Русская мечта

Damnatio ad bestias

Предание зверям

Шёпот глубоко в камнях мешал спать, Николай уже не осознавал, кажутся ему многочисленные потерянные голоса или они на самом деле здесь. Когда-то давно, в безмолвном детстве, шёпот так же селился глубоко в стенах, рассыпая их. Сейчас его появление пугало как никогда. Гоголь уже взрослый, он всё понимает. Николай спихнул куртки, чтобы дать измученному телу вдохнуть в себя прохладный воздух. Все внутренности спеклись, волосы прилипли к лицу, а мокрые губы отдавали солью. В глаза будто засыпали тонну песка, а затем подставили их под фен, чтобы окончательно сжечь. Лёгкие молили о воздухе, они устали перебиваться обрывистыми вдохами, а горло рассекал трепет крыльев металлических бабочек. — Принести воды? — хрипло спросил Фёдор, который давно не спал, наблюдая за метаниями Коли. Тот сумел лишь кивнуть, на что голова отозвалась болью и всё вокруг стало крутиться, будто старая карусель. Через пару минут Федя принёс кружку с водой, которую пришлось греть на костре. Коля ненавидел тёплую воду, её вкус отдавал гнилью, но пить пришлось. Фёдор проследил за руками Гоголя, обхватившими кружку длинными пальцами. Каждый глоток давался парню тяжело. Тело дрожало, а вода так и наровила выплеснуться наружу из горячей кружки. Через пол часа проснулись остальные. Фёдор прекрасно понимал, что нужно двигаться дальше, но вид Николая давал понять — он вряд ли сможет идти длительное время, если вообще сможет. Вопреки всем ожиданиям Достоевского, Коля поднялся и, тяжело шагая по холодному камню, направился к костру. — Как себя чувствуешь? — спросил Мори, пьющий обжигающе горячий чай. — Бывало и лучше, — вышло слишком хрипло и болезненно, что выдало Николая с потрохами. Он тихо ел свою порцию, пытаясь подавить приступы кашля, которые разрывали горло на куски. Гоголь боялся показывать слабость. Знал, что как только её учуят, люди вокруг него почувствуют власть и захотят избавиться от слабого звена. Когда-то Женя рассказал ему о таких человеческих качествах и парень запомнил это на всю жизнь. Филя даже не смотрел в его сторону, он был всё ещё зол на Николая. Тот сумел задеть его чувства. Родин злился и на Огая, потому что тот заговорил с Гоголем. Сам не знал почему, но было неприятно, будто его предали. Саша вышел из палатки самым последним, он предусмотрительно сел подальше от человека, которого чуть не убил этой ночью. Как только он встретился с голубыми глазами, его тело замерло, пропуская болезненный разряд по всему телу. Он не мог выдержать этого холодного, раздирающего в клочья взгляда. Пушкина будто снова окунули в кровавое месиво, когда-то бывшее частью его жизни. Гоголя едва заметно трусило, всё тело пылало и рассыпалось. Температура выворачивала суставы и рвала кожу. Ему нужно было ещё трав. Он не знал, как они действуют, где собирались, но от них ему определённо становилось лучше. Николай покрасневшими глазами взглянул на Алю, та без слов его поняла и принялась готовить новый отвар. Коля только сейчас понял, сколько всего она может хранить в себе и совсем никому не говорить. Да, она могла писать на листке, но всё не уместишь на бумаге.                       

