Русская мечта

Aut vincere, aut mori

Победа или смерть

Несколько долгих секунд Фёдор смотрел на трещину во льду. Все вокруг стали паниковать и кричать, чтобы хоть кто-то помог Гоголю. А Достоевский наблюдал за тем, как Николай пытается разбить лёд изнутри, что не даёт абсолютно никаких результатов. Он переводил взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на Пушкина, стоявшего, как обычно, в стороне. Они оба были спокойны в этой ситуации. Только вот кривая улыбка Александра, озаряющая лицо безумным выражением, удивила Фёдора. Они встретились взглядами и Саша резко отвернулся, хотя его, подрагивающие от смеха, плечи Достоевский всё равно видел. Федя понимал, что в подобной ситуации Николай не бросился бы спасать его. Они враги и этим всё решено. Парень не собирается вытаскивать человека, который завтра может вонзить нож ему в горло. Но в то же время все вокруг давили на него, подталкивали к трещине и просили спасти утопающего. "Конечно, ведь стадо не может без постуха. Иначе все овцы разбредутся, а волки смогут вдоволь насытыться свежим мясом." — подумал на этот счёт юноша. И всё же нужно было решать: спасти своего убийцу или бросить стадо на растерзание? Самому становится лидером не хотелось. Зная этих людей, он уверен, что получит нож в спину раньше, чем от Николая. Достоевский размышлял, аккуратно ступая по льду. Он двигался в сторону, сразу же найденного им, тонкого слоя льда. Остановившись, Фёдор взглянул в толщу воды, заметив приближающееся тело Николая. Тот всё ещё был в сознании. Несколько секунд на раздумья и оставшееся время на раскалывание льда. Если Достоевский спасёт наёмника, тот сразу же не убьёт. Будет чудом, выживи он после такого. Но, если Федя поспособствует этому, он сможет узнать некоторые детали о том, как уничтожить группировку, нанявшую Лиса. Нужно лишь притвориться, что играешь по его правилам, а дальше отследить и решить эту огромную проблему в лице опасной организации. Дрожащего Николая уложили в палатке, которую поставили в пещере. Смысла, как такового, в этом не было, но Гоголь напрочь отказывался лежать у всех на глазах. Мокрый, с посиневшими губами он был готов сам ставить палатку, лишь бы никто не глазел на его слабость. Фёдор быстро успокоил его, сам установил палатку и помог избавиться от мокрой одежды, укутав в куртки и шарфы, пожертвованные остальными. Спустя некоторое время, Гоголя стало лихорадить. Достоевский смотрел на его пунцовое лицо, покрытое испариной, подрагивающие ресницы и приоткрытые губы, думая о том, что даже над самой смертью может нависнуть смерть. Николай что-то шептал дёргая головой и мелко дрожа всем телом, ему явно становилось хуже. — Я брала с собой лекарства, вот жаропонижающее, — Зоя вручила Фёдору таблетку и бутылку с водой. — Боюсь, что больше я ничем здесь помочь не смогу. Достоевский кивнул и дождавшись, когда Апелинская уйдёт, приподнял голову Лиса. Одеяло спало с его плеч, обнажая бледную кожу. На секунду Фёдор подумал, что этот парень совсем не видит солнца, и от абсурдности этой мысли ему стало смешно. Детектив аккуратно поил Гоголя, с интересом наблюдая как вода стекает по его подбородку и дальше по шее. Растрёпанные белые волосы от пота прилипли к лицу. Через час после того, как дал таблетку Николаю, Достоевский приложил ладонь к влажному лбу, который пылал от жара. Лекарство не особо помогло, но по ощущениям стало немного лучше. Парень аккуратно убрал с лица Лиса мокрые пряди, чтобы не лезли ему в глаза, пусть те и были закрыты.                      

