Русская мечта

Canis vivus melior est leōne mortuo

Живая собака лучше мёртвого льва

Николай Гоголь

Каждый день в детском доме один-в-один похож на предыдущий, словно находишься в Дне сурка. Тоскливо и скучно проходил завтрак, точно так же – обед и ужин. В конце дня приходилось сидеть за уроками, чтобы закончить огромное количество домашнего задания до завтра. Абсолютно бессмысленные примеры и тексты. Приходилось решать и читать до середины ночи, а рано утром снова вствать на завтрак, чтобы затем идти уроки. Единственным днём учёбы, запечатлевшимся в моей памяти на долгие годы, был урок математики. Учительница, которая постоянно занижала мне оценки и при всех выставляла дураком, как обычно вела свой нудный урок. Я скучающе перебирал пальцами ручку. Одноклассник, сидящий рядом, изображал на полях самый распространённый рисунок. Стул с надписью "ЛОХ" жалобно скрипел, когда мальчик производил хоть малейшее движение. За моей спиной кто-то смеялся, а на первой парте играли в "морской бой". Весьма эмоциональный шёпот разносился по всему классу. — ...А вчера эта мымра ебаная подошла ко мне и говорит: есть сотка? Ну, я, конечно, сказала, чтобы она шла на хуй, потому что, блять, нехер парней чужих уводить, — послышалось с парты слева. — Не, она, конечно, пиздец умная. Думает, раз такая крутая, то ей всё можно? — Ага, просто зажравшаяся сучка. Мне было всё равно на их проблемы, но этот громкий шёпот раздражал. Не то, чтобы меня бесили такие люди, скорее то, как именно они обсуждают дела насущные и преподносят это. — А ну заткнулись! — вслух произнёс парень, сидящий перед ними. — Вы тут не одни. Тот самый выскочка, который любит ставить себя выше других и брать роль человека, усмиряющего маленьких детей. Его я ненавижу больше всех. Мне намного приятнее слушать бессмысленные разговоры тех двоих, чем назойливые нравоучения этого идиота. Гнев учителя достался как раз ему. На этих девочек ей было абсолютно плевать, а вот когда её вслух перебивают... такого женщина не терпит. Прямо во время гневной тирады надоедливая учительница схватилась за грудь, оборвав громкие возмущения на полуслове. Через несколько секунд она уже лежала на пыльном школьном полу без сознания. Все вокруг суетились, в попытках помочь преподавателю. Единственным, кто сидел на месте, был я. Меня это не заботило. Я не испытывал абсолютно никаких эмоций, смотря на умирающего человека. "Так ей и надо! Она заслужила это!" — раздражающе громко шептал голос в моей голове. — "Все они заслужили это". По телу пробежала крупная дрожь. Все голоса смешались, создавая безумный шум. Это чувство мне не забыть никогда.                                       

°°°

После происшествия с Вячеславом оставаться в доме было опасно. Собрав все свои вещи и захватив дневник и фотографии, найденные в хижине, группа снова отправилась в путь. За ночь намело много снега и теперь ноги чуть ли не по колено утопали в нём. Идти было трудно. Через пару часов большинство валилось с ног, поэтому пришлось сделать небольшой привал. — У нас есть десять минут, затем снова выдвигаемся. Постарайтесь в это время полностью расслабиться, — громко, чтобы было слышно всем, произнёс Николай. — Тебе не кажется, что это слишком мало для того, чтобы отдохнуть? — подал голос Василий. — Тебе не кажется, что ты слишком много возникаешь, вместо того, чтобы хотя бы попытаться уложиться в это время? Долго сидеть нельзя, только хуже сделаешь. Синицын отвернулся от собеседника и что-то злобно прошептал. Его слова, наполненные ненавистью, сочились ядом и одна капля, блестящая в свете солнца, проронилась на землю. Никто этого не заметил, как и сам Василий, но в том месте, зародилось нечто зловещее. Кроваво-красный цветок, распустившийся среди снега, появился после того, как группа ушла оттуда.                                         

