Русская мечта

Destruam et aedificābo

Разрушу и построю

Мори Огай

Мори принялся приводить свой план в действие, Огай точно знал, что доступ к личным вещам босса он сможет для себя организовать. Дело оставалось за малым – нанести яд. Под покровом ночи парень пробрался в комнату к главе мафии и принялся наносить жидкость на одежду, развешанную в шкафу. Действовать нужно было тихо, поэтому Мори задержал дыхание, стараясь лишний раз не издавать звуков. Размеренное дыхание босса нервировало и каждый отличающийся по звуку вздох заставлял замереть. Запах табака пропитал всю комнату, он немного расслаблял нервы, что не могло не радовать. Разбросанные по столу бумаги привлекли внимание Огая, но заниматься их изучением было не время. Шум машин за окном шуршал в голове. С одной стороны приятно, а с другой отвлекает. Когда Мори закончил с нанесением, то быстро исчез, будто бы его и не было вовсе. Через несколько недель глава скончался по неизвестной причине. Никто не понимал, как человек за пару дней смог сгореть от непонятной болезни, которая до этого себя никак не проявляла. Патологоанатом заверил, что ничего удивительного в его смерти нет, а умер глава по причине того, что эта самая болезнь в последнее время незаметно развивалась в его организме. Поглаживая пачку денег в кармане халата, мужчина убеждал людей в своей правоте. Всё слаживалось так, как желал того Мори. Единственной его проблемой стало то, как выдвинуться на пост босса, но она оказалась легко решаемой. Нужно было идти по головам, а Огай это мастерски умеет. Ослеплённый местью за родителей и жаждой власти, парень убивал каждого, кто стоял на его пути и уже через три месяца смог добиться права называться главой мафии. Через пол года Огай прибрал к рукам тот самый бордель и сделал Коё главной в нём. Ему всё ещё было недостаточно, хотелось заполучить весь город, чтобы ничто в нём не делалось без его ведома. Пока Мори пытался занять место босса, он сумел помочь ещё и Хироцу. Только вот надолго его помощи не хватило. Друг снова впутался в проблемы и последнее, что успел сделать перед своей смертью, так это то, что привёл к Огаю своего сына. — Он умный малый, помогать тебе будет. Только сохрани ему жизнь, пожалуйста. Это единственное, о чём я тебя прошу. Мори смерил холодным взглядом мальчишку, стоящего перед ним. Каштановые волосы слегка прикрывали его лицо, карие глаза смотрели осознанно. Действительно, умный. Мальчик как будто глядел в душу, что очень заинтересовало Огая, он согласился забрать его. Поначалу ребёнок напрочь отказывался говорить с кем-либо. А спустя время Коё привела к ним рыжого мальчишку, который чудесным образом прибился к ней. Вот с ним-то Осаму и пожелал начать общение. Да, оно было похоже на соперничество и бесконечное поддевание друг друга, но всё-таки не оставалось пустым молчанием. Мори принялся обучать их всем тонкостям "профессии". И как только мальчишки изучили немного теории, Огай подумал, что пора бы приступить к практике. Он всё чаще стал отправлять ребят на задания. Поначалу лёгкие, но с каждым разом они становились сложнее, пока не дошли до того, что соукоку, как их называл Мори, пришлось пачкать руки кровью. Огай в это время захватывал всё больше влияния в городе и даже за его пределами, но ему и этого было мало. Каждая ночь превращалась в пытку, он перестал спать. Паранойя и мысли о