Мы пошли посмотреть виноград

      Это ожидаемо скучно. К этому выводу Кэйа приходит на двенадцатый час своего заключения.       Ещё он в тихой ярости. В первую очередь от обстановки вокруг, да-да, он помнит, что сам на это напросился и он не отказывается от своих действий, но, Святые Семеро, спать вот в этом было просто невозможно! Он не привередливый. Он ночевал в местах намного хуже, чем это, и в компаниях намного хуже, чем эта. Но сейчас, воскресным утром, о котором он мечтал всю неделю, как проведёт его, просто лениво пялясь на вид за окном, потом побездельничает и, может, выгребется из дома часам к трём перекусить и раствориться в мягком алкоголе, которым баловал его Чарльз в тайне от Мастера, а потом бы он, освежённый всем этим безмятежным покоем, влился в новую рабочую неделю, готовый ко всему и сразу.       Но нет. Вот он тут. Вскочивший в семь утра из-за идиотской привычки, не в силах провалиться в сон из-за раздражающе твердой и узкой скамейки, которую ему любезно уступили, храпа вокруг себя и ужасающего запаха немытых тел. Мерзко. И торчать ему в этом ещё столько же.       И что выводит из себя больше всего, так это то, что это абсолютно бесполезно. Эта шайка людей, во-первых, является частью банды, с которой он уже хорошо знаком, во-вторых, они не говорят ему абсолютно ничего нового, кроме как, святой Барбатос, о каком-то странном человеке, что вынюхивает всё о жителях города, но в город не суётся. Есть ли описание? Нет. Есть ли особые приметы? Нет. Кто-нибудь говорил с ним? Ребёнок друга брата, что рассказал товарищу кузена и передал главному повару. Был ли подобный тип загадочных личностей чем-то исключительным? Тоже нет. Это мог быть в равной степени как кто-то опасный, но, очевидно, об этом они узнают позже, так и кто-то совершенно безобидный, вроде торговца без лицензии, что собирается быстро сплавить товар на широких улицах города свободы, который вообще-то в этом плане таким уж свободным не был.       Единственное, что утешает Кэйю в этот рассветный час, так это то, что он вчера начисто проиграл все деньги Аякса и даже его несчастный кошелёк.       А ещё без Глаза Бога становилось тоскливо.       И вся эта смесь делает Кэйю просто отвратительным. Так что, когда дверь осторожно открывается, а утренний лучик света вспыхивает золотом на волосах вошедшей Джинн, его взгляд загорается надеждой.

________

      Чайлд, не церемонясь, заходит в таверну. До открытия ещё час и он точно знает, что Дилюк находится сейчас там. Не церемонясь, потому что, кажется, выбил дверь с петель. Он хотел просто драматично зайти с ноги, но несколько перестарался. Дверь, конечно, очень эффектно хлопнула о стену, но Аякс всё ещё рассчитывает на личную беседу, которая как-то не предполагает, что любой желающий может заглянуть в таверну, поэтому после своего фееричного появления он немного виновато потупляется и осторожно пристраивает дверь на место, подпирая рядом стоящим стулом для надёжности.       После этой крохотной заминки он всё с тем же настроем, дерзко оправив свой шарф, вольготно устраивается у стойки.       Дилюк на всё это действо смотрит немигающим взглядом, и Чайлду интересно, винодел убрал бокал под стойку просто так или потому что тот дал трещину. Предвестник рассчитывает на последнее.       — Рагнвиндр, — кивает Чайлд.       — Аякс, — зеркалит Дилюк, складывая руки на груди.       — Хо! Моё маленькое представление вчера настолько задело твою гордость?       Чайлд расплывается в улыбке, лениво растекаясь по стойке и сияет довольством на ледяной взгляд напротив.       — Два шота огненной воды.       — Мы закрыты.       — А я думал, для друга своего старого начальства ты сделаешь исключение, — ласково тянет Аякс, глядя на винодела не мигая, — к тому же, мне совсем ничего не стоит чиркнуть пару строк людям твоего капитана о твоем послужном списке. Кто бы знал насколько он обширный, я даже несколько удивился, когда нашёл. И всего за год!       Игру в гляделки выигрывает Предвестник.       Дилюк, чуть враждебно сощурив глаза, выставляет две стопки и достаёт запылённую бутылку. Тарталья почти смеётся, когда винодел едва заметно морщится от резкого запаха.       — Пришёл запугать меня? Не думаю, что он так расстроится, когда узнает, кто разваливал вашу гнилую организацию изнутри.       — Это? — ухмыляется Тарталья и берёт в руки стопки, протягивая одну виноделу. — Нет, конечно, нет. И пусть я ему не говорил, но я уверен, что он знает.       Предвестник наклоняет голову, совсем как кот, разве что мурчать не начинает от самодовольства, и у Дилюка руки чешутся взять за шкирку этого котяру и выкинуть из таверны.       — Но знает ли он, кто подстрелил его на Драконьем Хребте? — заканчивает мысль Чайлд.       Дилюк замирает. Это не было лучшим его решением. Это было не лучшим его воспоминанием. Он почти год работал застрельщиком Фатуи, потихоньку расшатывая кирпичики этого прогнившего дома, заглядывая в архивы, шарясь в чужих кабинетах и лабораториях, устраивая поджоги и скрытно, а иногда и не очень, отравляя жизнь окружающим. Быть плохим мальчиком оказалось весело. Особенно, когда это становилось питательной пищей для зверя его всепоглощающей мести.       Иногда его отправляли в командировки, и одна из них была на Драконий Хребет. О, это было отдельным котлом боли для него. Боли и злорадства, когда они с небольшой группой увели из-под носа рыцарей какой-то груз, оставив их ни с чем. Дело было сделано красиво и изящно, уже нужно было уходить, бросив презрительный взгляд на тех, кем он некогда восхищался. А потом среди снегов внезапно появилась синяя макушка. Соблазн был просто невозможный. Он не хотел убивать Альбериха. Он даже не планировал что-то делать. Всё, что он собирался сделать, это развернуться и уйти, но этот нелепый солнечный зайчик, упавший отблеском прямо на голубой камень на поясе. И ружьё само легло в руки, а палец нажал на спусковой крючок. Это было чистым везением, что Кэйа обернулся, и заряд вместо того, чтобы угодить ему в грудь, попал в плечо. Дилюк равнодушно смотрел, как он, ругаясь, зажимал окровавленный рукав. Конечно, больно. Разряд Пиро очень больно бьёт, даже для того, кто имеет схожую стихию, не говоря уже о противоположной. Но Дилюк испуганно замер, когда Кэйа посмотрел прямо на него. Расстояние слишком большое, чтобы капитан узнал его, да ещё и под прикрытием, но в тот момент Дилюк был уверен, что Кэйа понял, что это он. Именно поэтому винодел открыл огонь вновь, стреляя по земле, поднимая облака пара и снега, когда с недобрым блеском в глазах Альберих ринулся в его сторону. Но Хребет - это Хребет, и на нём очень опасно, а Дилюк, бездумно расшвыривающий патроны, не сделал его приветливей. И удача в тот день была на стороне Дилюка, когда он своими выстрелами спровоцировал какие-то движения снегов, камней или черт знает чего ещё, и Кэйа, неловко пошатнувшись, поехал вместе с пластом снега куда-то вниз. Будь это кто-то другой Дилюк был бы уверен, что подобное падение неизвестно куда пережить невозможно. Но это Кэйа, и Дилюк был уверен, что тот выживет.       — Он никогда не узнает об этом, если ты выпьешь со мной, — почти ласково говорит Тарталья. — От меня или от моих людей уж точно.       — Сомневаюсь, что твоё молчание стоит одного шота.       — Один шот и одна услуга, — поправляет Предвестник. — Даже делать ничего не придётся. Просто ответь мне на вопрос.       — Я не веду дела с Фатуи.       — Тогда нашего дорого капитана помимо разочарования о том, кто оставил его без развлечений на неопределенный срок, ждёт ещё и разочарование в виде новости о своей вероятной, но несбывшейся смерти.       Жидкость в руках Чайлда вспыхивает огнём.       — Ну так что?       — Какой вопрос?       — Сначала выпей.       — Я не пью на работе.       — О, я знаю почему, — хохочет Тарталья, — среди подразделений всё ещё ходят слухи о том вечере, а у меня ещё и отчёты есть от каждого участника, Рагнвиндр! Хочешь пришлю копии?       Пламя в стекле поднимается почти до лица Предвестника, но тот лишь равнодушно его сдувает.       — Пей. Потом ответишь на мой вопрос. И мы мирно разойдёмся.       Тарталья одобрительно смотрит, как винодел зажимает между пальцев стопку.       — На брудершафт?       — Обойдёшься, — фыркает Дилюк и опрокидывает в себя алкоголь.       Крепко до выступивших на глаза слёз.       Это было глупо. Пить огненную воду после почти бессонной ночи и на голодный желудок. В голову ударяет моментально. И Предвестник, который довольно смеётся, красиво выпивая свою порцию, кажется последней сволочью.       — Где ты заказываешь элементальные удобрения для виноградников?       С чуть кружащейся головой и подозрительной лёгкостью в теле Дилюку приходится поставить руки на стойку, чтобы унять бултыхание мира вокруг, а потом посмотреть в лицо Предвестника, чтобы понять шутит он или нет. И попытаться сообразить, как с помощью элементальных удобрений, если бы они существовали, можно разрушить мир.       — Я то всё думал, откуда у тебя так много хрустальных бабочек на плантациях. Но не волнуйся, — Чайлд утешительно хлопает его по плечу, с весельем наблюдая, как он чуть пошатнулся, — отбирать твой бизнес мы не планируем. К тому же, в Снежной виноград не растёт.       — Нет никаких удобрений, — Дилюк с задумчивостью пялится на переливающуюся в солнечном свете из окна алую серёжку. — По легендам, до того, как Барбатос поменял ландшафт своих земель, на этом месте было какое-то элементальные нечто. Не знаю, руда, механизм, — винодел осмысленным взглядом упирается прямо в сузившиеся зрачки, — или мёртвый Архонт.       На этих словах глаза Предвестника недобро блестят, но он ничего не говорит.       — Увижу, как кто-нибудь рыскает или копается в моих виноградниках, я приду за тобой лично, обездвижу и буду медленно и мучительно убивать, без права на сражение, — говорит Дилюк и добавляет, улыбаясь совершенно нетипично для себя. — Если так хочется элементальных удобрений, почему бы не закопать твою Порчу? Уверен, эффект будет тот же.       — Предпочту воспользоваться твоей, — убийственно мурлычет Аякс, легко проводя виноделу по щеке.       Дилюк на эту ласку хищно щурит глаза и заправляет Предвестнику прядку за ухо, спускаясь ниже, чтобы положить руку на шею и предупредительно надавить большим пальцем на кадык.       — Кэйа будет ревновать.       — Я найду, как с ним договориться, — Дилюк подаётся вперёд, усиливая давление на горло, и почти в лицо выдыхает. — А теперь вон из моей таверны. Дважды просить не буду.       И сжав горло напоследок, винодел отталкивает его от себя. Предвестник смеётся ему в лицо и начинает показательно шарить в карманах.       — За счёт заведения, — закатывает глаза Дилюк и, как нашкодившему коту, шикает, — пшёл прочь!       Дилюк ещё долго слышит смех Предвестника на улочках просыпающегося города и думает, что это последний человек в его жизни, которому он позволит иметь подобную власть над собой.       