Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

За три месяца до… — Мисс Грейнджер, вы прекрасно выглядите. Впрочем, как и всегда, — надеюсь, Драко не загружает вас чрезмерными задачами? Для женщины важен отдых и покой — ведь красота требует времени, отдыха и немножко магии, — преувеличенно заботливо произнёс Шольц, никак не убирая со своего морщинистого лица пластмассовую улыбку. Водянистый взгляд переместился на её левое предплечье, не прикрытое длинным рукавом одежды, но всё, что волшебник мог бы там увидеть, — это гладкая кожа с ровным загаром, без единого изъяна в любом его проявлении. Девушка аккуратно прикрыла входную дверь, ни единым движением не выказав злостное недовольство, вызванное присутствием этого человека в Центре, в этом кабинете и возле Драко, если на то пошло.        — Благодарю, мистер Шольц, — так же любезно ответила Грейнджер, растягивая губы в широкой улыбке. — Мистер Малфой не является моим руководителем и лишён полномочий загружать меня какими-либо задачами, — ей казалось, что кожа на лице сейчас треснет от натяжения, но Гермиона ни за что бы не позволила себе проявить слабость в виде раздражения на этого мистера при нём же. Шольц лишь коротко хмыкнул на её слова и, словно между ним и Гермионой установились некие доверительные отношения, заговорщицки подмигнул, как бы выказывая солидарность с её словами.        — Как скажете, мисс.        Гермиону затошнило от этого жеста.        — Мистер Шольц, — тихий, но уверенный в собственной силе голос, как долгожданный дождь посреди жаркого в своей палящей духоте дня, свежим ветерком опустился на плечи девушки, подарив возможность свободно дышать. — Вы опоздаете на встречу с моим отцом. — Конечно-конечно, Драко, — мужчина обернулся вполоборота к наблюдающему за каждым его движением Драко Малфою, оставив Гермиону в покое. — Не стоит заставлять Люциуса ждать, — волшебник раскатисто засмеялся, впрочем, тут же оборвав свой смех. — Он не самый терпеливый человек, как мы знаем. — Всего доброго, — слегка опустил голову Драко, теряя интерес к своему собеседнику, полностью сосредоточившись на девушке, застывшей посреди кабинета с высоко поднятой головой. — До встречи, Драко, — Шольц прошёл мимо Гермионы, и она не отвела свой взгляд от него ни на секунду, не позволяя опустить глаза ниже своего лица. — Мисс Грейнджер, — кивнул ей почтительно, получив ответный кивок. Гермиона следила за его шагами вплоть до тех пор, пока за Шольцем не закрылась дверь с соответствующим щелчком. Лишь после этого она позволила себе расслабиться и повернуть голову. Девушка мазнула взглядом по поверхности стола, зацепившись за россыпь пергаментов, исписанных мелким почерком с кучей поправок, как она могла разглядеть. Грейнджер сделала шаг ближе, пытаясь рассмотреть широкую карту с движущимися на ней кораблями, курсирующими по Индийскому океану и… моргнула от неожиданности. Потому что Драко, не проронивший ни слова с тех пор, как Шольц покинул пределы кабинета, одним лишь взмахом палочки свернул бумаги, левитируя их в огромный шкаф, напоминающий Гермионе монстра, пожирающего книги, а ведь она с уважением относилась к такого вида предметам. Наверное, ей не стоило следить за курсирующими по воздуху свитками. Звук скользящих по полу колёс офисного кресла привёл девушку в чувство, и она перевела глаза на Драко Малфоя, сверлящего её взглядом. — Как дела? — ляпнула она, пытаясь перекрыть вязкое чувство опасливой паранойи, что зародилось вследствие этого пронзительно-острого взгляда: проникающего глубоко в душу, выискивающего тёмные потайные уголки — те, что она прятала от самой же себя. Гермионе казалось, что Малфой видит её насквозь. На ней была белоснежная шифоновая блузка, заправленная в угольно чёрную юбку-карандаш, длиной до колен, облепившая бёдра девушки, подчёркивая каждый женственный изгиб. Насыщенного красного цвета туфли на высокой шпильке