Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

За пять месяцев до… Гермиона захлопнула за собой дверь с такой силой, что грохот раскатистым громом разлетелся по узкому коридору, теряясь где-то в мелких трещинах на третьем этаже особняка на площади Гриммо. Её сердце колотилось так неистово и так отчаянно, что стук этот отбивался в висках, и казалось, голова вот-вот расколется на две части, словно спелый арбуз. Грейнджер сглотнула вязкую слюну, представив себе подобную картину в ярчайших красках. Что-то упало в одной из комнат, и из проёма гостиной высунулась рыжеволосая голова хозяйки дома. — Мерлин! — вскрикнула Джинни, быстро оценивая состояние прижавшейся к входной двери девушки. — Гермиона, ты подралась с кем-то в книжном магазине? — плохо скрывая насмешливую иронию, пробормотала Поттер, высовываясь полностью из другой комнаты. — А я ведь говорила, что твоя тяга к чтению фанатична, и однажды ты встретишь кого-то, такого же повёрнутого, — вступишь в схватку за очередной редчайший экземпляр и… — она запнулась, стоило ей подойти ближе и в полной мере оценить выражение лица Грейнджер, а точнее, нескрываемый ужас, что обелил щёки девушки в мертвенно-бледный. — Гермиона? — настороженно спросила она, опасно понизив голос почти до шёпота. Плохое предчувствие зашевелилось в груди, и молодая миссис Поттер осторожно сделала шаг навстречу Грейнджер, не понимая сама, чего боится: спугнуть и без того оторопелую подругу, либо же разразиться криком, требуя немедленного объяснения происходящего прямо здесь и сейчас. — Джинни… — пролепетала Гермиона, и её глаза нашли глаза Джинни, заставив подошвы домашних туфель последней приклеиться к полу. Гермиона шмыгнула носом, и этот жест привёл хозяйку дома в чувство. — Что такое? — отмерев, Джинни бросилась к Гермионе, хватая ту за руки. Она почувствовала зарождающуюся дрожь на кончиках пальцев, стоило ей прикоснуться к похолодевшим кистям застывшей девушки. — Почему ты босая? Ужасающие картины — одна хуже другой — в долю секунды пронеслись перед глазами Поттер, и паника, булькающая где-то на дне души, стремилась к горлу ядовитыми парами, и этот потрёпанный вид Гермионы, потерянность на её лице, отсутствие обуви, и, Годрик всемогущий, пусть Грейнджер не скажет сейчас, что её… — Кажется, я… — дёрнулась Грейнджер в её руках, и Джинни окаменела. — Кажется, я переспала с Малфоем. Джинни моргнула. Разок. Потом второй. — Тебе кажется? — медленно переспросила она, крепче сжимая руки Гермионы. Та лишь отрицательно замотала головой. Понятно, не кажется. — Он принудил тебя? — почти ласково поинтересовалась Поттер, хотя её взгляд — острый и холодный — резко контрастировал с мягкостью тона. — Что этот ублюдок сделал? — выплюнула она, отказавшись быть осторожной. Гермиона уставилась на подругу, чётко улавливая посыл, и вся подобралась, перехватывая руки Джинни и крепко их сжимая. — Боже, нет, Джинни, — почти прокричала она. — Ничего такого. Её затошнило от того, что Джинни могла подумать, что Малфой был способен на насилие. Что он принудил её, Гермиону, к сексу, когда она сама того не желала. С каких это пор ты сама стала думать о нём лучше, чем он есть на самом деле? Только сейчас Гермиона разглядела бледное лицо Джинни — веснушки чётко проступали на обескровленном лице, а вокруг рта образовались горькие заломы — она напугала её своим видом и своим внезапным визитом, Мерлин. Какая же я дура. — Так, ладно, — выдохнула Поттер, часто моргая. — Ты занялась сексом с Драко Малфоем, — Гермиона кивнула, и Джинни кивнула в ответ. — То есть он был возбуждён, и ты тоже, — чётко выговаривая слова, произнесла девушка. Она отпустила руки Гермионы и вытянула два указательных пальца, приближая их друг к другу. — Потом он вытащил свой член и… — Прекрати! — не выдержала Гермиона, хватаясь руками за волосы. — Я знаю, что собой представляет половой акт, и это однозначно был он, спасибо большое. Джинни пожала плечами. Гермиона была рада видеть, как на лицо подруги возвращаются краски. Подув на застлавшую глаза огненную прядь, Поттер ещё разок прошлась взглядом по телу Гермионы и хитро ухмыльнулась. — Время чая, но какой в нём смысл? — подмигнула она и потянула Гермиону за собой вглубь дома. — Кикимер! Подай, пожалуйста, бутылку вина и два бокала. — Итак, — втолкнув неестественно сговорчивую Гермиону в большую гостиную, Джинни кивнула на диван. — Что на самом деле произошло? *** Она быстро перебирала ногами, пытаясь догнать стремительно удалявшегося от неё Малфоя, мысленно проклиная неудобную обувь и себя заодно за то, что поддалась на уговоры Джинни и купила эти жуткие узкие туфли на тонком высоком каблуке. Если бы ей понадобилось кого-то убить, эти чудовища стали бы идеальным орудием преступления. — Не смей убегать от меня, Малфой! — прокричала она ему в спину, краем глаза улавливая ошеломлённые лица сотрудников Центра, недоумённо наблюдавших за тем, как их начальник невозмутимо двигался к своему кабинету, и за мисс Грейнджер, пытавшейся его догнать. Массивная дубовая дверь едва не ударила девушку по лицу, и она, разъярённая, без намёка на изящество, саданула ладонью по деревянному полотну, врываясь в святая святых Малфоя. Он уже ждал её — это было видно по сверкавшим гневом глазам и по ладоням, упёршимся в рабочий стол. Всё его тело вопило о напряжении, и казалось, воздух вокруг него искрил яростными вспышками. — Ты не будешь кричать на меня, Грейнджер, — едва выдыхая слова, процедил он, препарируя озлобленную девушку смольными зрачками. — Я не один из твоих жалких собачонок, облизывающих землю, по которой ты ходишь, — его кадык скакнул резко, и он угрожающе проскрежетал изменившимся от гнева голосом. — Ты забываешься! Как будто он был способен запугать её своими рыками, высокомерный, нахальный идиот. Гермиона сжала руки в кулаки и смело сделала шаг вперёд, сверкая глазами ничуть не меньше, чем это делал Малфой. — Я запрещаю тебе использовать одних и тех же особей бундимунов чаще, чем они успевают восстановиться, — срывающимся голосом произнесла она, не тушуясь под разделывающим до костей взглядом. — Отчёт о твоей безответственности уже завтра утром будет на столе Главы Отдела, — громче сказала Гермиона, вскинув подбородок. Её лицо пылало от быстрого бега, от его гнева и от собственной злости. — Конечно, будет, — издевательски ответил Малфой, не меняя положения тела. — Ведь ты такая исполнительная, — уничижительно насмехался он, заставляя кипеть Грейнджер ещё сильнее. — Такая ответственная и настолько отдана делу, что… — Пошёл ты на хер, Малфой, — гаркнула она, всерьёз размышляя над тем, чтобы загнать каблук одной туфли ему в глаз. Его смех — злой и несдержанный — прокатился язвительным хохотом, и лицо Гермионы запылало ещё ощутимей. — Возможно, — ехидная улыбочка исказила черты его лица, и Драко понизил голос до вкрадчивого шёпота, не сводя с неё глаз, — ты не настолько компетентна, как пытаешься доказать всем вокруг, Грейнджер. Она отшатнулась. Горечь подступила к горлу, и Гермиона, забывшись на мгновение, беспомощно моргнула, позволив человеку напротив обнаружить уязвимость, что заволокла карий взгляд, и услышать резкий выдох огорчения, тронувший ещё недавно плотно сжатые губы. Драко был неправ, она ведь так старалась быть лучшей — всю жизнь старалась: и в школе, и в учёбе, и в своей работе. Она, мать его, героиня войны, и не просто так… Его слова действовали похлеще физического удара, и Гермиона поняла, что этот человек прекрасно знает, как правильно бить. Как больнее. И куда. Не пошевелив при этом даже пальцем. В этот момент она осознала, как непозволительно просто разрешила Малфою пробраться под её кожу и как низко, неподобающе подло, он воспользовался зияющей в её самоконтроле брешью. Ну конечно же, он воспользовался. Она усмехнулась, качнув головой, таким образом показывая, что иного от него и не ждала. — Ты провоцируешь меня, — обуздав эмоции, тихо сказала Гермиона, ни на миг не отводя свой взгляд. — Но знаешь что, — склонила голову набок и сложила руки на груди. — Я не поведусь на твои незрелые махинации… —Уже повелась… — нетерпеливо перебил Драко, вновь продемонстрировав свой несносный характер. — Ни один уважающий себя волшебник, — продолжила говорить она, в упор не замечая ему короткую ремарку, — ни один мужчина не станет вести себя так, как это делаешь ты… — В чём ты сомневаешься? — Что? — В чём ты не уверена, Грейнджер? — нетерпеливо выдохнул Драко, оттолкнувшись ладонями о стол. — В том, что я волшебник, или в том, что я мужчина? — он сделал шаг к ней навстречу, и