°°°

Мрак поглотил комнату. Единственным источником света был старый телевизор, заменяющий лампы. Коля сидел опустив подбородок на колени и смотрел фильм, который видел, наверное, уже сотню раз. — Будешь? — задал вопрос, вошедший в комнату Гольдман, опускаясь на диван и протягивая парню бутылку. — Ты же говорил, что завязал с этим, — недоверчиво взглянул в глаза Жене Гоголь. — Я сегодня поймал пулю, мне можно, — закатив глаза, мужчина поставил бутылку на кофейный столик. — Не хочешь – не надо, а я выпью. Тем более, что это всего лишь одна бутылочка пива. — Ну да, а потом снова запой. — Ой, отъебись. Николай всё-таки взял бутылку и поднёс к губам. Холод приятно растёкся по горлу, затмевая неприятный вкус. Гоголь терпеть не мог пиво, но сегодня решил, что оно не помешает. По телевизору шёл фильм "Брат", который отчего-то безумно нравился обоим. Всматриваясь в экран, Николай утопал в атмосфере этого вечера. Всё было бы гораздо лучше, если бы его напарник не схлопотал пулю, но от того их жизнь и интересна, не знаешь, когда придёт твой конец. Начав клевать носом, Гоголь решает идти спать. Женя уже мирно посапывал с пультом в руке. Лис вошёл в ванную, где не было даже раковины. Только одиноко стоящая ванна и стиральная машина у противоположной стены. Туалет, к слову, был в другой комнате. Туда Николай ходить не любил из-за тесноты и мрачной потрескавшейся плитки. Гоголь взял щётку из стаканчика на стиралке и включил кран, ощущая пальцами тёплую воду. Поставив ногу в носках с надписью "sport" на бортик ванной, парень принялся чистить зубы, рассматривая пыльный подоконник. На нём была разбросана различная бытовая химия и одиноко лежало прямоугольное заляпанное зеркало без оправы. Заглянув в окно, он заметил своё отражение. Шестнадцатилетний парень в широких шортах и длинной футболке стоял по ту сторону, наблюдая за ним холодным взглядом. Под подоконником находилась труба, завешанная сушившейся на ней одеждой и полотенцами. Шторка ванной покрылась налётом от долгого пребывания в воде. Но весь этот бардак отчего-то ощущался невообразимо уютно. Никогда Коля не чувствовал себя настолько комфортно, будто наконец попал домой. Оказавшись снова в гостинной, он растолкал сонного Гольдмана, отправляя его на своё место, которое находится в спальне, а сам улёгся на излюбленный диван. Пусть тот и не отличался удобством, но факт того, что Николай сам вычистил его от пыли и прочей ерунды, заставлял ощущать, будто это его собственная кровать. Как только голова коснулась подушки, Лис провалился в сон. Его забытье продлилось недолго, проснулся Николай уже в лесу с лежащим рядом в луже крови Женей. Тот шептал что-то про то, чтобы парень бежал не оборачиваясь, но Коля слышал его, будто через толщу воды. Гоголь тяжело поднялся, выная из тела напарника кусок арматуры. "Откуда ей взяться в лесу?" — промелькнуло в голове. Лису не было страшно, но он чувствовал, что всё вокруг готово перевернуться. Гольдман сумел встать и взглянуть на парня. В эту секунду Коля увидел, что глаза мужчины покрывала мутная голубая пелена. На него смотрел мертвец. Тот коснулся мальчишки холодной рукой, заставив задрожать всем телом. Страх всё-таки пробрался в задворки сознания, сковав своим холодом сердце. Николай оттолкнул друга и побежал, сам не зная куда. Мокрая трава заставляла опасно скользить по ней. Добежав до озера, он с разбега прыгнул в него и, как только открыл глаза, встретился взглядом с Евгением. Тот закрыл его рот, не давая вздохнуть. Лис почувствовал, как начинает терять сознание от нехватки кислорода. Гоголь снова открыл глаза, сейчас он находился в помещении с огромным количеством выдвижных металлических ящиков, привязанный к кушетке. Парень стал судорожно думать, как он оказался в морге, так ещё и в роли трупа. К нему подошёл