Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

За шесть месяцев до… Особняк семейства Боунс искрил своей претенциозностью и слепил взгляды неприкрытым лоском. Все сливки общества собрались на именины чествовать миссис Боунс, и упаси Мерлин хоть кому-то отказаться от приглашения весьма одиозной дамы. Поговаривали, что однажды Корнелия Боунс заявилась в магазин дамской одежды миссис Малкин и, невзирая на кучу перепуганных леди, прокляла хозяйку бородавочной язвой. Причиной столь вопиющего поведения стало письмо Корнелии с просьбой уменьшить сшитое на заказ платье в талии, на что миссис Малкин ответила отказом, аргументируя тем, что в подобном случае ткань разойдётся на самой миссис Боунс в самый непредвиденный момент. Ещё говорили, что миссис Малкин посоветовала Корнелии уменьшить количество потребляемых ею на завтрак профитролей, но подтверждений со стороны последней столь неприкрытому хамству не было. Впрочем, как и свидетелей того самого момента проклятия миссис Малкин. Но тем не менее никто не осмеливался перечить миссис Боунс. На всякий случай. И именно поэтому никто и пискнуть не смел о том, что Боунсы, в отличие от многих представителей волшебного общества, из раза в раз собирают в своём доме тех, кто ещё лет так десять назад стоял на стороне обезумевшего фанатика. Их судили. Часть из них оправдали. На этом всё. Гермиона поглаживала ножку бокала и лениво обдумывала манеру поведения четы Боунс, бесцельно окидывая взглядом пёструю толпу. Звенящий смех вторил звону хрусталя и переливался пузырьками шампанского, плещущегося в прозрачных бокалах. — Мама говорила, — рядышком раздался голос Джинни, — что встретила в продуктовой лавке миссис Гиббонс, и та рассказала, что в этом году Астория Гринграсс весьма удачно выскочит замуж, — Поттер тихонько засмеялась. — Угадай за кого? Бросив заинтересованный взгляд на подругу, Гермиона удивилась столь непривычной теме разговора — уж кто-кто, а Гринграсс точно не входила в круг их с Джинни обсуждений. Наткнувшись на профиль миссис Поттер, Грейнджер проследила за направлением её взгляда и нахмурилась. Прямо перед ними, на расстоянии всего нескольких ярдов маячила тонкая, практически воздушная фигура бывшей студентки Хогвартса — мисс Астории Гринграсс. Она воплощала собой само очарование — прелесть, заточённая в дорогие шелка. Тонкая и изящная, Астория вызывала желание укрыть её идеальную хрупкость от всех тяжестей этого мира. Её чёрные как смоль волосы, уложенные в замысловатую причёску, поблёскивали при каждом наклоне головы, а тонкие руки во время движений вызывали ассоциации с взмахнувшим крылом лебедем. Грейнджер неприкрыто скривилась, поймав себя на этих мыслях, и оторвалась от неприличного разглядывания идеальной Астории, сосредоточившись на группе мужчин, беседующих со спутником девушки. Окинув их равнодушным взглядом, Гермиона уже была готова утянуть Джинни к столу с закусками, но в этот момент один из волшебников, закрывающих обзор, сместился в сторону, и взгляд Гермионы застыл. — Я даже не знала, — медленно произнесла она, не отрывая взгляда от высокого волшебника, очевидно сопровождающего Асторию на сегодняшнем рауте, — что они с Малфоем встречаются. Гермиона просто смотрела на Драко Малфоя, упиваясь тем, что не видела его так близко годами. Ни разу после суда над ним. Магическая Британия — небольшая страна, и каждый знает друг друга если не в лицо, то уж точно заочно, — в конце концов каждый из волшебников прошёл через обучение в Хогвартсе и лишь малая часть из них вливалась в общество извне. Время от времени все они сталкивались между собой, и Малфой не был исключением. На протяжении этих семи лет после падения Волдеморта Грейнджер не единожды ловила взглядом светловолосого волшебника на общих мероприятиях, но никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу. Она могла бы сказать, что Малфой намеренно избегал её, но они никогда не были приятелями — они вообще были никем друг другу, так что… — Ещё бы, откуда тебе знать, — отпустила комментарий бывшая Уизли. — Ты же ничего, кроме своего Отдела, и не видишь. Гермиона мысленно чертыхнулась и возвела глаза к потолку, прося у бога немного терпения. — Я знаю, что ты закатываешь глаза, — почти в ухо произнесла Джинни, и Гермиона поражённо выдохнула. — А ты знаешь, что я права. Взгляд непроизвольно вернулся к Малфою, и Гермиона объяснила себе этот нездоровый интерес тем, что ей любопытно. Любопытно, как изменила его жизнь. Изменила ли? — Сплетницы пророчат свадьбу в конце года, — протараторила Джинни, но Гермиона слушала вполуха, разглядывая высокородного аристократа. Ничего из ряда вон выходящего: высокий рост, белоснежные волосы, что, впрочем, с возрастом утратили свой первоначальный цвет и приблизились к более естественному оттенку. У него был худощавый тип фигуры, но назвать его тощим у Гермионы не повернулся бы язык. Драко Малфой был подтянутым, и размах его плеч уж точно не вызывал желания рассмеяться над его субтильностью. А ещё, Грейнджер опустила глаза, у него была красивая талия, если можно так сказать о мужчине. И ни единого намёка на намечающийся жирок на животе. Да, он был неплох собой. — Подобное притягивает подобное, — не узнавая свой голос, произнесла Гермиона. — Неудивительно, что они решили… Создать союз? Вступить в брак? Слиться в галлеоновом экстазе? Гермиона подавила желание скривить губы в презрении: подобное слияние она никак не могла бы назвать семьёй, и вообще она полагала, что уж лучше провести свою жизнь в одиночестве, нежели связывать себя с кем-то, за чьей-то указкой или же руководствоваться иными, не менее меркантильными причинами. Ну уж нет, простите. — Объединить капиталы, — поправила её Джинни. — Готова руку дать на отсечение, что никакими чувствами там и не пахнет. С его стороны уж точно… — Ты не можешь знать наверняка. — Правда? — съехидничала Поттер. — Да ты посмотри на него. Джинни была права: Малфой ни жестом, ни взглядом не давал понять, что его и Гринграсс связывает нечто большее, нежели сопровождение друг друга на очередной приём. Он не прикасался к Астории, не улыбался ей и вообще выглядел весьма отстранённым. Незаинтересованным, промелькнула непрошенная мысль. Мужчина, с которым Малфой всё время вёл беседу, повернулся и указал на что-то перед собой, попутно бросая на Драко короткие взгляды. Малфой последовал указке мужчины и тоже повернулся, демонстрируя широкую спину. Джиневра Поттер, в девичестве Уизли, и Гермиона Джин Грейнджер — две высокоуважаемые, широкоизвестные и весьма почитаемые ведьмы — синхронно наклонили головы в сторону, и в их женских взглядах сквозил чисто оценивающий интерес, немного хищного блеска и капля задумчивости — но ни одна из них никогда бы не признала подобного. — Ты видишь то же, что и я? – хмыкнула Джинни, не поменяв положения своего тела ни на дюйм. Наличие бродящих по залу волшебников, вполне способных понять, какие мысли бродят в голове замужней женщины, её совершенно не смущало. — Да, Джинни, — на миг сжав губы, ответила Грейнджер, не отводя взгляда. — Я вижу. Между ними повисло молчание. Первой сдалась Поттер. — Мне стыдно это говорить, — выдохнула она. — Я совершенно возмущена собой и расстроена, — вдохнула она шумно. — Но вынуждена признать, — подвела итог девушка и, театрально взмахнув руками, повернулась к Гермионе, — у него шикарный зад. Не сдержав смешок, Грейнджер растянула губы в иронической улыбке и сухо произнесла: — Скорее всего, дело в специальном крое трусов, — рыжие брови