Гермионе стоило немалого труда заставить свои ноги оставаться неподвижными. — Мы вместе учились в магической школе, — голос Малфоя стал ниже и вкрадчивей, и Гермиона напряглась, отмечая данную перемену. — Так что глупо подвергать сомнению факт моей принадлежности к волшебному обществу. — он остановился на расстоянии нескольких шагов и, прищурив глаза, с насмешливостью во взгляде заявил: — Что до второго пункта, я с лёгкостью развею твои сомнения. Раскрыв рот в изумлении, Гермиона наблюдала, как руки Драко Малфоя спокойно опустились к пряжке ремня и его пальцы принялись так же неспешно выдёргивать кожаную полоску из металлического захвата. Шлепок кожи о кожу саданул по уплывающему сознанию, и Грейнджер едва не выпрыгнула из своего вполне свободного платья. Вздёрнув взгляд и придав своему лицу отстранённое выражение, она тихо произнесла: — Как я и сказала, незрело, Малфой, — резко выдохнула и провела рукой по лицу. — С меня довольно, — отступая от него к двери, сказала она. — Будет лучше, если мы будем пересекаться как можно реже. Гермиона была горда собой, когда беззвучно закрыла дверь. Она высоко держала голову, шествуя мимо перешёптывавшихся сотрудников Центра, и сдержала порыв впиться взглядом в каждого, кто посмел бросить на неё кривой взгляд. Грейнджер всё это было не нужно — эти люди сами разбегались в сторону, очищая ей путь. Она бы рассмеялась от этого зрелища. Но ей было совсем не до веселья. Она была зла до чернеющих точек перед глазами. Выверяя каждый шаг, Гермиона прошла до своего кабинета, бесшумно закрыла за собой дверь и, будучи полностью отсечённой от любопытных глаз и шелестящих шепотков, прикрыла глаза, глухо ударившись затылком о деревянную поверхность. Злость пульсировала под кожей, вынуждая вибрировать тело, а пол под ногами плыл. Она судорожно выдохнула, оттолкнувшись от двери. — Невыносимый, мерзопакостный засранец, — ругалась себе под нос, меряя быстрыми шагами небольшое пространство. — «Возможно, ты не настолько компетентна, как хочешь казаться», — перекривила она Малфоя, безжалостно цокая тонкими каблуками по паркету. Нервный стук отозвался в висках тупой болью, и Грейнджер, потерев виски указательными пальцами, тихо простонала. У неё болела голова. Невыносимо. Она сбросила неудобную обувь и с наслаждением закрыла глаза, почувствовав ступнями холодный пол. Время близилось к обеду, но Грейнджер ощущала себя так, словно неделю бегала по холодному лесу, в вечном напряжении и готовности защищаться в любой момент, и это не было преуменьшением — уж ей было с чем сравнивать. Пнув ногой одну туфлю, словно та была виновна в невзгодах хозяйки, Грейнджер снова превратилась в маленький торнадо. Малфой выводил её из себя. Специально. Испытывал всю выдержку любым брошенным словом, невзначай якобы, каждым насмешливым взглядом — случайным, конечно же. Он посмел указывать ей, как она должна работать, хотя сам при этом не терпел и малейшего намёка на поползновение в его дела. А ещё, Гермиона слегка зарычала, вспоминая, Малфой едва выносил её присутствие рядом с собой дольше пяти минут. — Всё тот же богатенький, надменный придурок, — прошипела Грейнджер, пытаясь успокоиться. Дверь в её кабинет распахнулась так стремительно и так резко, что Гермиона едва не подпрыгнула от неожиданности, задержав ладонью вопль испуга, крепко прижав руку к губам. Удар дверного полотна о стену безжалостно отозвался тупой болью в висках, и волшебница, крутанувшись вокруг своей оси, уже была готова заорать на невоспитанного посетителя, но так и застыла с приклеенной ко рту рукой и всклокоченными волосами. Он стоял в проёме, застилая собой льющийся из-за спины яркий свет, и лишь единичные лучики полуденного солнца освещали его высокую фигуру, разбиваясь о широкую спину, огибая тело и подсвечивая светлые пряди. Драко застилал собой проход, и внезапно Гермиона почувствовала себя загнанной в угол — слабой и беззащитной. Парализованной. Малфой глазел на её босые ноги, и Гермиона инстинктивно поджала пальцы, теряясь под его пристальным вниманием. Она почувствовала опасность — разум вопил о необходимости бежать. Спасаться. Забиться в угол и перестать дышать. Чтобы не быть найденной. Им. Наверное, она вздрогнула. Или выдохнула слишком громко. Или сделала ещё какую-нибудь глупость, и он вздёрнул свой взгляд, вздёргивая её горло, — распарывая глотку этими своими заточенными. Острыми. Глазами. Гермиона думала, что испугалась? Нет. Она испугалась сейчас. Потому что там, в этих серых глазах застыла густая, обнажённая тоска. Потеря на грани сумасшедшей боли, и Грейнджер рассыпалась от этой неприкрытой, бушующей лишь на дне зрачков безнадёжности. Сердце ударило в грудь — толкнулось навстречу к этому взгляду. К этому человеку. Сердце хотело стереть эту боль, утешить эту скорбь и стереть тоску, развеяв ту руками. Почему? Гермиона не знала ответа. Только ладонь приложила к груди. Чтобы не билось так сильно. Чтобы не выскочило. Успокоилось чтобы. Кадык на горле Драко подскочил, и мужчина сделал шаг по направлению к Грейнджер, а она отмерла наконец. — Что ты делаешь? — выдохнула в ужасе. Гермиона была похожа на испуганного зверька: карие глаза немигающе уставились в глаза серые, и всё время мира остановилось, сгущаясь тягучими каплями секунд между ними, и, если бы кто-нибудь спросил у Грейнджер, что она чувствовала в тот момент, когда их взгляды схлестнулись, — девушка бы ответила, что она утонула. Пошла ко дну в этом море, обеспокоенном вечными штормами. Не добровольно, возможно, даже неосознанно, но… — Не прогоняй меня, Грейнджер, — только и сказал он. Только это. И протянул к ней ладонь: большую, по-мужски широкую, с красивыми, длинными пальцами. И в голосе ни злости, ни насмешки. Ничего из этого. Только шёпот нуждающийся, такой, что на грани мольбы. Не прогоняй меня, Грейнджер… Сердце лупило безжалостно, отдаваясь ударами в прижатую к груди ладонь, и Гермиона знала, чёрт побери, она знала, что если протянет руку в ответ, то ничего не будет как прежде. Это было так глупо, так необдуманно и так безответственно, а ведь она никогда не была безответственной. И… Не прогоняй меня… Её дрожащие, холодные пальцы прикоснулись к тёплым мужским, и она едва не отпрянула, трусливо утянув ладонь обратно, но не успела — Драко словил её пальцы и с силой потянул на себя всю Гермиону. И втянул её в вихрь аппарации. У неё перехватило горло от неожиданности. Гермиона не успела прийти в себя от внезапного перемещения, как врезалась в твёрдую стену, но эта стена горела огнём и тяжело дышала, так что — как бы ни старался разум обмануться — это не работало. Поэтому, не справляясь с нереальностью происходящего, мозг Гермионы просто отключился. Вышел из строя, потому что как иначе объяснить то, что она бросилась к Малфою, как только почувствовала жёсткую хватку на своей шее, и слегка подпрыгнула, обняв ногами его талию. Не прогоняй меня… Твёрдые ладони вмиг опустились ниже, придерживая девушку за спину. Рот Драко обрушился на её рот, и язык с настойчивой силой провёл по кромке губ, и Гермиона, поддавшись, впустила его в себя. Малфой сделал несколько слепых шагов, придерживая её под ягодицы, и шероховатая стена холодным касанием впилась в кожу. Его язык настойчиво вылизывал её рот, и в какой-то миг Грейнджер просто задрала голову, прерывая эту пытку, так как просто начала задыхаться. Грудь сдавило, и в ногах разлилась жидкая слабость. Гермиона почувствовала, как Малфой расслабил руки, и практически съехала по его телу вниз, касаясь босыми ступнями пола. Он навис над ней, обхватив лицо девушки руками, и Гермиона не могла оторвать глаз от его потемневших радужек. Задыхалась она. Всё ещё. Большими пальцами обеих рук Драко нажал на челюсть Гермионы, побуждая раскрыть рот, и — когда она поддалась — высунул язык, проведя кончиком от центра нижней губы, задевая краешек зубов, — прижался к верхней и… улыбнулся. Мягко так. Без насмешки. Нежно почти. Она никогда не видела, чтобы он так улыбался кому-то. А вот ей улыбнулся сейчас. Сердце Гермионы наконец успокоилось. И она улыбнулась в ответ. Драко накрыл её рот своим и ладонью обхватил затылок, притягивая лицо ближе к своему. Его поцелуй изменился — перелился из нетерпеливого и глубокого в мягкий, но настойчивый. Он облизывал её губы: сначала нижнюю, а потом переключался на верхнюю и, не закончив зацеловывать одно местечко, перескакивал на другое. Не думая, что творит, Гермиона опустила руку и накрыла ладонью внушительную выпуклость в его брюках. Пальцы легонько сжали нижнюю часть члена, и Драко