делали ноги Гермионы длиннее, а походку волнующей. Тонкие ремешки обуви обхватывали щиколотки, великолепно подчёркивая изящность лодыжек. Малфой, облокотившись бёдрами о край стола, сложил руки на груди и вместо ответа на идиотский вопрос оценивающим взглядом прошёлся по её фигуре. Вверх. Вниз. А потом ещё раз. Видимо, она не зря потратила вчерашний вечер на планирование собственного гардероба — ведь Гермиона знала, что сегодня увидится с ним. Грейнджер всё ещё размышляла о бумагах, демонстративно закрытых Малфоем прямо перед её носом, но, когда его глаза, свободно разгуливающие по её телу, начали приобретать насыщенность темнеющего неба перед внезапным штормом, — её тело вмиг отозвалось на эти изменения. Внизу живота заныло тянуще, а во рту пересохло. Грудь потяжелела, и Гермиона подавила в себе желание плотно сжать ноги. Малфой всё ещё стоял напротив неё — на расстоянии трёх шагов. Слишком далеко, по её скромному мнению. Он протянул руку и хрипло произнёс, не сводя с неё глаз: — Иди ко мне. И замер, пристально всматриваясь, словно выискивая ответы на незаданные вопросы, пытаясь увидеть то, что скрыто в мыслях, не произнесённое вслух — спрятанное. Но когда он приподнял бровь, демонстрируя, что лимит его терпения достиг наивысшей отметки — Гермиона, смирившись с собственным поражением, сократила разделяющее их расстояние. Девушка обхватила его ладонь, обвив пальцы Драко, но он тут же повернул руку, захватывая полностью её ладонь в свою. Малфой притянул Гермиону к себе и, слегка склонив голову, внимательно осматривал её лицо, оглаживая взглядом спинку носа, следя за линией бровей: сначала одной, а потом и другой. Она же просто следила за его блуждающими зрачками, чувствуя, как внутри переворачивается всё, сжимается от предвкушения, ведь тело знало — знало, какие ощущения дарит этот мужчина, так дотошно изучающий каждый сантиметр смуглой кожи. И стоило Гермионе коротко выдохнуть, как он тут же приник к её рту. Без предупреждения, конечно же. Его губы не скользили почтительно, мягко уговаривая подчиниться, раскрывшись, нет. Его губы брали то, что хотели — не спрашивая позволения, не подготавливая к вторжению… Ничего из вышеперечисленного. В этом был весь Драко. И ей это нравилось — нравилось то, как Малфой зарывался рукой в её волосы, придерживая голову так, чтобы прижиматься к ней под идеальным углом. Губами. Пальцами. Взглядом. Гермионе нравился его напор — отсутствие мягкости и нерешительности. Робости в движениях, осторожности в прикосновениях. Она уже призналась себе, что он привлекал её. Занимал мысли. Проникал в сердце. И это было такой глупостью, полнейшей нелепостью, не присущей Гермионе Грейнджер — ведь она видела Драко Малфоя полностью обнажённым телом, ей было известно о россыпи бледных родинок с левой стороны его живота, чуть выше паха, она была осведомлена о звуках, издаваемых им, когда он кончал, находясь внутри её тела. Но вот душа Малфоя, его помыслы и чувства были недоступны ей. Этот волшебник бережно хранил свои тайны, контролируя слова, выверяя каждое из них — не позволяя влезть себе под кожу. Не позволяя слабостям взять верх. Не разрешая кому-либо вообще узнать об этих слабостях. Если Гермиона позволяла уязвимости проникнуть в разум и задумывалась обо всём этом, то чувствовала себя беспомощной, потому что не привыкла к таким ощущениям, к таким эмоциям. Поэтому она осознанно пустила происходящее между ней и Малфоем на самотёк. Потому что боялась. Но он всё же привлекал её. Гермиона почувствовала реальную боль оттого, что ей пришлось оторваться от Малфоя, практически применяя силу. Она разорвала поцелуй с громким щелчком, оглушившим её на мгновение, прежде чем легонько оттолкнула мужчину от себя. — Мы на работе, Драко, — последние трезвые мысли участливо махали на прощание, растворяясь в клубке застилающей глаза похоти, испарялись жаром, набирающим силу внутри тела, поглощая