расширении своих владений истошно вопили в голове, не успокаиваясь до самого утра. А днём Мори приходилось работать до изнеможения, доводя мозг до состояния жидкой каши, не способной даже на самые простые мыслительные процессы. Его главные помощники тем временем росли, с каждым годом всё больше помогая Огаю избавить себя от лишней работы. Им нравилось ходить на разного рода поручения и продумывать планы по расширению влияния мафии, а Мори мог хоть немного отдохнуть. Когда соукоку было по шестнадцать, Огай застал их целующимися в коридоре. Это было предсказуемо, но мужчина всё равно крайне удивился. Он думал, что это случится чуть позже. Спустя ещё пару лет, Мори впервые разрешил переночевать у себя Дазаю, которому собственные шмотки прилетели прямо в лицо. Огай даже спрашивать не стал, что же он такого сделал, раз довёл Чую до такого. На самом деле, причин рассориться была уйма, но причина, по которой они вновь и вновь сходились снова – была одна, и заключалась в том, что эти психованные не могли друг без друга. Совсем недавно Мори получил столь желаемое им влияние в более чем половине города. Каждая улица принадлежала ему, ничего не делалось без его ведома. Деньги капали в карман, не переставая. Он наконец-то выбрался из бедности и ничтожного подчинения, в котором прожил большую часть своей жизни. За родителей Мори отомстил давно. Те, кто убил их, кормили разбросанными кусками своего тела червей. Они умерли жуткой смертью, а Огай уповался их предсмертными воплями. Уже несколько лет Мори спал крайне мало, иногда мог сутки провести, не сомкнув глаз. Синяки под ними приходилось скрывать, чтобы не выдать своей слабости и не подорвать авторитет. Паранойя всё больше усиливалась с каждой достигнутой целью. В сказочной птице, о которой рассказал ему сумасшедший, Мори хотел найти успокоение. В последнее время ему стало страшно, что рассудок постепенно ускользает, словно вода сквозь пальцы. Дазай же добился статуса его правой руки, босс доверял парню работу с крайне важными документами, не обращая внимания на беспечность Осаму. Потому что во время работы Дазай менялся, он блестяще умел концентрироваться и думать максимально обширно, чтобы успеть всё точно в срок. Эта его черта вызывала у Мори уважение к своему помощнику. Перед самим отъездом Огай вошёл в кабинет Дазая, забыв перед этим постучать, о чём сразу же пожалел, потому что перед его глазами предстал почти лежащий на столе Накахара и самозабвенно целующий его Дазай. Желание обсуждать поездку тотчас пропало и Мори просто развернулся и ушёл. Он действительно не мог предугадать действия этих двоих. Абсолютно двинутые люди, которых могли понять только они сами. Буквально вчера эти двое вдрызг разругались по наиглупейшей причине и Осаму снова ночевал у Мори, заявившись к нему среди ночи. А то, что мужчина увидел в кабинете, даже не хотелось комментировать. И ведь непонятно, как они вот так просто могут спустить всё на тормозах. В прочем, Огаю до этого не было дела. — Босс, ты что-то хотел? — открыв дверь чуть ли не с ноги, произнёс Дазай. Он выглядел доневозможности расстрёпанным. Запутанные волосы, рубашка, застёгнутая на пуговицу выше, чем нужно, и укус у основаня шеи кричали о том, что лучше не знать, чем он занимался пару минут назад. — Да, хотел сообщить, что завтра вылетаем в Россию на поиски той птицы.                  