Чарльз, пришедший к открытию, находит винодела под стойкой.       С удивлением смотрит на стоящую бутылку из тех, что хозяин запретил когда-либо покупать или доставать, и вежливо молчит с вопросами. Чарльз - хороший бармен и друг семьи, поэтому Дилюк позволяет ему позаботиться о себе и терпит огонёк веселья в его глазах весь день.       К полудню Дилюк почти в норме. Голова слегка гудит, но это мелочи. Единственное, что его беспокоит — излишняя беззаботность и расслабленность, а ещё некая сентиментальность, вдруг спустившаяся на него. И, может, поэтому внезапно появившаяся на его пороге Кли без своего яркого беретика, испуганно пискнувшая: "Кэйа сказал мне подождать тут", не вызывает у него негативных эмоций. Он тепло ей улыбается, немного хмурится при упоминании капитана, который, вроде как, всё ещё под стражей, но не удивляется.       Ему в срочном порядке приходится вспоминать пару придуманных Кэйей развлечений, когда они ещё в детстве умирали от тоски на уроках этикета или мировой истории, чтобы предотвратить катастрофу, которая могла бы свершиться, если бы сейчас скука напала на девочку. Дилюк знает о специализации Рыцаря Искорки и её особенностях характера, поэтому отставляет подальше всё, что может вспыхнуть, и постоянно следит за ней краем глаза.       Он вполне уверен, что его репутация хмурого взрослого в её глазах постоянно поддерживается Альберихом, так что вряд ли она решится на что-нибудь безрассудное, но сердце всё равно предательски падает, когда он не замечает белокурую макушку у стойки. А потом оно подскакивает вверх от ужаса, когда что-то вцепляется в его ногу.       — Кли, что ты?...       — Научите меня тоже! — она умоляюще смотрит ему в глаза, пока он нарезает лайм для коктейля. — Я тоже хочу! Пожалуйста, мистер Дилюк!       Посетительница, кому предназначался напиток, смотрит на него очарованным взглядом перед уходом, и Дилюк мысленно вздыхает, готовясь к очередной порции слухов про самого себя.       Конечно, он соглашается.       Разумеется, он убирает весь алкоголь как можно дальше и в который раз хвалит себя за безалкогольные напитки в меню.       Так что, да. Следующий час они развлекаются. Сначала, конечно, всё было серьёзно. Пропорции, чёткость, всё до миллилитра. А потом это превратилось в создание ужасного пойла на основе виноградного сока специально для одного их общего знакомого. Дилюк чувствует что-то очень похожее на давно похороненное счастье.       Кэйа всегда на удивление хорошо ладил с детьми. В детстве - по крайней мере, в той его части, где они уже знали друг друга - у Кэйи был только Дилюк, потому что другие дети не очень его принимали или из-за отличий во внешности, если речь шла про деревенских и детей работников, или из-за непонятного статуса и положения, если Кэйе не удавалось избежать участи тащиться на аристократические вечера, куда, несомненно, каждый раз звали Рагнвиндров, а Крепус брал с собой и его. Так что вся забота Альбериха и энтузиазм на выдумывание различных развлечений доставались Дилюку, который, если честно, не мог и мечтать о подобном, тоже скованный своим положением. А потом, когда их взяли на службу и они достаточно подросли, чтобы нашёлся кто-то, кто считал бы их за старших, Кэйа значительную часть своего свободного времени проводил помогая младшим. Конечно, Дилюку он самодовольно объяснял, что это стратегия по распространению своего влияния на окружающих и выведывание их слабых и сильных сторон, а также информации, но Дилюк видел какими счастливым выглядел Кэйа, заботясь о ком-то.       