мужчина в белом халате и принялся резать скальпелем в районе груди. Множество инструментов понадобилось перед тем, как он наконец вынул сердце Николая и бросил его в банку. То затрепетало, словно бабочка, ищущая свободу, и стало биться о стекло. Сердце металось внутри несколько секунд, а затем опало на дно, совсем потемнев. В следующий раз он очнулся в старом деревянном доме. Пройдя по коридору, он оказался в гостинной, где сидела его мама, тихо читая книгу. — Сынок, ты проснулся, — с улыбкой произнесла она, отложив чтение и распахнув объятия. Мозг Гоголя пытался переварить происходящее, но все попытки были тщетны. Ему стало казаться, что он постепенно сходит с ума. Не ощущая себя, парень приблизился к родному лицу и позволил объятиям случиться. Он стоял каменной статуей, пока руки матери крепко сжимали его. Да, ему не хватало таких простых нежностей. Николай даже не думал об этом, но сейчас, ощутив человеческое тепло, он понял, что такие моменты были ему нужны. Родители не одарили мальчика любовью и лаской, в детском доме никто не удосужился даже подружиться с ним. Единственным, кто проявил хоть какую-то заботу, был такой же убийца, как и он сам. К слову, он не выглядил, как человек, способный заботиться о ком-то, но Женя смог подарить Гоголю чуточку недостающего тепла. Неожиданно он услышал скрип, а зетем хлопок дверью. Несколько минут он стоял, затаив дыхание. — Кто там? — безжизненным голосом спросил Николай. — Папа, наверное, кто же ещё? — усмехнулась в ответ женщина. Лис отодвинул её руки и пошёл в сторону звука. Оказавшись в коридоре он никого не заметил. Затем Коля решил проверить и на улице. Выйдя за пределы дома, парень огляделся. Вокруг был густой туман и кое-где виднелись макушки деревьев. Дом был старым, с крыльца, обрамлённого окнами с деревянными рамами, обозревался двор, другие окна закрывались ставнями. Весь двор зарос травой, оставляя лишь тропинку, ведущую к калиткам. Одна вела на улицу, а другая, находящаяся прямо напротив этой, на задний двор, именовавшийся садом. Николай не понимал, откуда это знает, но всё вокруг, будто бы действительно было его домом. Послышался скрип калитки и тихое шуршание травы. Кто-то приближался к нему. Гоголь почувствовал, как мурашки пробежали по всему телу. Паника и лютый ужас полностью захлестнули юношу и тот быстро забежал в дом, замыкая за собой дверь. — Что ты делаешь? — спросил отец, положив руку на плечо сына. Коля снова не мог говорить. Смотря в карие глаза напротив, он потерял дар речи, приобретённый непосильным трудом в далёком детстве. — Иди спать, завтра тяжёлый день. Как только Гоголь двинулся в сторону своей комнаты, послышался стук в дверь. Быстро выглянув в окно, Лис заметил лицо своего отца. Оно было абсолютно безэмоциональное, будто на него смотрела кукла. Сердце пропустило пару ударов, а когда Николай обернулся, заметил того же самого отца только с безумной улыбкой, растянувшейся чуть ли не до ушей. Страх снова сковал его тело, парализовал мозг, который теперь напрочь отказывался соображать. В следующую секунду мужчина обхватывает лицо Гоголя ладонями и резко поворачивает голову, ломая шею. Коля подскакивает на диване в квартире Гольдмана, которая является его временным пристанищем. Тело всё ещё трясёт, в горле пересохло. Ничего не понимая, Николай влетает в комнату Евгения и принимается трясти его. Тело безвольно двигается под напором Гоголя, но Женя так и не открывает глаза. Только сейчас парень понимает, что грудь Гольдмана холоднее, чем его собстенные руки. Ледяные пальцы смыкаются на запястье Николая, а белёсые глаза, заглядывают прямо в душу. Женя резко подимается на кровати и подносит лицо вплотную к Гоголю. — Ты умираешь, — прошептал он синими губами, а затем резко прикоснулся ими ко лбу парня.                      