Джинни полезли вверх, и Гермиона подняла ладонь, пошевелив пальцами. — Моделирующем. Желая подтвердить свою теорию, Грейнджер перевела обратно взгляд в сторону Малфоя и подавилась воздухом. Буквально. Недавняя усмешка застыла на её губах, а внутри оборвалось что-то, да так и рухнуло вниз. Он смотрел прямо на неё. Нет, не так — он поймал её. Грейнджер не видела его так близко с тех пор, как Драко судили. Она помнила молодого человека на огромном стуле посреди Зала суда, и он казался таким потерянным… Опущенная голова со свисающими прядями, давно нуждающимися в стрижке, и руки на коленях со сцепленными в замок пальцами. Худой. Вымотанный. Одинокий. Слушая выступление стороны обвинения, стороны защиты и свидетелей обеих сторон, Гермиона не могла оторвать взгляда от рук Драко. Он был совершенно равнодушен к происходящему. Полностью безучастен. Так казалось каждому, кто бросал искоса взгляд на молодого наследника фамилии Малфой. Но это было обманчивое наблюдение. Потому что Гермиона видела, как сжимаются тонкие пальцы при каждом произнесённом участником процесса слове, — как вонзаются ногти в бледную кожу и как дёргается безымянный палец на правой руке. Она видела его тогда. Не бледную тень того задиристого мальчика, досаждающего ей на протяжении всей учёбы в школе, не униженного носителя древнейшей фамилии и не изнеможённого бесконечными допросами молодого мужчину, нет. Она видела Драко Малфоя. Она видела его. И когда судья назвал её фамилию, — Гермиона не смогла подняться и направиться к трибуне. Она вообще едва услышала обращение к ней. Потому что впервые за всё время своего отрешения от происходящего в Зале Драко поднял голову и посмотрел прямо на неё, безошибочно определяя среди десятков других людей именно её — Гермиону. Он вонзил свои яркие, серые глаза в её карие, и Грейнждер показалось, что у неё остановилось сердце. Сердце остановилось, и тонкий болезненный укол пробил грудную клетку: такой мучительно-раздирающий укол. Пронизывающий. Под его глазами застыли синие тени, и без того острые черты лица стали ещё резче, жёстче — словно кто-то натянул на каркас из костей тканое полотно, но так и не сподобился добавить мягкости, оставив как есть. И на этом лишённом жизни полотне — обескровленном и изнурённом — ярким пятном выделялось одно. Серые, словно подсвеченные изнутри неугасаемым светом, глаза. Необычайно яркие на фоне общей пустоты. Насыщенные необъяснимой глубиной, и, если долго всматриваться в ту пучину, — не испугаться невозможно. Потому что там, на дне, клубятся тени — кружатся, беснуясь, пенятся. Цепляют. И тянут в свою глубину. Она застыла тогда. Забыла о происходящем. Только его глаза видела. И его руки. Со сцепленными пальцами. Судья ещё раз назвал имя Гермионы, Рон сжал ладонь, и она поднялась, торопливо натягивая длинный рукав вязаной кофты практически до запястья. Когда Гермиона встала перед десятками волшебников, чтобы дать показания, и окинула взглядом зал, — у неё внутри оборвалось что-то. Он больше не смотрел на неё. Не взглянул ни разу. До сегодняшнего дня. До этого вот момента. Гермиона не чувствовала дрожи, неловкости или же смущения — ничего из этого. Она просто застыла, не в силах отвести взгляда, придать лицу надменное выражение или же хотя бы нахмуриться, попытавшись переиграть мужчину, вонзившего в неё свои серые осколки, — сделать вид, что они оба нечаянно столкнулись взглядами в толпе. Просто. Ничего не значаще. Спустя почти десять лет. — Прошу прощения, миссис, — разорвал нарастающий гул в ушах извиняющийся голос, и Гермиона моргнула, встрепенувшись всем телом. — Ой, да ничего страшного, не беспокойтесь, — послышался ответ Джинни, и она звонко рассмеялась. Наваждение схлынуло. Ушло, как морская волна, оставив по себе лишь мокрые разводы на песке. Гермиона неловко улыбнулась и осушила бокал шампанского. Драко Малфой уже не смотрел в её сторону, что-то отвечая Астории, пытливо заглядывающей ему в глаза, и если этого волшебника и можно было обвинить в сухости, то уж эту женщину, жмущуюся к его боку, точно нет. Стало душно. Платье слишком стесняло в груди. Слишком кусалась ткань. Слишком мешала выбившаяся прядь из низкой причёски — раздражала шею. Бросив что-то невразумительное Джинни и юному волшебнику, нарушившему их с Поттер уединение, Грейнджер извинилась и практически не чуя ног понеслась к витражным французским окнам, ведущим на открытую террасу. Её сердце колотилось прямо в горле, и Гермиона боялась, что не успеет сбежать, — оно просто шлёпнется на пол, забрызгав подолы изысканных платьев и носки начищенных до блеска ботинок. Толкнув обманчиво тонкий витраж, девушка выскочила на улицу и, преодолев небольшое расстояние, впилась пальцами в гладкие перила. Лёгкий вечерний ветер вмиг расцеловал её кожу, охлаждая пылающие щёки, и окатил летним ароматом благоухающих цветов. Гермиона прикрыла глаза и вдохнула полной грудью спасительный кислород. — Мерлин, — выдохнула вместе с воздухом и слегка опустила голову. — Господи. Нервный смешок сорвался с губ, и Грейнджер зажмурилась крепко, рискуя оставить часть макияжа под нижними ресницами. Сердце продолжало грохотать в груди, и казалось, вся кровь, что есть в её теле, вибрировала. Гермиона чувствовала это под своей кожей. Эти мелкие, подрагивающие колебания. Что со мной? Пребывая в своих мыслях, Гермиона не услышала вкрадчивую поступь, не увидела плотную тень, упавшую на неё. — Мисс Грейнджер, — мужской голос, прозвучавший внезапно, скрутил внутренности в тугой узел, пробуждая потусторонний страх. Она была не готова к чужому вторжению. — Какое счастье встретить вас, — продолжался бубнёж, и Гермиона поняла, что уже некоторое время её глаза распахнуты и устремлены на приближающегося к ней паренька. — Рикон Корнэшшон, — он протянул ей руку. Она не протянула свою в ответ. Его это не смутило. — Я работаю в издательстве, — молодой человек приосанился и гордо объявил название места своей работы: — Волшебные поединки. Название издательства ни черта не объясняло, а вот стремления волшебника — очень даже. — Я не раздаю интервью, мистер Корнишон, — сдержанно произнесла Гермиона, всё ещё пребывая в прострации от неожиданного вмешательства в её одиночество. Необходимое и осознанное. — Корнэшшон, — поправил представитель прессы. — Да, простите, — отмахнулась Гермиона, даже не удосужившись запомнить правильное произношение. — Я ожидаю своего приятеля здесь, поэтому… — не мог бы ты свалить и оставить меня в покое? — она натянуто улыбнулась, пожав плечами и оставив неоконченную фразу повиснуть в воздухе. — Конечно, конечно, — засуетился волшебник и ярко ей улыбнулся. У Гермионы закололо в висках. — Я просто в восторге от того, что смог застать вас одну — ведь рядом с вами всегда столько людей, что неудивительно, и… — подбоченившись, парень, к ужасу Грейнджер, приближался непозволительно близко. — Меня всегда мучил вопрос: как вы справляетесь с таким количеством внимания к себе? Гермиона раскрыла рот, практически вывалив глаза из орбит, и беспомощно закрыла его обратно. Напор парня был настолько яростным и столь бесцеремонным, что она просто растерялась в моменте. — Не возникает ли у вас желания оставить всё как есть и, скажем так, сбежать туда, где вас никто не знает? — продолжал сыпать вопросами репортёр, и черты его лица приобрели хищный интерес. — Ну может, отдохнуть немного от всей этой суеты, чрезмерного интереса… Ваше расставание с мистером Уизли не подтолкнуло на мысль, что… — Насколько мне известно, представителей