°°°

Как и договаривались, через десять минут, все были готовы продолжать путь. Им предстояло идти ещё огромное количество времени, поэтому коротких привалов намечалось несколько. — Значит по этому пути они шли? — тихо, будто у самого себя, спросил Фёдор. — Да, но в другом направлении. Мы идём обратно, а они шли вперёд, — услышав его, подключился Филипп. Достоевский не любил, когда кто-то отвечает на фразы, ему не адрессованные. Такое происходило довольно часто, особенно при работе с людьми, как в его случае. Но сейчас он был не против того, что Родин ответил. Всё таки данная тема интересовала Фёдора. Главный вопрос, тревожащий его, был даже не вопрос о личности человека в плаще, а то, куда могла пропасть группа Веры Квятковской, а затем и Дятлова. Странное исчезновение и неестественно изуродованные трупы вторых, были в такой же мере загадочны, как и полное отсутствие каких-либо следов первых. — На нём не было татуировок, — неожиданно произнёс Николай. Всю дорогу он обдумывал загадочную смерть Славы. — Точно. Как я мог не заметить? — на секунду Достоевский задумался о том, что в последнее время его преследует чувство, будто от него что-то ускользает. Нечто действительно важное, а он теряет внимание и контроль над ситуацией. — Причём пропали они бесследно, как будто и не было. — В таком случае все подозрения насчёт того, что это мог быть человек, отпадают. Такого он сделать попросту не смог бы. Николай шёл с опущенной головой и размышлял о том, кто в таком случае убил Славу. Солнце пропускало между деревьями свои лучи, снег искрился. От такого освещения рябило в глазах. Вообще Гоголь всегда любил темноту. Ему нравится спать в абсолютной тьме, работать с таким освещением, при котором будет видно только цель, не больше. Тусклый свет фонаря, который едва освещает ночную улицу, мошки, летающие под ним, одинокая фигура, держащая путь по своим делам, и тихий выстрел винтовки – именно эта атмосфера была так любима им. На пару секунд он погрузился в свои мысли и воспоминания. Гоголь лежит на холодной мокрой крыше многоэтажки, не успевшей просохнуть от обильного дождя. В его руках снайперская винтовка, ствол которой он положил на самый край. Ветер затих, но осенний холод давал о себе знать. Лёгкая куртка совсем не помогала согреться. Несколько часов Николай ждал свою цель и вот он, владелец крупной компании, на которого сделала заказ его же жена, выходит из шикарной машины и двигается в направлении своего офиса. По словам заказчицы, у него должна состояться вечерняя конференция. Но вот незадача, теперь в свой плотный график мужчина должен вписать собственную смерть. Вдох. Гоголь наводит прицел прямо на лоб бизнесмена. Палец, заранее приготовленный, лежит на спусковом крючке. Выстрел на выдохе. Николай, будто в замедленной съёмке видит пулю, летящую прямо в бизнесмена. И почти около цели она останавливается в воздухе. Мужчина резко смотрит наверх и встречается взглядом с Белым лисом. Николай всегда носил маску, но была она отнюдь не лисьей. Простая белая маска с грустной улыбкой. Те, кто видел её во время допроса от заказчиков Гоголя, думали, что Лис сочувствует им, наблюдая за муками этих людей, тогда как на самом деле, парень просто забавлялся, смотря на обнадёженные лица жертв, которые думают, что он может спасти их. Пуля с тихим звуком падает на мокрый асфальт. Но по какой-то причине, на таком большом расстоянии, Гоголь не только видит, но и слышит это. Лицо бизнесмена озаряется улыбкой, неестественно широкой и пугающей. Все его конечности начинают заламываться. Мужчина превращается в огромное длинноногое существо