Song to the Moon

Миранда Миранда глубоко вздохнула, обеими руками разгладила свой легкий блейзер и объявила о себе громким стуком в главную дверь замка. Горничная, открывшая ее, чуть не упала в обморок, когда поняла, кто стоит перед ней, поскольку Миранда обычно не появлялась в дверях без предупреждения. Если она приходила незапланированно, она приземлялась за окном Альсины или появлялась прямо рядом с ней, и персонал графини никогда ее не видел. Но сегодня она предпочла любезно заявить о себе, о чем Альсина так часто просила, но безрезультатно. На этот раз ей должен был быть предоставлен выбор, принимать ли вообще Миранду. Служанка тут же опустилась на колени. — Почтенная Мать Миранда, что я могу сделать для вас? Миранда закатила глаза. Она была не в том настроении, чтобы ценить типичные фразы признательности, которые люди говорили ей. — Хозяйка дома свободна? — коротко спросила она. — Госпожа Димитреску посвящает себя музыке, пока мы говорим. Она желает, чтобы ее не беспокоили. Но я уверена, что для в-вас… Темный рой мух оттолкнул горничную, и на пороге появилась Кассандра. Не сводя глаз с Миранды, она грубо схватила служанку за затылок и потащила ее обратно в замок позади себя. — Вы можете идти, — холодно сказала она, заставляя себя сделать реверанс с вежливостью, которая почти соответствовала приемлемым стандартам. — Мать Миранда. Чем мы обязаны этой чести ? Миранда ответила на испытующий взгляд Кассандры своим собственным. Средняя дочь всегда была самой смелой из троих, но что она знала, что заставляло ее вести себя еще более вызывающе, чем обычно, перед лидером культа? — Я хотела бы поговорить с твоей матерью. Поскольку это импровизированный визит, было бы неплохо с вашей стороны сначала спросить ее, удобно ли это. Кассандра вздернула подбородок и медленно кивнула. Конечно, она знала, что Миранда обычно никогда не спрашивала разрешения заранее. — Я сейчас вернусь, — ответила она с явным раздражением, хотя половина ее тела уже растворилась. Миранда глубоко вздохнула и выпустила напряжение из легких. Еще одна бессонная ночь осталась позади. Вчера она потеряла себя в объятиях Альсины, и ясно, что ее разум еще не полностью вернулся. Зачем еще ей быть возле замка Димитреску, пешком и в человеческом обличье, и просить, чтобы ее впустили? В конце концов, это был ее замок, не так ли? Она правила всем и всеми в этой деревне. Но Альсина, гордая и упрямая, не только сопротивлялась воле Миранды, но и продолжала пробираться к ее сердцу, как бы жрица ни пыталась скрыть свои чувства. Закатив глаза, она скрестила руки на груди и начала ходить. Ты здесь только для того, чтобы поговорить с ней. Ну наконец то. Ты больше не поддашься слабости. Фокус. У вас есть миссия. Она поймет. Подумай о Еве. — Я вернулась, — вырвала ее из раздумий Кассандра.— Мама приостановила игру на фортепиано и ждет вас. С громким скрипом она толкнула тяжелую дверь шире и позволила Миранде войти. Жрица не могла вспомнить, когда в последний раз проходила через вестибюль. Кассандра провела ее через столовую во двор замка. Как раз перед тем, как они подошли к двери в северное крыло, Кассандра обернулась.— Матерь Миранда, при всем уважении, мама нездорова, и мы беспокоимся о ней. Ей не нужно больше горя. Дрожь пробежала по спине Миранды, но она давно освоила игру обмана и легко сохраняла нейтральное выражение лица. — Тебе нечего бояться, дитя, — мягко ответила она. — Я так же, как и вы, беспокоюсь о благополучии вашей матери. Рот Кассандры скривился. Она совсем не казалась убежденной. Миранда схватила ее за плечи и строго посмотрела на нее. — Ваша забота о матери похвальна. Ей очень повезло с вами. Кассандра посмотрела в пол и сжала кулаки. — Спасибо, Мать Миранда, — сказала она пренебрежительно. Она