°°°

— Что значит "ваше проклятие"? — от злости дрожа всем телом, крикнула Зоя. Её раздрожал Александр, а сейчас, когда она была вне себя от страха, он представлялся самой лучшей возможностью вылить на кого-то свой гнев. Все остальные почувствовали, что готовы вцепиться ему в горло и разорвать в клочья. Отчаяние и страх творили невероятные вещи, пробуждали дикую жажду крови. — А то и значит, меня оно не касается, — Пушкин чувствовал, что каждое его слово напускает на их глаза кровавую пелену. Ноги предательски дрогнули от осознания того, что он остался наедине с почти одичавшими людьми. Есенин, кажется, уже был готов броситься на него и стереть свои руки об кости Александра. Саша стал пятиться назад, из последних сил стараясь держать лицо. Он прошёл весь коридор спиной вперёд, наблюдая за тем, как группа приближается к нему всё ближе. — Что это, блять, значит? — заорала Влада, она выглядела жутко с засаленными волосами, спавшими на лицо, и исцарапанной веткой скулой. — Вы умрёте здесь, а я буду наконец-то свободен! Вот, что это значит, — Лицо Пушкина исказила неестественная улыбка, безумие так и сочилось с уголков его рта. Когда Саша дошёл до выхода, то развернулся и побежал от людей, которых обрёк на смерть. Они не стали идти за ним. От безысходности хотелось только выть. Сейчас под ногами Александра хрустел не только снег, но и чужие надежды. — Я найду выход, — переполняясь злобой, произнёс Николай, но его уже было плохо слышно. Гоголь почувствовал руку на своём плече. От места, где ощущалась тяжесть чужой ладони, по телу разошлись мурашки. Плечо утешающе сжали, заполняя сердце нежностью и делясь последним теплом. От этого стало душно, не время и не место. Коля сбросил руку Фёдора и направился в уже пропахшее страхом и отчаянием здание. Ему нужны ответы. Достоевский остался стоять среди белой пустоты и смотреть Николаю в след. Чувство, что он всё больше теряет себя, подступало к горлу. Федя давно потерял концентрацию, важные детали всё время ускользали и это не поддавалось контролю. Наверное, Фёдор просто устал. Когда он был ребёнком, отец заставлял его молиться. За каждую провинность он должен был сидеть в тесной комнате и каяться о содеянном. Для всех Михаил был святым отцом, праведным человеком, но за этой личиной скрывалось множество грехов, которые он не смог бы замолить и за всю свою жизнь. В начальной школе Феде понравился мальчик из класса. Он привлёк его внешне и Достоевский просто любил подолгу смотреть на него. Учительница это заметила и обратилась к родителям с вопросом о том, всё ли нормально с их ребёнком. Отец был в ярости. Он весь вечер говорил о том, что окончательно в нём разочаровался. Доказывал, что если мальчик не одумается, то после смерти попадёт в ад и будет вечность страшно мучаться. Михаил говорил, что одно только существование Феди отвратительно. Мальчик сидел в полном шоке, не зная, что он должен на это сказать. Слёзы уже давно лились из глаз, смывая положительное отношение к себе. После этого разговора Фёдор возненавидел себя. Ему было тошно смотреть на собственное отражение, ощущать своё существование в целом, его выворачивало от того, что он не может отвести взгляд от проходящего мимо мужчины. Достоевский пытался встречаться с девушками, но делал больно и себе и им. От этого ему всё больше становилось противно. В последние несколько лет он подавлял в себе абсолютно любые чувства похожие на симпатию и привязанность. Но сейчас, оказавшись на грани смерти, он вдруг ощутил всё с неконтролируемой силой. Его просто захлестнули те эмоции, что он старательно душил внутри себя уже много лет. Николай же всего лишь оказался человеком, который более чем в его вкусе. Умный, расчётливый и сильный характером. Про внешность даже говорить не стоит, всё и так понятно. Николай словно одержимый переворачивал все ящики, пытаясь найти больше информации об отце. Как он оказался здесь и что это значит? Ответ на свой вопрос он нашёл в ещё одной записи, найденной в самом нижнем ящике.                    