резко выдохнул ей в рот. Он был таким тёплым и таким настойчивым — таким возбуждённым и таким нетерпеливым в своем стремлении как можно тщательней исследовать её рот, что Гермиона поняла: у неё не было никакой возможности избежать происходящего. Она хотела этого… Она хотела Драко Малфоя. Гермиона вцепилась в пряжку ремня и в два счёта выдернула из пояса, практически разрывая ширинку Малфоя. Он же, воспользовавшись паузой, содрал с себя рубашку, представ перед ней во всём своём мужском великолепии. Именно это слово приходило на ум: великолепие. Его лепили так аккуратно, так тщательно и с такой дотошностью, что каждый дюйм оголённой кожи вызывал внутри жидкий трепет, и Гермиону вело от этого ощущения. Она заворожённо провела ладонями по оголённому торсу, наслаждаясь гладкостью мышц под пальцами и шероховатостью шрамов, пересекавших его грудь. Она хотела бы исследовать это прекрасное несовершенство, но Малфой задрал её платье и, не тратя времени, проник пальцами под бельё, накрывая ладонью лобок. Она словила губами воздух. Но вдохнуть так и не смогла. Удивлённый стон — хриплый и сдержанный — ударил по барабанным перепонкам, и лицо Драко, застилавшее ей обзор —мир, кажется,— исчезло. Холодный воздух ударил по разгорячённой коже, и Гермиона медленно моргнула, упираясь взглядом в точку на противоположной стене, выкрашенной в холодный синий. Вот только горячее дыхание, мужское, сильное обдало её бедра, и Малфой с плохо скрываемым восторгом в голосе произнёс: —Ты полна сюрпризов, Грейнджер, — она закусила губу, продолжая пялиться в стену, пытаясь не задрожать от вибрирующих звуков его голоса, что разбивались о влажную кожу между ног. — Всегда был неравнодушен к бархату. — С этими словами его горячие губы приникли к лобку, а руки начали задирать платье выше, оголяя живот. Он следовал за своими руками — губами прокладывая путь к её горлу, практически сдирая с Гермионы одежду, откинув ненужный кусок ткани с полным пренебрежением под ноги. — Твой запах сводит с ума… — пробормотал еле слышно. — Я знал, что так будет, — её приспущенные трусики ошпарили кожу ног, и Малфой присел, стаскивая с девушки нижнее бельё. Она задыхалась. В голос уже. Когда его пальцы наткнулись на преграду в виде бюстгальтера, Драко просто сдвинул чашечки вверх, накрыв руками оба полушария. Разбрасывая хаотические поцелуи по поверхности живота, касаясь губами рёбер, он добрался до обнажённой груди и, бросив на Гермиону один единственный взгляд, сжал пальцами плоть и впился ртом в её грудь. Её пальцы тут же впутались в светлые пряди, и она начала дышать часто-часто. Вокруг плыло всё, и предметы мебели теряли свои очертания, сливаясь в размытые пятна, и только его губы на её груди ощущались реальными. Осязаемыми. Гермиона вжала ногти в кожу его головы и потянула на себя. Малфой нашёл её губы, резко проталкивая язык в рот. Гермиона обняла его за плечи, а он, подхватив её под мышки, с необычайной лёгкостью поднял девушку вверх, побуждая обхватить себя ногами. Не переставая целовать Гермиону, Драко дёрнул ногой,избавляясь от спущенных брюк, освободившись таким образом от мешающей одежды, и буквально кинул её на кровать. Она успела почувствовать только, что голова опасно балансирует на краю постели, но Малфой уже накрыл её собой, и мысли устремились в одном направлении: он лежал на ней сверху. Покрывал её обнажённое тело своим, и никаких преград между ними не существовало в этот конкретный момент. Мягкое покрывало под ней ощущалось прохладным, а мужское тело на ней горело огнём, и казалось, что её просто плавит. Она ощущала жар Драко, ловила губами его выдохи и извивалась под тёплыми пальцами, что, казалось, оставляли вмятины на её коже — настолько он был нетерпелив. Обнимала ногами его торс, вжимаясь в мужской пах, и жмурилась от ощущения твёрдости, упиравшейся ей в бедро. Опустила взгляд. Зацепилась за светлую полоску волос, спускавшуюся ниже — туда, где сейчас тесно прижимались их тела, выдохнула и, вздёрнув взгляд, погладила кончиками пальцев плоские мужские соски. Ей захотелось вобрать их в рот, почувствовать, как они перекатываются под её языком и как темнеют от её же действий. Жёсткая хватка за волосы прекратила любые поползновения, и Грейнджер задрала голову, впиваясь взглядом в серые глаза. Драко потянул руку вниз, таким образом поднимая лицо девушки, и коротко лизнул её подбородок, прежде чем обвести языком её рот. Пальцы лёгкими касаниями порхали по голому лобку, поглаживая ласково и мягко. А потом он завёл один между половых губ и, протянув его вверх, задел клитор, отчего Гермиона выдохнула и немедленно сжала рот, подавив зарождавшийся в горле стон. Он не оглаживал её тело, не обволакивал взглядом каждую клеточку кожи, нет. Он сжимал своими горячими ладонями её грудь, вдавливал чувствительные соски пальцами и сминал кожу, практически перекатывая ту руками. Он не был нежен, не был и участлив. И уважителен тоже не был. Малфой был груб, несдержан и в крайней степени нетерпелив. Рон никогда не трогал её так. Он всегда спрашивал, можно ли к ней прикоснуться тем или иным образом, заглядывал в глаза, выискивая малейший намёк на неудобство, но Малфой… Его руки настойчиво сминали тело Гермионы, шаря прикосновениями такими быстрыми, такими жадными, что она не могла уследить за направлением его рук. В какой-то момент Драко навис над девушкой и, глядя на неё сквозь полуопущенные ресницы, грубо толкнулся, вжимаясь эрекцией прямо в её пах. Она лишь беззвучно открыла рот, выдыхая своё потрясение. Его волосы были всклокочены её руками — светлые пряди топорщились в разные стороны, и обычно уложенная назад чёлка сейчас сбилась набок, прикрывая отдельными прядями серый взгляд. Он действительно очень красив, пронеслось быстрой мыслью в голове, и Гермиона нахмурилась, пытаясь ухватиться за это наблюдение, но внезапно Драко качнулся, и следующее, что почувствовала Грейнджер, как его большие ладони подхватывают её бёдра, а сама она заскользила по постели ниже. Он подстраивал её тело под себя. Своими действиями Малфой вынудил Гермиону согнуть колени и, зафиксировав их своими плечами, ощутимо прикусил кожу на внутренней части правого бедра. Она вся сжалась в предвкушении. Низ живота горел, и кровь разносила этот жар по всему телу, прожигая жидкими дорожками внутренности. Выжигая в её памяти картину ощущений, созданную губами того, кого она на дух не переносила. Гермиона вогнала пальцы в мягкую постель и вцепилась в покрывало, комкая ткань. Её ногти царапали плотное полотно, и сквозь застилающий разум туман она чувствовала тонкую боль на кончиках пальцев. Он поглощал её. Он ел её. Уничтожал. В груди становилось тесно, и сознание грозилось отключиться от переизбытка эмоций. Влажные звуки, созданные ртом Малфоя, звенели в ушах, и Гермионе казалось, что его язык пронзает её тело насквозь. Он втягивал в себя её плоть, посасывая клитор. Не выдерживая, Гермиона приподняла бёдра над кроватью, выгнув спину. Она попыталась отползти от этого ненасытного рта, но Драко просунул руку под её задницу и притянул обратно к себе. Он обнял её бёдра, и Гермиона неосознанно накрыла правой рукой его предплечье, сжимая пальцы на его коже точно так, как делала с покрывалом. Она не хотела смотреть. Видеть, как Драко целует её там, точно так же как целовал её рот. Смотреть, как жадно вбирает в себя половые губы, облизывает их, покусывая. Наблюдать, как он сосёт клитор, точно так же как сосал её язык. Не хотела смотреть, как двигается светловолосая голова между её широко разведённых ног, как покрывается слюной её кожа, и слышать, как он коротко выдыхает, тоже не хотела. Вероломная лгунья — всё она хотела. Она извивалась под его руками и его губами. Беззвучно раскрывала рот и, откинув голову, невидящим взглядом пыталась зафиксировать размытый потолок. Волосы путались, застилали глаза и прилипали к вискам, но Гермиона не могла заставить себя оторвать ладони от предплечий Малфоя, сжимая их всё слабее. Ступни скользили по постели, и в моменты коротких прояснений разума Гермиона понимала, что Драко настолько яростно удерживает её тело, что к кровати прикасаются лишь кончики пальцев ног — настолько сильно она жаждала избежать столь интенсивных ощущений. Или же Гермиона неистово пыталась стать как можно ближе к его рту и практически вжимала влагалище в лицо Малфоя. Что из двух предположений верно, она не знала. Драко полз по ней сверху, прихватывая губами кожу на животе, прикусывал выступающие рёбра и, когда добрался до груди, не осторожничая, втянул в рот сосок с влажным