и резко прыгает на Николая. — Очнулся, — произнесла Зоя, стоя над лежащим на снегу Гоголем. Футболка и воротник куртки от пота неприятно липли к его телу. То были фальшивые воспоминания. На самом деле Лис попал в цель. Когда бизнесмен замертво рухнул на землю, его подчинённые подняли шумиху. Охране было приказано рассредоточиться по району и достать киллера из-под земли. Николай уже не первый год занимался подобного рода работой и, именно поэтому научился планировать всё заранее. У него было сразу несколько путей отступления, одним из которых он воспользовался. Наёмника так и не нашли. — Ты отключился, — абсолютно безэмоцианально произнёс Фёдор. — Всё нормально. Просто не выспался. — Смотри, чтобы это не обернулось во что-то большее, чем недосып, — сказала Зоя. — Я же сказал, что в норме. Расслабьтесь. — Нам нужен сильный лидер, а не полумертвец, так что береги здоровье, — ответил Достоевский и направился в сторону остальных, стоящих неподалёку. Николай фыркнул и пошёл вслед за ним, оставив позади Зою. Группа вновь продолжила свой путь. Падение объяснили тем, что парень переутомился и, к тому же, плохо спал. Апелинская не врала, когда отвечала на вопросы любопытных наблюдателей. В таких условиях, кто угодно  с ног свалится, а Гоголь, помимо всего прочего, должен был продумывать каждый свой шаг до мелочей. Умственная активность нагружала ещё больше, поэтому организм решил немного расслабиться. Уже начало смеркаться, когда группа наконец добрела до чистой поляны. Здесь они решили расставить палатки и передохнуть. У костра собралось уже меньше людей, чем в прошлый раз. Мало кто увлечён беседой, а те, кто вовсе не присоединился, тихо отсиживаются у себя. Николай же засел перед картой, не выходя уже несколько часов. Глаза нестерпимо резало, а голова раскалывалась, словно колокол, упавший в прогнившей церквушке, прямо на каменный пол. Заглянув в палатку, Фёдор заметил Николая, водящего изящными пальцами по мятой, шершавой бумаге. — О чём задумался? — произнёс он. — Ищу более короткий путь, но его видимо нет, — послышался хриплый голос Гоголя. Он откашлялся, а затем продолжил. — В целом, идти нам не так уж долго, если без приключений, но как известно, именно после этой фразы они и начинаются. Достоевский промолчал и сел рядом, наблюдая за движениями рук Николая. — Мы можем идти по этой дороге, так будет проще передвигаться, потому что деревьев значительно меньше, соответственно снега тоже. Но минус – ветер. Хоть он и помогает очищать дорогу от снега, он же и губит тем, что не позволяет согреться, — парень потёр уже покрасневшие глаза. — Если же пойдём по лесу, передвигаться будет труднее, но вероятность того, что мы помрём от холода уменьшается. — Но здесь новая проблема, запасы еды могут закончиться раньше, чем мы дойдём до конечной, — подключился к размышлениям Фёдор. — Есть друг друга не вариант, для этого существует уже знакомая нам семейка, не будем лишать их удовольствия. — Трудно... — тяжело вздохнул Гоголь и, помассировав виски, закрыл глаза. Молча посидев ещё несколько минут над картой, парни решили лечь спать. Фёдор долго не мог уснуть, всё ворочаясь и слушая тихое дыхание соседа по палатке. Вскоре он не выдержал и вышел на улицу, попутно захватив пачку сигарет из маленького кармашка рюкзака. Ветер обдал лицо ледяным потоком, отчего Достоевский зажмурился. Фёдор решил отойти дальше от лагеря, чтобы не мешать другим наслаждаться сном. Между деревьями промелькнул силуэт. Юноша бросил взгляд на палатки, бегло осмотрев каждую. Та, которая принадлежала Зое, была приоткрыта, значит, скорее всего, внутри её не было. Давая Апелинской фору, Фёдор старается бесшумно идти за женщиной. Через пару минут они оказываются около