прессы на сегодняшний вечер не приглашали, — прогремел гром слева от неё, и Гермиона поёжилась от его звучания. Её хватило только на то, чтобы скосить взгляд. Чтобы увидеть воочию того, кто вмешался в этот абсурд, — того, кого она идентифицировала ещё до встречи взглядами. Гермиона узнала его голос. Удивительно, ведь она не слышала его звучание очень давно. — Вы здесь как частное лицо, — гнев сочился в каждой букве, и Грейнджер малодушно порадовалась, что эта сдерживаемая ярость направлена не на её персону. — И, смею предположить, мистер Боунс едва ли обрадуется, узнав, что его гостей преследует мелкий навязчивый репортёришка, случайно затесавшийся среди приглашённых, — Малфой стоял, расслабленно спрятав руки в карманы, но инстинкты Гермионы прямо-таки вопили об опасности. Он сверлил своим взглядом внезапно растерявшего всю свою прыть парнишку, и Гермиона нервно сглотнула. — Помнится, миссис Боунс испытывает неприязнь к вашему главному редактору, Коралине Миллер, кажется… — Драко приподнял светлую бровь, откровенно насмехаясь. — Что ж, думаю, завтра утром вы можете проснуться безработным, мистер Корнишон, — он слегка наклонил голову, и парень со сложно произносимой фамилией подскочил на месте. — Ведь хозяйка сегодняшнего вечера славится своим тяжёлым характером, когда дело касается её личных границ. — Не Корниш… а… — залепетал представитель печатного издательства, название которого напрочь выветрилось из головы, и Гермионе стало немного жаль этого мальчишку. — Вы что же, вы… — он жалобно мотал головой, ища в Грейнджер защиты, наверное, но, так и не получив поддержки, просто понурил голову, опустив плечи. — Прошу прощения мистер Малфой, — не глядя на Драко, прошептал он и снова бросил быстрый взгляд на Гермиону. — Хорошего вечера, мисс Грейнджер. Мистер Огурец спешно ретировался, оставив по себе лишь настойчивый запах парфюма и гадкое ощущение на душе. Грейнджер чувствовала себя героиней немого кино — напрочь лишённой возможности озвучивать мысли, используя голос. Гермиона не нуждалась в защите — в том, чтобы защищали её. Это было лишнее. Но… Мерлин, это маленькое, чёртово «но» заворочалось в груди — глубоко-глубоко — и обнажило что-то такое внутри… такое мягкое. Болезненное, если нажать неосторожно. Чувствительное, если прислушаться. Беззащитное. Малфой бросил на неё хмурый взгляд — один единственный — и, не проронив ни звука, ушёл. А у неё подкосились ноги от этого, и пришлось прислониться спиной к деревянной балке, полностью доверившись этой опоре в надежде не свалиться к дракклам проклятым вниз головой. Он даже слова ей не сказал. А она ничего не сказала в ответ — просто смотрела, как он уходит, скрываясь в толпе. И в голове крутилось одна единственная мысль. Драко Малфою удалось. Удалось ошеломить её. *** Утро Гермиона встретила слегка невыспавшейся и немного раздражённой: вчерашняя стычка с репортёром оставила едва ощутимый след возмущения и совсем немного злости. Она до сих пор не могла поверить, что эти мелкие писаки пытаются подловить её на чём-то… подобном тому, чего этот Корнишон добивался. А ещё у неё никак не уходил из головы поступок Малфоя. Гермиона пыталась проанализировать его действия, но всякий раз в голову приходили мысли одна глупее другой, и в конце концов девушка сдалась. Записка, заботливо оставленная на рабочем столе её секретаршей, гласила, что Глава Отдела, мистер Мартридж, ожидает её у себя. Бросив взгляд на часы, Гермиона вздохнула — ей нужно быть у начальника уже сейчас. Поэтому, не теряя времени зря, Грейнджер довольно скоро постучала в дверь своего руководителя. Услышав разрешение войти, волшебница толкнула дверь и уверенным шагом вошла внутрь. Удивление не отразилось ни в чертах её лица, ни во взгляде — она даже бровью не повела от неожиданной встречи. — Мистер Мартридж, — поприветствовала она Главу Отдела и перевела взгляд на другого мужчину. — Министр Бруствер. Десятки вопросов зароились в кудрявой голове, и один из них маячил перед глазами весьма красочно: что забыл ранним утром в их Отделе сам министр Магии? — Здравствуй, Гермиона, — густым баритоном поприветствовал её темнокожий мужчина, почтительно склонив голову. — Рад тебя видеть. В ореховых глазах, обращённых на неё, плескалась теплота и мягкость, отчего Грейнджер расслабила плечи и искренне улыбнулась. — Я тоже рада, министр. — Садись, Гермиона, — прочистив горло, произнёс Мартридж, и девушка вмиг приосанилась, вспомнив, для чего сюда пришла. Да, собственно, почему она здесь? Не успев как следует разместиться на неудобном стуле, она вопросительно взглянула на Главу Отдела, побуждая того приступить к делу. — Что вы знаете о сырьевой вытяжке из бундимунов, Гермиона? — сложив руки перед собой, спросил Мартридж, и его глаза блеснули из-под кустистых, подёрнутых сединой бровей. Удивлённо заморгав, Грейнджер отвела взгляд, выискивая в памяти всё, что ей было известно об этих магических существах, их влиянии на экосистему и возможностях при правильном использовании: в конце концов из плесени бундимунов изготовляли убойный очиститель — но,очевидно, Мартриджа не интересовала эффективность бытового средства для уборки. — Ну, насколько мне известно, это крайне затратное занятие – добыча материала, — осторожно начала Гермиона, бросив короткий взгляд на облокотившегося о книжный шкаф Бруствера. Он ей ласково улыбнулся, и Грейнджер посмотрела на Главу Отдела. — Я имею в виду, ведь бундимуны очень маленькие и количество выделяемого ими материала, используемого впоследствии для получения ресурса, о котором вы говорите, ничтожно, — она нахмурилась. — Понадобится по меньшей мере тысяча особей, чтобы получить около двадцати унций выделяемого ими вещества, из которого ещё и нужно экстрагировать необходимый компонент, и лишь потом с помощью дистилляции можно получить эту вытяжку. Это трудоёмкий и длительный процесс, — Гермиона окинула взглядом двух мужчин, добавив: — И очень дорогостоящий. Лицо Министра осветила яркая улыбка, и в ореховых глазах мелькнула гордость, отчего Гермиона слегка смутилась, переводя взгляд на мистера Мартриджа. Он, в отличие от Кингсли, кивал так, будто Грейнджер сдала ЗОТИ без подготовки и не поднимаясь с постели. — Четыре месяца назад в Министерство поступил запрос о получении лицензии на добычу сырьевой вытяжки с последующей разработкой лекарственных зелий узкого назначения, — отрывистым тоном прохрипел Глава Отдела, не сводя внимательного взгляда с Гермионы, и она невольно вытянула спину, сцепив руки перед собой. — Около полумиллиона особей бундимунов было собрано на территории всей Британии и размещено в специальные боксы с максимально приближенными условиями к естественным для выживания этого вида, — Грейнджер открыла рот, гневно сверкнув глазами, но Мартридж поднял ладонь, пересекая попытки заговорить. — Я лично следил за этим процессом. Как будто последняя фраза должна была выровнять поднявшееся негодование, и Гермиона не собиралась проглотить рвущееся недовольство. Пусть даже её собеседником был непосредственный начальник. — Но, мистер Мартридж, — глядя прямо в морщинистое лицо, ровным тоном произнесла Гермиона, — такое количество существ выскоблено из их привычных мест обитания… — она слегка подалась вперёд, едва прищурив глаза. — Это же чревато сокращением популяции, а возможно, и уничтожением самого вида. Смутные догадки о целях этой беседы роились у неё в голове, но Гермиона не успевала собрать их в кучу, сопротивляясь услышанному. Разве не для этого существует