голодным стоном. Низким. Задыхающимся. — Такая упругая, — захватывая губами кожу на груди, прошептал Малфой. — И одновременно мягкая, — он ткнулся носом в нежную кожу и оставил лёгкий поцелуй. — Идеальная. Гермиона потеряла зрение — смотрела распахнутыми глазами, но не видела ничего перед собой, кроме яркой, слепящей белизны. Низ живота скрутило болезненной судорогой, ноги онемели, и всё её тело напрочь потеряло чувствительность. Ей казалось, что ещё немного — и она перестанет существовать. — Подожди, — срывающимся голосом, умоляющим, с содранными гласными пролепетала она. — Подож… — Что не так? — спросил он, давя своим взглядом. Расширенными до невозможности зрачками он впивался в её широко раскрытые глаза, вынуждая смотреть на него в ответ. Его губы выглядели яркими и пухлыми — удивительное зрелище для этого лица, обычно состоящего из острых линий. Рот Малфоя блестел, и подбородок украшали смазанные следы её возбуждения. Гермиона втянула носом воздух, едва не потерявшись снова, вот только на этот раз от густого и концентрированного запаха, созданного их телами, возбуждением и жаром пота. Грейнджер замотала головой, безмолвно выпрашивая пощады — чуточку времени, чтобы хоть на миг вернуть себя. Отрезвить затуманенный разум, остудить разгорающийся жар между бёдер. Она не была Гермионой Грейнджер сейчас — она была дрожащим куском похоти. Алчного вожделения. Она была голодна до спазма в желудке, до потери пульса, и, если Драко продолжит делать с ней все эти вещи, — до бредовых видений в виде взрывающихся галактик перед глазами. Она не была столь наивной, чтобы поверить в то, что он не видел этого в ней. Малфой знал. Чувствовал. Наблюдал. Он тоже был голоден. — Я не собираюсь ждать, — почти свирепо прохрипел он и опустил правую руку между их телами. Поддаваясь его силе — агрессии, что на грани жестокости, шумящей в его венах, — сдерживаемой лишь кожным покровом, Грейнджер широко развела ноги и бессознательно задержала дыхание. Он вошёл в неё, не встречая сопротивления на своём пути. Подтянул своё тело выше, обхватил широкой ладонью затылок Гермионы и, не сводя своего потемневшего взгляда, навис над ней. Его рот раскрылся, и горячий выдох опалил её губы. Гермиона ощутила, как его член — плотный, горячий — двигается глубже, раздвигая внутренние стенки влагалища, и протяжно застонала. На шее Малфоя проступили вены, и горло напряглось до такой степени, что казалось, кожа прорвётся и хлынет кровь. Он замер. И он задрожал. Едва отдавая себе отчёт, Гермиона мягко провела ладонью по его спине, опуская руку на напряжённые ягодицы, и, побуждая Малфоя к дальнейшим действиям, слегка вонзила ногти в бледную кожу. Всё, что она почувствовала после, — стальную хватку в волосах и рваные, хаотичные поцелуи: под подбородком, за ухом. На горле. И когда он начал двигаться внутри неё, Гермиона не выдержала и всхлипнула. Её руки обхватили шею Малфоя, чтобы не свалиться к чёртовой матери с этой кровати. Он двигался в ней так яростно, что Грейнджер чувствовала, как её голова свисает с края постели. Но она не упала бы. Потому что Драко, путаясь в кудрявых локонах, всё ещё придерживал сначала её затылок, а потом и плечи. Они оба смещались выше, рискуя потерять опору, но Драко ни на миг не оторвался от Гермионы. Он брал её так, как никогда и никто до него: бешено, безжалостно. Наносил удары своим телом, сливаясь с Грейнджер в одно целое — настолько тесно, что Гермиона не могла сказать, где заканчивается он и начинается она. Вспышки острой, короткой боли прорывались тонкими молниями сквозь застлавшую глаза похоть, и Гермиона поняла, что он кусал её за шею. А потом зализывал места укусов. И снова кусал. Обхватив женские плечи, Драко оттолкнулся одной рукой от постели и перетянул Гермиону ниже, размещая их в центре широкой кровати. Вытянувшись на руках, он привстал над ней, вонзаясь ещё глубже. Гермиона схватила его предплечья и мотала головой, пытаясь справиться с бешеным напором Малфоя. Её руки хватались за тело Драко, то поглаживая, то цепляясь за него. Декоративное покрывало под их телами превратилось в жалкий комок, и, когда Гермиона, отвернувшись, толкнулась носом в тёмное постельное бельё, — запах Малфоя немедленно наполнил её лёгкие. Он был везде: под ней, над ней. И в ней самой. Внезапная лёгкость опустилась на покрытое тонкой плёнкой пота тело, и Грейнджер, повинуясь инстинктам, резко развернулась на живот, сама не понимая, что собирается делать. Но её свобода была обманчива, и длинные пальцы собственнически легли на живот, а крепкая рука, напрягшись, легко утянула извивающуюся девушку обратно. Чтобы не задохнуться, Грейнджер приподняла голову, но видеть хоть что-то мешали спутанные волосы, закрывавшие обзор. Уже привычно её затылок обхватила широкая мужская ладонь, и она почувствовала вес малфоевского тела, опустившегося на неё сверху. Он был прохладным и влажным, а его мокрый возбуждённый член мягко скользил между ягодиц. Гермиона опустила голову и застонала от ощущений. Драко тёрся о её тело, а она сама с жадностью искала трения о сбитое покрывало, пачкая ткань прозрачной смазкой. Не предупреждая о своих намерениях, Малфой раздвинул её ноги и втолкнул член внутрь. Его ладонь сместилась на её лоб, а вторая рука захватила шею, словно он собирался удушить Гермиону. Горячий шёпот опалил ухо, и девушка в очередной раз сжалась. От предвкушения. — А теперь кричи, слышишь? — рвано произнёс Драко. — Я хочу услышать, как ты громко стонешь подо мной, — он резко качнулся вперёд, и Гермиона подавилась всхлипом. — Кричи, Грейнджер. И она закричала. Давилась воздухом каждый раз, когда он вгонял безжалостно свой член. Не сдерживала себя. Кусала его предплечье, пытаясь облегчить нахлынувшие эмоции, — задыхалась каждый раз, когда он сильнее давил на горло. Замирала от хриплого дыхания над собой — тяжёлого, сорванного. И, когда её тело больше не могло выносить происходящего, — Грейнджер сломалась. Так сладко и так оглушающе громко, что у неё заложило уши от собственного крика. Гермиона кончала пошло и несдержанно. Так, как никогда до этого дня. До этого момента. До этого человека. Её мышцы превратились в желейную массу, а голова безвольно упала на поддерживающую её руку Драко. Он всё ещё двигался над ней, но Гермиона могла лишь тихонько поскуливать каждый раз, когда его член погружался в неё. Малфой навалился на Грейнджер всем телом, его хватка ослабла, и спустя несколько слабых толчков он затих. Всё ещё оставаясь в ней, Драко откинул волосы Гермионы и прислонился к её виску кончиком носа, восстанавливая дыхание. И только сейчас, когда туман начал рассеиваться в голове, Гермиона поняла, что пальцы её правой руки и его левой крепко переплетены между собой. Тяжело дыша, она рассматривала его ладонь, снова удивляясь, насколько та широкая и насколько красивы его пальцы. В сравнении с Драко, её рука выглядела маленькой и хрупкой: если бы он захотел, то с лёгкостью мог бы сломать её. Реальность накатила отрезвляющим вихрем, и положение, в котором она оказалась, склизким страхом выпалило остатки неги из её тела. Что ж, теперь её разум в полной мере возвращался к своей хозяйке. Она даже не знала, где находилась. Она лежала голая в чужой постели, и ей в ухо дышал поимевший её во всех смыслах мужчина. Она переспала с Драко Малфоем. На последней мысли мозг закоротило. Гермиона напряглась. Драко это почувствовал. Он скатился с неё, не произнося ни единого слова, — просто лёг на спину, заложив руку за голову. Тяжело сглотнув, Гермиона поднялась с постели, изо всех сил сдерживая порыв сорваться на бег. Она не должна показать ему своё смятение, страх и, что уж тут, неимоверное потрясение произошедшим. Избегая встречаться с Драко взглядом, Гермиона лихорадочно выискивала на полу свою одежду. Она подавила истеричные вопли сознания о том, что красуется голышом перед хранящим молчание Малфоем, — он уже увидел всё, чем обладала Грейнджер, более того, успел даже попробовать. Гермиона скривилась. Ей нужно сохранять спокойствие и быть хладнокровной — чёрта с два она позволит увидеть Драко её запоздалый шок. Разглядев у стены перекрученный кружевной комок, Грейнджер направилась к нему и, сцепив зубы, нагнулась, чтобы подобрать трусики. — Ванная комната слева от тебя, — ударил в спину сдержанный тон, и Грейнджер медленно разогнулась, выпрямляя спину. Выхода не было. Ей нужно было посмотреть на него. Она повернулась. Малфой лежал на раскуроченной постели словно грёбаный бог: светлые волосы в полном беспорядке, предплечья усеяны мелкими красными