°°°

Лёд под ногами хрустнул, но не проломился. Дыхание двух мужчин в эту секунду замерло и опомниться они сумели лишь через несколько секунд. — Аккуратно, тебя вообще-то дома жена с ребёнком ждут, — хлопнув товарища по плечу, произнёс Гоголь. — У меня всё под контролем, Дим. Не очкуй, — Пушкин развернулся и пошагал дальше. Спустя время они добрели до места, где можно было наконец устроить привал. Мужчины развели костёр и долго разговаривали друг с другом, делясь всем, чем можно и нельзя. Как только солнце окончательно зашло за деревья, со стороны леса послышался звук шагов. Кто-то медленно направлялся к ним. Лев поднялся с бревна и пошёл проверить, кто же это мог быть. Через минуту он вернулся с неизвестным мужчиной, похожим на шамана. — Меня зовут Айи, — он протянул руку Дмитрию, представляясь. — Дмитрий. Какими судьбами? — Гоголь окинул мужчину испытующим взглядом, пытаясь разглядеть, что из себя представляет этот человек. — Твой друг сказал мне, что вы здесь кое-что ищете. Нечто очень драгоценное. Знаете, я ведь могу вам помочь. Нужно только согласие и определённое место. Мужчины переглянулись и, немного подумав, согласились. Деньги им нужны были в срочном порядке, поэтому сомнительное предложение оказалось более чем заманчивым. На открытой местности Айи достал из своего рюкзака нож, порезал их руки и капнул смешанной кровью на снег. Мгновение спустя, появилось нечто, выбравшееся из недр земли, оно говорило в их головах, отдаваясь глубокой вибрацией внутри черепной коробки. — Чего желаете? — прошептало оно. — Нам нужна приличная сумма денег, желательно около пяти миллионов. У меня семья, у него пока нет, но скоро будет. Жить от зарплаты до зарплаты нет желания, — заговорил Пушкин. Существо кивнуло и подошло ко Льву. Оно положило руку ему на голову, пытаясь понять, нужен ли ему этот человек. Прошло несколько минут, которые закончились тем, что Пушкина убили на месте, испачкав в бордовой крови Диму. Его прокляли, а Гоголь, едва почуяв то, что следующим станет он, тут же бросился наутёк. Его прокляли в дорогу, немного иначе нежели друга. Клеймо передастся по наследству первому ребёнку. Проклятым будет он и именно он будет связан с этим местом, как никто другой. Кассета заканчивает проигрываться и комнату заполняет гробовая тишина. Так вот, откуда всё началось. Именно поэтому Николай чувствовал себя частью всего этого. Он был проклят благодаря своему отцу, которого уже едва помнил. К горлу подкатила тошнота, в голове собрался пазл, который создавал ужасную картину дальнейших событий. И самое противное было видеть не его руками убитого Фёдора. Гоголь выходит обратно, чтобы вдохнуть холодного воздуха. Перед его глазами возникают оставшиеся люди, но ясно видит он только Федю. Только ещё не разобрался, как цель или как спасение. — Мы пойдём в тепло, — сказал, заметив, на кого падает взгляд Коли, Мори. Он бросил весьма многозначильно посмотрел на остальных и те поплелись за ним в здание. Да, в нём было жутко находится, но всяко лучше, чем стоять на морозе. Плечи и спины ужасно болели от рюкзаков, нужно было наконец скинуть их и немного полежать.                                   Достоевский, глядя на Николая, развернулся и ушёл в сторону леса. Он не знал, что должен делать и говорить. Не понимал, нужно ли это Гоголю или парню противно от его внимания. Коля почувствовал эту напряжённость и пошёл следом. Он хотел поговорить, выяснить, что от него хотят и чего хочет сам. Они прошли совсем немного, едва зашли в лес и Достоевский остановился. Фёдор обернулся и впился глазами в Николая, стоящего прямо перед ним. Он долго изучал его лицо, а затем расстегнул куртку и, просунув руку под одежду, вытянул крестик. Не думая ни секунды, Федя сорвал его с себя. — Видишь, я снял крест, для тебя снял, — он, не глядя, швырнул его в ближайший сугроб. Достоевский не сводил глаз с Гоголя. Такое ощущение будто кожу наживую содрал вместе с этим треклятым крестом, а Коля всё никак не реагирует. Продолжает ошеломлённо моргать, тело его словно остолбенело. У Фёдора в груди что-то надломилось, громко хрустнув осколками. Он уже собрался уходить, как рука Гоголя мёртвой хваткой вцепилась в его плечо. Николай развернул парня к себе лицом и впился в его губы своими. Поцелуй вышел рваным и грубоватым, под стать Лису, который по натуре своей нежным не являлся. К тому же сейчас он чувствовал, будто Федя может в любую секунду исчезнуть. От страха остаться одному Коля потерялся в ощущениях, впутываясь в волосы Достоевского и сжав их у корней. Фёдор запоздало понял, что он вообще-то тоже должен принимать участие, особенно, если так давно этого хотел. Он немного сбавил обороты, которые набрал Коля, и их поцелуй теперь стал походить на что-то более чувственное. Пальцы Николая всё ещё крепко сжимали волосы на затылке. Было больновато, но Федя не против, напрочь потерялся в ощущениях. В голове Достоевского был беспорядок, но вопреки этому мозг ещё мог анализировать ситуацию. Он понял, что чувства его похожи на ощущение долгожданной свободы. Казалось, будто он снял с себя строгий ошейник, душащий его на протяжении всей жизни. Человек, которого он самозабвенно целовал, сумел всколыхнуть в нём давно забытые чувства. Сжимая его талию сквозь куртку, Федя понял, что окончательно пропал. Оторвавшись друг от друга, они одновременно взглянули в сторону здания, в котором всё ещё находилась их группа. — Нужно возвращаться, — откашлявшись, произнёс Коля, поправляя на себе куртку и потянувшись к Фёдору, чтобы пригладить его взъерошенные волосы. Достоевский позволил ему привести себя в порядок, прикрыв глаза и становясь похожим на кота. Они молча вернулись к их временной стоянке и, войдя в неё увидели развалившихся на полу людей. Дазай и Мори разговаривали о чём-то своём, а Агата и Влада наконец-то приняли в свою компанию Филю, который пытался присоединиться к ним с самого начала. Зоя тихо говорила с Есениным, вероятно пытаясь вернуть его мёртвое сердце к жизни. Сергей пустым взглядом глядел на неё, даже не стараясь поддерживать разговор. — О, вернулись! Быстро вы. — с усмешкой сказал Осаму. Коля закатил глаза и подошёл к противоположной от него стене, чтобы наконец спокойно присесть.                      