всё, что связано с реальностью, рациональностью и ясностью ума. Малфой же обхватил тонкие кисти, преодолевая сопротивление рук Гермионы, упёршихся ему в грудь, — раскрасневшийся, со взъерошенными волосами и голодным блеском в глазах, приподнял вверх правый уголок губ, вытесняя этим нехитрым жестом последние капли сопротивления, и самодовольно протянул: — Когда это нам мешало, м? — и лизнул её щеку, отчего девушка отшатнулась, но крепкая хватка сильных рук тут же притянула её туда, где, видимо, было ей самое место, по мнению Драко Малфоя, — к своей груди. — Это неэтично, — произнесла Гермиона, утыкаясь щекой в местечко, где самым лучшим образом слышен стук его сердца, стараясь как можно незаметней вбирать в себя его запах. — Это возбуждающе, Грейнджер, — пророкотал он где-то над головой, утыкаясь в кудрявую макушку. — Непрофессионально… — Не тогда, когда ты стонешь подо мной. — Драко, — обвиняюще прошипела девушка, вскидывая голову, тут же захлёбываясь в насмешливом взгляде серых глаз. — Гермиона, — вскинул бровь и протянул показательно, пародируя удивление, не особо удачно, стоит признать, так как тут же сжал губы, подавляя улыбку. Выражение его лица было так красиво сейчас, открыто и оттого так возбуждающе, что Гермиона не могла оторвать от него глаз. В это мгновение ей хотелось прижаться к нему, обхватив крепко руками, закрыть глаза и полностью раствориться в нём. Ощущать силу его объятий, вдыхать его запах и слушать его дыхание. Считать удары его сердца, сверяя каждый из них со своим собственным. Держать за руку — крепко-крепко сжимая пальцы, чтобы знать — он никогда её не оставит, не уйдёт, не покинет… Прижиматься губами к костяшкам, пересчитывая каждую косточку отдельным поцелуем — легко так, невесомо… — Скажи мне, — прошептал Драко, не сводя с неё дымных глаз, и Гермиона тут же сморгнула собственные мысли, понимая, что всё это время вглядывалась в эту притягательную серость — клубящуюся, темнеющую, завораживающую. — Что… — Скажи, что хочешь меня, — шептал ей в губы, задевая чувствительную от его поцелуев кожу, увлажняя ту своим дыханием, вталкивая слова ей в рот, выжигая её карие своими серыми. — Скажи… — Я хочу тебя, — она бесцельно оглаживала руками его торс, сожалея, что тело его затянуто в противную ткань, не позволяющую почувствовать тепло кожи под своими руками, ощутить биение сердца, приложив ладонь к его груди. — Хочу, — срывающимся голосом говорила в его приоткрытый рот, глотая гласные, что он проталкивал обратно ей в горло своим языком. — Хочу, — прикрывала глаза от неспособности переносить интенсивность ощущений, чувств и эмоций. — Тебя. Гермиона могла поклясться, что он издал низкий горловой звук, больше напоминающий рычание раненого зверя, загнанного в клетку, — натужный, на уровне связок. Вымученный. Выцеловывая узоры на её губах, скулах, подбородке, что расцветали алыми цветами, распускаясь, — впечатывал в себя широкими ладонями, оглаживая её тело, поднимая ткань юбки, пока та, в итоге, не задралась свободно в поясе, да так и осталась болтаться на её талии. Его руки добрались до голой кожи её ягодиц, прикрытой лишь тонким кружевом, и Малфой тут же вжал девушку в своё тело, сгибая колени, подаваясь к ней. Прохладный воздух холодил разгорячённую кожу ног, прикрытую лишь теплотой мужских прикосновений, и жар прижимающегося к коже рта вливал огонь в её вены, разнося жидкую лаву по всему телу, вынуждая гореть. И когда Малфой подхватил Гермиону, практически отрывая от пола, — она от неожиданности укусила его за нижнюю губу, впрочем, тут же зализывая обиженное место. Металлическая застёжка туфли зацепилась за низ стола, блокируя перемещение, но Гермиона, не отрываясь от Драко, просто с силой дёрнула ногой, преодолевая сопротивление, чувствуя, как пропало давление на щиколотку. Да и плевать. Спотыкаясь о собственные ноги, она последовала за ним, слепо доверяя каждому