маленькой речки, быстро бегущей среди деревьев. Женщина останавливается около воды и, наклоняясь, подбирает нечто, лежащее на берегу. Детский крик пронзает тишину и от этого Достоевский подпрыгивает на месте. Его сердце зашлось настолько сильно, что становится похоже на биение сердца зайца, заметившего лису. Через пару секунд до парня доходит суть происходящего и он резко выкрикивает: — Брось его! — Ты чего несёшь? Как я могу бросить здесь ребёнка? — передёрнувшись от неожиданности, выпалила женщина. Нет времени объяснять, поэтому Фёдор подрывается и мчится прямо к ошеломлённой Зое, вырывая из тёплых рук продрогшего до костей младенца. — Это – мавка. Ребёнок-утопленник. Возьмёшь его, а в ответ, оно захочет сделать тебя своей матерью. Пойдёшь вместе с ним ко дну. — Вы с Николаем оба не высыпаетесь? Один ни с того ни с сего плашмя валится с ног, другой несёт несусветную чушь, основанную на детских сказках и страшилках. Ты можешь нормально объяснить, что происходит? Фёдор без лишних слов достаёт из кармана брюк зажигалку и подносит её к руке ребёнка. Апелинская вскрикивает и уже готова вырвать беззащитное дитя из рук тирана, как это самое "дитя" начинает испускать утробный вой, а затем, дёргаясь в конвульсиях, выпрыгивает из рук своего мучителя прямиком в студёную воду. Зоя ошарашенно наблюдает, как чёрная фигура скрывается в речке, двигаясь быстро, словно рыба. Уже начинает светать и лица, стоящих у озера, озаряет золотистым светом. — Что это сейчас было? — тихо спросила женщина. — То, о чём я тебе говорил. Мавка. — Откуда ты знаешь о них? — Тебе нужно больше отдыхать, медик. Сказки помогают отвлечься от тяжёлого дня. Когда вернёмся, обязательно прочти парочку, не пожалеешь, — с этими словами парень развернулся и пошагал в сторону импровизированного лагеря, по пути закуривая сигарету. Так, семейка каннибалов уже была, ребёнок-утопленник тоже. Интересно какую херню судьба подготовит им в следующий раз? Достоевский раздумывал над этим, тихо ступая по свежему, блестящему в свете утреннего солнца, снегу. Странности уже перестали его напрягать, а появление героя мифов даже почти не удивило. Да, странно видеть такое, но вполне ожидаемо, учитывая последние события. Вернувшись к тлеющему костру, Фёдор заметил сидящего около него Филиппа. Тот ковырял палкой ещё не догоревшие ветки и дул на них, дабы разжечь огонь. Все его попытки не увенчались успехом и он резко бросил палку к остальным, поднимая в воздух пепел. — Какой нервный, — усмехнулся Достоевский. — Я отморозил себе зад и не могу разжечь этот ёбаный костёр. К тому же, мы сейчас находимся в каких-то ебенях, где нас могут либо убить, либо мы сами подохнем от холода и голода. Конечно, любой нормальный человек станет нервничать в подобных обстоятельствах. Фёдор не сумел подобрать ответ на его возмущение. Парень был абсолютно прав. Поэтому он молча подошёл к костру и стал возиться с ним, чтобы разжечь. Ветер свистел между деревьями. Солнце уже взошло и осветило густую тьму леса. — Так ты мне ответишь, что такое мавка? — нетерпеливо произнесла Зоя, выходя из-за, покрытых пушистым снегом, деревьев. — Это нежеланные дети, которых в младенчестве утопили их матери. Не особо опасны, но напакостить могут знатно, — наблюдая за разожённым костром, ответил Филипп. — А зачем тебе? Достоевский поднялся, отряхнул руки и, направляясь в свою палатку, бросил через плечо: — Мы только что видели такую. Растерянное лицо Родина он так и не увидел, скрывшись за полами палатки. Его взгляд упал на Николая, лежащего, укутавшись куртками и шарфом. Он тихо дышал и посапывал. Подойдя поближе, Фёдор заметил, как у парня подрагивают веки. Он беспокойно менял выражения лица и изредка шептал непонятные фразы.   