пятнами, и глаза блестят. И он совершенно не стеснялся своей наготы. Бледная кожа, подтянутый живот, узкая полоска волос, пересекающая живот, и, Гермиона сглотнула, обмякший член. Обычно мужчины не то чтобы демонстрировали себя в спокойном состоянии, предпочитая поражать своим возбуждением, но конкретно этот мужчина, кажется, был совершенно холоден к подобным предрассудкам. Она моргнула, отводя взгляд. — Обойдусь, — вызывающе отрезала Гермиона, выцепляя краем взгляда на полу цветастое платье и выглядывающий из-под него кончик волшебной палочки. Он только хмыкнул в ответ, продолжая глазеть на неё, — Гермиона кожей ощущала этот взгляд. Спешно натянула на себя платье, мысленно чертыхаясь, так как оно совершенно не желало скользить по покрытому потом телу. Грейнджер больше не смотрела на Драко — была занята тем, чтобы оттянуть надвигающуюся истерику до того момента, как покинет… Собственно, где она находилась? — Надеюсь, ты в полной мере убедилась в моей принадлежности к мужскому роду, — ворвался в мысли голос с сытой ленцой, и Гермиона, замерев, уставилась на самодовольную физиономию не веря своим ушам. Он. Действительно. Это. Сказал. Прохладная капля — густая и щекочущая кожу — медленно стекла из влагалища в её трусики, и Гермиона мысленно заорала. К драклам собачьим напускное спокойствие, гордость и показушную стойкость. Судорожно сжимая в побелевших пальцах волшебную палочку, — она аппарировала. Не сказав ни слова в ответ. По крайней мере, в произошедшем был и свой плюс: голова у неё больше не болела. Она аппарировала прямо к двери Поттеров и мешком ввалилась в узкую прихожую, где, собственно, и была обнаружена Джинни. К чести последней, она позволила Гермионе прошлёпать к дивану и дождалась, пока та перестанет прожигать взглядом камин, после чего, став перед подругой, приступила к допросу. Джинни даже бровью не повела, наблюдая, как Грейнджер отхлебнула изрядную порцию вина прямиком из бутылки, приближая наступление сердечного приступа у потерявшегося от созерцания этой картины Кикимера. А потом Гермиона, потупив взгляд и сжав руки на коленях, поведала весьма пикантную историю о повадках Драко Малфоя, неравнодушно, как оказалось, дышащего в сторону бывшей однокурсницы, которой он весьма подпортил детство в своё время. Плюнув на приличия, Джинни и сама приложилась к бутылке, пытаясь глотать не очень громко. Чтобы не пропустить ни единого слова. — Ты ведь не собираешься рвать на себе волосы и зайтись в рыданиях, причитая, что тебя обесчестил мерзкий негодяй? — осторожно спросила Джинни, когда Гермиона умолкла, так и не посмотрев на неё за всё то время, что находилась в доме. На мгновение воцарилась гробовая тишина, и Грейнджер, вскинув голову, пристально посмотрела на Джинни. Бывшая мисс Уизли вопросительно приподняла брови, и Гермиона, не выдержав, издала нервный смешок. — Не собираюсь, — сглотнув, сказала она, и Джинни мгновенно расслабилась, плюхнувшись рядом на диван. — Ну, — откинув рыжие волосы назад, со знанием дела начала миссис Поттер. — Ты выглядишь довольно-таки качественно оттраханной. Вон, — тыкнула в сторону Гермионы наманикюренный палец, — даже лифчик забыла надеть. Гермиона в ужасе опустила глаза, остро почувствовав, как её грудь весьма свободно умещается в платье, и закрыла лицо руками, сгорая от стыда. — Ты такая пошлая, — сдавленно прошептала она. — Господи. — Я на дух не переношу мнимых святош, — безапелляционно заявила Поттер. — От них за версту несёт лицемерием, и мы обе знаем, что ты к подобному типу не относишься, так что давай без этих возмущений. — Я не знаю, что мне делать… — Как он к тебе относится? — деловито поинтересовалась Джинни. — Обычно, — пожала плечами Гермиона, выглядывая из-за широко разведённых пальцев. — Как для него — вполне обычно. — То есть никаких цветов, подарков, — начала загибать пальцы Поттер, продолжая сыпать вопросами, что больше походили на допрос. — Других приятных женскому сердечку жестов внимания? — Нет, конечно же. Это всё случилось… Просто случилось. — Очень интересно, — протянула Джинни, откидываясь на диван. — Я ведь даже не знала, что он тебе нравится. — Он и не нравится, — возмущённо заявила Гермиона, резко опустив руки и гневно полоснув взглядом озадаченную столь бурной реакцией Джинни. — Ну да, — протянуло она. — Я вижу. Гермиону затопило отчаяние. Она прикусила нижнюю губу до боли и отвела взгляд, вперившись в кирпичную кладку камина. Грейнджер была потерянной и беспокойной — она не чувствовала себя в безопасности, а это то, без чего Гермиона жить не могла. Не после пережитого ею. Взгляд Джинни смягчился, и она положила тёплую ладонь на плечо Грейнджер, побуждая ту посмотреть на неё. — Ну какой у тебя опыт, Гермиона? — мягко спросила Джинни. — Сколько свиданий было в твоей жизни? Ты встречалась только с Роном и спала тоже только с ним, так что вполне понятно, почему ты такая взъерошенная, — её ладонь лёгким касанием прошлась по спине Грейнджер, удивительным образом принося успокоение. — А учитывая, что другим мужчиной, с которым у тебя случился секс, стал Малфой и этот опыт весьма неординарный… — Джинни многозначительно замолчала. — Я не могу тебе советовать, как поступить. Ты взрослая, самодостаточна и чертовски умная женщина, и, что бы ты ни предприняла, — уверена, это будет верным решением, — Поттер замолчала, и когда Гермиона перестала чувствовать её ладонь, то вопросительно посмотрела на Джинни. — Я хочу сказать только одно, — изменившимся голосом произнесла Поттер, внимательно вглядываясь в лицо Грейнджер, чтобы та наверняка услышала сказанное. — Не позволяй этому засранцу загнать себя в угол. Ты трахнула его так же, как и он тебя, — вы на равных позициях, и ты не должна шарахаться от него по углам только из-за того, что его член побывал в твоём влагалище. Если ему надо — пусть сам жмётся от ужаса, думая о том, что вполне вероятно, не оправдал твоих ожиданий в постели. Его поимела сама Гермиона Грейнджер — не каждому перепадает такая честь. — Ты ужасна, — горько засмеялась Гермиона, чувствуя себя немножечко лучше. Джинни лишь удовлетворённо кивнула и, заправив волосы за ухо, хищно улыбнулась: — Так что там с его задницей? — О Джинни, моделирующее бельё там совсем не при чём. — Я так и знала, — хихикнула Джинни, напоминая себя юную, ту самую, взбалмошную студентку Хогвартса. — Спроси его, — играя бровями заявила она, — может, он придёт к нам на ужин? Гермиона ошалело выпучила глаза и покрутила пальцем у виска: — Ты совсем сумасшедшая. У меня с ним ничего нет. — Кроме тех случаев, когда его чистокровный член теряется в твоей магловской вагине, — Джинни нашарила рукой бутылку и громко отпила из неё. — Вот так карма, мать её. — Это было только один раз и больше не повторится. Шум из камина прервал беседу, и, как только зелёное пламя с шипением осело у ног Гарри Поттера, Гермиона вскочила на ноги, умоляя Джинни одними глазами сохранить их разговор в секрете. Хотя бы на время. Гарри подозрительно прищурился, наткнувшись взглядом на полупустую бутылку вина, а потом посмотрел на свою жену и, не заметив ничего необычного в ней, перевёл глаза на Гермиону. Вот тут-то у него и защемило в груди. — Гермиона, — осторожно сделав шаг к ней, Гарри протянул руки. — Ты в порядке? Что… — Она подралась в книжном магазине за очередную книгу, — перебила его Джинни, и Гарри моргнул, пытаясь сопоставить искреннее веселье в голосе жены и тотальную растерянность во взгляде подруги. — Противник в этот раз достался весьма достойный. Можно сказать, уложил нашу Гермиону на лопатки. — О… — всего-то и успел выдать он, как Гермиона уже прошмыгнула мимо него и бросила себе под ноги порох. — Увидимся, Гарри, — вымученно улыбнулась она и быстро назвала свой домашний адрес. — Мы продолжим беседу позже, Гермиона, — прокричала ей вслед Джинни, а Гарри так и остался стоять с протянутыми руками, ощущая себя полнейшим идиотом. *** Грейнджер переступила каменный выступ камина и, вдохнув запах родного дома, обняла себя руками. Она раскачивалась на носочках, оставшись один на один со своими мыслями. Девушка склонила голову к своему плечу, и ей в нос тут же ударил едва уловимый запах чего-то цитрусового. Чего-то свежего. Сердце болезненно ухнуло в груди. Она пахла Драко Малфоем. Стягивая с себя одежду, Гермиона направилась в ванную, где уставилась на себя в отражении круглого зеркала. Она долго вглядывалась в молодую женщину с осыпавшейся тушью под нижними веками, искусанными губами без единого следа помады и всклокоченными волосами. Гермиона не знала эту женщину — она была ей незнакома. Эта женщина веселилась всю ночь напролёт, не считала количество выпитых коктейлей, танцевала не жалея ног и чувствовала себя едва ли не королевой мира, а потом занялась сексом с человеком, которого видела впервые. Просто он был достаточно хорош собой, а она была пьяна. Просто он красиво говорил, а она так давно не слышала, чтобы с ней так обращались. А потом наступило утро. А она, конечно же, была не такой. Гермиона опустила глаза и без удивления проследила взглядом ломаную дорожку из красных следов на своей шее. Они начинались у самого подбородка и тянулись до левой ключицы — Гермиона тихо выдохнула: одно алое пятнышко красовалось около соска. Он действительно был слишком голоден. От этой мысли, разблокировавшей воспоминания, внизу живота тонко заныло, и Гермиона сжала бёдра, сокрушаясь предательству собственного тела. Потому что этому телу нравилось. Нравилось всё, что с ним творил Драко Малфой. И Грейнджер не кривила душой, когда сказала Джинни, что не собиралась пускаться в рыдания от того, что переспала с Драко, в конце концов он тоже оказался в том же положении, что и Гермиона, — тут Поттер несомненно права. Кивнув собственным размышлениям, Грейнджер ещё раз порылась в себе, выискивая намёк на скорые слёзы, но, так ничего и не обнаружив, продолжила разглядывать своё отражение. — Господи, только не это, — разнёсся сокрушённый шёпот в безмолвной тишине небольшой ванной, и Гермиона крепко зажмурилась, вытянув перед собой левую руку, но увиденное уже не могло быть спрятано за трусливо закрытыми веками. Тонкие, рвано вырезанные красной вязью буквы — старым увечьем и затянувшейся новой кожей — отчётливо проступали на предплечье, и девушка задрожала. Она никогда не стыдилась своих шрамов, в частности этого, тем не менее предпочитала скрывать следы нанесённой некой психопаткой травмы простыми маскирующими чарами или же длинным рукавом. Гермиона не хотела, чтобы на неё пялились с сожалением во взгляде, а потом прятали глаза стыдливо, если она поймает глазеющего на её руку зеваку, — ей это было не нужно. Но Малфой… Он был там, когда Гермиону пытали. Он видел, как была нанесена эта рана. Он знал, хоть и никогда не видел результат деяния своей тётки. О шраме знали только самые близкие: Гарри, Джинни, Рон. И он. Потому что наверняка сегодня увидел уродливые письмена во всей красе. Потому что наверняка Гермиона настолько потеряла концентрацию, что попросту забыла о тщательно оберегаемой от чужих глаз ране. Девушка судорожно выискивала в памяти моменты их близости, связанные с прикосновениями Драко к её рукам, и ничего не могла вспомнить: ни смятения во взгляде, ни малейшей заминки во время тех безумных шлепков-сжиманий, комкающих кожу, — он ничем себя не выдал. И его рот… Гермиона понятия не имела, какие предпочтения у Драко в постели, но, зная его характер, она не могла представить, что этот помешанный на порядке чистоплюй, оказавшись в постели с женщиной в первый раз, тем более не имея в основе с ней никаких отношений, потеряет голову между её ног. В буквальном смысле. А Малфой проделал это с ней — Гермиона смутилась от воспоминаний — весьма охотно. Руки вцепились в волосы и с силой потянули и без того свисающие пряди. Ну как так получилось, что она переспала с ним? Как? Ведь Малфой ей даже не нравился! Гермиона приоткрыла один глаз и сглотнула. Он мне не нравится и сейчас. Это всего лишь одноразовый секс — как по пьяни, только на трезвую.Грейнджер перекосило от подобных размышлений, но это всё, чем девушка располагала на данный момент, и успокоить ей себя было нечем. Зачатки ноющей боли от растянутых мышц уже давали о себе знать: незначительными намёками в виде коротких вспышек, но Гермиона знала — завтра ей будет ходить сложно. Стянув с себя остатки белья, Грейнджер зашла в душевую кабинку и выкрутила вентили на максимум. Просидев остаток дня у камина и пялясь в никуда, Гермиона пришла к выводу, что завтра обязательно поговорит с Драко о произошедшем. В конце концов они оба взрослые люди и найдут правильный выход из сложившейся ситуации. Гермиона не собиралась избегать Малфоя. Разве что, может, немного совсем: ведь он видел её полностью голой и, Грейнджер хмыкнула, делал с ней всякое. А ещё он видел её шрам. Резкий стук в дверь заставил девушку тоскливо повернуть голову на звук, и она подумала о том, что посетитель может пойти туда, откуда пришёл, — у неё совершенно не было настроения говорить сейчас с кем-либо. И она никого не ждала. И это, скорее всего, был Рон — после их расставания парень перестал использовать камин для перемещений в квартиру Гермионы. Стук повторился. Настойчивей. Выдохнув в раздражении, Гермиона встала и поплелась к входной двери: если Рон опять начнёт ныть о тяжёлом труде аврора, она избавится от него ещё в коридоре. Возможно, даже применит магию. Резко распахнув дверь, Гермиона подавилась слюной. В прямом смысле. Она не была готова. Не так скоро. Возможно, задребезжала жалкая мысль, ты не была бы готова никогда. Он выглядел до раздражения красиво: лощёно, сказала бы Гермиона. Некогда растрёпанные волосы снова были укрощены и уложены, рубашка без единого залома плотно облегала тело, а в глазах знакомо мерцал холодный металл. Эти глаза по-хозяйски прошлись по телу девушки, задержавшись на миг на её ногах, и Гермиона испытала необъяснимое облегчение от осознания того, что сейчас на ней были надеты толстые, вязаные носки. — Почему ты здесь? — холодным тоном поинтересовалась она, даже не потрудившись пригласить незваного гостя в дом. Малфой просто переступил порог, подавляя не только волю, но и выдержку Грейнджер, и та, поддавшись, попятилась назад, не выдерживая натиска этого высокого мужчины с цепким взглядом. Пара обуви на тонком каблуке блеснула глянцем в приглушённом освещении узкого коридора, и Гермиона перевела взгляд на свои туфли, брошенные ею на полу своего рабочего кабинета, прежде чем она… Прежде, чем он… — Ты забыла, — негромко произнёс Малфой, приподнимая руку выше. Его указательный и средний пальцы легко удерживали туфли, и Гермиона какое-то время просто наблюдала, как те угрожающе балансируют на кончиках его пальцев. — Нам нужно поговорить, — прервал её наблюдение Драко, и Гермиона резко подняла свой взгляд. — Не считаешь? Нет, она так не считала. В голове было пусто, и девушка с каким-то отупением отметила, что не может собрать мысли в кучу, чтобы отвечать не то чтобы достойно — связно хотя бы. Несколько часов назад этот мужчина лежал на ней совершенно голый и требовал от неё криков, вбиваясь своим членом как можно глубже. Он кончил внутрь неё, и Гермиона уже потратила время на размышления о том, как Драко мог быть настолько беспечен и не влить ей в глотку противозачаточное зелье, как только слез с неё. Подобное упущение совершенно не подходило такому типу, как он. Малфой перевернул её мир сегодня, и Гермиона добросовестно пыталась уложить произошедшее в некое подобие нормальности, чтобы смириться и продолжить жить со знанием того, как именно целуется Малфой, как он дышит во время секса и как ему, чёрт побери, нравится её грудь. Да, он перевернул её мир. А этим своим визитом продолжил сотрясать его. Он застал её врасплох. — Тогда ты должен был перенести и мой бюстгальтер, — сухо отметила Гермиона, не ответив на заданный Малфоем вопрос. Да, она оттягивала неизбежное и да, понимала собственную трусость. — Я оставил его себе на память. Зачем? Грейнджер сжала губы, чтобы не озвучить глупый вопрос, и, так и не взяв туфли, обхватила себя руками. Она избегала смотреть в лицо Драко и не знала, куда себя деть: её тело казалось неестественно большим и неказистым. Гермиона опустила глаза в пол, а потом, подумав, что это слишком явное проявление слабости, с усилием подняла взгляд, но всего лишь мазнула зрачками по Малфою и застыла в одной точке — прямо за его левым плечом. Она знала, что Драко пристально наблюдал за каждым её движением. — Тебе некомфортно? — спросил, не зная милости. Гермиона сглотнула и перевела на него взгляд. — Находиться со мной наедине? — напирал он, и Грейнджер распалась на куски. — Я просто не… — тихо сказала она и вжала пальцы крепче в свои плечи. Гермиона запнулась, так и не сумев договорить. Потому что не знала, что сказать. Абсолютно. — Понятно, — отрывисто сказал Драко и резко отступил назад. Поток воздуха всколыхнул тонкие волоски у её лица, и Гермиона едва ли не впервые почувствовала, что может сделать вдох. — Я буду ждать тебя в Розе ветров через час. Малфой аккуратно поставил туфли на узкую тумбочку