°°°

Открыв глаза Коля почувствовал ноющую боль во всём теле. Было невозможно жарко и глаза резало так, будто в них насыпали песка. Гоголь всем телом дрожал, всё ещё не в силах отойти от жуткого кошмара. Лицо Федора было прямо над ним и Лис тупо смотрел ему в глаза, пытаясь понять, где он и что вообще, блять, происходит. — У меня руки холодные, поэтому пришлось так мерить, — спокойно произнёс Достоевский, вылезая из палатки. — Это хорошо, что ты очнулся. Когда Фёдор вышел в прохладу пещеры, сразу же отыскал Зою. Это было нетрудно сделать, потому что все сидели у костра. Еды становилось всё меньше, но, как говорится, надежда умирает последней. В их случае, она должна быть совсем бессмертна, чтобы хоть кто-то смог остаться в живых. — Ему стало лучше, но не думаю, что надолго, — обратился он к женщине. — Я правда не знаю, что нужно делать в таких условиях. И вряд ли у меня найдутся нужные лекарства, чтобы хоть как-то помочь. Между ними воцарилось напряжённое молчание. Апелинская практически ничего не знала о том, как помогать человеку, вырвавшемуся из-под льда. После того, как они за пол часа дотащили его сюда, разожгли костёр и напоили горячим чаем, Зоя объясняла Достоевскому, что нужно делать. Они укутали парня в тёплую одежду, а затем женщина попросила Фёдора найти пару камней. Тот даже пошутил, мол, если она собирается убить его, то гораздо проще оставить всё как есть и даже не придётся разбивать ему череп. Коля на тот момент был в сознании и послал парня на хуй, вытянув из под курток средний палец. Найденные Федей камни, Апелинская бросила в огонь и через несколько минут достала палками, затем плотно завернула в ткань, чтобы не обжигало кожу. В итоге, камни Зоя стала прикладывать к бокам грудной клетки Лиса, пока те не остыли. Это помогло ему согреться и через некоторое время парень провалился в сон. Но, что делать дальше, когда лидера стала нещадно жечь температура, она понятия не имеет. — Аля пытается объяснить, что знает, как ему можно помочь, — сказал Есенин. — Бабушка учила её делать лекарства из трав. В общем, она может сварганить что-нибудь, что поможет понизить жар. — А нужные ингредиенты у неё есть? Девушка кивнула, доставая из рюкзака сушёные травы. Взяв чайник, она набросала в него немного листов и травинок, а затем залила водой. Когда отвар был готов, Достоевский отнёс его Николаю. — Всё-таки решил меня отравить? — поинтересовался Гоголь, взглянув на варево непонятного цвета. — Не мой метод. Если бы я действительно хотел тебя убить, то просто задушил бы, пока ты с температурными галюнами барахтался под куртками. — Смотри, как бы тебе вдруг ночью камень в голову не прилетел. — Где ты его брать собрался? С голой жопой по пещере искать будешь? Вещи твои у костра так то. Зоя, постояв немного у входа, поняла, что больше не хочет слушать глупые препирания, вроде бы, не глупых людей и ушла в свою палатку. Как только тишина поглотила маленькое помещение, Фёдор приподнял голову Гоголя, помогая выпить отвар. Спустя пару глотков, лицо парня скривилось, будто его внутренности