его шагу, шёпоту и действию. В такие вот моменты она могла позволить себе это — доверять Драко Малфою. Он всё ещё продолжал изучать языком её рот, когда Гермиона почувствовала, как его руки сомкнулись на талии и напряглись. В следующий миг девушка оказалось сидящей на рабочем столе Малфоя, а сам он возвышался над ней. Она не отдавала себе отчёт, разводя колени в стороны в приглашающем жесте, и не давала оценку его действиям, когда он тут же, подтянув к краю стола, прижался к ней практически вплотную. А потом внезапно его тепло исчезло, и Гермиона вздрогнула от резкой смены температуры. Она распахнула глаза, и ей пришлось дать себе несколько секунд, чтобы прояснить сознание и сфокусировать взгляд. Малфой с невозмутимым видом — словно это не он только что практически вжирался в её рот и сверкал возбуждённым взглядом, подтянул к себе офисный стул и уселся на него, пододвигаясь ближе к сидящей на столе девушке. Гермиону тут же затопила волна смущения и непонятно откуда возникшей робости. Она отчётливо осознала, как именно сейчас выглядит: взобравшаяся на стол в кабинете Малфоя, с задранной юбкой, раскрасневшаяся и дрожащая. С разведёнными ногами. В то время как виновник её непотребного внешнего вида восседал напротив, с задумчивой пытливостью всматриваясь в неё, как будто она некая головоломка, которую нужно решить как можно быстрее. То, что Малфой не произнёс ни слова, в крайней мере усугубляло её самочувствие. Грейнджер ухватилась за край стола и подалась вперёд. Но только попыталась сомкнуть ноги, как Малфой тут же подтянул кресло к ней и схватил её лодыжки, удерживая на месте. Девушка недовольно прищурила глаза, намереваясь высказать свои претензии, но Драко лишь приподнял бровь и, не сводя с неё глаз, заскользил горячими ладоням по внутренней стороне её ног. Выше. И выше. Возмущение тут же было подавлено с каждым обласканным сантиметром кожи, перерождаясь в нечто иное — такое же сильное, но совершенно лишённое негативного окраса. Драко, коротко ухмыльнувшись, видимо, прекрасно это понял. Его прикосновения были медленны и неспешны — тягучим мёдом растекались по её коже, отзываясь слабостью в теле и сладостью в стонах — коротких и тихих. И когда длинные пальцы подцепили край трусиков, Гермиона послушно приподнялась, чтобы помочь избавиться от них. Ей хотелось откинуться назад, опираясь на вытянутые руки, но ещё сильнее она жаждала видеть его лицо перед собой и его глаза. Взгляд, что неизменно менялся, когда он смотрел на её обнажённое тело или грудь, или на то место, что сейчас находилось практически перед его лицом. Она развела ноги ещё шире и скользнула рукой в его волосы, перебирая пряди и наблюдая удовлетворённо за результатом своих действий в виде растрёпанной причёски, некогда уложенной волосок к волоску. Пальцы Малфоя поглаживали её бёдра, а сам он будто завис в этом мгновении, и когда Гермиона уже была готова окликнуть парня — он поднялся и, отпихнув от себя жалобно заскрипевшую мебель, приник к её губам в глубоком поцелуе — влажном, горячем и неторопливом. Грейнджер тут же ухватилась за ткань его рубашки, пытаясь расстегнуть пуговицы, и как только подушечки её пальцев почувствовали гладкость его груди — он в очередной раз отстранился, но девушка даже не успела ни о чём подумать, сразу подвергаясь состоянию некого шока. Потому что Драко Малфой, непрерывно изучающий её лицо, вцепившийся в её глаза, — опустился на колени. Перед ней. Сердце тяжёлым камнем рухнуло вслед за ним — и если Малфой сейчас сидел у её ног, то сердце Гермионы именно в это мгновение упало в его руки. Она чувствовала это. Я обязательно подумаю об этом. Подумаю. Позже. — Что ты делаешь? — прохрипела девушка, инстинктивно пытаясь спрятаться от его горящего взгляда, ведь он находился в минимальной близости от её обнажённого тела, и наверняка в его голове уже созрел очередной план по очередному укрощению Гермионы