у двери и, не сказав больше ни слова, покинул её квартиру. Дверь с лёгким щелчком закрылась за ним, но Гермиона едва ли услышала этот звук. Она, не мигая, прожигала взглядом проклятые туфли, из-за которых всё началось и только сейчас осознала, что её тело сотрясает мелкая дрожь. После одноразового, пьяного секса с незнакомцем на одну ночь мимолётные партнёры никогда не должны встречаться. Это ведь неписаное правило, правда? Они должны переварить произошедшее, отругать себя, сделать правильные выводы и навсегда выкинуть из головы глупый поступок, надеясь, что больше никогда и ни за что… Правда ведь? Полная несусветная чушь. Они не были незнакомцами. Не были пьяными, и глупыми тоже не были. Гермиона обхватила виски и безжалостно надавила, пытаясь унять нарастающий пульс. Ей придётся видеть Малфоя каждый день, и как же нелепо было это самовнушение, что ей удастся сделать вид, будто секс с ним не потянет за собой последствий. Наивная. Жалкие планы на нормальный взрослый разговор превратились в пустой пшик. Потому что Малфой разрушал одним махом все выстроенные Гермионой замыслы — он просто пришёл и сделал по-своему. Драко Малфой никак не вкладывался в воздвигнутые Грейнджер рамки — не желал брать на себя роль, отведённую ею в её же собственной жизни. Гермиона могла бы возненавидеть его за это. За то, что не поддаётся. Встряхнув головой, девушка оторвалась от созерцания ненавистных туфель и прошла вглубь квартиры. Она не будет прятаться. И не позволит какому-то нахалу дёргать её за ниточки, словно безвольную куклу. Им всё равно нужно поговорить, и разве не этого желает Драко? Разговора. Гермиона открыла шкаф и потянулась к вешалке с блузкой, сшитой из плотной ткани, достаточно сдержанного фасона. Деловой. Широкие брюки с идеально ровными стрелками, завышенной талией, и матовый чёрный пояс. Она всем своим видом намеревалась показать, что не является той, кто прыгает в постель к мужчине, стоит тому лишь посмотреть на неё отрытым, практически умоляющим взглядом и срывающимся голосом сказать парочку слов. Не прогоняй меня, Грейнджер… Гермиона крепко зажмурилась и выругалась не менее крепко. Ровно через час она, высоко задрав голову, шествовала за симпатичным молодым человеком, вызвавшимся сопроводить её к мистеру Малфою, ожидавшему мисс Грейнджер. Гермиона не желала размышлять о том, как этот парень засуетился, стоило ей переступить порог ресторана, и немедленно кинулся к ней, желая угодить. Он будто специально ждал её появления, —получив особое распоряжение. Пульс подскочил до отметки выше допустимого, и в груди заныло при виде восседавшего на высоком стуле Драко Малфоя. Его плечи излучали напряжение, а взгляд был направлен на стол — он перебирал пальцами тканую салфетку, то и дело комкая идеально выглаженную ткань. Уловив движение, Малфой поднял взгляд, и Гермиона едва не споткнулась, различив в его взгляде, направленном на неё, намёк на растерянность. Драко не ожидал, что она появится? Или же не желал, чтобы пришла? Он ведь сам позвал её сюда. Малфой моргнул, и былая уязвимость вмиг слетела с его глаз, уступив место привычной холодности. Гермиона выдохнула. Кивком головы Драко отправил провожавшего прочь и медленно поднялся из-за стола, приветствуя Гермиону. Он не сводил с неё пристального взгляда, и лишь наличие посторонних людей вокруг удерживало девушку от необдуманных поступков. Сбежать, к примеру. — Ты не можешь являться ко мне домой, Малфой, — выдала Гермиона первое, что пришло на ум. Первое, что беспокоило. — Никогда больше. Её голос был твёрд и непреклонен — Грейнджер очень надеялась, что и взгляд у неё такой же. Малфой никак не отреагировал на это требование и спокойно сказал: — Сядь, Грейнджер. «... Кричи, Грейнджер…» Прозвучало до жути одинаково. Наверное, поэтому она сразу уселась на стул. Потому что тело отреагировало точно так же, как и в тот раз, когда он потребовал от неё подчинения. Сердце всполошилось, и Гермиона не знала, от страха ли… Или же от предвкушения… Остановись немедленно, приказала себе и, гневно сверкая глазами, уставилась на мужчину, занявшего своё место напротив неё. — Приятно видеть, — с едва скрываемой усмешкой протянул Малфой, не отрывая настырного взгляда, — что ты нашла в себе силы собраться и снова стать с… — Гермиона вскинула бровь, и он ухмыльнулся: — собой. Ты голодна? — резко перескочил на другое, не позволив Грейнджер возмутиться. — Заказать тебе поесть? Она стиснула зубы. Не собиралась она есть. Ни с ним, ни вообще. — Я намерена просить об отстранении, — игнорируя его вопрос, отчеканила. — Произошедшее ставит под сомнение мою компетентность. Никак не уязвлённый поведением с её стороны, Драко слегка склонил голову, с нескрываемым интересом очерчивая взглядом её рот. Гермиона заёрзала под этим взглядом. Он лишь хмыкнул едва слышно. — Опрометчивый шаг с твоей стороны, — спокойно произнёс, отрицательно покачав головой в сторону приближавшегося к ним официанта. — Тебе ведь пророчат кресло Главы через год, не так ли? — скучающим тоном произнёс Драко, и Гермиона сжала губы, тем самым приковывая к ним нежелательное внимание. От Малфоя конечно же. — Каковы твои шансы заполучить Отдел, если ты бросаешь доверенные тебе дела, не закончив? — он понизил голос, буравя её взглядом. И Гермиона знала, хоть это было и неприятно признавать, — Малфой был прав. Она не могла позволить себе подобных решений. Не могла свернуть с дорожки, ведущей к цели, обласканной мечтами ещё со школьной скамьи. И то, что она сегодня натворила, чему позволила произойти, горьким ядом осело на кончике языка, и Гермиона сглотнула эту горечь, заведомо осознавая, что у неё иного выхода нет. — Признаться, — донёсся до неё голос Драко, продолжавшего свои ненужные рассуждения, — я не знал, что ты столь… импульсивна. — Как будто ты обо мне хоть что-нибудь знаешь, Малфой, — немедленно ощетинилась девушка. Он не смел сидеть здесь и с видом всезнающего лорда рассуждать о ней. Как будто одна единственная физическая близость дала ему право говорить все эти вещи. Как будто не понимал, что является причиной надвигавшегося на Гермиону разрушения. Пусть и не основной причиной — она не могла обвинять только его и прекрасно сознавала часть своей вины, но всё же… Он ничего о ней не знал. Ничего. — После сегодняшнего я знаю, что ты очень чувственная, — намёк на улыбку задребезжал на его губах, и Гермиона разозлилась на себя за то, что заметила. — Такая отзывчивая, — Драко задумчиво скользил взглядом по её лицу, в упор не замечая нервозность девушки. — И так красиво смотрелась подо мной. Кто бы мог подумать… Жар от услышанного горячей краской разлился на лице, и Гермиона потеряла дар речи от столь откровенных слов. Слов, сказанных этим человеком прямо и без двусмысленности. Непривычная робость – давно забытая, насквозь прошитая застенчивостью, — затопила разум, и Гермиона испугалась столь бурной реакции, воспользовавшись издревле известным способом защиты: нападения. С примесью высокомерия и щепотки злости. — Это просто секс, — с вызовом процедила она, удерживая прямой серый взгляд. — Ничего более. Его глаза потемнели. Черты лица заострились, и Гермиона заметила, как напряглась линия челюсти. Она не знала наверняка, но точно почувствовала, как всю сущность Драко Малфоя обуздала ярость, и он прямо в этот момент пытался удержать в своём теле вихрящуюся бурю, не позволяя той выплеснуться наружу. Гермиона хорошо научилась распознавать исходящую от других опасность — жизнь заставила изучить каждый оттенок надвигавшейся угрозы. И это была она. Неосознанно девушка отпрянула назад, наткнувшись спиной о мягкую обивку высокого стула, и её правая рука уже сжимала древко волшебной палочки, прикреплённой к поясу брюк. Кадык на горле Драко дёрнулся, и мужчина медленно повёл плечами, расслабляя скованные мышцы. Тьма в его глазах рассеялась, и лицо разгладилось. Он сделал глубокий вдох и, моргнув, сдержанно сказал: — Это просто секс… — Гермиона от облегчения чуть не рассмеялась. Всё закончится здесь и сейчас: они просто разойдутся и никогда не вспомнят об этом инциденте. Она продолжит строить карьеру, будет более старательной, более ответственной и… — … Я хочу ещё. Затылок онемел, как будто на Гермиону обрушился тяжёлый удар, и она несколько раз взмахнула ресницами, растерянно вглядываясь в лицо Малфоя, не видя его на самом деле. — Что? — Ты прекрасно меня услышала, — последовал раздражённый ответ. — Идиотская игра «задавай вопрос» совершенно неуместна. Почему он это делает? С ними обоими? Разве не понимает, что