°°°

Спустя пару часов они снова отправились в путь. Дорога ощущалась ещё более тяжёлой, чем раньше. Каждый шаг давался с трудом. Ступни болели так, что казалось, будто кости внутри выворачивает от усталости. Спины тянуло вязкой болью, которая только усугублялась по ночам. Филипп думал, что когда-нибудь проснётся от того, что будет тихо выть от усталости. Их первая ночь после просмотра кассет наступила. Филю стало мелко трясти, как только пришло время идти спать. Он боялся, что к нему снова проберутся в палатку и на этот раз убьют. Мори вызвался переночевать с ним. Мужчина ещё утром пообещал быть рядом, а Родину так будет спокойнее. — Ты как? — войдя в палатку, спросил Огай. — В порядке, если не считать того, что всё ужасно болит. — Что именно? — Спина, ноги, плечи, — Филя встретился взглядом с Мори и запнулся. — а что? — Могу сделать массаж, станет немного легче. Родин вмиг покраснел, не понимая почему его так это смутило. Но представив руки Огая на своём теле, он начал предвкушать приятные ощущения. Совсем немного замешкавшись, Филя всё-таки кивнул в знак согласия. Филипп снял куртку и, подстелив её под себя, лёг на живот. Через несколько мгновений он почувствовал на своей спине тяжёлые руки, которые принялись двигаться твёрдо, но аккуратно. Уставшую спину прошили мурашки от этих прикосновений. От удовольствия он прикрыл один глаз и стал похож на приласканного кота, который вот-вот замурчит. Руки тем временем переместились на плечи, приятно сжимая их, а затем прошлись по шее. Филя распахнул глаза от неожиданности. Сердце зашлось в бешеном темпе от того, насколько сладостно было ощущать эти прикосновения. — Ну как? Стало легче? — послышался голос где-то над ухом. — Да, — Филе пришлось откашляться, потому что с первого раза сказать не получилось из-за внезапно охрипшего голоса. — Намного, спасибо. Мори перестал нависать над ним, давая подняться. Но не успел Филипп прийти в себя, как Огай взял его ногу и положил себе на колени, принимаясь разминать икры. Родин тяжело выдохнул, растерянно глядя на мужчину, полностью увлёкшегося своим занятием. — Дазай наверное расстроился, что ты ушёл. Вдвоём спать не так страшно, как в одиночку. — За него не переживай, — усмехнулся Мори, пальцами проходясь прямо под коленом, вызывая новую волну мурашек. — Он сам кого хочешь напугает своей бесконечной болтовнёй. С ним просто невозможно долго находиться наедине, голову разбивает вдребезги. — Поэтому ты пришёл ко мне? — Да, и поэтому тоже. — Огай тихо рассмеялся. Когда он закончил с массажем, то принялся готовить место для сна. Они с Филей оказались лежащими рядом непозволительно близко. Огай, заметив смущённый взгляд Родина, объяснил это тем, что боится не успеть добраться до него, если вдруг случится что-то страшное. Филя подумал, что это не заняло бы много времени, учитывая то, что палатка довольно маленькая, но спорить не стал. Родин долго не мог уснуть, так как ощущать рядом с собой чужое дыхание было крайне непривычно и волнительно. Особенно, если это дыхание принадлежит человеку, который тебе симпатичен.                     