°°°

Шум машин за окном многоэтажки успокаивал. После такой напряжённой операции Лис был весь на нервах. Незнакомая квартира не отличалась красотой и уютом, зато всё, что нужно для жизни, здесь присутствовало. Огромное круглое окно посреди комнаты придавало эстетичности. Гоголь смотрел сквозь пыльное стекло на мелькающие огни ночного города, пока Евгений промывал раны в старой, ржавой ванне. Когда мужчина вернулся в комнату, он застал Николая, сидящего на пыльном подоконнике, свесив одну ногу и лениво покачивая ею. В руках парень держал старинную, изрядно потрёпанную книгу. Её корешок уже разваливался и страницы приобрели желтоватый оттенок, но Женя не спешил выбрасывать реликвию, а продолжал бережно хранить на стеллаже. — "Dem wird befohlen, der sich nicht selber gehorchen kann", — произёс юноша, театрально взмахнув рукой. — Занятная у тебя книга. Откуда? — Досталась от отца, — ответил Евгений. — Знаешь немецкий? — Учил в детстве, когда родители пытались занять мою голову, чтобы я подавал хоть какие-то признаки жизни. — Для человека, который изучал язык в давно минувшем детстве, ты слишком хорошо говоришь на нём. Акцента совсем не слышно. — Да, я продолжал заниматься, но уже после выпуска из детского дома. Пришлось изучать едва ли не с нуля. Делать всё равно нечего между заказами, почему бы не заняться чем-то полезным? — Киллер, уделяющий время саморазвитию. Забавно. — Не всё же свободное время продавливать своей задницей диван. Посмотри какая яма, — Гоголь указал на старенький потрёпаный диванчик, стоящий у противоположной стены. — Хоть пыль протёр бы, а то вещи после твоей квартиры не отстираю. — У тебя хотя бы появится повод в кои-то веки постирать одежду. На это Николай только фыркнул, а затем, подойдя к дивану, провёл пальцем по ткани, брезгливо рассматривая пыльный след на подушечке. Но всё-таки он сумел найти более чистое место на этом пылесборнике и усесться там, лишив Женю возможности остаться чистым. Тот плюхнулся прямо на середину, поднимая пыль в воздух, и включил телевизор. — Ты здесь вообще бываешь? Такое ощущение, будто эта квартира пустовала как минимум несколько месяцев. — Так и есть. У дочери рак. Нужно дохера денег на лечение. Препараты, сама операция. Поэтому я постоянно пропадаю на подработках и заказах. В этот раз в городе три месяца не был. — А где твоя дочь сейчас? — С женой. Они в Калининграде живут. А я сюда за деньгами приехал. Вторая столица как никак. Деньги должны водиться. — И вы совсем не видетесь? — Да, уже года два. Жена попёрла меня из-за того, что бухал часто. Я конечно не буянил, но и деньги все спускал на алкашку. — А теперь как с этим дела? — Вообще не пью. Я в молодости особо не увлекался этим делом, но, как только вернулся с боевых точек, кошмары не давали мне покоя. Единственное, что хоть как-то помогало – выпивка. Бывало всажу бутылку водки в одиночку и вырублюсь намертво. Утром, правда, голова раскалывается, зато не вижу во сне кишки знакомых, разбросанные по земле, — мужчина устало потёр глаза рукой. —  А ещё пустые, мёртвые и полные ужаса глаза и эта противная голубая пелена, подёрнувшая их. На всю жизнь её запомнил. Несколько минут он молча смотрел перед собой. Гоголь вспомнил некоторые фрагменты из жизни, которые усиленно пытался забыть, и понял, насколько ужасно видеть такое каждую ночь. — Ты когда-нибудь слышал вопли человека, который лишился конечности? А человека, дрожащими руками придерживающего свои кишки? — мужчина произносил это тихо и, будто заново переживая эти моменты. — Да, Жень, слышал, — закинув голову на спинку дивана, произносит юноша. — Работа у меня такая, видишь