Грейнджер, что само по себе смешно. Она б соврала самой себе, если бы сказала, что не хотела всего этого. Хотела. И боялась одновременно. Малфой даже не обратил внимания на пронзительные нотки в её голосе — он просто обхватил правую девичью лодыжку и положил себе на плечо. После поднял на неё глаза и, упиваясь тем, как Гермиона, слегка откидываясь назад, таращилась на него огромными глазами, протянул, не разрывая зрительный контакт: — Развращаю тебя, — он погладил её ногу, и девушка тут же задрожала от предвкушения. — Обещаю, тебе понравится. Что она могла ответить ему? Что могла сказать? Он не нуждался в её ответах, не просил одобрения. Малфой, не опуская глаз, следя за каждым её вдохом, приблизился к промежности и, продолжая смотреть на девушку, кончиком языка прочертил короткую линию между половых губ. И когда она дёрнулась — резко опустил глаза, впиваясь в её тело тёмным взглядом. — Я хочу посмотреть на тебя, — сверкнул секундным взглядом, словно полоснул отточенной сталью, и, предугадав её напряжение, потёрся щекой о внутреннюю часть бедра, — не сопротивляйся, Грейнджер.        — Ты смущаешь меня!        Он лишь помахал головой в отрицании, продолжая рассматривать, изучать, исследуя глазами, — хотя там не было ничего из того, что он раньше не видел или не трогал. Но Гермиона, вопреки его словам, сопротивляться и не могла. Не могла съязвить, бросить парочку остроумных слов. Не могла сейчас. Потому что он смотрел так заворожённо, так внимательно и так пристально, будто она — самое прекрасное, виденное им за всю свою жизнь. Кто бы напомнил Гермионе в этот момент, что ей необходимо дышать…        — В тебе всё идеально, — прошептал он и оставил короткий поцелуй на внутренней стороне её бедра, заставив закусить губу. — И всё это принадлежит мне. — Драко, мне нужно… — её слова поглотил внезапный всхлип, зародившийся в горле, потому что там, внизу живота, тянущая нужда перерастала в боль неудовлетворения. Боль нетерпения. Боль неутолённого желания. — Проклятие, — он не дал ей договорить. — Я буду вылизывать тебя до тех пор, пока ты не кончишь на моём языке, — он прижал подушечкой большого пальца её клитор и удовлетворённо выдохнул вслед за судорожным вдохом Гермионы. — Всё время мира — твоё, Грейнджер. Ей нужно было остаться в своём уме. Или хотя бы сделать вид, что она в себе — контролирует своё тело и свой голос — хоть что-нибудь. А ещё Гермиона просто, без всяких прикрас и иллюзий, в этот момент хотела его. Чтобы он подарил долгожданную разрядку, выполнил своё обещание, но для этого Малфою необходимо заняться делом. Немедленно. — Ты слишком много болтаешь, Малфой, — и слегка нажала на светловолосую макушку, недвусмысленно направляя его голову, одновременно подаваясь бёдрами вперёд. Совершенно не встречая сопротивления — лишь только низкий голос, пронизанной хрипотцой, посылающей по всему возбуждённому телу щекочущие импульсы: — Нетерпеливая, — и прижался к ней. Губами. Приникая в интимной ласке, пронизанной щемящей нежностью, настолько не присущей этому мужчине, что это вызывало чувство лёгкой паники и невообразимого самодовольства одновременно. Он облизывал местечко прямо над клитором, где соединяются половые губы, лаская время от времени сам клитор языком и указательным пальцем, а Гермионе оставалось лишь хватать воздух открытым ртом, выстанывая невразумительные звуки, что причудливо складывались в мужское имя. И Малфой… Он приник максимально близко к ней, захватывая клитор в рот, глубоко всасывая комочек нервов, имитируя поцелуй, оглаживая языком чувствительную плоть, и Гермиона подалась тазом вперёд, вжимая его голову ещё ближе к своей промежности. Драко нырнул языком во влагалище и, когда Гермиона натуральным образом заскулила, — двумя пальцами проник в её тело. Девушка неосознанно напрягла мышцы, ожидая поступательных движений, но он… Он просто прижал пальцы к передней стенке влагалища, продолжая стимулировать клитор языком. Свободной рукой вцепился в грудь Гермионы поверх тонкого шифона и, не сдерживая силы, сжал мягкую плоть, отчего Грейнджер протяжно застонала, отпустив его волосы и накрыв его ладонь своей. Вынуждая сжать ещё сильнее. — Сильнее, Драко.        