Отдел — второй по величине среди всего Министерства? Не ради защиты таких вот магических существ? Контроля за местами их обитания и, самое основное, охраны от той темы, что прямо сейчас витает в воздухе? Чёрт побери, что происходит? — Несомненно, ты права, — примирительным тоном начал седой волшебник. — В первый месяц погибло около пяти сотен существ, — Гермиона моргнула, не успевая переварить сказанное, и Мартридж поспешил продолжить: — Но ещё через месяц особи, прошедшие адаптацию, начали размножаться. Всё стало ясно как летний день. Мысли сошлись воедино, трансформировавшись в чёткое представление о происходящем, и, резко выдохнув, Гермиона оторвалась от созерцания дряблой кожи лица своего начальника и просто посмотрела на не сводившего с неё глаз Министра. — И вы намерены дать лицензию на добычу вытяжки… Кингсли склонил голову, но взгляда не отвёл. — Гермиона, — мягко, разительно отлично от манеры Мартриджа вести разговор начал Бруствер. — Ты как никто должна понимать важность этого дела: мы можем сделать огромный шаг вперёд в целительской отрасли, видит Мерлин, нам это нужно — страны магического мира всерьёз занялись собственным развитием и Британия не может пасти задних в этом плане. Кингсли опустил взгляд, и Гермиона заёрзала, ощутив прилив вины, при этом совершенно не понимая источника этого чувства. Она карабкалась по витой лестнице влияния и авторитета, стремясь занять если не высшую, то хотя бы значительную должность в Министерстве Магии, но при этом забывала, что время от времени на этой же лестнице попадались прогнившие или же треснутые ступеньки — повреждённые теми, кто взбирался к высотам до неё, Гермионы. В стремлении вскарабкаться выше она предпочитала не замечать, что чем ты выше, тем меньше у тебя связи с теми, кто топчется в самом низу этой лестницы, что уже говорить о тех, кто даже не подходит к ступенькам, предпочитая наблюдать за такими, как Гермиона, едва задрав голову. И у них, конечно же, было своё видение этого мира. Зачастую отличное от тех, кто слишком уж далёк от твёрдости земли под ногами. — Я осознаю это, Министр, — тихо сказала Грейнджер, крепче сжав пальцы. — Конечно же, это шанс, — она сглотнула, вспоминая слова Министра, что она как никто должна понимать, — для всех нас, — едва поморщилась, подавив в себе ноющее нечто — болючее и ранящее, и подняла голову. — Но что требуется от меня? Кингсли моргнул, успев разглядеть в глазах Гермионы исчезающую боль. Застаревшую. Покрытую толстым слоем пыли, но так и не сгинувшую окончательно. Хоть и прошло очень много лет. Много, много лет… — Ты возглавишь комиссию контроля использования бундимунов и количества производства самой вытяжки, — отрезал Мартридж, переключая внимание Грейнджер на себя. — Каждую неделю ты должна будешь отсылать отчёт не только мне, но и в Отдел Магического правопорядка, а также лично Министру. Гермиона Грейнджер не была бы собой, если бы позволила давно зарубцевавшимся ранам болеть, — она не боялась своих шрамов, хотя и предпочитала их скрывать. Особенно один из них. Поэтому, внутренне собравшись и отпустив детскую неуверенность бултыхаться на задворках сознания, вернулась к себе настоящей. Сильной. Уверенной в себе. И, возможно, слегка невыносимой. — Это… — вздёрнула бровь, — весьма ответственное задание, и ваше доверие очень ценно, — сухо произнесла, никак не выказывая истинных чувств. В конце концов она была профессионалом. Или же, по крайней мере, стремилась достичь этого уровня. Лицо Мартриджа расслабилось, и Гермиона отмахнулась от мысли, что мужчина напротив стал похож на печёное яблоко — такое же сморщенное и сухое. — Гермиона, — он глубоко вздохнул, покачав головой, и губы волшебника растянулись в грустной улыбке, а глаза потускнели. — Я уже слишком долго засиделся в этом кресле, — он пожал плечами, признавая очевидное. — Кости начинает ломить, стоит мне просидеть в кресле дольше десяти минут. Что поделать — лекарства от старости ещё не придумали, — глубокий, низкий смех, отнюдь не весёлый, разлился в плотном воздухе, да так и застыл, не найдя поддержки. — Я собираюсь уйти на заслуженный покой, дорогая, и мне необходимо найти себе замену — достойную, целеустремлённую и сильную во всех смыслах этого слова замену. Внутренний тумблер, настроенный на изменения, что несут в себе интерес для достижения поставленных целей, громко щёлкнул, и Гермиона сосредоточилась на том, чтобы удержать маску вежливой отстранённости на лице. — Как ни жаль это слышать, но я вас понимаю, мистер Мартридж, — ровно и без лишней эмоциональности произнесла она, глядя прямо в светлые глаза Главы Отдела. — Уверена, кого бы вы ни выбрали на место своего преемника, это будет достойный руководитель. Грейнджер осталась довольна звучанием своего голоса — это получилось в достаточной мере официально, но при этом не сухо. Совсем не выдавало её колотящееся сердце. — О, милая, — ласково обратился к ней Мартридж, довольный такой реакцией — или же отсутствием таковой. — У меня на уме только один кандидат, — он понизил голос, доверительно заглядывая Гермионе в глаза. — Более того, я уже подал прошение в канцелярию Министра на рассмотрение претендента на должность Главы Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Не удержавшись, Грейнджер немедленно перевела взгляд на притихшего Министра и наткнулась на всё ту же мягкую улыбку и светящиеся гордостью глаза. Мерлин. Господи. Только эти два слова пронеслись в голове, и даже трепещущее сердце будто остановилось. Очередная ступенька. Она преодолеет очередную ступеньку и… — Срок лицензии составляет шесть месяцев, — прервал набирающий грохот неуместных сейчас мыслей Мартридж. — Возможность её продления будет рассмотрена ближе к истечению, но тебе не стоит об этом беспокоиться: мы потом передадим твои полномочия Главе Отдела целительства, так как наша миссия в этом вопросе будет завершена, — деловито продолжил он. — Ты вернёшься сюда и займёшь место моего заместителя, а через несколько месяцев мы обсудим возможность твоего продвижения по карьерной лестнице. Гермиона покачала головой, принимая услышанное. Она бросила короткий взгляд на Кингсли и обратилась к Главе Отдела: — Звучит очень лестно, мистер Мартридж, — спокойно сказала она. — Но давайте сначала разберёмся с этим проектом, а уже потом будем говорить о моих перспективах. Глава Отдела откровенно вытаращился на свою подчинённую, а после, заставив вздрогнуть от неожиданности, запрокинул голову и раскатисто рассмеялся. На этот раз в его голове явственно искрилось веселье. — Как всегда прямолинейна, — сквозь смех сказал он Брустверу. — И умна, — кивнул Министр, соглашаясь. — И умна, — поддержал его Мартридж. Всё это было пустым на данный момент — Гермиона не нуждалась в речах, наполненных сладостями, а вот в кое-чём ином — да. — Как я понимаю, — прервала она обмен любезностями, возвращая двух пожилых мужчин в необходимую рутину. — Объект засекречен, и доступ к нему имеет определённое количество волшебников. — Ты права, — прочистив горло, ответил Кингсли. — Каждый сотрудник Центра исследований прошёл тщательную проверку — Министерство знает каждого поимённо, ведь именно с нашего разрешения был нанят каждый из них, — Бруствер замолчал, замявшись, и Гермиона внутренне встрепенулась, сверля его взглядом. — Но есть одно «но». Ну конечно же, есть. Всегда есть эти маленькие «но», таящие за собой огромнейшие проблемы. Гермиона пытливо склонила голову, побуждая волшебника продолжать говорить. — Руководитель Центра — частное лицо и не является нашим подчинённым, — не скрывая недовольства в голосе, сказал Министр. — С его руки туда может заявиться кто угодно. Гермиона ждала последующих объяснений, но Кингсли больше не сказал ни слова. — Ну это понятно, раз моя задача состоит в том, чтобы присматривать за процессами, — медленно ответила Грейнджер, недоумевая, в чём, собственно, кроется подвох, кроме как в оторванности Руководителя Центра исследований от неделимой части Министерства. Бруствер просто кивнул, никак не прокомментировав слова Грейнджер, и она посмотрела на Мартриджа, стремясь получить больше информации, но и тот предпочёл хранить молчание. Гермиона нахмурилась, обрабатывая те крохи, что ей уже предоставили. — Вы не назвали мне имя, — вскинула голову, мечась глазами между обоими мужчинами. — Кому посчастливилось заполучить столь бесценный и ответственный проект? Министр Магии отвернулся. Он просто повернулся спиной к Гермионе, будто защищаясь от прозвучавшего вопроса. Или же выстраивая стену между ней и собой. От столь неподобающего поведения у Гермионы запылало лицо. — Ой, а я разве не сказал? — не к месту гоготнул Мартридж, перетягивая на себя ошалевший взгляд Гермионы. — Говорю же, старость меня загрызёт. Они оба вели себя… странно. Нетипично. Натянуто, подсказал разум. — Это Малфой, Гермиона, — послышался низкий голос Бруствера, и мужчина обернулся, встречая взгляд девушки. — Руководителем Центра исследований является Драко Малфой. У неё отвисла челюсть. В прямом смысле этого слова. В ходе этой беседы эмоции Гермионы бросало из крайности в крайность. Казалось, она испытала весь их спектр, начиная от равнодушия, заканчивая красной яростью. Мерлин свидетель, она уже и не пыталась идентифицировать, какая именно из них преобладает сейчас. Кингсли Бруствер, сбросив на неё эту бомбу, продолжал сверлить Гермиону взглядом, выискивая на дне её зрачков… что, собственно, он там искал? Гермиона вскочила со стула. И взбесилась. — Каким образом этой семье позволено заниматься подобными делами? — почти закричала. — Делами повышенной важности и секретности? Она требовала ответа и вперилась взглядом в мистера Мартриджа, но тот опустил голову и выглядел откровенно жалко. Не было смысла ждать от него объяснений, Гермиона это уже поняла. Её трясло от столь вопиющей халатности, от этой безответственности — этого чёртового потакания и… — Я не буду изворачиваться и рассказывать о праве искупления и об отпущении грехов, — тихо произнёс Министр, и Гермиона уставилась на него невидящим взглядом. — Я слишком уважаю тебя, чтобы пускать пыль в глаза. Она моргнула. Гнев, застлавший глаза, медленно рассеялся, оседая порошком в крови, и понёсся по венам, разливаясь свинцовой тяжестью в костях. — Всё дело в деньгах, не так ли? — ледяным тоном осведомилась она. — Не осуждай меня, Гермиона, — взгляд Кингсли ожесточился, и он сделал шаг к ней навстречу. Гермиона даже не заметила этого. — Никого из правящей верхушки Министерства, — где-то на задворках сознания прокаркал Мартридж, но этого Гермиона тоже не заметила. — Семьи, подобные Малфоям, платят огромные взносы в различные разработки и инициативы — мы не можем позволить себе отказаться от частного денежного финансирования. — Да, — не меняя тона, без единой эмоции произнесла Гермиона. — В них всегда дело. Невзирая на отчуждённость Гермионы — на покрывшую её связки корку льда, Кингсли в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние и взял ладони Грейнджер в свои. — Но благодаря таким волшебникам, как ты, — он искал понимание в карих глазах, вливал свою теплоту в замерзающие омуты, — такие волшебники, как они, никогда не смогут в полной мере наслаждаться своим преимуществом, — он сжал маленькие ладошки. — Ты уже доказала это всему миру — не забывай, кто ты есть. Спасибо за напоминание. Что не даёте забыть. Мягко освободив кисти из тёплого захвата, Гермиона сделала шаг назад, уловив мельтешащее сожаление в глазах напротив. Обернувшись к Главе Отдела, спросила ровным голосом: — Когда я должна приступить? — деловой стиль ведения беседы, никакой фамильярности. — Мне нужно изучить всю имеющуюся информацию не только об этом проекте, но и о самом Центре — я могу это получить? Сглотнув, Мартридж подвинул к краю стола внушительный бумажный пакет — толстый и тяжёлый на вид. — Всё, что тебя интересует, в этой папке, — тихо сказал он, избегая смотреть Гермионе в глаза. — Разрешение вступает в силу через три дня. После мы сможем обсудить остальные нюансы. Ничего не ответив, Грейнджер подхватила документы и, кивнув на прощание, направилась к выходу. Уже обхватив дверную ручку, она нахмурилась. Неслышно выдохнув, обернулась через плечо и, ни к кому конкретно не обращаясь, задала последний вопрос: — Он знает? — поборола в себе желание зажмуриться и уточнила: — Мистер Малфой знает, что именно я буду представителем Отдела регулирования? — Мистер Малфой получит официальное извещение в тот же день, когда лицензия вступит в силу. — Ясно, — только и сказала, потянув на себя дверь. Все кости в её теле болели. Отравленная злостью кровь в её венах превратилась в желе. Дрожащее в тревожном предчувствии желе. И шрам на руке. Он тоже болел. *** Спустя три дня Гермиона Грейнджер с помощью предоставленного Министерством порт-ключа появилась на широкой площадке, усыпанной белоснежным гравием. Она оглянулась вокруг и недовольно хмыкнула: следует с осторожностью передвигаться по этим мелким камням, иначе она рискует сломать себе ноги. Гермиона ловко отмахнулась от мысли, что могла бы и не наряжаться так тщательно сегодня утром — тщательно настолько, что едва успела на утреннее собрание, влетев в зал совещаний одновременно с мистером Пикклсом, а мистер Пикклс, ко всеобщему огорчению, чаще приходил с опозданием, нежели вовремя. Её обычно собранные в пучок волосы сегодня были тщательно уложены в низкий хвост и блестящие кудри красивой волной расположились на правом плече: обманчивая небрежность, подтверждённая несколькими пружинистыми прядями у висков, трепещущими при каждом шаге, — никакой претенциозности, конечно же. Лёгкий макияж и помада на губах на тон темнее обычного — не боевой раскрас, понятное дело. Туфли не на тонком, а на весьма устойчивом каблуке — не для того, чтобы казаться выше, а для того, чтобы подчеркнуть общую композицию, естественно. Грейнджер вперилась взглядом в фасад здания, расположившегося в сотне ярдов от неё, и нервно провела ладонью по строгому платью. Облегающему тело, но не вызывающему — делового стиля, но не скрывающему имеющиеся изгибы. Пальцы прошлись по гладкому древку волшебной палочки, закреплённой на поясе, и Гермиона расправила плечи. Ни к чему так нервничать — это всего лишь твоя работа. Тряхнув головой, девушка уверенным шагом направилась ко входу в здание, высоко задрав подбородок. Упрямо игнорируя дребезжащую внутри себя тревогу. Дверь перед ней отъехала в сторону, стоило Гермионе приблизиться, и перед глазами предстал длинный коридор: светлый, широкий. И пустынный. Нахмурившись, Грейнджер вошла внутрь, мотая головой в поисках хоть кого-то из сотрудников, но никого из них в поле зрения не наблюдалось. Разве её не должны были встретить? Нет сомнений: о её прибытии сегодняшним утром было сообщено должным образом — так почему она должна бродить по незнакомому месту слепым котёнком, тыкаясь носом в каждую дверь? Подавив неловкость, Гермиона просто направилась вперёд, косясь на ряды закрытых дверей вдоль стен. Следуя порыву, завернула в одну из