ли. После недолгого молчания мужчина снова заговорил. — Ася тогда сказала, что, если я не прекращу спускать последние деньги на выпивку, она меня пошлёт взашей. Угроза помогла. Я не пил месяц, а потом снова кошмары и всё по новой. Надо отдать ей должное, слово своё держит. В первый же день моего срыва, вещи были упакованы в спортивную сумку и выставлены в коридор. Мол, скажи спасибо, что я их хотя бы сложила, а дальше, давай уж как-нибудь сам. И вот я снова не пью, но вернуться обратно не хватает смелости. Не хочу видеть её глаза, полные презрения и пустой жалости ко мне. Женя достаёт помятую пачку сигарет и закуривает. Облако дыма поднимается над их головами. Николай нагло берёт прямо из рук Евгения сигарету и затягивается, а затем снова возвращает. — Как ты узнал, что дочь больна? — Жена соизволила позвонить и сообщить, что всё в нашей жизни катится в пизду. — Представляю, как это больно, — с сожалением произносит Гоголь. — Я никогда не понимал, как можно любить кого-то настолько, чтобы быть готовым сделать буквально всё ради спасения этого человека. И вот пол года назад, к сожалению, понял. Снова в комнате воцарилось молчание. Лис вспомнил своих родителей, которые поначалу тоже вертелись, как могли. Всё для него. А потом резко забили на сына. Николай помнил их взгляды, они боялись его. Восьмилетний мальчик не понимал почему, а в переломный момент, когда его лишили важного человека, он вдруг понял, что этот страх взят не из воздуха. Основания были, просто он этого не помнил. — Ты вчера спрашивал, откуда у меня этот шрам, — мужчина указал на скулу. — У меня был друг. Мы были настолько близки, что братьями себя считали. С самого детства вместе, и служить нам попало в одной точке. За окном раздавался вой сирен, запах табака окутал помещение. Холодная квартира уже не создавала давящую атмосферу. Николай подумал, что этот человек, даже столь неприятную обстановку, умеет сделать хоть немного комфортнее. И пусть они разговаривают о больных темах, эта душевность успокаивает Гоголя. — Как-то мы поссорились с ним, — продолжил Женя. — Я даже не помню из-за чего. Мелочь какая-то, а разосрались вдрызг и наговорили друг другу отборного говна. А тут нас ещё и на задание вместе отправляют. Бой, взрывы, выстрелы. Неожиданно прямо передо мной вырастает мужик, уже готовый кинуться на меня. Я потерял оружие, хромаю от боли в раненой ноге, а он целый и невредимый набрасывается. В последнюю секунду, когда сил держать его руку уже не было, появляется друг и ударяет мужика прикладом по голове. Рука с ножом соскальзывает и режет мне скулу. Затем начинается драка, в которой другу достаётся ножом в живот, а противнику головой о камень. Я ничего сделать не успел, а последние его слова были: "Извини, что наговорил такого дерьма. Вроде уже не дети малые, а так вели себя, будто нам по пять лет. Ты только пообещай, что похоронишь меня под тем деревом с качелями, пожалуйста". А я в это время рыдал и причитал, мол, не говори хуйни, сам ещё меня там похоронишь, — Женя выдохнул дым и закинул голову на спинку, подобно Гоголю. Ещё несколько секунд они слушали бубнёж телевизора. — Он умер на моих руках. В сердце у Лиса кольнуло. Вообще-то, он не ощущал раньше за собой такой чувствительности, но эта фраза звучит, словно жизнь человека, который произнёс её, резко обрывается вместе с ушедшим. Николай никогда прежде не относился к смерти со страхом, но сейчас ощутил холодок по спине, от ощущения того, что сам может умереть в любой момент даже не ожидая этого. С его то работой... прямо сейчас его могут выслеживать и красная точка на лбу будет означать быструю и неожиданную