быстро превратилась обратно в рой насекомых, распахнула дверь и растворилась в воздухе. Как ни странно, Миранда не обиделась на ее неуважительное поведение. Защитный инстинкт Кассандры был силен, и она чувствовала, что ее мать в опасности. И действительно, Миранда не могла исключить возможность того, что недоверие Кассандры было вполне оправданным. Она не знала, к чему приведет этот вечер. Наконец Миранда вошла и увидела через открытую дверь справа от себя Альсину, сидящую на честерфилдской кушетке в оперном зале. Лишь несколько свечей мерцали на стенах, и она уже чувствовала тепло открытого огня. Графиня подняла взгляд и плотнее затянула красный шелковый мантильон поверх глубокого декольте. На ней было черное платье, которое Миранде всегда особенно нравилось на ней. Это выглядело очень хорошо, подчеркивая ее чувственные изгибы. Миранде пришлось заставить себя не задерживать взгляд слишком долго на теле Альсины. Боже, почему она вдруг так нуждалась? Она видела эту женщину почти каждый день в течение пятидесяти лет, и все же ее тело сходило с ума при виде ее в этот самый момент. Держи себя в руках, Миранда , приказала она себе и вошла в мюзик-холл с высоко поднятой головой. — Я не ожидала увидеть вас снова так скоро, — сказала Альсина в приветствии. Ее тон не был раздраженным, но и не эйфоричным. — А я не знала, примете ли вы меня. Альсина устало улыбнулась. — Еще предстоит выяснить, было ли это ошибкой. — Кассандра, кажется, думала именно так, — сказала Миранда, медленно приближаясь к ней. — Эта девушка должна научиться держать рот на замке, — пробормотала Альсина больше про себя. — Я извиняюсь от ее имени, Матерь Миранда. Покачав головой, Миранда села рядом с ней на диван и положила руки на бедра Альсины. Глаза графини вспыхнули золотом — неконтролируемая реакция на волнение. Миранда также ясно ощущала собственную нервозность в присутствии более высокой женщины. — Оставьте формальности, пожалуйста, — тихо сказала она. — Я знаю, что вчера мне не следовало уходить так внезапно. У тебя есть право злиться. Альсина отвела взгляд. — Могу ли я вообще злиться, когда вы явно не в своем уме? Миранда вопросительно посмотрела на нее, но Альсина продолжала смотреть на стол перед ней. — Что ты имеешь в виду? — Это, — настаивала Альсина. — Вчера. Все это.— Она встала, освобождаясь от прикосновения Миранды. Она сделала несколько шагов к сцене, закрытой занавеской.— Конечно, я злюсь. Даже очень. Миранда смотрела, как она, расстроенная, расхаживала взад и вперед перед сценой. Она медленно подошла к графине, которая, наконец, снова поймала ее взгляд. — Но я пытаюсь понять, — сказала Альсина. — Я редко видела тебя такой обезумевшей. Потеря друга, похоже, сильно ударила по вам. Миранда сглотнула. Это неправда. Спенсер был стар, его письма приходили все реже и реже, и она знала, что рано или поздно должна услышать известие о его смерти. Но ее устраивало, что Альсина с пониманием относилась к ее мнимому горю, тогда как об истинной причине ее недавней рассеянности она не могла говорить с ней. У графини была бы тысяча причин презирать ее, если бы она раскрыла правду сейчас. Совесть вины Миранды почти поглотила ее, хотя она и задавалась вопросом, как она вообще может быть у нее после всех злых дел, которые она совершила в своей жизни. Но ведь речь шла об Альсине. Её Альсине. Ей хотелось снова прыгнуть в ее объятия, но, вероятно, все пойдет так же, как вчера, и она уйдет, ничего не добившись. Она должна была поговорить с ней о предложении Алекса Вескера. Обойти это было невозможно. Она села на край сцены и начала свою шараду. — Я не хотела показывать слабость, Альсина. Новость о смерти дряхлого старика не должна так расстраивать кого-то вроде меня. Альсина села рядом с ней, но