обожгло кипящей лавой. Да, отвар был горячий, но не настолько, чтобы жечь горло. Такой эффект происходил от горечи напитка. — Что за хуйню ты только что мне споил? — откашливаясь, еле выдавил из себя Лис, посмотрев на собеседника слезящимися глазами. — Спроси у Али, но сомневаюсь, что она сможет тебе ответить. Николай не стал ничего больше говорить, в последний раз бросив хмурый взгляд в сторону собеседника, и отвернулся в противоположную сторону. Фёдор смерил его затылок тяжёлым взглядом, который парень ощутил как разбившийся о свою голову камень. Они долго молчали, слушая потрескивание костра где-то в стороне. Тело Гоголя было непривычно горячим, что совершенно ему не нравилось. Он привык к холоду. Его кровь была слишком ленива для того, чтобы согревать. А сейчас её движение ощущалось испепеляюще. Так, словно после болезни в венах должен остаться тлеющий пепел. — Почему именно киллер? — задал вопрос Достоевский, задушив тишину, которая так удобно устроилась в палатке. — Почему именно детектив? — ответил ему сонный голос. — У меня всё просто. С детства любил читать и смотреть фильмы про убийства и расследования, со временем, оказалось, что я довольно наблюдательный. У нас была огромная библиотека, в которой хранилось просто бесконечное количество разных книг. Я перечитал добротную их часть, просто потому что было скучно. Хоть я и жил в огромном доме, он казался настолько пустым, что можно было играть в прятки со своим эхо. — То есть, ты у нас богатенький заумный мальчик, который захотел нагрести ещё больше деньжат? — А ты завидуешь? — Лису показалось, что парень усмехнулся слегка потерянно. — На самом деле, у меня было куча проблем и, да, деньги тут не при чём. Просто отношения с родителями сложились не самые приятные. — Киллер, потому что я не умею ничего больше. Для меня тот миг, когда нажимаешь на курок, по своему прекрасен. Ты видишь, как замертво падает туша, в которой секунду назад ещё бурлила жизнь. — Тебе нравится власть над человеческой жизнью? — Я в целом не люблю людей, так что мне всё равно. Достоевский усмехнулся, наблюдая за тем, как парень закутался в куртки посильнее после этих слов. Всё-таки Фёдора он сильно заинтересовал. В нём непонятно всё, но, в тоже время, некоторые его действия до боли очевидны. — Так почему же ты всё ещё не убил меня? Молчание. Достоевский занал, что Гоголь будет отвечать долго, если вообще соизволит это сделать. Но причина уже стала пазлами собираться в его голове, хотя была довольно простой. — Любопытство. Мне интересно, что же на этой флэшке, но, если я увижу, меня убьют. Это мне ясно дали понять. Остаётся только услышать. — И как же ты собираешься выпытать это у меня? — ухмыльнулся Фёдор. — Ты сам мне скажешь, рано или поздно, — Николай скопировал выражение лица собеседника, а затем отвернулся, закрыв глаза.                           

°°°

Луна за окном освещает небесную чернь Бредёт юный парень, глуша сигаретою хмель, Он так одинок, что только фонарь мигает ему: "привет", В том самом окне, отражая свой мрачный и тусклый свет.