°°°

Они двигались в сторону своего спасения от бесконечного холода и едкого страха. Силы постепенно покидали Николая, хотя он и выпил настойку из трав, от которой на некоторое время стало лучше. Иногда голова кружилась, едва не сбивая его с ног. Федя видел это, но предлагать помощь не спешил – знал, что бесполезно. Николай, идя впереди всех, старался не показывать, что видел нечто совсем не похожее на реальность. Деревья вокруг него были усыпаны глазами, которые наблюдали за каждым шагом Гоголя. Голоса, слышимые ещё в пещере, сейчас гомонили без остановки, заставляя Колю желать полного отсутствия слуха. Его стало пугать такое проявление болезни. Больше никто не слышал и не видел всего сумасшествия, что творилось вокруг него.  Как только группа остановилась на небольшой привал, из леса послышался хруст веток. Все напряглись, вслушиваясь в звуки леса. Стало тихо настолько, что стук сердец рвал перепонки. Вдруг снова хрустнули ветки и из леса вышел медведь. Зимой его редко можно встретить, но если так вышло, то смерть гарантирована. — Ну конечно, блять, для полного пиздеца нам не хватало только голодного медведя, — устало возмутился Фёдор. Животное стало двигаться в сторону Лены, стоящей ближе всех к нему. Женщина от испуга совсем растерялась и просто стояла на месте, не в силах пошевелиться. Когда медведь уже замахнулся лапой, чтобы убить свою добычу, перед Леной возник Василий, закрывая её собой. В момент, когда мужчина понял, что вот-вот лишится жены, он осознал, что вся его жизнь была более или менее выносима благодаря ей. Ему с ней удобно. И лишаться своего удобства Синицыну никак не хочется. Огромная лапа со всей силы ударила мужчину сбивая его с ног. Затем медведь склонился над оглушённым телом и вцепился острыми зубами в плечо. Вся морда животного пропиталась кровью, хлынувшей из раны. Вася истошно орал, тут же жалея, что решил защитить жену. Боль ослепляла и сводила с ума. Вскоре медведь совсем оторвал руку и выбросил её прямо под ноги Саше. Лицо парня исказилось от ужаса. Тошнота подкатила к горлу и в следующую секунду Пушкин согнулся в порыве рвоты. Он не мог смотреть на подобное, слишком уж сильно это зрелище напоминало ему тот кошмар, который пришлось пережить будучи ребёнком. Где-то за пределами его восприятия кричала Елена, пытаясь вырваться из рук Мори. Он крепко держал её, не давая подбежать к мужу, от которого осталось лишь изувеченное и истекающее кровью тело. Все ринулись в противоположную от медведя сторону, пока тот был занят своей добычей. Александр почувствовал, как кто-то потянул его за собой и, повиновавшись, побежал, всё ещё находясь в своих мыслях. Преодолев довольно большое расстояние, группа остановилась. Лена всё ещё была в шоке от произошедшего. Её глаза покраснели и алые щёки ужасно горели от слёз и мороза. Каждый из них находился в состоянии полного непонимания происходящего. Слишком уж неожиданно и быстро всё случилось. Саша сел подальше ото всех, пытаясь по крупицам собрать вдребезги разбившееся самообладание. Вдали шумела горная река. Пушкин безумно сильно хотел окунуться в студёную воду, чтобы отрезвить себя, но увы, та была слишком далеко от его уставшего тела. Пока остальные перешёптывались, обсуждая произошедшее, а Синицына снова рыдала не замолкая ни на минуту, Саша вспоминал то, что произошло с ним много лет назад, но оставило неизгладимый отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Холодные, голубые глаза, наполненные безграничной жестокостью, впивались в сознание и выворачивали внутренности, не прикасаясь к ним. Как же он ненавидел их. Точно такие же глаза были и у Гоголя. Их хотелось вырвать и закопать под толщей снега и холодной земли. Почему-то Пушкин был уверен, что даже она не захочет принимать столь ужасный дар, наровя выплюнуть подарок из своих недр.                        