°°°

Посреди ночи Николай услышал громкий выстрел. Всем телом содрогнувшись от неожиданности, он быстро поднялся и вышел из патаки, чтобы проверить, что произошло. Из-за эха было непонятно откуда стреляли, поэтому пришлось обойти вокруг их небольшого лагеря, аккуратно ступая на предательски хрустящий снег. В той части леса, которая находилась сзади от их с Фёдором палатки, Коля заметил лежащее тело. Подойдя ближе можно было рассмотреть, что принадлежало оно Есенину. Из его головы вытекло много крови, которая лужей расплылась под ним. Красный цвет в сочетании с белым снегом выглядит, как нечто совершенно невероятное. Слишком красиво и очень похоже на душу Сергея. Отчего-то Гоголь был уверен, что она у него так и выглядит. В руках Есенина лежал пистолет, взявшийся непонятно откуда. Не мог же он всегда носить его с собой. — Всё-таки не выдержал. — произнёс за спиной Фёдор. Он выглядел помято, но не потрясённо. Ожидал чего-то подобного. Сергей весь день ходил как призрак. Разве что прозрачным не был. Все ожидали от него подобного поступка, потому что тот потерял человека, которого успел полюбить. — Где он взял его? — Коля задумчиво кивнул на пистолет, вынимая оружие из рук Сергея. Он вытащил магазин, чтобы посмотреть, остались ли в нём патроны. Внутри оказалось пусто. Там изначально была лишь одна пуля, предназначенная Есенину. — Тот, кто оставил ему этот пистолет, знал, что он долго ждать себя не заставит. — предположение Феди подразумевало под собой два варианта: либо Сергей нашёл оружие в том здании, либо ему кто-то вручил его лично. И второй вариант оказывается самым пугающим. Через пол часа у тела Сергея собрались все. Даже едва успевший проснуться Филя. Он выглядел наиболее потрясённым, потому что был единственным посвящённым в проблемы Есенина. Родин представлял, что он чувствовал перед тем, как пустить пулю себе в висок. Наверное, невероятную пустоту и тошноту по отношению к себе. Он не переставал себя ненавидеть, это чувство затуплялось только в присутствии Али. С её смертью пришла тяжёлая вина из-за того, что не уследил, позволил кому-то издеваться над ней, оставил её умирать от дикого холода, нестерпимой боли и потери крови. В этом лесу собрались поломанные души, ищущие покой. Только вот найти его всё никак не могут, умирают одна за другой. Лес поглощает их боль и страх, насыщается чувствами и пытает всё более изощрённо. Он жаждет крови. Филя носом уткнулся в шарф, изо всех сил стараясь не заплакать. Сергея было действительно жаль. Родин уверен, что встреться они при других обстоятельствах, то смогли бы найти много общего и стать хорошими друзьями. А сейчас он стоит прямо над его трупом и понимает, что они не смогут даже похоронить его по-человечески. Днём они ушли со своей стоянки, снова отправляясь в тяжёлый путь. Коля и Федя шли рядом, время от времени бросая друг на друга взгляды. Николай наконец осознал природу своих чувств. Фёдора он ощущал, как своё безопасное место.                       