День пролетел быстро и Сергей, как обычно, не успел сделать ничего из того, что планировал. Как же ему не хватает дополнительных часов к имеющимся двадцати четырём. Время течёт нещадно быстро, а голова с каждым днём тяжелеет всё сильнее. У него появляется ощущение, что в будущем он останется совсем один и все его планы окажутся просто бесполезными. Нелюдимый парень, витающий в облаках, вряд ли кто-то захочет сблизиться с подобным человеком. Есенин боится доверять людям. Боится, что, если кто-то узнает его мысли и чувства, его засмеют или того хуже, отправят в психушку. Его тошнит от себя и своего состояния. Сергей называет это "пиздострадальчеством" и ежедневно доказывает себе, что в его жизни всё просто ахуенно. У него любящие родители, но к сожалению, им он тоже боится что-либо говорить, не привык. Да и не нужно это всё им. Есть лучший друг, он знает о нём больше, но тоже не всё. Своя квартира, машина, дорогая одежда, но парню всё равно чего-то не хватает. Иногда накатывает так, что становится трудно дышать. В такие моменты он рассыпается на осколки, красивые, как лепестки роз, но ему ужасно больно. И только музыка может остудить вспыхнувший губительный огонь в голове. Есенин оставил чемодан в комнате, а сам сел на кухне поговорить с мамой. Они не виделись уже давно, так что тем для разговора накопилось довольно много. Сергей пил чай, параллельно что-то эмоционально рассказывая. — ...Ты бы видела это лицо, — заливаясь смехом, схожим с трелью птиц, произнёс парень. Воистину чудесный человек – так думали многие, слыша этот звук. — И хорошо, что не видела. Я бы на твоём месте не удержалась от смеха. Они ещё долго говорили обо всём на свете и Есенин, наконец-то, начал чувствовать себя живым. — Как работа? — вот он, вопрос разрушивший идиллию и заставивший вернуться к мысленным пыткам. — Ты выглядел потерянным, когда приехал. — Всё нормально, мам, я просто устал. Устал жить — Если тебя что-то волнует, расскажи. Я попытаюсь тебе помочь. — Да, я понимаю, но у меня действительно всё хорошо. Я пытаюсь убедить себя в этом Разговор ожидаемо свернул в нелюбимое им русло. В такие моменты мама просит почитать его новые работы, собранные в маленьком ежедневнике. Тогда Сергей ощущает, будто она копается в его голове, почти чувствует, как руки переворачивают мозг, в поисках понравившихся мыслей. — Мне так нравятся твои стихи. У тебя самый настоящий дар! — Это не дар, мам, это проклятие. — Нет же, ты ведь можешь видеть ту красоту, которую не дано узреть другим. Эти слова выжжены в его голове с самого детства. Родители всё время твердили парню, что он станет великим человеком. Но по какой-то причине, эта фраза совсем не утешала его во время очередных загонов. — Эта красота бесполезна, она не даёт мне покоя, сводит с ума. Такое чувство, будто моя душа заключила сделку с дьволом, обменяв нормальную жизнь на "дар", и оставила меня гнить с ним. — Зачем ты так говоришь? Ты многого добился, благодаря ему. Мы с папой бесконечно гордимся тобой. Женщина поднялась со стула и, подойдя, обняла сына, крепко прижимая к груди. В этот момент она почувствовала, как боль и пустота растекаются по её сердцу, до краёв наполняя его. Но, как только она отходит, всё растворяется в быстро бегущей крови, забирая часть боли у юноши. Тишина комнаты давила, пугала и сводила с ума. Мысли, мучающие днями напролёт, ночью, будто бы начинают активнее вгрызаться в мозг. В последнее время Сергею трудно находиться наедине с самим собой, он старается заполнить голову другими людьми, их мыслями и чувствами, потому что на свои не осталось сил. Когда кислород окончательно перекрывает, Есенин судорожно хватается за кулон, висящий на шее. Острая его сторона впивается в ладонь, оставляя отметину в самом центре. А в голове ощущение будто утренний туман покрывает холодную реку мыслей. От отрезвляющей боли становится пусто и легко. Сергею становится тошно от себя. Он встаёт с кровати и вылезает в окно. Парень шагает по посёлку, в котором он вырос, куря сигарету и наблюдая за мошками, летающими под фонарём. Вдалеке слышится лай собак, давно привычный. Машин не было слышно, в отличие от шумного города, из которого он приехал. Посмотрев на тёмное небо, Сергей принялся пересчитывать звёзды. Зачем? Он не знает. А когда это занятие ему надоело, парень закрыл глаза и зашагал в кромешной тьме, вдыхая свежий воздух. Через пару недель ему вручат очередную награду. Есенину приятно то, что его творчество находит отклик, но те стихи, за которые он её получает, каждый раз при прочтении приносят ему боль.                       