это… невозможно? Гермиона продолжала пялиться на Малфоя, и её лицо, недавно горевшее алым жаром, сейчас было похоже на выбеленное полотно. Она уже даже не моргала, и Малфой расценил её онемение по-своему. Он склонился над столом, делая расстояние между ними короче, и если бы Гермиона могла, то отодвинулась бы ещё дальше, да вот только спинка стула не то чтобы позволяла. — Тебе понравилось, — вкрадчиво произнёс Драко, и Гермиона перевела взгляд на его губы. — Признай это, — губы шевелились, и из них вырывались слова и… — Ты потратила весь день на то, чтобы убедить себя в огромной ошибке, когда-либо допущенной тобой. Предполагаю, твои глаза даже увлажнились немного, когда ты предавалась жалости к себе… О, как же он заблуждался в ней. Как обманывался. Гермиона наконец почувствовала в себе тот стержень, что не позволял ей развалиться на части, — то, что помогло ей выжить в кровавой войне, то, что делало её невыносимой в глазах других людей и в то же время вызывало у них уважение. Чувство собственного достоинства, важности и умения доносить свою мысль тем, кто даже слышать эту мысль не желал. А Гермиона желала быть услышанной, так что… — Я не сказала, что мне не понравилось, Малфой, — подавшись ему навстречу, произнесла Гермиона, и этот напыщенный сноб заткнулся на полуслове, удивлённый её заявлением. — Я не сказала, что это была ошибка, — продолжила она, наслаждаясь восхитительным блеском неверия в глазах цвета зимнего моря. — Но я не собираюсь быть одной из тех дамочек, шествующих через твою постель, — спокойно произнесла она, распрямляя спину и прямо глядя на Малфоя. — Мне это неинтересно, — сделала паузу и пожала плечами. — Ты мне неинтересен. Довольная собой, Гермиона усмехнулась и задрала подбородок вверх. Вот так, Малфой. Это дело решится сегодня, так или иначе. Грейнджер ждала его реакции, но этот невыносимый человек никак не хотел сводить с неё глаз, чёрные зрачки испытующе бегали по каждому дюйму её кожи, и Гермиона снова почувствовала себя неуютно под столь пристальным изучением. Чёрт бы его побрал. — Дамочки, шествующие через мою постель? — вздёрнув бровь, переспросил он, и Гермиона уставилась на него, сбитая с толку. Это всё, что он услышал? — Твои похождения вечно у всех на слуху, — закатив глаза, отрезала она. — Как там поживает Астория? — спросила, не скрывая язвительности в голосе. Полные губы расплылись в улыбке, и Гермиона решила, что больше не будет смотреть на его рот. Неудачное решение — ведь теперь придётся смотреть исключительно ему в глаза, но что поделать, битва есть битва. — В том и разница, — серые глаза откровенно искрились насмешкой. — О них слышали, но никто не видел, — Малфой прищурился и немного понизил голос. — Что до Астории… Как для той, что совершенно не заинтересована в моей персоне, ты слишком много знаешь. Хлоп. Женщина за соседним столиком неудачно положила руку, и на пол упало меню в кожаном переплёте. Но отчего-то Гермионе почудилось, что это захлопнулась ловушка. А она каким-то невообразимым образом оказалась внутри. Нужно бежать. — Мне плевать, кого ты опрокинул на спину, Малфой, — прозвучало весьма иронично, учитывая тот факт, что совсем недавно он опрокинул на спину её. — Ты не станешь приходить ко мне домой, — последний озвученный аспект был очень важен для Гермионы. Ей хватило сегодняшнего визита. Больше подобное повториться не должно. — И я всё ещё намерена подать отчёт о ненадлежащем обращении с магическими животными. Ей немедленно надо уйти. Прямо сейчас. — Ты делаешь поспешные выводы и принимаешь решения, основанные исключительно под влиянием эмоций, — холодность в тоне Малфоя немного остудила пыл Грейнджер, и она, уже готовая встать, замерла. От неё не скрылось то, как Драко снова вернулся к истязанию салфетки, и она зависла на движениях его пальцев, перебиравших ткань. — Я дал распоряжение поменять боксы с бундимундами на пару часов раньше, — прозвучали отрезвляющие слова, и Гермиона, нахмурившись, резко вздёрнула взгляд. — Чтобы дать этой плесени больше времени для восстановления, — его голос прямо-таки сочился самодовольством, и Грейнджер внутренне напряглась. — Лаборатория приступит к работе раньше положенного завтра, так как сотрудники обратились ко мне с просьбой уйти после обеда для празднования дня рождения одного из них, и мне даже неинтересно, кто донёс на меня, — от услышанного Грейнджер вонзила ногти в ткань брюк и едва не горела от нарастающего в ней стыда, а Малфой не собирался быть тем, кто избавит её от этого унижения. — Интересно то, что ты, не разобравшись в ситуации, с превеликим удовольствием набросилась на меня, даже ни о чём не спросив. Он умолк, и за столом повисла тягучая, удушающая тишина. Если Малфой и ждал от Гермионы ответа — он ошибался. Потому что сейчас девушка вела диалог исключительно с собой. И основу этого разговора составляли бранные слова и нелестные эпитеты, направленные исключительно на собственную персону. — Как я и сказал, — не дождавшись от неё ничего вразумительного, произнёс Малфой, — слишком импульсивная. Ей было достаточно. Гермиона молча поднялась из-за стола и одёрнула рукава блузки. Было очевидно, что эту схватку она проиграла — у неё даже шансов не было. И ничего из этой встречи Гермионе унести не удастся. Ей придётся напрячь мозги и попытаться найти выход, исключая из решения участие Малфоя, и, Грейнджер горестно выдохнула, не исключено, что придётся не раз наступить своей гордости на горло. Всё-таки кое в чём Малфой был прав: сколько бы ни судачили сплетники о его личной жизни, — он никогда не выставлял свои похождения напоказ. Гермиона надеялась, что с ней он поступит так же. Малфой поднялся вслед за ней, но остался стоять, молча наблюдая за движением её рук. Гермиона повернулась и с надеждой устремила взгляд к выходу, внутренне трепеща от осознания, что скоро вдохнёт глоток свежего воздуха и останется наедине со своими мыслями. Она придумает способ, как справиться со всем, что сама же и натворила. — Это случится, Грейнджер. Снова. — Гермиона резко развернулась от этих слов, немедленно утонув в непоколебимой уверенности, сквозившей в глазах Драко. Он смотрел в упор, спрятав руки в карманы, и в голосе его не было ни намёка на сомнения. Как и у неё не было сомнений, что именно Малфой имел в виду. — И очень скоро. Его самоуверенность была вопиющей. Она возмущала. И раздражала неимоверно. — Потому что ты так хочешь? — откровенно насмехаясь, спросила Грейнджер, поражаясь столь неприкрытой наглости этого человека. — Потому что мы оба этого хотим, — просто ответил он. Короткий смешок сорвался с её губ, и Гермиона, изменив направление, подошла ближе к Драко, кожей ощущая неприличную самоуверенность и высокомерие. Округлив глаза в наигранном удивлении, она слегка наклонила голову и похлопала ресницами, изображая из себя глупую дурочку: — О, — заглядывая в лицо Малфоя, она комично приоткрыла рот. — А ты не станешь требовать от меня не спать с другими мужчинами? Его ледяной взгляд прошил Гермиону с ног до головы, и она прекрасно понимала, что её маленький спектакль ни на секунду не нашёл в Драко отклика, — откровенная насмешка с её стороны совершенно его не задела. Мужчина склонил голову ей навстречу, и Грейнджер почувствовала тепло его дыхания, когда он начал говорить: — Скажи, — его губы оказались непозволительно близко, но Грейнджер не могла отойти ни на шаг. Потому что его глаза удерживали на месте. — Ты бы взяла в рот мой член после того, как он вскоре после тебя побывал в другой женщине? Её рот снова приоткрылся, а лицо потемнело от гнева. Руки сжались в кулаки, и Гермиона вытянулась вся, пытаясь быть с этим человеком на одном уровне. Хотя бы в росте. Раз уж с тем, что слетало с его губ, справиться не удавалось. Что бы там ни увидел Малфой в выражении её глаз — ему это пришлось по душе. Пожав плечами и потянув уголок рта вверх, он довольно произнёс: — Ты права — я не буду требовать от тебя не спать с другими, пока ты спишь со мной. Потому что этот дьявол заведомо знал, что она не приемлет подобного. Он уже всё решил. Без неё. Он ведь ей даже не нравился… Вообще не нравился. Так ведь? И стоя напротив Драко Малфоя, Гермиона сокрушённо покачала головой, принимая неизбежное, сопротивляясь всё ещё, но понимая, что надолго её не хватит. Если Драко продолжит напирать, — она не сможет ему противостоять. А он продолжит — Грейнджер ощущала это, видела в его глазах. Слышала в его голосе. Не прогоняй меня, Грейнджер… Малфой собирался разрушить её жизнь, и Гермиона не чувствовала себя способной ему помешать.