все же сохраняя между ними некоторое расстояние. — Вы не должны носить маску передо мной. Никогда не бывает легко осознать свое бессмертие. Миранда снова почувствовала стеснение в груди, как и накануне. Она не могла позволить словам Альсины снова смягчить ее. Ей нужно было сосредоточиться на своем плане. — Бессмертие … — повторила она задумчиво. — Я столько раз говорила об этом с Освеллом. Это было то, к чему он всегда стремился, но в конце концов так и не достиг своей цели... И я боюсь, что даже в своей бесконечной жизни я тоже не достигну своей. Это безнадежно. Потому что в какой-то момент у меня тоже кончатся силы.— Она сделала паузу, и это было не просто действие, когда она сделала глубокий вдох, чтобы контролировать свои эмоции. — Понятно… — сказала Альсина. — Ты думаешь о Еве. Миранда медленно кивнула. — Всегда. Треск огня заглушил наступившую тишину. Ева была чувствительной темой даже для Альсины. Хотя их прошлые романтические отношения были особенными, графиня быстро поняла, что Ева всегда будет наивысшим приоритетом Миранды. Ее желания, ее планы, ее стремления — даже спустя 87 лет после смерти Евы все в жизни Миранды по-прежнему вращалось вокруг ее дочери. И даже ее отношения с Альсиной в конечном итоге пали жертвой ее неустанных попыток вернуть Еву. — У Освелла тоже была дочь, — наконец сказала Миранда.— Приемная дочь. Это она прислала мне известие о его смерти. Одна бровь Альсины взлетела вверх, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица и кивнула. — Ее зовут Алекс Вескер. Она одаренный ученый. Мы обменялись письмами, и я узнала, что у нее есть исследовательский центр на острове в Балтийском море. — Вы не знали ее раньше? — спросила Альсина. Миранда покачала головой. — Не лично. Но я уже слышала о ней положительные отзывы от Освелла. Я бы хотела, чтобы мы говорили больше в последнее время.— Она вздохнула.— Это делает еще более важным, чтобы я продолжала контакт с доктором Вескером. Она также кажется более восприимчивой к моим исследовательским подходам, чем Освелл. Он никогда не верил в силу мегамицелия. — Я помню. Миранда задумчиво посмотрела на Альсину. Ее лицо было наполовину в тени, где огонь освещал ее сбоку. Как она собиралась выжить в будущем без нее? Что, если она не сможет вернуть Еву даже с помощью доктора Вескера и окажется без дочери и без Альсины? Она едва могла вынести эту мысль. Она быстро отвела глаза и позволила им побродить по комнате. Наконец ее внимание переключилось на рояль, стоявший прямо перед ними. Образ Альсины, играющей с ней, возник перед ее мысленным взором. Она почти могла слышать мелодичные звуки, такими яркими были воспоминания. Сколько жизни принесла Альсина в эти когда-то пыльные залы, пустовавшие столько десятилетий. После смерти Евы, Миранда провела в одиночестве почти сорок лет. Как только Альсина оказалась рядом с ней, все стало легче. Но действительно ли это было из-за ее присутствия или из-за того, что боль от смерти ее дочери несколько утихла после стольких лет? Миранда закусила губу и встала. Она никогда не оправится от потери Евы. Именно Альсина впервые за все эти годы коснулась ее сердца и смогла хотя бы на время отвлечь ее от горя. Это был вечный конфликт. Если бы она тогда отпустила Еву, возможно, они были бы счастливы вместе. Может быть, она приняла бы Беллу, Кассандру и Даниэлу как своих и, в конце концов, у них была бы семья. Она могла бы жить с Альсиной и тремя девушками в этом великолепном замке, где они бы проводили вместе каждый день. Нет больше одиночества. Но она не могла отпустить Еву и знала, что не может сейчас. Ева была ее маленьким ангелочком, выросшим под ее сердцем. Ничто и никогда не сравнится с тем чувством, когда ты впервые держишь дочь на руках, видишь ее первые шаги, ее первое слово. С безутешным вздохом она подошла к фортепиано, узнав пьесу, которая лежала открытой на парте. — Песня на Луну? — спросила она, обращаясь к Альсине. Это была одна из ее любимых песен. Это было из оперы, премьеру которой она видела в Праге. Альсина отрепетировала его по ее просьбе. — Ты все еще играешь ее? — Иногда, — пробормотала Альсина. Миранда погладила черные и белые клавиши пианино так нежно, что не было слышно ни звука. — Ты мне сыграешь? — Сейчас? — недоуменно спросила Альсина. — Я бы хотела это услышать.