кончину. По телевизору шёл фильм "Один дома", а снег за окном падал хлопьями на холодный, серый асфальт. Жёлтые фонари освещали улицу, тусклым светом провожая прохожих в тёмные закаулки, таящие в себе неизвестность. Входя в них, будто начинаешь играть в русскую рулетку. Если повезёт никого не встретишь и останешься жив, если нет, в лучшем случае, пырнут ножом, выхватят кошелёк и быстро свалят, оставив истекать кровью. Алая лужа будет медленно расплываться под тобой, окрашивая грязный снег в цвет смерти. И это будет концом.                                       

°°°

В свете костра Филипп вспоминал о семейных поездках на природу. Родители всегда придумывали детям игры, жарили сосиски, устраивали рыбалку и другие развлечения. Однажды они придумали закопать клад, а карту, нарисованную мамой, отдали детям, дабы те поискали свои призы. Филипп, его младший брат и страшая сестра всё-таки нашли в тот день заветную коробочку. В ней находилось три кулона с древними словянскими знаками. Кулон Фили — знак Берегини, у сестры — Белобог, у брата – Алатырь. Значения им не сказали, но пообещали, что дети сами поймут. — Замёрз? — опуская на плечи Родина плед, произносит Мори. — Да, спасибо, — полушёпотом благодарит парень, не поворачиваясь. Ему страшно. Родин никак не ожидал, что такое когда-нибудь случится с ним. Он привык жить в условиях, где абсолютно не нужно заботиться о том, где бы взять еду и как бы согреться. Резкая смена образа жизни сильно ударила по нервам. Сперва юноша даже не осознал, что ему предстоит пережить, и вёл себя крайне бездумно. Пару часов назад он понял куда вляпался и его накрыла паника. Едва сумев успокоиться, Филипп пошёл завтракать, но приятные воспоминания утянули его в глубину сознания и, если бы не Огай, то Родин сидел бы так неизвестно сколько. — Всё будет хорошо, мы выберемся отсюда, — тихо произнёс Мори, будто читая его мысли. — Верю, — на самом деле парень не особо верил. Филиппу что-то подобное говорили тысячи раз и всё время выходило наоборот. Он уже свыкся с постоянным невезением, но когда речь идёт о его жизни, то так просто принять это не получается. Мори же будто видел его насквозь и прекрасно понимал. Огай наблюдал за внутренними метаниями юноши и пил зелёный чай. Русский напиток сильно отличается от японского. Во-первых, их чай имеет насыщенный зелёный цвет. В Японии он более сладкий с лёгким оттенком горечи. Как-то, будучи ещё ребёнком, Мори услышал разговор отца и его друга, о том, почему вкус именно такой. Мужчина объяснил, что сладость появляется из-за большого содержания аминокислот, а горечь из-за умеренного количества кофеина. Тогда Мори ничего не понял, да и сейчас ему всё равно на состав, главное то, что вкус резко отличается от привычного. Он взглянул на Зою, сидящую напротив. Её лицо было необычайно бледным. Огай краем уха услышал о причине её переживаний. Конечно мужчина сразу воспринял историю всерьёз, ведь сам приехал на поиски жар-птицы. Все его подчинённые за глаза крутили пальцем у виска на вопросы о том, что они думают насчёт идеи босса. Мори прекрасно это знал, но ему было всё равно. Сейчас управление мафией лежало на самом доверенном лице, что у него есть – Коё Озаки. Этой женщине он верит настолько, насколько верит Дазаю, но не более. Поэтому пока особенно не переживает по поводу подчинённых, ведь её характер способен усмирить даже самых буйных. — Для чего ты поехал сюда? — решил разбавить тишину мужчина. Филипп поднял не него недоумевающий взгляд. Он даже как-то опешил. Как можно купить билеты в туристическую экскурсию и спрашивать, зачем поехали остальные? — Горы люблю, — почти с