаюсь, что Бренный Скиталец добредет до Снежной и согласится там остаться.       — Ты не планируешь переезжать на винокурню? — после некоторого молчания отвечает вопросом Предвестник.       — Понял.

Счёт 5:5

      — Так вы?.. Так и не поговорили? — задумчиво спрашивает Аякс, выпуская рыбку в ведро, когда Кэйа вернулся из очередного ледяного лабиринта, распространяя вокруг себя остаточную ауру Крио.       — С кем? — сонно спрашивает Альберих, обнимаясь с тепловым механизмом.       — С твоим виноделом, — немного смущённо говорит Аякс, закидывая удочку. — Я думал, вы, ну…       — Нет, — Кэйа всматривается в лагерь Фатуи на том берегу, — он не хочет говорить об этом. Вообще.       Аякс ненапряжно молчит, но всё же видно, что он ждёт продолжения, и Кэйа удовлетворяет его любопытство спустя какое-то время.       — Его можно понять. Он потерял всю семью. Веру в то, что делал. Веру в людей вокруг себя, — капитан ковыряет снег какой-то найденной палкой, выводя неизвестные узоры. — Он словно вообще вычеркнул всё, что было за это время, из памяти. Я пытался как-то вспомнить какой-то случай из детства с Крепусом, и он едва не расплавил бокал в моих руках. А там ещё вино было. Не самая лучшая компания для Пиро.       — Не всю семью! — резко оборачивается Предвестник. — От тебя он сам отказался. И продолжает это делать.       Кэйа как-то странно хмыкает, неопределённо поведя плечом.       — Зачем ты всё ещё пытаешься? Полгода прошло уже, и как-то непохоже, что вы сдвинулись с мертвой точки.       — Ты просто не знаешь, что было в начале, — хохотнул Кэйа, — по сравнению с этим мы просто эталон гармоничных отношений.       — Кайа.       — М?       — Зачем?       — Зачем ты врёшь своим, что ты продавец игрушек?       — Это тут совершенно ни при чём.       — Зачем? — передразнивает Альберих интонацию Чайлда, вынуждая того закатить глаза, но всё-таки ответить.       — Уберечь от ненужной жестокости. Позволить жить счастливо, хотя бы несколько лет. Потому что люблю и не хочу, чтобы им было больно. Потому что хочу защитить.       Кэйа многозначительно смотрит, и Аякс недовольно фыркает, пиная снег и вновь пугая подплывшую рыбку.       — Это разрушает тебя. И ничего хорошего из этого не выйдет, — заявляет Чайлд, передёргиваясь от пробежавшего морозца, и садится с другой стороны теплового механизма. — Ты не думал, что это просто привязанность?       Кэйа издаёт вопросительный возглас.       — Ну, — неловко трёт руки Чайлд, радуясь, что между ними есть механизм, из-за которого можно не встречаться глазами, — они же приютили тебя и в какой-то степени стали людьми, которым ты начал доверять. Возможно, то, что ты чувствуешь, только привязанность к людям, которые были добры к тебе. Или чувство благодарности? Или долга?       Кэйа молчит так долго, что Аякс уже жалеет, что вообще начал этот разговор. Он не может составить полноценного мнения о состоянии капитана и его реакции на предположение, во-первых, потому что между ними всё ещё механизм, а во-вторых, всё, что видит Аякс из слоев одежды, это торчащий красный нос. Не особо информативно, но нос выглядит вполне ничего.       — Возможно, — выдыхает Альберих с облачком пара и поднимается, оборачиваясь, впрочем, с тёплой улыбкой. — Не хочешь перекусить?       Капитан получает молчаливое согласие и на смену темы, и на предложение с обедом. В конце концов, последний раз они ели, когда солнце ещё не встало, так что пришло время для странного красного супа, которым так гордится фатуец. Кэйа просто надеется, что переживёт это.

К вечеру счёт составлял 9:8

      Проморозиться до костей они не успели, но все же Кэйа чувствует самую горячую благодарность к людям Чайлда, когда по возвращении в лагерь, чтобы вернуть одежду, они отогревают рыбаков как следует. Невольно даже мелькает мысль, что напади Фатуи прямо сейчас, он бы сдался без боя. Вот и чем плохо? Чудесные люди. Правда, стоит взглянуть на вечно замотанные лица и руки некоторых из отряда, вспомнить не самую радужную историю прошлого, связанную с этой организацией, и это чувство как-то плавно утихает.       Кэйе хорошо. Эта крохотная передышка, когда остаёшься один на один со своими       мыслями, сконцентрированный на одной задаче, здорово прочищает мозги. Хотя в этом и минус — никуда от мыслей не спрячешься. Но они с Аяксом выработали просто потрясающую схему борьбы с подобным. Просто отвлеките друг друга бессмысленной чепухой и отвратительным низкосортным юмором. Работает просто восхитительно.       Кэйа давно не чувствовал себя таким счастливым и свободным, и поэтому громко хохочет с очередного нелепого до ужаса и от этого неожиданно смешного, старого, как Архонты, анекдота, даже проваливаясь в невесомость между двумя точками телепорта.       Он ожидал шумного праздника и гуляний и не задумывался, что его смех может прозвучать так чужеродно посреди улиц Мондштадта. Но когда вместо песен и весёлых криков он слышит звон доспехов и неловкое молчание, то резко стихает, моментально становясь серьёзным.       — С-сэр Кэйа, простите, сэр, — Хоффман неловко переминается с ноги на ногу, направляя на него дрожащий меч, выглядя так, словно сейчас расплачется. — Приказ действующего магистра: немедленно сопроводить вас в штаб. Простите, в-вы арестованы, сэр!