— Миранда немного отодвинула кресло от пианино и жестом пригласила Альсину сесть, с надеждой присев на позолоченный край пианино. Нерешительно Альсина встала и посмотрела на Миранду. Она села и снова открыла первую страницу партитуры. Глубоко вздохнув, она начала играть. Миранда закрыла глаза и прислушалась к прекрасному звуку. Когда Альсина начала петь, она затаила дыхание. Этот красивый, чистый голос всегда глубоко трогал жрицу. У нее пошли мурашки по всему телу, и она мечтательно заморгала, когда Альсина начала петь припев. О, время от времени оставайся со мной Скажи мне, о, где моя любовь, где? Слишком давно она не слышала, как она поет. Альсина была восхитительна. Темно-красные губы сложились в слова, которые поразили Миранду прямо в сердце. Их взгляды встретились и не отрывались друг от друга. Магия, пропитавшая комнату, буквально покалывала на ее коже. Скажи ей, о, скажи ей, серебряная луна Что в моих объятиях я обнимаю ее Скажи ей во сне, чтобы думала обо мне Хотя бы на мгновение Словно загипнотизированная, Миранда медленно подошла к Альсине и встала позади нее. Она нежно положила одну руку на плечо Альсины, а другой обняла ее, чувствуя, как ее голос вибрирует под кожей. Сияй в задумчивости, сияй на ней Скажи ей, о, скажи ей, что я здесь, жду Альсина перестала играть, когда заметила, что ее декольте неожиданно стало влажным. Она медленно повернулась к Миранде, чье лицо было очень близко к ее лицу. Влажность на ее коже была слезами. Миранда плакала. Альсина схватила руку жрицы и крепко сжала ее. — Это верно. Я всегда рядом с тобой, — прошептала она. Миранда резко вздохнула. В этот момент она не чувствовала ничего, кроме чистой любви к прекрасной графине. Ей не только удалось снова разбить твердую оболочку Миранды, она заставила ее парить. Жрица забыла причину своего визита. Прямо сейчас она хотела быть с Альсиной, все остальное не имело значения. Медленно она наклонилась вперед, и ее взгляд скользнул к красивым губам перед ней. Альсина ненадолго терпела дразнящую близость, а затем привлекла Миранду для сердечного поцелуя. Ее рот открылся, соблазняя язык Миранды двигаться дальше. Альсина крепко схватила ее за талию и посадила к себе на колени. Вчерашние бездыханные поцелуи уже сводили Миранду с ума. Она знала, что это неправильно, но ей хотелось уложить Альсину в постель. Полная желания, она вцепилась руками в большую, сильную спину и прижалась к ней верхней частью тела. Она медленно двигала бедрами поверх нее, пока они страстно целовались, и Миранда могла физически чувствовать глубокие горловые стоны Альсины. Альсина, по-видимому, тоже больше не могла себя контролировать. Ее губы медленно скользнули ото рта Миранды к ее подбородку, вниз по ее шее. Жар распространился по ее коже, когда Альсина облизала ее пульс. Она нежно укусила ее за шею и тут же успокоила область языком. Миранда догадалась, что это проверка. Обычно она больше не позволяла зубам Альсины приближаться к своей шее. Эта близость стала для нее слишком доверительной и интимной. Но теперь она хотела дать Альсине все. И она хотела того же взамен — она желала разума и тела графини, на этот раз никаких ограничений или запретов. Альсина лизала и сосала шею жрицы с