°°°

Александр Пушкин

Тех детей, которых привёл в их дом, "отец" держал в подвале. Саша каждый день слышал вопли, исходящие из недр дома, и покрывался холодным потом. Пушкин боялся, что следующим будет он, а боль ужасала мальчика, как и большинство людей помимо него. Каждый день Саша старался продумывать план побега. Он перебрал множество вариантов, некоторые даже пытался претворить в жизнь, но все они с грохотом рушились вместе с последней тлеющей в его груди надеждой. Каждый день казался сущим адом. Бесконечный ужас и оголённые нервы, которые могли вот-вот заискриться истерикой, изнуряли организм. Под глазами Саши пролегли тёмные синяки, а глаза с каждым днём всё больше приобретали оттенок безумия. В очередной раз прибираясь в комнате "отца", Пушкин протирал пыль на массивном шкафу. Там он нашёл старую и ужасно толстую книгу. Заинтересовавшись, он открыл её и принялся читать. Текст был похож на заклинания шаманов. На одной из страниц он обнаружил то, которое, как было написано в книге, могло исполнить заветное желание. Прочитав его и поставив на бумаге кровавый отпечаток от только что прокушенного пальца, мальчик ушёл в свою комнату дожидаться чуда. На следующий же день "отцу" стало плохо и он стал умолять Сашу вызвать скорую, воспользовавшись его телефоном. Пушкин сделал, как было велено, и, когда врачи приехали к ним, рассказал, что происходит в этом доме. Его спасли. Мужчину посадили в тюрьму, где он умер на следующий же день, а детей, находящихся в подвале живыми вытащить не удалось. Пушкин знал, чему обязан своей жизнью и знал, какую цену за это заплатит. А она составляет ни много ни мало семь человеческих жизней. Вернувшись домой, он стал составлять план, как расплатиться с книгой.                      