темнеющих ниш и тихонько чертыхнулась — перед ней словно из ниоткуда выросла очередная дверь. Закрытая наглухо. Развернувшись, Гермиона направилась в конец коридора, следуя плану строения, завернула за правый угол и тихонько выдохнула, замерев на месте. Грейнджер уставилась на широкую дверь, прислушиваясь к неровному ряду голосов, доносившихся из-за неё, и давно забытая неуверенность неприятно закопошилась где-то в области груди, заражая разум дрожащей робостью. Они все находились внутри этой комнаты. Все — целители, лаборанты и административные работники. Был ли Драко Малфой тоже там? Грейнджер почувствовала, как закипела кровь и залила лицо пышущим жаром, напрочь смывая мерзкую робость и неуверенность. Этот волшебник, этот блондинистый сероглазый мешок с деньгами, не удосужился поприветствовать должным образом сотрудника министерского Отдела, более того, даже не отправил никого, чтобы её, Гермиону, встретили и провели в конференц-зал. Он сделал это намеренно или забыл о её визите? С губ Гермионы сорвался колючий смешок: как же, забыл он. Пульс грохотал в её висках, пальцы на руках подрагивали, а лицо сковала маска холодной отстранённости. Грейнджер обхватила ручку двери и потянула ту на себя. И словно по мановению волшебной палочки нестройный гул голосов оборвался враз и глухая тишина заполнила собой каждый дюйм забитого волшебниками помещения. Десятки взглядов впились в Гермиону, и она чувствовала каждый из них на себе — их было слишком много для неё одной. Грейнджер медленно осмотрела толпу сидящих на мягких стульях сотрудников Центра и перевела взгляд на небольшую трибуну, стоявшую перед слушателями, — молодой волшебник, видимо, объяснял что-то прямо перед приходом Грейнджер, так как его рука застыла в процессе переворачивания страницы доклада, да так и зависла, пока он сам растерянно пялился на прервавшую его девушку. Она пошла прямо к нему. — Позвольте, — её улыбка могла бы растопить Антарктиду, что уж говорить о неискушённом мальчике, едва переступившем порог мужественности. — Эм, — заикнулся он, отступая. — Да, конечно же, — почему-то парень протёр рукавом столешницу. — Прошу. Послав контрольный выстрел в голову в виде благодарной улыбки, Грейнджер заняла освободившееся место и повернулась к наблюдавшим за ней работникам Центра. — Здравствуйте, — мягко произнесла она. — Приношу извинения за моё опоздание — я здесь впервые, и мне понадобилось чуть больше времени для того, чтобы разобраться в хитросплетениях планировки этого чудесного места, — Гермиона кокетливо пожала плечом, блеснув очередной улыбкой. — Видимо, тот, кто проектировал это здание, вдохновлялся чертежами столетней давности, — она понизила голос до уровня доверительного и подмигнула грузному мистеру в первом ряду. — Ну вы понимаете: все эти величественные Мэноры с их путаными коридорами и таящимися по углам призраками, — в зале послышались сдавленные смешки, а мистер в первом ряду зачарованно ловил каждое произнесённое Гермионой слово. — Позвольте представиться, я — Гермиона Грейнджер, старший сотрудник Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, и я буду представлять интересы Министерства в части создания выжимки из бундимунов. Я очень рада нашему с вами сотрудничеству и уверена — вместе мы создадим прекрасную команду. Если у кого-то из вас возникнут вопросы — я всегда готова ответить на них. Кто-то шаркнул ножкой стула по полу, кто-то прочистил горло громче положенного. Кто-то, всё это время подпиравший стену с правой стороны от входа, отлепился от неё. Кто-то высокий. Худощавый. И светловолосый. Продолжая удерживать приветливую улыбку на лице, Гермиона перевела взгляд на этого человека, и глаза её блеснули. Блеснули ярким вызовом в утреннем свете, непримиримой вспышкой на дне тёмных омутов. Тлеющим угольком, способным разгореться ошеломляющим огнём. Она знала, чёрт побери, она знала, что он был здесь. Гермиона заметила его высокую фигуру сразу же, как только встала перед десятками взглядов. Но даже не посмотрела в его сторону. Лишь мазнула по касательной, скользя зрачками по нему так, словно он был элементом интерьера, не более. Игнорировала его. Намеренно. А сейчас на её лице цвела вызывающая улыбка, и туфли на каблуках оказались всё же кстати, и да, они делали её выше. Они схлестнулись взглядами, и Гермиона даже не вздрогнула от этой пронизывающей, парализующей тяжести, что удушающим свинцом расплескалась в его взгляде. Вскинула подбородок повыше, улыбаясь ещё ярче, — насмехаясь над ним на самом деле, — и только лишь приподняла тёмную бровь вопросительно. Малфой, хочешь что-то добавить? Он не хотел, судя по нахмуренным бровям и плотно стиснутым губам. Задержавшись ненадолго на лице Гермионы, серый взгляд неспешно опустился на её горло, и Грейнджер невольно сглотнула под этим пристальным вниманием. Она никогда не думала, что шея может чувствоваться настолько обнажённой. Словно наплевав на окружающую его толпу, Малфой провёл зрачками ниже, огибая круглый вырез платья, разметал обжигающие искры по женским ключицам и остановился на округлой груди, ловко балансируя на грани скользящего, ничего не значащего взгляда и откровенного разглядывания. Её улыбка отдала вкусом пластика на языке. Таким же искусственным. Наверное, как и малфоевское безразличие, с которым он опустился ниже и провёл глазами по всей длине её ног. Раздражение. Да, Гермиона почувствовала раздражение от столь возмутительного, вопиющего до неприличия, неподобающего разглядывания. Что он себе позволяет? Как он смеет? Как смеет своими глазами запускать эти мурашки, пронизывающие насквозь? Разглядывать так откровенно, не стесняясь косых взглядов и сдавленных смешков? Как он смеет? Мышцы лица онемели, и уголки губ дрогнули предательски, но Гермиона смогла. Смогла удержать сползающую маску на лице, но, когда Малфой вздёрнул свой взгляд, — едва не струсила, поддавшись необъяснимому порыву опустить глаза, не выдержав. Не выдержав холодной ярости, сдерживаемой в едком прищуре и ломаной линии искривлённых в гадкой усмешке губ. В голове стало пусто. Никаких ругательств, никаких мыслей и подсказок разума, как ей себя вести, тоже. Малфой вздёрнул бровь, безошибочно считывая состояние Грейнджер, — подначивая её продолжить бой, но… Она была не способна. Этот мужчина полностью обезоружил её, даже в схватку не вступив. И Гермиона искренне возненавидела себя в этот момент: свою слабость, вызванную столь пронизывающим кости вниманием от того, кто её в упор не замечал на протяжении долгих лет. Гермиона сглотнула: от внимания Драко Малфоя во времена учёбы ей тоже приходилось несладко. — Мисс Грейнджер, я хотел бы поинтересоваться… — донеслось сквозь туман в голове, и Гермиона моргнула, оторвавшись от Малфоя, и это было хорошо, подумалось ей. Потому что переглядывания наверняка затянулись. От подобных размышлений у неё быстрее забилось сердце и внизу живота заныло. Вот теперь она себя возненавидела по-настоящему. Внимательно выслушав вопрос и полностью освободившись от ужасающих ощущений и смутных мыслей, Гермиона со всей горячностью, присущей её натуре, постаралась ответить на посыпавшиеся от заинтересованных работников вопросы и на какое-то мгновение выпала из суровой реальности. Той, где ей придётся противостоять Руководителю Центра магических исследований ежедневно. Она знала: ей придётся. Когда она перевела взгляд туда, где ещё недавно Малфой потрошил её взглядом, — его там не оказалось. *** Спустя полчаса активных дискуссий и разговоров, Гермиона