вопросительной интонацией отозвался Родин. — Да, извини, глупый вопрос. Не люблю я это неловкое молчание. Парень в ответ только пожал плечами и отвернулся, чем вызвал у Мори бурю эмоций. Он почувствовал стыд, раздражение и непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Так неловко ему не было давно. Огаю уже тридцатник, он босс весьма влиятельной мафии, а сейчас сидит в ступоре от того, что какой-то малец выставил его дураком. Не прямо конечно, но это подразумевалось. — Собака! — выкрикнула Агата, направляясь прямиком в лес. — Откуда она здесь? — появившись за спинами Мори и Филиппа, произнёс Фёдор. Он выглядел слегка потрёпанным и немного заебавшимся, будто долго пытался уснуть, но так и не вышло. Кристи уже было приблизилась к загадочной псине, когда та рванула по направлению к костру. Она всем своим весом прыгнула на Родина и свалила его прямо на холодный, мягкий снег. В попытках отряхнуться не было смысла, потому что, пытаясь увернуться от собачьего языка, парень всё больше зарывался лицом в снег. В конце концов, псине надоело лобызать его и она любезно слезла с юноши. — Кажется, ты ей очень понравился, — гладя животное по мохнатой спине, произнёс Мори. — А то как же. Я думал, она мне нос слижет начисто, — вытираясь руковом куртки, пробурчал Филипп. Фёдор немного понаблюдал за ними, а потом тихо ушёл в палатку. Его мучали вопросы о том, как собака могла появиться в такой глуши. Причём, она не выглядела оголодавшей или больной. Будто совсем недавно потерялась. На её лапе Достоевский заметил мелкие царапины и кровоподтёки, похожие на раны от колючек или шипов. Но где взяться этому всему зимой? Возможно, цеплялась за ветки пока носилась по лесу. С этими мыслями парню всё-таки удалось уснуть. Мори подошёл к маленькому чайнику, который висит над костром, и плеснул ещё кипятка в железную кружку. Её он купил в Екатеринбурге перед отъездом в горы. Там же приобрёл пачку пакетированного чая. По счастливой случайности в рюкзаке Славы Сергей нашёл чайник, теперь группа решила наконец использовать его. Филипп изредка косился на кружку в руках Огая, пока он не предложил парню выпить. Тот даже не стал отнекиваться и осушил кружку. Мужчина удивился тому, как Родин залпом выпил кипяток и даже не поморщился. Агата и Влада играли с собакой, кидая иссыревшую палку и наблюдая как животное ищет её, нюхая снег. — Давайте назовём её как-нибудь? — предложила Бестужева. — А смысл? Мы же всё равно скоро отправимся в путь, а её нужно отвадить. Ещё и на собаку нам еды не хватит, — с укором произнесла Зоя. — Ну и что? Так мы хотя бы будем знать, кого именно обрекаем на голодную смерть, — с такой же интонацией возразила девушка. Собака тявкнула и, прижав уши, подбежала к Филиппу. Положив на его колени морду, она смотрела на Зою умными и добрыми глазами. Женщине стало не по себе. Взгляд был настолько осознанным, что создавалось впечатление, будто животное заглянуло прямо в душу. Всё это время никто не замечал Александра, который тихо наблюдал в стороне. Он смотрел на собаку и удивлялся её энергичности. Натянув рукова лонгслива до ладоней и зажав их пальцами, парень пытался перестать раздирать свои руки. Пушкин прикасался к собаке и теперь чувствует, что они невыносимо грязные, ему нужно стереть с них, впитавшуюся в кожу, вонь. Такое с Александром случается часто, он знает, что попытки разодрать кожу ногтями, пытаясь оттереть несуществующие грязь и запах, чреваты последствиями. Парень резко поднимается с пня и набирает в руки горстку снега. "Можно попробовать им" — промелькнуло в голове. Он знал, что это глупо и неправильно, но ничего не мог с собой сделать.