Так что, когда Дилюк вернулся из своего странствия, он абсолютно не удивился, что все дети знали капитана Кэйю, а тот, в свою очередь, знал почти всех детей. Дилюк от одного из не особо болтливых завсегдатаев слышал, как капитан несколько дней решал конфликт в семье Дионы после особо тяжёлой попойки её отца. Иногда он замечал Кэйю и Беннета, тренирующихся вместе. Видел, как капитан помогает Фишль с покупками, соблюдая установленные девушкой правила и обращения, что с учётом его несколько эксцентричного внешнего вида выглядело до невозможного уместно. По утрам он закупался зерном и перед сменой ходил к мосту. Кто-то даже говорил, что меч за стеной города - это старый тренировочный меч Альбериха, но правда держится в строгом секрете.       Когда ужасное и устрашающее зелье отпугивания местного капитана кавалерии стоит, украшенное листьями мяты и засушенным цветком ветряной астры, на стойке в ожидании своей жертвы, Кли утомлённая злодейством под чутким руководством, получает самый тупой ножик, который был найден, и вместе с ним - ответственное задание нарезать звёздочки из яблочных кружочков.       К чему Дилюк не был готов даже в ожиданиях - к мокрому (кажется, дождь начался, а они и не заметили), злому и ужасно перепуганному Кэйе, замеревшему в дверях таверны.       — Видел Кли? — резко спрашивает он, едва показавшись на пороге. Капитан выглядит так, словно готов сорваться с места и бежать дальше, если услышит отрицательный ответ.       Дилюку приходится оторваться от натирания стойки и взглянуть вниз, на светлую макушку и кучу звездоподобных частиц яблок. Однако макушка не обнаруживается, но Дилюк уже в курсе таких маневров.       — Кэйа! — Кли вылетает из-за стойки протягивая ему яблочное нечто. — Смотри! Додоко!       Кэйа выглядит одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком. Вцепившись в косяк, словно не веря в увиденное, он судорожно бегает глазом по фигурке замершей девочки, выискивая ранения, облегчённо выдыхает, выглядя при этом так, будто постарел лет на десять, кричит что-то кому-то на улице и входит в таверну.       Капитан падает на колени и сгребает девочку в объятия, невольно активировав восторженный счастливый смех Кли.       — Кэйа? — приглушённо откуда-то из глубин объятий звучит детский голос. — Хочешь попробовать? Ещё мы сделали тебе коктейль! Мистер Дилюк сказал, что ты обожаешь виноградный сок, так что мы сделали целый кувшин! Ещё я нарезала тебе звёзд! И Додоко!       Она терпеливо ждёт, пока Кэйа справится с собой и отпустит её. Дилюк недовольно смотрит на растекающуюся вокруг него лужу, и желание прикоснуться, чтобы высушить и отогреть это синеволосое недоразумение, растёт в виноделе каждую минуту.       — Кли, почему ты здесь? — как можно мягче спрашивает капитан, но Дилюк всё равно слышит остаточную дрожь страха и злости в голосе.       Кэйе приходится встать и проследовать за девочкой до стойки, потому что она крепко держит его за руку.       — О! Я встретила того плохого человека, про которого магистр Джинн говорила утром! Вообще-то, я подслушала, но я всё сделала так, как ты говорил, и никто меня не заметил! — Она залезает на табурет с ногами и заботливо, при помощи Дилюка, наливает полный стакан. Мимолётного взгляда на Кэйю виноделу хватает, чтобы оценить насколько тот плохой человек плохой. Если уж цвет лица Альбериха почти сравнялся с цветом его рубашки, то он должен быть полным отморозком. — Он был довольно странным, но Джинн говорила, что использовать бомбы в городе одной нельзя. А ещё ты говорил, что я всегда могу прийти к мистеру Дилюку. И если я скажу, что ты мне велел сюда прийти и подождать, он позаботиться обо мне, потому что он тот, кому ты можешь доверять, пусть он и хмурый.       