И он услышал — последовал её желанию, надавливая, действуя грубее. Он практически ел её тело, облизывая, выпивая. Наслаждаясь ею. Ткань блузки прилипла к влажной спине, ноги онемели от неудобного положения, а поясница ныла от непривычного напряжения. Но всё это было неважно — не тогда когда Гермиона забилась в оргазме, сотрясающем её тело и разум, лишая способности не только думать, но и видеть, слышать… Лишь только ощущение падения в бездну, где нет ни начала, ни конца — одна лишь невесомость. И осознание, что это сделал он. Малфой сомкнул её ноги, придерживая руками, чтобы продлить оргазм Гермионы, дико вглядываясь в лицо. Впитывая калейдоскоп эмоций, сменяющихся ошеломлением, оглушённым изумлением — упиваясь её беззащитностью в эту минуту. Наслаждаясь видом Гермионы Грейнджер, кончившей от его рук и его языка на его же рабочем столе. Она же дрожала, не в силах совладать с реакциями собственного тела, вцепившись в его предплечья, вгоняя ногти в кожу, наверняка причиняя Малфою боль. Не видела глаз, пожирающих каждую проявленную эмоцию, не ощущала ладоней, поглаживающих успокаивающе, не слышала голоса, шепчущего тихо…. Её не было в этом кабинете, в этом месте и в этом мире. Она была за гранью всего этого. Гермионе хотелось прилечь. Ей хотелось повернуться на бок и подтянуть ноги, обхватив руками. И тонуть. Дрожать в исступлении. Теряться в пространстве. Умирать оживая. Вдалеке, в смутном мареве из причудливых переплетений звуков, запахов и света, она слышала лязг металла и шорох одежды, но её сознание было расплывчатым и нечётким, будто она находилась в алкогольном опьянении — не контролируя собственное тело и разум. Гермионе казалось — она настолько расслаблена и истощена встряской собственного организма, что совершенно лишилась возможности пошевелить хотя бы пальцем. И лишь только руки, придерживающие её спину, пальцы, прочертившие пунктирные линии по её лицу, и губы, целующие подбородок, удерживали Гермиону в этой реальности, не позволяя полностью уйти в мир грёз, иллюзий и фантомов. Он не позволил бы ей, а она никогда бы добровольно не ушла. Драко без труда вошёл в её тело, совершенно не встречая сопротивления мышц. Гермиона и хотела бы принять участие — но Малфой выжег её дотла, приведя к оргазму, и всё, на что Грейнждер была способна сейчас, — принимать его в себя. Раскрываясь перед ним. Не сопротивляясь. Приветствуя напор. Способна лишь постанывать в такт каждого толчка, прикусывая губу и откидывая голову. Позволяя Драко окрашивать её шею в красный своим языком, сжимать губами кожу и оставлять следы. — Потерпи немного — я скоро, — прошептал рвано и, теряя ритм, прижался на мгновение губами к её лбу в извиняющемся жесте, продолжая вбиваться в неё. Но Драко Малфой не знал — ему было совсем невдомёк, что Гермиона могла бы перетерпеть любые неудобства, любой дискомфорт, лишь бы в итоге доставить ему удовольствие. Он двигался быстро и яростно, подтягивая тело девушки к краю стола, так как от силы его толчков Гермиона то и дело норовила свалиться со столешницы. Малфою хватило лишь нескольких движений, парочки протяжных стонов и звука собственного имени, сорвавшегося с женских губ, что он тут же сцеловал трепетным поцелуем, вторящим дрожи собственного тела, сотрясающегося в момент оргазма. Он замер, всё ещё находясь внутри неё. Прижался подбородком к макушке Грейнджер, сжимая в крепких объятиях, продлевая момент единения тел, подрагивающих от напряжения, покрытых испариной и утопающих в удовольствии. Гермиона восстанавливала сбитое дыхание, обхватив Драко за пояс, крепко прильнув щекой к мужскому