°°°

Саша снова проснулся в мягкой постели, вдыхая приторно сладкий запах, наполнявший детскую. Чувство страха перед неизвестностью до краёв заполнило его с самого утра. Он никогда ещё не испытывал такой спектр эмоций, как в последние сутки. Рисунки и игрушки не приносили абсолютно никакого утешения, а только раздражали и так шаткие нервы. Пушкин дрожал всем телом сидя на кровати. Смесь страха и злости не лучшее, что может предложить мозг. Где-то уже совсем близко к комнате послышался скрип половиц. Мальчик привык бояться этого звука, всю свою жизнь он не переносил именно его. Поэтому сейчас он рефлекторно забрался под одеяло с головой, сделав вид не то, что спящего человека, а абсолютно мёртвого. Дверь тихо взвизгнула и ручка с лёгким стуком ударилась о стену. Спокойные шаги неумолимо приближались, а сердце бешено колотилось, наровя выскочить через рот. Дышать Саша совсем перестал ещё в момент, когда дверь распахнулась, и только прокля́тое сердце выдавало его с потрохами, стуча, как ненормальное. Кровать прогнулась под весом мужчины, а от страха затошнило. Пушкину хотелось бежать, он не знал куда, главное подальше отсюда, но тело паролизовало. Вдруг он почувствовал, как сквозь одеяло его гладят по голове. Крик ужаса застрял в горле, мальчик не знал, как ему реагировать и значит ли это, то что его не тронут. Или всё таки прямо сейчас его разорвут на части и запихают в тот огромный чёрный мешок? — Вставай, соня, у нас сегодня много дел. Произнеся это, мужчина поднялся с кровати и его шаги пропали в коридоре. Саша открыл глаза и выглянул из-под тонкого одеяла, всё страшное было позади. Пока что. Мальчик остался лежать в кровати, отходя от сильного испуга. Он снова вздрогнул от крика, донёсшегося из кухни: — Если ты сейчас же не спустишься, будешь жрать кости, — интонация отличалась от той, которая была минут десять назад. Сейчас хозяин дома был зол. Саша быстро вскочил и сбежал по лестнице, пару раз споткнувшись и чуть не полетев вниз. Он трясущимися ногами вошёл в комнату, наполненную запахом мяса, и сел за стол. Какое-то время они тихо ели. Саша беспокойно бросал взгляды на своего похитителя. Еда совершенно не лезла в горло, хотелось не мучиться и выплюнуть всё обратно. — Ты похож на моего сына. Много лет назад он умер из-за болезни. Но я любил его, понимаешь? Всем сердцем любил! —  словно действительно желая доказать это, сидящему перед ним ребёнку, мужчина наклонился ближе и голос его стал чрезвычайно убедительным. Мальчик испуганно отшатнулся, хрустнув спинкой стула. Та оказалась весьма шаткой, поэтому ему пришлось принять прежнее положение. Мужчина стал рассказывать ему о ребёнке, чью комнату Саша занимал. Тот мальчик был смертельно болен и его родители всеми силами старались помочь ему выжить. К сожалению, все их попытки оказались тщетны. Их сын умер, оставив после себя гору фантиков, разноцветные рисунки и чёрную надпись "я" на двери спальни. Со смертью ребёнка отношения родителей ухудшились донельзя. В итоге они развелись и теперь уже бывшая жена уехала в другой город, начинать новый этап жизни. Отец же остался в доме, наполненном воспоминаниями о ребёнке и стал медленно сходить с ума. — Теперь ты можешь называть меня папой, потому что другого выхода у тебя нет. Обещаю, я буду для тебя хорошим отцом, — нездорово блеснув глазами, произнёс названный отец. Саша трясся от страха, заглядывая в  мёртвенно-голубые глаза. Там плескалось безумие, хранимое под коркой льда. Он всё трещал, наровя выпустить сумасшедший поток и ребёнок не знал, когда это произойдет. — Ты же умный мальчик, верно? — оскалился мужчина. Не сумев произнести и слова, Саша энергично закивал, словно болванчик. Мурашки на коже причиняли боль, ситуация становилась всё более невыносимой. — В общем, от тебя много не требуется. Просто слушай и выполняй то, что я тебе говорю, и тогда не пойдёшь на корм червям. Ты понял меня? — всё это было произнесено с доброй улыбкой, и если не слышать слов, то можно подумать, что "отец" говорит о каких-то бытовых вещах. Пушкин в очередной раз закивал и под внимательным взглядом мужчины снова принялся есть. Повар из этого человека был некудышний и то, что им приготовлено, есть было просто невозможно. Саша отчаянно пытался запихнуть в себя всё, что лежало в тарелке. Выходило так себе, если честно, но деваться было некуда. Целый день мальчик думал над тем, как сбежать из этого дома. Стены в нём будто бы сжимались, давя на ребёнка. Он знал, что выбраться отсюда можно только по кусочкам и в мусорном пакете. Внутри него трупным червем ползало чувство безысходности. Оно крошило кости и пронзало сердце. Хотелось плакать от того, что всего этого можно было избежать. Спустя неделю Саша понял, что общаясь с этим человеком, нужно следить за его эмоциями, отражёнными на лице. Пушкин успел овладеть навыком считывания этих самых эмоций в кратчайшие сроки. Он знал, когда нужно промолчать, когда поддакнуть, а когда и вовсе разрешалось высказать своё мнение. Но последнее было самым опасным и использовалось мальчиком крайне редко и в нейтральных случаях. Когда "отец" выходил из дома, мальчик принимался судорожно искать выход. Дверь была закрыта на ключ, этот вариант сразу отпадал. Запасных Саша найти не смог. Окна разбить тоже не получилось, будто бы мужчина готовился к тому, чтобы держать кого-то в этих стенах. В итоге этим кем-то оказался именно Пушкин. Звать на помощь было бесполезно, так как район, в котором он оказался, славился огромным количеством пьяниц и наркоманов. Вряд ли бы те обращали внимание на тихие мольбы о помощи, доносящиеся из-под толстых стен мрачного дома. Мальчик трепыхался, словно птица в клетке, пытаясь найти выход или разбиться о металические прутья, сковывающие его. Глаза давно опухли от слёз. Они жутко болели и казалось, что скоро на их месте вырастут колючие розы, раздирая своими шипами плоть вокруг глаз. Когда входная дверь открывалась, сердце обычно замирало и как же Саше не хотелось, чтобы оно стучало вновь. Безумные глаза "папы" пугали его до дрожи в коленях, до выворачиваемых наружу органов. Они имели свойство закрадываться глубоко в сознание и оставлять там расползаться свой яд. Пушкин ощущал его физически. Голова с каждым днём болела всё чаще и всё сильнее. Однажды "отец" вернулся не один. Голоса внизу были явно детские, возраста примерно такого же, что и Саша. Мальчик начал подозревать неладное и мурашки заполнили всё его тело в считанные секунды. — Сынок, я привёл тебе друзей. Надеюсь, вам будет весело вместе.                        