°°°

— Ебать не встать, — послышалось в глубине пещеры. — Вы только посмотрите на это! Все, кто сидел у костра двинулись в сторону изумлённого Филиппа. Он стоял перед вырубленным входом в другую часть пещеры. С одной стороны стояли стеллажи с огромным количеством консерв, с другой — различных папок и бумаг. Несколько рюкзаков было скинуто у дальней стены рядом с массивным столом. — И что это значит? — подняв брови, произнесла Влада. — Это значит, что мы в очередной раз нашли приключения на свои задницы, — усмехнулся Дазай. — Что то мне подсказывает, что, если мы узнаем содержимое этих бумаг, нас прикопают где-нибудь неподалёку. — Но мы же всё равно прочтём, не так ли? — ехидно улыбнулся Филя и направился в строну стеллажей с папками. — А то! По телу Агаты пробежали мурашки, она понимала, что всё это приведёт их к ситуации похуже той, в которой они находятся сейчас. К сожалению, самые умные и рассудительные из них в данный момент отсутствуют. Она, конечно, могла бы позвать Фёдора, но вряд ли этих двоих остановят его слова. — Запись от 17-ого февраля 1959 года, — зачитал Родин, держа в руках пожелтевшую от времени папку. — Несколько человек заметили в небе светящиеся шары в районе Ивделя. По их словам, они были похожи на плывущие по небу луны. Он прочитал ещё несколько показаний очевидцев, а затем произнёс: — Я слышал об этом. Но самое странное, что про эти шары мало где упоминается, а те статьи, в которых подробно разбираются причины их появления, кажутся не очень правдоподобными. Филипп читал много разных версий. И про шаманов, и про НЛО, и про племена живущие как раз в тех местах, но ни одна из них не показалась ему правдивой. Это было самой настоящей загадкой. Но вся суть в том, что никто не знает точно, были ли эти шары на самом деле или нет? — Ещё здесь есть показания человека, который помогал в поисках группы. Он говорит, мол их подняли посреди ночи, заставили одется и выйти по одному на улицу. Там они увидели шар, летящий по небу. Но когда доложили об этом в Свердловск, на том конце провода им сказали, что говорить об этом сейчас нельзя, только при личной встрече. За спинами собравшихся потрескивал костёр. Голос Родина эхом отражался от холодных и сырых стен пещеры. Казалось, будто все произнесённые им слова должны быть заточены здесь навсегда и никогда не выносится в свет. — Когда они рассказали об увиденном руководителю туристической секции, тот оборвал их, произнеся: «Ничего вы не видели. Запомните. Ничего вы не видели!». — Странно, что архивы с бумагами, посвящёнными расследованию этого дела, находятся именно здесь. У меня такое ощущение, что разгадка как раз в них, но простым людям видеть её нельзя, — предположила Агата. — А что, если дятловцы увидели причину появления этих шаров, но это оказалось тем, чего они не должны были знать? В итоге, группу просто зачистили. Эти слова были слишком похожи на правду, что вызывало табун мурашек по всему телу. На пыльном столе, который расположился в другом конце помещения, лежала карта. Подойдя к ней, Филипп заметил отметки разных цветов. — Мы сейчас здесь находимся? — Думаю, да, — ответил Мори, взглянув на указанную красную точку. Вокруг неё было несколько отметин чёрного цвета. Судя по всему, они означали места, где были замечены шары. Паутины обрамляющие стеллажи покачивались от дуновения ветра, доходящего до сюда. Пыль толстым слоем лежала на поверхностях и при малейшем движении взлетала в воздух, застовляя лёгкие заполняться собой. В целом эта часть пещеры выглядела так, будто сюда не заходили уже очень давно. Все папки были пожелтевшими и потёртыми в некоторых местах. Но была одна единственная, которыя отличалась от остальных. Пыль не успела осесть на её поверхности, и обложка выглядела новой. Именно это насторожило присутствующих. — Эксперимент номер 101, — зачитала Агата, открыв первую страницу.