позволила юному, как оказалось, мистеру Пиклсу завершить начатый ранее доклад и с чувством полного удовлетворения вышла из конференц-зала, оставив за собой едва уловимый шлейф дорогого парфюма, восхищённые взгляды мужчин и чуточку уязвлённые — женщин. Ей нравилось это ощущение. Нравилось чувствовать свою значимость: быть той, чьё мнение разделяют, прислушиваются и берут во внимание. Да, Гермиона Грейнджер носила в себе распирающую гордость, несокрушимое самоуважение и совсем немножко зазнайства. Последнее не очень радовало бывшую гриффиндорку, но вместе с тем она понимала, что пройденные испытания, уготованные ей судьбой, — из которых Гермиона едва выбралась, — не могли не оставить по себе след в закалённом боями характере. Грейнджер знала, что может использовать свой кровью и потом добытый авторитет во всё ещё сотрясающемся после прихода Волдеморта мире, и именно поэтому после войны сразу нацелилась покорить Министерство Магии. Она поклялась себе, что сделает всё возможное, чтобы никто и никогда больше не накопил в себе достаточной силы, направленной на истребление тех, кто, по мнению одного лишь человека либо же кучки мерзавцев, недостоин жить. Это амбиции, сказал бы выходец из Слизерина. Тщеславие, ответил бы ему Гриффиндор. Это мой план на жизнь, пожала бы плечами Гермиона. И сейчас, двигаясь по медленно наполняющимся людьми коридорам, Грейнджер намеревалась во что бы то ни стало следовать придуманной когда-то юной школьницей стратегии. — Где я могу найти мистера Малфоя? — спросила Гермиона торопливо шагающую волшебницу в белом халате с прижатой к груди папкой и нескрываемым выражением паники на лице. Грейнджер нахмурилась, пристальней всматриваясь в съёжившуюся девушку, и подошла ближе. — Мисс? — осторожно произнесла Гермиона и прикоснулась к локтю довольно молодой ведьмы, и та вздрогнула. Она подняла взгляд на Гермиону, словно только сейчас поняла, кто стоит перед ней и о чём спрашивает. Девушка моргнула и, взмахнув рукой себе за спину, поспешила удалиться. Гермиона растерянно глазела вслед убегающей волшебницы. Сдув со лба упавшую прядь, Грейнджер развернулась и направилась туда, куда было указано: завернув за очередной угол, она с удивлением обнаружила ведущую вниз винтовую лестницу, предположив, что именно там, под землёй, находится помещение, где и обитают бундимуны. Касаясь кончиками пальцев стены, Гермиона осторожно начала спуск, пытаясь приноровиться к приглушённому освещению и не свалиться кубарем вниз, сломав себе шею. Она поняла, что что-то не так, как только слух уловил обрывки фраз, и Гермиона безошибочно идентифицировала гнев в рваных интонациях. Ведомая вспыхнувшей тревогой, волшебница ускорила спуск и уже вытащила волшебную палочку, приготовившись к… … не к тому, что увидела. Драко Малфой, аристократ с вышколенными манерами, правильно поставленной речью и чистой кровью, состоявшей исключительно из кристального высокомерия, мании величия и чувства собственного превосходства, прижимал к стене невысокого коренастого мужчину, что-то рыча тому прямо в лицо. Гермиона задохнулась, подавившись воздухом, как только мозг дал объяснение представшей перед её глазами сцене. Малфой душил человека. Его тонкие холёные пальцы впивались в горло волшебника, и четыре из них вонзались ногтями в потемневшую кожу, — если бы здесь было ярче, то Гермиона могла бы увидеть, как кожа мужчины обрела насыщенный красный цвет. Она знала, что с другой стороны большой палец малфоевской руки с таким же остервенением вспарывает кожу, и крепко зажмурилась, пытаясь отогнать прочь непрошеные видения из прошлого. Реальность уплывала, и увиденное только что кружилось мерцающей картинкой под закрытыми веками, вызывая тошноту. Малфой душил человека! — ещё громче заорало сознание, но даже это не привело Грейнджер в чувство… — Я тебе говорил не курить в подвалах, разве нет?! … а вот этот голос — да. Он прорвался в разум обжигающим рёвом, спугнув воспоминания, и Гермиона сморгнула сковавший тело ужас, мигом приходя в себя, и засунула волшебную палочку обратно за пояс: вряд ли удастся проклясть Малфоя так, чтобы его пальцы не разорвали глотку жертвы в процессе. — Малф… — она задохнулась, не сумев договорить, бросилась к нему и едва не упала, споткнувшись о курительную трубку. Та жалобно затрещала под ногами. — Что ты делаешь?! — вцепилась руками в мужское предплечье и, позволив панике перебирать голосовые связки, закричала: — Прекрати! Остановись. Не надо… Она практически повисла на нём, бесполезно пытаясь если не оттянуть Малфоя от задыхавшегося волшебника, то хотя бы ослабить хватку на шее несчастного. Безуспешно. Он даже внимания не обратил на её крики. Тело мужчины ощущалось камнем под её руками: таким же твёрдым и таким же холодным. Малфой дёрнулся вперёд, ещё сильнее впечатывая побагровевшего волшебника в стену, и Грейнджер отчётливо увидела, как у того закатываются глаза. — Драко!!! — что есть мочи заорала Гермиона, впадая в состояние настоящей истерии. Она лупила его кулаками по плечу, понимая, что её физических сил не хватит, чтобы оттянуть Малфоя от уже обмякавшего под его хваткой человека. — Драко… — с мольбой провалилась с крика на шёпот, потеряв надежду достучаться до него. На глаза навернулись слёзы, и непроизвольный всхлип сорвался с её губ. Он застыл. Только задышал слишком быстро, и мышцы под пальцами Гермионы расслабились. Момент, и вот уже Малфой снимает руку с горла мужчины и отступает, равнодушно наблюдая, как тот бесформенной кучей валится на пол, пытаясь вогнать в глотку немного спасительного кислорода. Рука Гермионы, ещё недавно сжимавшая плечо Малфоя, безвольно упала вдоль тела, и Грейнджер только сейчас осознала, что её сотрясала мелкая дрожь. — Простите меня, мистер Малфой, — с ужасом услышала Гермиона срывающийся голос и шокированно уставилась на извивающегося у ног Драко мужчину. — Я никогда больше… — Уволен, — рявкнул Малфой, в упор не обращая внимания на трясущуюся волшебницу. Словно её тут и не было. — Нет, — каркнул волшебник, пытаясь подняться. У Гермионы защемило сердце от того, какое унижение испытывал этот мужчина. — Прошу вас — больше подобное не… — Пошёл. Вон. Всё. Она не могла больше выносить этого. Гермиона упала на колени перед волшебником и протянула к нему руки. — Мистер… — она запнулась, шаря глазами по рабочей форме мужчины, и наткнулась на нашивку. — Диккенс, — горло сжалось от отчаяния, разлившегося на лице мужчины. — Господи, вы в порядке? Позвольте… Мистер Диккенс бесцеремонно отпихнул от себя руки Грейнджер, даже не посмотрев на неё. Он не сводил умоляющего взгляда с возвышавшегося над ними Малфоя. — Не трогайте меня… — выдохнул он, и Гермиона растерянно заморгала. — Мистер… И умолк, так и не договорив. Онемевшая Грейнджер перевела взгляд на Малфоя, увидев в его глазах то же, что и несчастный мистер Диккенс. Она увидела там приговор. Сглотнув, молча наблюдала, как избитый волшебник неловко поднимался на ноги и, понурив голову, направлялся к лестнице. Диккенс даже не думал защищаться. Гермиона сидела на полу и просто слушала шаркающие шаги, что становились всё тише. Малфой вообще не подавал признаков жизни, продолжая стоять столпом там же, где и был с тех пор, как отпустил горло своего уже бывшего работника. Грейнджер сверлила взглядом его лицо, отмечая тотальную хладнокровность и полное безучастие, сковавшие всю его внушительную фигуру. — Да что с тобой такое? — тихо задала вопрос бесцветным голосом. — Ты его чуть не убил. Как?.. Малфой вскинул