необузданной похотью — явно радуясь тому, что такой приз предлагается так охотно, — пока ноги Миранды не задрожали от удовольствия. Она позволила блейзеру соскользнуть с рук и упасть на пол. Альсина мрачным взглядом наблюдала, как Миранда расстегивала свою белую блузку, обнажая пуговицу за пуговицей обнаженную кожу. Ее пальцы скользнули по бретелькам, расстегивая лифчик и натягивая его на плечи Миранды. Шикарная графиня обхватила руками ее грудь и стала ласкать твердые соски. Миранда застонала. Движения ее бедер стали более требовательными, и ее не волновало, что Альсина заметит, что все ее тело жаждет ее прикосновения. Понимая намерения Миранды, более высокая женщина крепко обняла ее, встала с ней и направилась к камину. Миранда увидела, как в глазах Альсины танцуют полыхающие языки пламени. Они мерцали ярко-золотым оттенком, и у нее перехватило дыхание, сколько преданности она увидела в них. Альсина медленно опустилась на колени на толстый меховой коврик перед камином. Пока она осторожно укладывала Миранду на спину, жрица схватила палантин Альсины с обеих сторон и притянула ее ближе. Она раздвинула ноги и почувствовала, как на нее давит тяжесть большого тела. Ее так возбуждало лежать под Альсиной и вдыхать ее соблазнительные духи, которые в жару казались еще более интенсивными. Дрожь пробежала по ее спине, когда Альсина просунула руку между их телами и провела ею по груди и животу Миранды. Мучительно медленно большие пальцы скользнули вниз, поглаживая нужные места. Тело Миранды напряглось от сдавленного крика. Давление увеличилось, и все внутри нее напряглось и начало вибрировать. Когда тепло от ее живота распространилось по всему телу, она закрыла глаза и громко застонала. Альсина дернула Миранду за штаны от костюма и стянула их с ее ног вместе с трусиками. Охваченная любовью, Миранда обняла Альсину за шею и прошептала ей на ухо: — Делай со мной, что хочешь. Альсина подняла брови и перевела взгляд на Миранду с одного глаза на другой. Удивленная собственной преданностью, жрица смущенно улыбнулась. Слегка качая головой, графиня, казалось, не совсем верила своему счастью. Наконец, с смелой улыбкой, она легла рядом с Мирандой и нежно погладила ее по лицу. Другой рукой она подпирала голову и смотрела, как ее рука исследует тело Миранды сантиметр за сантиметром, и везде, где двигались ее пальцы, покрывались мурашки. — Ты такая красива, — сказала она с мечтательными глазами. Миранда удивилась душевному состоянию Альсины. Она не ожидала, что та воспользуется этим свободным приемом для нежности, вместо того, чтобы немедленно вонзиться в нее и выплеснуть свой гнев, как она обычно делала. Альсина обычно была жесткой и безжалостной, и Миранда любила подталкивать ее, чтобы испытать ее терпение, только чтобы потом заставить ее трахнуть ее до потери сознания. Она всегда сознательно избегала ситуаций, в которых Альсина могла бы проявить к ней нежность. Была опасность, что собственные чувства жрицы станут более любящими и нежными — и теперь было слишком поздно. В животе у нее так покалывало, что она думала, что внутри нее вот-вот взорвется фейерверк. Альсина провела кончиками пальцев по животу Миранды и ее тонкой линии волос вниз, пока не достигла между ее ног и не довела возбуждение блондинки до бесконечности медленным массажем. Она позволила только одному пальцу погрузиться в нее, запечатав губы Миранды страстным поцелуем, прежде чем глубоко протолкнуть средний палец внутрь, насколько это было возможно. Миранда застонала в рот Альсины и повернулась к ней всем телом. Она закинула одну ногу за изгиб бедра, расставив ноги достаточно широко, чтобы большая рука Альсины могла легко проникнуть между ними. Графиня была настолько сильна, что тело Миранды отрывалось от земли с каждым