°°°

Сидя у наспех разожжённого костра, все думали о том, в какой же опасности они находятся. Очередная смерть, да ещё и такая глупая. Казалось бы, сколько всего они успели пережить, а тут ещё и голодное животное, появившееся из ниоткуда. Не то, чтобы кто-то, помимо Лены, переживал из-за потери Синицына, но трупов за всё их путешествие становилось всё больше. Это вконец уничтожало и так расшатанные нервы людей. Аля часто бросала взгляд на Гоголя, пытаясь оценить его состояние. От продолжительного бега тот стал ещё больше истекать потом. Красные глаза расфокусированно смотрели в пустоту, а тело мелко дрожало. Тихомирова не хотела признавать, но, сидящий перед ней человек, определённо был близок к смерти. Настолько, что та уже гладила его по измученной голове своими костлявыми пальцами и одаривала затылок своим смрадным дыханием. Девушка достала из рюкзака травы, на которых теплилась чья-то кровь. Те успели выпасть по дороге и окрапиться ею до того, как Тихомирова подняла их со снега и затолкнула обратно в большой карман. Снова приготовив напиток, Аля протянула его Николаю. Тот бросил нечитаемый взгляд на кружку, а затем припал к ней сухими, полопавшимися губами. Горло саднило с каждым глотком, будто пил он не отвар, а измельчённое стекло. Болезнь заставляла чувствовать раздирающие в кровь осколки внутри себя. Всё тело, казалось, кровоточит и совсем скоро эта кровь выльется через глаза. Коля понимал, что скоро умрёт. Он чувствовал это. И все вокруг тоже чуствовали.                          