В процессе повествования Кли топит яблочные звёзды в стакане и осторожно насаживает их на краешек бокала, как Дилюк до этого делал с лаймом. Правда, яблоко разваливается, но это не мешает ей свалить всё сверху и с довольной улыбкой пододвинуть угрожающую конструкцию к капитану.       — Он что-то сделал тебе? — осторожно спрашивает Кэйа, принимая напиток, особо не глядя на него, закидывает упавшие яблочные звёзды в рот.       — Мистер Дилюк?       — Нет, тот человек, — Дилюк видит, как Кэйа напрягается, когда Кли задумывается, и добавляет, заглядывая ей в глаза. — Ты ведь знаешь, я не буду ругаться.       — Ну, — Кли выглядит немного виноватой, и теперь Дилюк не уверен, что когда-либо видел такой мёртвый оттенок кожи у Кэйи, но вот лицо капитан держит отлично. — Возможно, он пытался поиграть со мной в догонялки, но я испугалась, когда мы попали в переулок с тупиком, и я пнула его по ноге.       — И что было потом?       — Я использовала свою бомбочку. Я правда не хотела! Он упал, а я прибежала сюда, — Дилюк видит собирающиеся на глазах слёзы. — Я должна была ему помочь встать, да? Я же Рыцарь, и Джинн будет злиться, когда узнает, что я пинаю людей. Только не говори ей, что я использовала бомбочки, пожалуйста, Кэйа! Я правда больше не буду!       — Всё в порядке, он плохой человек, — Кэйа заметно успокаивается. — Если ты видишь, что кто-то угрожает тебе, даже в стенах города, ты можешь использовать бомбочки.       — Но Джинн...       — Джинн всё поймет. К тому же, рыцарям часто приходится применять силу к преступникам, когда они их ловят или арестовывают, — внезапно добавляет Дилюк и старается не смотреть на Альбериха в тот момент, когда говорит про орден что-то потенциально хорошее.       — Видишь, Мастер Дилюк тоже так думает, а он серьёзный и очень взрослый взрослый, — Кэйа протягивает Кли носовой платочек, после откровенного шмыга носом. — Уверен, он в своей жизни отпинал много плохишей.       Дилюк ловит на себе хитрый взгляд, а потом видит, как Кэйа принюхивается, и его взгляд вспыхивает весельем. Винодел абсолютно точно был уверен, что запах этого пойла из Снежной уже давным давно выветрился, но теперь он уже ни в чём не уверен.       — Смотри, как бы тебя не отпинал, — на грани слышимости бормочет Дилюк, отворачиваясь от них к другой части бара.       Девочка использует платочек по назначению, пока вдруг не раздаётся тихий, но такой печальный плач, а руки девочка настойчиво тянет к капитану. Дилюк успевает кинуть в него полотенце, чтобы постелить на колени, потому что Альберих всё ещё мокрый, прежде чем Кли устроится у него на руках пореветь как следует. Дилюк тактично занимается и без того натёртыми бокалами, пока за его спиной тихие всхлипы и жалобы на то, как было страшно и жутко, поддерживаются ободряющими фразами, что Кли поступила как умница и замечательный, самый настоящий рыцарь. Он идёт за дополнительным ящиком вина, готовясь к вечернему наплыву, лавирует по этажу, собирая посуду и протирая столы, хотя обычно это не его работа. Он задумывается о том, чтобы вернуться наверх и пройтись метлой, но его всё же останавливают повеселевшие голоса и прозвучавшая фраза про виноградный сок.       Он возвращается прямо в момент, когда Кэйа с недоверием смотрит на полный бокал. Спасительные яблочные художества свободного творца уже были сгрызены, и никакой преграды, что позволила бы отсрочить неизбежное, не остаётся. На Дилюка Кэйа смотрит с внезапной надеждой, но видя коварную усмешку в глазах, она тухнет так же быстро, как и зародилась.       — У меня тоже для тебя кое-что есть, — внезапно вспоминает Кэйа и лезет в карман. Маленький фиолетовый конвертик, защищённый лёгкой магией с особой пометкой, без труда наводит Дилюка на мысли о содержимом. Реагент подавляющий любые яды или психоактивные вещества в организме.       — Мастер Дилюк, вы?..       Дилюк уже наливает нужное количество воды, отлично всё помня. Они с Кли заворожено смотрят, как Кэйа высыпает в воду порошок, и летающий песок очаровательно зависает в воздухе в форме клевера, перед тем как окончательно опустится на воду. Чувствуется лёгкий аромат духов Лизы. После нескольких помешиваний раствор становится насыщенного розово-фиолетового цвета и переливается блёстками от каждого движения.       — Это вкусно, — заверяет Кэйа и бесстрашно берётся за собственный бокал.       Он выглядит так, словно собирается, по меньшей мере, безоружным идти на всю Бездну сразу. Дилюк даже на мгновение думает сжалиться над ним и вмешаться, но Альберих уже пьет. Кли с гораздо большим энтузиазмом хватается за своё красивое зелье.       Дилюк с любопытством смотрит на их эмоции. Насколько он мог помнить, реагент был не самым вкусным напитком, но и отвратительным он не был. Хотя, возможно, Лиза, если делала специально для Кли, могла немножко поколдовать. Два рыцаря на мгновение зависают в пустоту, судя по всему, оценивая вкус, и одновременно выдают.       — О! Это вкусно!       — Лучше, чем я думал.       Кли смотрит на Кэйю с возмущением, и следующие пять минут капитан занят рассыпанием комплиментов безусловно лучшему бармену этого города. Под внимательным взглядом Кли ему приходится допить, и Дилюк с весельем замечает мурашки, пробежавшие по рукам, несмотря на улыбку на лице и заверения в любви к этому прекрасному напитку. Окрылённая таким положением дел, Кли отважно двигает кувшин, чтобы осчастливить капитана новой порцией, но ему удаётся уговорить налить ему в бутылку и вручить с собой. "Чтобы в любой момент я мог наслаждаться этим вкусом и вспоминать об этом дне"       Эту идиллию разрушает внезапно ворвавшийся ветер, а за ним и Джинн.       — Кли! — Дилюк видит замершую девочку, посерьёзневшего капитана и набирающую в грудь воздух Джинн с гневным выражением лица, которое меняется от одного резкого взгляда Кэйи. Небольшая пауза и холодок дают магистру сил успокоится и уже спокойнее выдохнуть. — Ты в порядке?       Кли осторожно кивает, глядя на Кэйю, как на последний оплот человечества.       — Кэйа, разве ты не...       — Я советую заглянуть в бочку в переулке аллеи Ветров, магистр, — говорит капитан со стальными нотками, и Дилюк видит незнакомую эмоцию на лице девушки, которую не может идентифицировать. — Ты сразу поймёшь, в какую именно.       Они всё ещё сверлят друг друга взглядами, и Дилюк почти слышит, как они мысленно обмениваются не самыми приятными любезностями. Всё же Кэйа примирительно выдыхает:       — Я помогу вечером с бумагами.       — Ты все ещё отстранён.       — Тогда…       — Зайдёшь в мой кабинет после, — её взгляд немного смягчается, и уже ласковей она зовёт. — Кли, пойдем.       Кли очень красноречиво вцепляется в Кэйю, и ему приходится мягко её подтолкнуть.       — Тебя ждёт Альбедо, — Джинн примирительно тянет руку, а потом вздыхает. — Я уверена, Кэйа уже сказал тебе всё, что нужно, и я не буду на тебя ругаться. И одиночного заключения у тебя не будет.       — Правда? — недоверчиво сомневается девочка, вцепившись во всё ещё мокрый рукав мёртвой хваткой.       — Слово Рыцаря, — серьёзно отвечает Джинн.       Девочка подозрительно смотрит сначала на магистра, а потом на капитана, и только после его кивка и обещаний, что он заглянет чуть позже, посмотреть, как у неё дела, юный рыцарь сползает с его колен.       