толчком, а палец Альсины глубоко проникал в нее. Когда Альсина добавила второй палец, бедра Миранды полностью потеряли свой ритм, и она просто держала своего возлюбленного везде, где могли ухватиться ее дрожащие пальцы. Сначала Альсина двигала рукой медленно, чтобы Миранда привыкла к интенсивному растяжению. Но когда она поняла, что Миранда готова и желает гораздо большего, она брала ее все сильнее и сильнее, все более неудержимо. В экстазе руки Миранды зарылись в темные кудри графини, оттягивая ее назад за волосы, чтобы посмотреть на нее, вознесенную в рай. Но ее зрение было затуманено. Жар проник в каждую фибру ее тела, так что она даже не узнала бы, если бы случайно загорелась. Но чувство, которое зажгла в ней Альцина, горело жарче любого пламени. Это отняло у нее способность делать что-либо, кроме чувств. И о, как она себя чувствовала . Ее внутренние мышцы напряглись, когда она достигла оргазма, заставившего все ее тело дрожать. Она снова выгнулась к Альсине с тоской, наслаждаясь ощущением её пальцев внутри себя до последнего момента. Слегка сбитая с толку своей кульминацией, она обняла лицо Альсины, подарила ей долгий поцелуй и решила исполнить ее долгожданное желание. В конце концов, это может быть последний раз, когда они вместе. Тело Миранды начало растягиваться, и там, где минуту назад ее руки были на подбородке Альсины, теперь они были у ее линии роста волос. Постепенно части ее тела расширились, и она выросла до роста Альсины в два метра шестьдесят. Когда она открыла глаза, то увидела комнату и женщину перед ней совсем по-другому. Альсина смотрела на нее так, словно увидела привидение. Она посмотрела вдоль тела Миранды в изумлении и, наконец, снова посмотрела ей в глаза. — Что… — нерешительно начала она. — Что на тебя нашло?.. — Разве я не преуспела в сюрпризе? — спросила Миранда с притворной обидой. Альсина покачала головой. — Нет, — вырвалось у нее. — Но почему… Почему сейчас? Я предложила это вам где-то в восьмидесятых. Я помню, что в Румынии все еще был коммунистический режим. Миранде пришлось улыбнуться. — Ты знаешь, как поднять настроение, Альси… Прежде чем она успела закончить предложение, Альсина крепко сжала их губы, и это чуть не сбило Миранду с ног. Было ощущение, что тогда. Она чуть не плакала от счастья, и в то же время темная пелена легла на ее разум. Внезапно она перекатилась на Альсину и крепко обняла ее, а мысли уплыли в глубины ее памяти. Два человека. Одна жизнь в вечности. Альсина Димитреску. Одинокий депрессивный певец в маленьком итальянском баре в глуши. Наследница соучредителя деревни Чезаре Димитреску. Она понятия не имела о судьбе, которая ждала ее, когда она впервые увидела Миранду в аудитории в тот вечер. Миранда. Отчаянная ученая, которая чуть не сошла с ума из-за смерти дочери. Ведомая подсказками о местонахождении дочери графа, она отправилась в Италию, чтобы найти ее, в надежде, что ее родословная будет достаточно сильной, чтобы носить душу Евы. Но когда она встретила прекрасную певицу, то сразу же влюбилась в нее, соблазнившись ее музыкой не меньше, чем ее внешностью. И потерять ее больше не было возможным. Вместо этого она планировала навсегда привязать Альсину к себе с помощью Каду, в то же время избавив ее от болезни крови. Дела шли хорошо довольно долгое время. Но что потом произошло? Почему их любви никогда не было достаточно? Столько попыток. Столько раз Миранда разочаровывала Альсину, разбивала ей сердце. То, что Миранда сделала с ней, было трагедией. Они были и эликсиром жизни, и ядом друг для друга. Неужели наконец пришло время прощаться? Если Миранде суждено было потерять Альсину из-за доктора Вескера, она хотела провести с ней последнюю ночь. Последняя, ​​прекрасная ночь, как в старые добрые времена.