°°°

Ночью, когда все уже спали, Лена тихо вылезла из своей палатки и направилась подальше от людей, которые, по мнению женщины, трусливо сбежали, бросив её мужа на растерзание  голодному зверю. Довольно далеко отойдя от импровизированного лагеря, Синицына отыскала узкую пещеру между камней у берега реки. Всю дорогу её, словно мотылька к огню, тянуло именно в этом направлении. Женщина вошла в неё и запах гнили полностью окутал своим отвратительным запахом. Стук шагов отскакивал от стен, превращаясь в разбивающую нервы кувалду. Пройдя в полной темноте несколько минут, Лена заметила стоящий в центре открывшейся ей площадки гроб. Когда Синицына подошла ближе, то увидела труп девушки необычайной красоты. Волосы цвета воронова крыла рассыпались по подушке, глаза, обрамлённые длинными ресницами, были закрыты, а бледная кожа лица словно светилась. Если бы не трупный запах, разнёсшийся по всей пещере, можно было бы подумать, что девушка просто спит. Лене захотелось коснуться девушки, кончиками пальцев ощутить её холодную мёртвую кожу. Протянув руку, Синицына дотронулась до белой, словно фарфор, щеки и провела пальцем до линии подбородка. Кожа, как и ожидалось, была холоднее, чем лёд. Несколько секунд Елена зачарованно смотрела на девушку. Та неожиданно схватила её за руку и притянула к себе, больно ударив рукой о стенку гроба. Женщина истошно закричала захлёбываясь страхом и тошнотой. Она оказалась лицом к лицу с трупом, на губах которого проступила чёрная жидкость, похожая на густую краску. Холодные руки снова дёрнули Лену на себя и в этот момент женщина потеряла сознание.                         

°°°

Коля, истекая холодным потом, дрожал всем телом. Он чувствовал, что смерть рядом. Она сидит в углу палатки и напевает себе под нос колыбельную. Гоголь их ненавидел. После колыбельных мама всегда оставляла его совсем одного, пожираемого темнотой. Сейчас он не был один. Рядом, бурча себе под нос всевозможные ругательства, возился Федя. Он пытался ему помочь. Менял влажные куски ткани на лбу, в попытке сбить жар, подавал воды, когда было совсем уж плохо. Достоевский отчаянно пытался спасти своего врага. Впревые за всю свою осознанную жизнь он не представлял, чем это может ему обернуться. Колыбельная, ядом просачивающаяся из угла, затихла. Николай подумал, что прямо сейчас исчезнет и Фёдор, оставив Гоголя наедине с вязкой тьмой. Но тот остался. Расслабившись от чужого дыхания рядом, Коля погрузился в глубокий сон.                       