Пока девочка идёт, Кэйа показывает магистру пустой конвертик из-под реагента. Мрачно кивнув, девушка удаляется, подхватив на руки перепуганную таким внезапным обращением Кли.       Ну наконец-то!       Когда Кэйа поворачивается обратно к стойке, он натыкается на суровый взгляд.       — Что?       — Руку, — приказным тоном бросает Дилюк, и Кэйа слишком удивлённый такой сменой настроения осторожно протягивает ладонь.       Винодел крепко берёт выше запястья, и Кэйа громко стонет, блаженно прикрыв глаза, заставляя немногочисленных посетителей вокруг многозначительно ухмыляться, поглядывая украдкой на происходящее за стойкой, а Дилюка - чуть поалеть ушами. Но винодел молчит, продолжая согревать своим Пиро. Когда от одежды капитана потихоньку начинает идти пар, все любопытные испуганно отворачиваются, вспомнив про Глаз Бога Дилюка, а Кэйа едва не растекается по стойке. А потом всё-таки растекается, обхватывая второй рукой ладонь винодела, а после и вовсе упирается лбом в тёплую руку.       Дилюк, зыркнув на всех любопытных любителей совать нос не в своё дело и убедившись, что все очень заняты своими делами, аккуратно устраивает вторую ладонь на затылке. Волосы тоже нужно просушить. Поглаживать и перебирать прядки совсем не обязательно, но Дилюк делает вид, что он машинально. К тому же, пока Кэйа не смотрит, винодел решает, что ему всё можно.       К сожалению, ему приходится отвлечься на посетителей, но на удивление, когда он осторожно высвобождает руки, Кэйа со стойки не поднимается, уткнувшись носом в сгиб локтя. Не поднимается, когда Дилюк занят заказом, не дёргается, когда незадачливый посетитель со звонком рассыпает монеты.       — Кэйа? — винодел осторожно приподнимает прядку и видит закрытый глаз. Судя по ровному дыханию и расслабленным мышцам, капитан спит.       Дилюк раздумывает над тем, стоит ли его будить или нет, и решает, что нет. Возможно, это было эгоистично – сон на стойке вряд ли хорошо скажется на спине после пробуждения. Но ему хочется побыть в компании Кэйи, а спящий Кэйа - это определенно лучший из возможных на данный момент. А ещё, если время от времени держать горячую руку на нужных мышцах шеи и спины, то болеть не будет. Ха! И кто тут ещё не заботится?       Люди прибывают и убывают хаотичными потоками, то заставляя его вертеться быстрее мерзотных детёнышей геовишапа, то оставляя ему из развлечений только меланхоличное натирание стойки. Этот нехитрый процесс он разбавляет тем, что кладёт тёплую ладонь без перчатки на мерно поднимающуюся спину, то перебирает несколько синих прядей, то укладывает руку на шею, отдавая тепло, чтобы мышцы не затекли. Кэйа спит уже довольно долго, и Дилюк действительно озадачивается вопросом усталости капитана. Потом решает, что любое открытое вмешательство в свою жизнь Кэйа встретит активным протестом и колкостями, так что, возможно, тот глупый, не умеющий драться и вообще недалёкий, отсталый и стрёмный Предвестник, которому просто везёт, может в чем-то и прав. Пф!       Чарльз, показывающийся время от времени из помещения для персонала, ненавязчиво намекает, что он уже готов выйти на свою смену, но Дилюк не уходит. Если он уйдет, то ему придётся разбудить Кэйю, а что ему тогда говорить, винодел без малейшего понятия. И ещё ему хочется быть рядом.       И разумеется, Кэйа чихать хотел на его планы, проснувшись ровно в тот момент, когда Дилюк отходит буквально на минуточку. А когда возвращается, не обнаруживает ни спящего капитана, ни чего-то, что могло бы указывать на его недавнее длительное присутствие.       Однако кое-что всё-таки есть.       Маленькая завернутая в цветастый фантик ириска ровно на том месте, чтобы её мог увидеть Дилюк и понял бы от кого она.       Вот засранец.