руку, и Гермиона умолкла, едва поборов желание вжаться в стену, но Драко всего лишь зачесал назад ладонью волосы и скривился, наткнувшись на неё взглядом. — Не смей лезть в мои дела, Грейнджер, — не отводя взгляда, процедил Малфой, слегка склонив голову. — Иначе пожалеешь об этом, — неприкрытая угроза вязким сгустком зависла в воздухе, и глаза Малфоя блеснули. — Очень пожалеешь. В его глазах плескался гнев. Клубился тенями в обращённом взгляде, и, возможно, дело в приглушённом свете, но Гермиона явственно почувствовала, как эти тени впиваются склизкими касаниями в её кожу, усиливая дрожь. Первые слова, обращённые к ней за последние семь лет. Наполненные предупреждением слова. Но она не испугалась. Вообще. Она не боялась его. Никогда не боялась. И сейчас не станет. Встряхнув волосами, волшебница поднялась на ноги, морщась от внезапной боли в коленях, и отряхнула подол платья лёгким движением руки. Малфой, испустив свои нелепые угрозы, продолжал стоять истуканом. Подняв подбородок, Грейнджер спокойно подошла к нему и показательно окинула его лицо изучающим взглядом. У него даже ни одна мышца не дёрнулась. Хмыкнув неопределённо, Гермиона скривила губы в усмешке и произнесла обыденным тоном: — Я влезу куда угодно Малфой, если потребуется, — светлая бровь полезла вверх в ответ на это заявление, и Гермиона приблизила своё лицо к его. — Если будет нужно — даже тебе под кожу, понял? — Драко прищурился, не сводя с неё глаз, но она даже не смутилась, решительно настроенная донести свою мысль. — Настолько глубоко влезу, что мысли в твоей голове будут звучать моим голосом, — усмехнулась едко и покачала головой. — Ну знаешь, буду нашёптывать тебе ночами всякое. Его глаза резко опустились ниже и застыли — Гермиона даже не успела договорить последнее слово, а серые разделочные ножи уже приложились к её губам. Линия челюсти стала выразительней, кожа на скулах натянулась, и Малфой медленно вобрал носом воздух, прежде чем рвано выдохнуть. Не отрывая взгляда от её рта… Гермиона отступила назад, почувствовав, как щёки заливает жар и необъяснимое смущение наполняет каждую клеточку тела. Проклятье. Ни его угрозы, ни его сверкающие яростью глаза не произвели должного эффекта. А вот этот взгляд — да. Малфой ухмыльнулся. Уничижительно. До оскорбления понимающе. Этот придурок намеренно выводил Гермиону из себя, прекрасно осознавая свои действия. И, следуя своим гадким замыслам, видимо, Драко развернулся и как ни в чём не бывало направился к лестнице. Он собирался просто взять и оставить её здесь. — Высокомерный осёл, — выругалась она и решительно последовала за ним. Она ещё не всё сказала. — Мне нужен собственный кабинет и место в лаборатории для сотрудников Отдела, — выплюнула Гермиона своё требование в широкую мужскую спину. — Их обеденный перерыв будет разделён поровну — чтобы в лаборатории всегда оставался кто-то из моих коллег, если ты понимаешь. Преодолев первые три ступени, Драко остановился и повернул голову, бросая через плечо: — Золотая девочка своими требованиями вполне соответствует своему прозвищу. Это задело. То, каким тоном он произнёс эту фразу. Как будто Гермиона сама придумала это нелепое прозвище. Как будто жаждала всей этой славы, что иногда давила своим весом и накладывала ответственность — иногда большую, чем Гермиона могла вынести. Как будто она не героиня войны, а какая-то нимфетка из популярной среди подростков музыкальной группы с весьма сомнительным репертуаром. — «Мисс Грейнджер» для вас, мистер Малфой, — отрезала ледяным тоном. Он развернулся к ней полностью, избавив от разговора с высокомерной спиной, и сложил руки на груди. Гермиону немного бесило, что этот великан, стоя на ступенях, возвышался над ней ещё больше. Поэтому она благоразумно не подходила к нему. — Мисс Грейнджер, — растягивая её фамилию, словно пробуя на вкус, практически пропел Малфой. — Во всяком случае звучит лучше, чем миссис Уизли, — уголок его рта полез вверх, и Гермиона почувствовала, что Малфой сейчас ляпнет что-то мерзкое. — Что, рыжий так и не сумел заарканить своенравную мисс «лучшая ведьма своего поколения»? Да как он… — Это не твоё дело, ты… — … Мистер Малфой, — подражая тону девушки, закончил он то, чего Гермиона, вообще-то, произносить не собиралась. Кусок дерьма, вообще-то я хотела сказать. Но вслух это она не произнесла. Гермиона не собиралась вестись на эти дешёвые уловки. — Я не обязана сообщать тебе о часах посещения Центра и буду приходить в любое удобное для меня время, — игнорируя любые поползновения увести разговор в сторону вне рабочего контекста, деловитым тоном произнесла девушка. — Как хочешь, — пожал плечами Малфой, заинтересованно бегая зрачками по её лицу. — Пока ты не дышишь мне в спину, твоё присутствие меня мало волнует. Гермиона сжала челюсть с такой силой, что заныли зубы. — Кабинет, Малфой. — Пойди и сама найди себе угол, где я не буду иметь удовольствия лицезреть твою навязчивую, всезнающую натуру с вечно задранным кверху носом. У Гермионы отвисла челюсть. Она словно перенеслась во времена учёбы и снова была вынуждена отбиваться от придурковатых притязаний Малфоя, что случались практически каждый раз, стоило им столкнуться в коридоре Хогвартса или же на общих уроках. Ностальгия разлилась не самым сладким сиропом по венам, хотя Гермиона не могла отрицать, что таким же тягучим, и она, подобравшись, подняла с пола пресловутую перчатку, принимая вызов. — О Малфой, — сладким голосом произнесла она, сделав маленький шажок в его сторону. — Ты так расстроен, что именно мне поручено быть представителем Министерства? — лёгкая улыбка тронула её губы, и Драко немедленно прикипел к ней взглядом. — Быть здесь, — добавив в голос немножко самодовольства, продолжила Гермиона. — Практически каждый день рядом с тобой, — от этих слов Малфой оторвался от губ Гермионы, и ей показалось, что она увидела в его глазах предупреждение. Но ей показалось, конечно же. — Неужели тебе настолько противно? Она намеревалась задать этот вопрос иначе. Не так чтобы в конце голос дрогнул: незначительно и незаметно, но всё же. Получилось не так, как хотелось, и Гермиона немного сникла, но внешне никак этого не показала. Драко повёл челюстью, пронзая Гермиону испытующим взглядом, и ей ничего не оставалось, как смотреть на него в ответ. Потому что этот мужчина того и добивался: чтобы она первой отвела глаза, сдавшись. Гермиона не собиралась сдаваться. — Ох, Грейнджер, — едва слышно прозвучал мужской голос, оседая на поверхности влажных стен. — Твоё присутствие не противно — оно невыносимо. В её мозгу что-то щёлкнуло. — Это чертовски взаимно!!! — прокричала Гермиона, полностью поддавшись вскипевшему от этих слов гневу. Лицо загорелось ещё сильнее, и руки сжались в кулаки — так сильно, что ногти впились в кожу. Но Малфой уже не слышал её. Или не слушал. Он оставил Гермиону стоять с пылающим лицом и громко грохочущим сердцем. И с маленькой обидой в глубине души. Обидой на то, что он — тот, кто не смотрел на неё на протяжении долгих лет, не говорил с нею, — Гермиона даже вспомнить не могла его неподалёку от себя — так грубо и так бесцеремонно обращался с ней. С той, кто вытянул его из заточения в Азкабане. Кто свидетельствовал в его защиту. Той, кто простил его. Не за сторону, выбранную за него его же родителями. За безразличие и за бездействие в ту ночь. В Малфой Мэноре. Она простила его. А он… Вот тебе и приветствие, Гермиона. Это было так наивно с её стороны. Так по-детски глупо. Ей действительно было обидно.