°°°

Ленивые лучи солнца растекались по лицу Гоголя, от чего светлые ресницы слегка подрагивали. Открыв глаза, Коля почувствовал, что тело больше не ломит, а горло не раздирает изнутри. Ещё вчера пылающая кожа, снова стала привычно холодной. Изменения в самочувствии произошли резко и совершенно неожиданно. Как можно полностью излечиться за одну ночь? Гоголь аккуратно поднялся и вышел из палатки. Около костра уже сидели Зоя и Агата. Между ними, положив голову на полугнилой пенёк, лежала Умка, лениво виляя хвостом. — Я принесла ещё дров, — послышался чуть хрипловатый голос Влады. — Ожил? На этот раз девушка обращалась к Николаю. Густые брови слегка приподнялись, выражая недопонимание. Лис и сам не до конца осознавал, как это могло произойти. Бестужева вперила в Колю долгий сканирующий взгляд, а после, не добившись объяснений, бросила в костёр сухие ветки и села рядом с Агатой. Следом из палатки вышел Фёдор. Он, широко зевая и потягиваясь, направился к огню, чтобы погреть озябшее тело. Достоевский внимательно рассматривал Гоголя, сидя напротив него. Ещё ночью парень валялся в лихорадке, заживо сжигаемый собственным организмом. Федя почти не спал, пытаясь хоть чем-то помочь ему. И вот сейчас Николай сидит у костра абсолютно здоровый. Слишком много чудес они повидали за такой короткий промежуток времени. — Уже завтракаете? А про меня даже не вспомнили, да? — послышался голос Синицыной. — Обидно... Лицо женщины опухло от слёз, а и так красные щёки от мороза покрылись ещё более тёмными пятнами. — Где ты была? — спокойно задала вопрос Зоя. — Гуляла. Нужно было подумать. Никто не стал продолжать этот бессмысленный разговор. Вряд ли человек, потерявший члена семьи и поддавшийся эмоциям, будет способен думать о своей безопасности. Лена была наполнена горем, поэтому никто и не думал требовать от неё объяснений своих поступков. Синицына подсела к костру. Пока все тихо переговаривались, женщина зашлась в истошном кашле и начала харкать чёрной жидкостью. Растерянные люди даже не смели шелохнуться. Они впервые видели подобное. Зоя, очнувшись от оцепенения, бросилась к Синицыной, пытаясь осмотреть её. — Всё в порядке, — вытянув руку в попытке остановить Апелинскую, произнесла Лена. — Какой, блять, в порядке? Ты себя слышишь вообще? Ты только что выхаркала какую-то чёрную жижу и говоришь мне, что в порядке? — Да, всё со мной нормально, — глаза Синицыной наполнилсь яростью. — Только не говори, что переживаешь. Вы все тут так и ждёте, когда кто-нибудь ещё сдохнет. Чем меньше людей, тем легче самому остаться в живых, верно? Скоро все друг друга поубиваете. — Ну и подыхай одной из первых, раз так хочется, — в ответ на её распинания, фыркнула Зоя. — Да она ж икоточная, что с неё взять, — по хитрому оскалился Филя, вышедший на шум. К этому времени у костра собрались все. Солнце уже согревало верхушки деревьев, ярким пятном выглядывая из-под облаков. Ели скрывали лагерь своей холодной зеленью от посторонних глаз. Шум речки доносился до них, лаская слух. — Что ты имеешь в виду? — недоверчиво спросила Влада. — А вы не знаете? Существует миф о том, что у некоторых ведьм есть дети, похожие на слизняков. Называют их икотками. Так вот они, попадая в тело человека, способны подчинять его разум. Первое время ненадолго, но с каждым днём, пожирая жертву изнутри, начинают контролировать его всё сильнее. В конце концов, человек умирает, а оставшимся без души телом овладевает эта самая икотка. — И с чего вдруг ты взял, что она икоточная? — А с того, что одним из симптомов является харкание чёрной жижой, — Родин взглядом указал на тёмное пятно, растёкшееся по снегу. Никто больше не стал говорить. Тяжёлые взгляды вцепились в Синицыну, глубоко царапая и без того раздражённую кожу. Аля в этот момент наблюдала за Николаем. Тот спокойно наливал себе чай, не обращая никакого внимания на пристальный взгляд. Девушка задумалась о том, что кровь, оказавшаяся на травах, могла стать причиной столь быстрого выздоровления Гоголя. Возникал вопрос: кому она могла принадлежать? — Откуда у тебя такие познания о мифах? — присоединилась к разговору Агата. — Бабушка рассказала. В деревне, где она жила, люди её опасались. Говорили, мол она ведьма и бог знает, что может натворить. Так что предпочитали лишний раз с ней не пересекаться. А если всё же встречались, то слова плохого сказать боялись. — пояснил Филипп. — Она любила рассказывать мне подобные легенды. Говорила, что в жизни пригодится. — То есть, ты внук ведьмы? — подал голос Мори. От этой поездки он ожидал многого, но парень с ведьмовской кровью, плюсом ко всем прочим приключениям, будоражил разум мужчины. — Да, — улыбнувшись, словно кот, произнёс Филя. Огай сумел лишь молча кивнуть. Он не отводил взгляда от глаз Родина. Они будто бы погрузили его в дождливую осень, наполненную рыжей листвой и горячим кофе. Приятно. Мори слушал шум реки и растворялся в теплоте глаз. Голос Филиппа ещё долго звучал, рассказывая о различных мифах и завлекая слушателей.