телу, и слегка вздрогнула, почувствовав, как его член выскользнул из влагалища, стоило Малфою немного отстраниться. Всё ещё не придя в себя до конца, она бездумно наблюдала, как Драко заправил брюки и уселся в кресло. Его взгляд лишь на мгновение метнулся в сторону входа в кабинет, тут же возвращаясь к ней, но Гермиона слишком внимательно наблюдала за его действиями, чтобы не заметить. — Ты не запер дверь? — она тут же повернулась назад, сканируя глазами помещение, будто прямо сейчас туда могла завалить толпа сотрудников Центра, ожидающая всё это время в коридоре. Малфой обхватил её щиколотку, поднял ногу и, разместив на своём животе, утрированно сосредоточенно принялся застёгивать ремешок на туфле. — И не наложил оглушающее, — его губы дрогнули, а Гермиона тут же отняла ногу, едва не задев острым каблуком его пах, что было бы совершенно непростительно, но в тот момент она даже не подумала о своей неосторожности.        — Малфой!        — Тише, успокойся, — Драко поморщился, следя за направлением её ноги. — Все давно уже разошлись, — он посмотрел на Гермиону, лихорадочно приглаживающую блузку, что на данный момент было совершенно бесполезно, и его взгляд смягчился, когда она взглянула на него. — Сюда никто не может войти, пока я не захочу. Он подал ей руку и, когда Грейнджер протянула свою, — помог слезть со стола, вставая перед ней. Малфой в успокоительном жесте провёл по её рукам, нервно перебирающим одежду, и когда девушка привела своё дыхание в норму, — сжал края её юбки и потянул вниз, прикрывая наготу. — Моё бельё, — Гермиона осматривала пол в поиске собственных трусиков, но, услышав хмыканье Драко, перевела свой взгляд на него.        Сжав губы в тонкую линию и мысленно уговаривая себя не краснеть, она наблюдала за тем, как этот мужчина неторопливо вытащил из кармана брюк тонкое кружево и, зацепив пальцем резинку, прокрутил предмет женского белья прямиком перед её глазами. — Это я заберу себе, — он наклонился к безмолвной Грейнджер и, всосав мочку уха в рот, тихо прошептал: — Как напоминание.        Она лишь фыркнула, не собираясь даже воевать с ним за кусок кружева, тем более что ей всё равно нужно было принять душ и переодеться — уж как-нибудь эти несколько минут она переживёт без трусов, как бы это ни звучало. — Ты невыносим.        — Зато ты прекрасна на вкус.        Гермиона резко выдохнула, отводя взгляд в сторону и тут же поправляя волосы, прекрасно понимая, что это нервное. Малфой молчал, видимо, наблюдая за её действиями. Гермиона решительно взяла под контроль собственную неуверенность и повернулась к нему, всё это время терпеливо ожидающему возвращения её внимания к своей персоне. — Пойдём со мной на ужин к Поттерам, — девушка посмотрела прямым взглядом на Драко, транслируя искренность просьбы. — Там будут только Джинни и Гарри. Драко не отводил от неё глаза, совсем не реагируя на предложение ни выражением лица, ни заинтересованностью во взгляде. Он просто смотрел на Гермиону. Она почувствовала себя неуютно вдруг. Неуверенно. Стало холодно почему-то. — Я занят сегодня, — произнёс Драко, и взгляд его не дрогнул, в отличие от неё. Грейнджер словно забыла, что ждала ответ на свою просьбу. Словно она была одна и вот Малфой внезапно появился перед ней, испугав неожиданно.        — Хорошо, — прошептала она, испытывая непреодолимое желание добраться домой. — Мне пора идти. Гермиона уже не смотрела на него. Хоть и чувствовала, как горит её кожа от малфоевского взгляда, продолжающего сверлить её лицо, а потом и спину. — Хорошо, — его ответ она услышала уже возле двери. *** — У тебя есть доступ в кабинет Малфоя, — обвинительно затарахтел Гарри, усаживаясь на журнальный стол — видимо, для того, чтобы смотреть Гермионе прямиком в глаза. Ну или для того, чтобы она не смогла сбежать. — Спасибо, Джинни, — сквозь зубы процедила Гермиона, испепеляя взглядом свою лучшую подругу, мельтешащую