°°°

Следующей ночью группа спала далеко от последней стоянки. Они прошли довольно большое расстояние. Лёжа в палатке, Фёдор услышал тихий шорох недалеко от неё. Как только он вышел на улицу, почувствовал, что неожиданно стало тепло. Так приятно, хочется уснуть в этом жарком спокойствии. — Вы меня потревожили, — послышался нежный голос за спиной Фёдора. Он резко развернулся, встречаясь взглядом с девушкой невероятной красоты. От неё исходило жёлтое сияние, делая её похожей на фантома. Девушка улыбнулась, словно насмехаясь над глупым лицом Достоевского. — Чего ты желаешь? — вопрос оглушил его, мгновенно выбив почву из под ног. Действительно, чего он желает? Может наконец-то стать таким, каким его хочет видеть отец, чтобы избавить себя от бесконечной муки ненависти к себе? Или может он хочет вернуть мнимый порядок в своей голове, который был до приезда сюда, умение концентрироваться на мелочах? А может он желает обрести сердце человека, что сейчас спокойно спит в палатке, даже не подозревая, какой выбор встал перед Фёдором? Достоевский всегда думал, что ему легко сказать о том, чего он желает всем сердцем. Оказалось, совсем нет. — Долго думаешь. — напомнила о себе девушка. — Я желаю, чтобы человек, которому принадлежит моя душа, смог наконец обрести себя. Понять, кто он и избавиться от лишнего груза. — Весьма самоотверженно. — звонко рассмеявшись, ответила она. — Вам нужно лишь выбраться из леса и всё, что вы мне здесь скажете будет исполнено. — Кто ты? — спросил Фёдор со всей твёрдостью, на которую сейчас был способен. — Не догадался? Вот дурак, мог бы пожелать восстановления своих умений, а в итоге выбрал ослепнуть от глупой влюблённости. Достоевский даже не думал называть это чувство подобным образом. С её слов всё действительно звучало крайне глупо и по-детски наивно. Но если смотреть с точки зрения Феди, он просто чувствовал, как душа прикипела к белобрысому парню, заставив сердце пойти на такой же отчаянный шаг. Это было нечто более глубокое. Такие как он не влюбляются как "дураки", а напротив постепенно привязывают себя к другому человеку, повязывая на глаза тёмную ткань, сознательно ослепляя разум. — Я Жар-птица. — заметив его ступор, продолжила девушка. Фёдор бездумно кивнул, осматривая палатки. Ждал остальных, они тоже имели право пожелать что-то для себя. Первым вышел Мори, он снова спал с Филей в одной палатке, поэтому все его движения были аккуратными и максимально тихими, дабы не разбудить соседа. Огай уже успел понять, какой этот парень соня и каким вредным он бывает от недосыпа. — Что здесь происходит? — задаёт он вопрос, настороженно глядя на девушку. — Ты меня искал, я знаю. — ухмыляется она, облизывая клычки, которые выделяются на фоне ровных белоснежных зубов. По спине Огая пробежали мурашки, а глаза загорелись одержимостью. В нём взыграла притуплённая жадность. Он вспомнил свою паранойю и вечную бессоницу. Так было тяжело, что сейчас до дрожи в руках хочется заполучить себе больше власти, чем есть сейчас. Хочется наконец успокоить мысли, спать спокойно. — Так чего же ты желаешь? Как же долго он ждал этого вопроса. С каким трудом искал птицу, а она сама к нему пришла. Может это только сон? Может он смог спокойно и глубоко заснуть, лёжа рядом с Филей, дыхание которого действительно убаюкивало. — Я желаю больше влас..., — он осёкся, услышав шуршание в теперь уже своей палатке, и тихое посапывание. А точно ли власти Мори желает? Всего одного движения Филиппу хватило на то, чтобы посеять сомнения в голове Огая. Жар-птица поняла, что его сбило с мысли и подошла ближе. — Пойдём поговорим? Может, когда тебе никто не будет мешать, ты наконец сможешь нормально сформулировать желание. Они отошли не слишком далеко, но достаточно для того, чтобы никто их не видел и не слышал. Птица попросила его отвернутся и дать ей всего секунду. Мори повиновался. — Так чего же ты хочешь? — положив ему на плечи свои нежные руки, прошептал на ухо Родин. Мори вздрогнул, испуганно обернувшись. Перед ним стоял Филипп, прожигая его своими янтарными глазами. Смотреть в них всегда горячо, будто бы вкушаешь кипящую карамель, сознательно подвергая себя сладким мукам. Он успел только подумать, что над ним явно издеваются, пытаясь надавить на больное, как губы его накрыли чужие тёплые и вкусные. Птица вплела пальцы в волосы Мори, крепче прижимая его к себе. А тот сходил с ума от осознания того, что сейчас он чувствует губы Фили на своих. От пальцев, мягко перебирающих его волосы, Огай начал таять. Непозволительно приятно. — Ты ответишь на мой вопрос, в конце-то концов? — не выдержав, задаёт вопрос Жар-птица, отрываясь от Мори. — Хочу обрести власть, — спустя долгую паузу, произносит он. — Глупо, я же вижу, что ты врёшь. — Не вру, я действительно желаю именно этого. А по поводу Филиппа, не хочу решать за него, что ему чувствовать. Если он сам пожелает быть со мной, я буду более чем счастлив, но на другое не согласен. — Хорошо. — удовлетворённо произнесла девушка, уходя обратно к стоянке.

°°°

— Твоих желаний спрашивать не буду. Не в моей компетенции исполнять их. Ты проклят, а значит не имеешь права на счастье. Уж прости прямоту. — без толики вины и сожаления произносит птица. — И что со мной будет. Это-то сказать мне можешь? — раздражённо спрашивает Коля. Они отошли самыми последними. Девушка уже успела принять желания всех оставшихся в группе. Влада пожелала, чтобы её близкие не умирали на ее глазах, Агата – чтобы их хрупкая дружба с Бестужевой сохранилась надолго, Дазай — чтобы его рыжая бестия поменьше выносила ему мозг, а почаще перенаправляла свою энергию в более приятное русло, Зоя просто пожелала больше свободы, Филя сказал, что не хочет быть один. — Ты должен выбрать: избавиться от своего проклятия и позволить им умереть или вывести их, а самому остаться здесь навсегда. — как будто ледяной водой окатила этими словами, а затем исчезла. Николай долго стоял в ступоре, размышляя над выбором. Он хотел жить, не готов был жертвовать собой ради других. Разве он заслужил хорошей жизни меньше, чем они? Ночью Гоголь ушёл, оставив после себя остывшее место в палатке рядом с Федей.