по всей гостиной с полупустым бокалом вина. — Прости, — беззвучно, одними губами произнесла молодая миссис Поттер, меняясь в лице. Гермиона вымученно возвела глаза к потолку, а потом, коротко выдохнув, вернулась к Гарри, нетерпеливо постукивающему ботинком по полу. — Именно в этом месте ты должен замолчать, Гарри, и я сделаю вид, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышала, — Грейнджер старалась говорить спокойно и уравновешенно. Невозмутимость и сдержанность, Гермиона. Невозмутимость и… — Не злись на Джинни — она просто немного перебрала вина несколько дней назад, дети были в Норе на целые выходные, и после того, как мы сломали стол в гостиной, — её потянуло на разговоры и … … сдержанность, Гермиона. — Гарри Поттер! Закрой. Свой. Рот. Иначе это будет последний секс в твоей жизни. Чёрт побери! — Вы оба — замолчите, Мерлин.        Джинни подняла руки вверх и, умоляя Гермиону простить её неуёмную болтливость, успешно ретировалась из гостиной, едва услышала плач маленького Джеймса, передвигаясь к выходу под полным обвинения взглядом Грейнджер. Хорошо что хоть бокал с собой не прихватила — мало ли что ещё ей взбредёт в голову рассказать своему мужу. — Гермиона… — Не смей Гарри, — Грейнджер тыкнула пальцем в сторону своего друга, повышая голос.        Не помогло.        — Послушай меня — я не прошу тебя шпионить за Малфоем…        — Именно это ты и хочешь попросить — не прикрывайся другими словами, Поттер — я тебя слишком хорошо знаю. Гермиона всерьёз раздумывала о том, что идея перешагнуть через низкий столик не так уж и плоха. Точно так же, как и решение применить магию, дабы лишить Поттера возможности дальше развивать эту тему.        — Я просто хочу знать — сотрудничают ли Малфои с Шольцем — ведь тот не просто так появляется в Центре с завидной регулярностью. Где же она оставила свою волшебную палочку?        — И ещё, Гермиона, — Гарри понизил голос, нервно бросив взгляд на вход в гостиную. — Если Аврорат получит веские доказательства неправомерной деятельности Шольца и окажется что Малфои с ним в доле — ты и все сотрудники Центра будете скомпрометированы. Этот скандал разлетится далеко за пределы Британии, — он наклонился, вглядываясь в лицо девушки, и голос его слегка дрогнул. — Именно поэтому мне необходимо узнать обо всём раньше, чем Аврорат, — парень протянул руку и сжал ладонь Гермионы. — Тогда у меня будет возможность хоть как-то помочь тебе. У неё закололо в сердце и внезапно стало трудно дышать. Она столько труда вложила в свою работу — так старалась, выкладывалась на всю, зачастую пренебрегая личным свободным временем, нервами и здоровьем. Ей прочили должность заместителя руководителя Главы Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними сразу после окончания общего проекта с Центром магических исследований, с перспективой возглавить Отдел, и вот к чему она в итоге пришла. Целеустремлённая, умная и известная. Напористая, всегда стремящаяся к поставленной цели. Талантливая маглорождённая, бросившая вызов каждому чистокровному снобу, возомнившему себя едва ли не самим Мерлином… Такой Гермиона Грейнджер представлялась магическому обществу. Такой её видели, за это её уважали. … Отдавшая своё тело, мысли и — пусть бы это было не так — сердце одному из них. Жадно льнущая к телу одного из тех представителей высшего общества, кто презирал её за само лишь существование, — раньше в открытую, а сейчас прикрываясь тихими перешёптываниями, сопровождая взглядами, наполненными презрения, наспех завуалированного почтительным признанием. Так кем же она была на самом деле? Каким будет её завтра? Будет ли? — Чего ты от меня хочешь, Гарри?        — Я скажу тебе Гермиона, когда придёт время, — он смотрел на Гермиону с сожалением, но девушка выдержала этот взгляд, хоть и дрожало всё внутри. — Возможно, мне и не придётся просить тебя о чём-то.        Ох, Гарри, если бы…