Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Они аппарировали прямо к вратам Малфой Мэнора, и, несмотря на лёгкий, благоухающий запахами лесных трав и цветов летний ветерок, Гермиона поёжилась. Она вцепилась в руку Драко, сама того не замечая, — просто волшебница слишком была занята тем, чтобы не показать, как её нервирует это место. — Ты же знаешь, что здесь следов остаточной магии больше нет, — если Драко и испытывал дискомфорт от впившихся в его кожу ноготков, то виду не подал. — Авроры перелопатили здесь каждый дюйм, а мы, в свою очередь, позаботились о том, чтобы все упоминания о пребывании Реддла были уничтожены. Гермиона хорошо это знала. Как и то, о каком именно виде магии говорит Малфой и какие следы та оставила. — В этом доме пытали людей, а в подвалах держали узников, — сдавленно съязвила Грейнджер и отпустила мужскую ладонь, — Ничто не способно уничтожить этот факт. Драко ничего не ответил. Они прошли сквозь распахнувшиеся врата, миновали идеально подстриженный коридор из вечнозелёных кустарников и вышли к главному входу величественного, печально известного особняка фамилии Малфой. — Нервничаешь? — спросил Драко, и Гермиона почувствовала на себе его испытующий взгляд. Чёрта с два она продемонстрирует свою нервозность. Не сегодня. Не этим людям. — Нет, — коротко ответила и уверенным шагом переступила порог. Они стояли у огромной лестницы, ведущей куда-то на небеса, казалось. Или же на следующий уровень ада. Статные, с идеальными осанками и высоко задранными подбородками — королевская чета, не меньше. Светлые волосы, ровная кожа, руки, не знающие физического труда, и высокомерность во взглядах. Такими их запомнила юная Гермиона Грейнджер, когда увидела впервые, — такими они и остались до сегодняшнего дня. Гермиона вытянула спину и, не дрогнув ни взглядом, ни мыслями, прошла вперёд. Нарцисса Малфой с неизменной маской сдержанности на лице сделала крошечный шаг вперёд, и её светло-голубые глаза на миг впились в усеянные веснушками щёки Гермионы. Будто гончая, она вцепилась в кожу девушки, оторвала кусок и переключила своё внимание на сына. Гермиона внутренне усмехнулась: возможно, у неё не было в арсенале всех этих хитрых, лицемерных штучек, но она не станет пасовать перед этими людьми. Она им не по зубам. — Драко, — раздался выверенный женский голос. Нарцисса потянулась к сыну, и тот послушно подставил щёку для материнского поцелуя. Ледяные глаза снова обратились к Гермионе, и девушка уставилась на чистокровную волшебницу в ответ. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса кивнула в знак приветствия, — добро пожаловать в Малфой Мэнор, — оценивающий взгляд с головы до ног и лёгкая улыбка на губах. — Выглядите очень мило. «Ага, — подумала Гермиона, — охотно верю». — Благодарю, миссис Малфой, — тем не менее ответила она и обратилась к маячившему за спиной жены мужчине. — Мистер Малфой. О, как ей хотелось выплюнуть этому человеку обратно все те слова, что он наговорил ей несколько дней назад. Тыкнуть аристократический нос в кучу того дерьма, что выработал его же рот, и размазать всю гадость по идеальной коже, не тронутой сеткой морщин. Но Гермиона лишь позволила себе лёгкую улыбку. — Мисс Грейнджер, — её имя в исполнение лорда звучала как нечто грязное, а в глазах плескалась насмешка. — Признаться, не думал, что мы увидимся так скоро. «Я думал, что ты больше никогда не появишься передо мной», — говорил его взгляд. — Жизнь, мистер Малфой, — в тон Люциусу ответила Гермиона. «Твоё мнение — последняя вещь в этом мире, на которую я обращу внимание», — говорил её взгляд. Люциус Малфой расплылся в улыбке во весь рот. — Пройдёмте в малую столовую, — мягко встряла Нарцисса, — ужин уже подан. Нам предстоит многое обсудить, — женщина бросила короткий взгляд на Драко, но он не ответил, фокусируясь исключительно на движениях Гермионы. Она шла, смотря перед собой, не отвлекаясь ни на убранство комнат, ни на живописные картины, украшающие стены. Ей просто нужно было пережить этот вечер, и Гермиона намеревалась пройти это испытание со всем своим достоинством. Накрытый стол сверкал начищенным до блеска серебром и слепил глаза фарфоровой белизной. Горячие блюда уже источали головокружительный аромат, но желудок Гермионы скрутило в тот момент, когда она обратила внимание на огромную тарелку сочной, спелой клубники у края стола. Во рту появился кислый привкус. — Прошу вас, — приглашающе взмахнула рукой миссис Малфой. — Присаживайтесь. Именно в этот момент Гермиона со всей ясностью поняла, какой же фарс — всё происходящее. Она молча приняла жест Драко, когда он отодвинул для неё стул, и так же, не проронив ни звука, затаилась в ожидании. В ожидании спектакля, что, несомненно, развернётся перед её глазами уже очень скоро. Ей даже стало интересно, начнётся ли беседа со слов о погоде, выборе блюд и вежливых расспросах о делах Министерства. Но Гермиона упустила кое-что. Точнее, кое-кого. — Мы разобьём шатёр в саду, — разбил воцарившуюся тишину голос Драко, и у Гермионы чуть глаза на лоб не полезли от столь наглого попрания всех правил этикета. Драко даже шанса своим родителям не дал, сразу переходя к делу. Он сидел по правую руку от неё, в то время как Нарцисса и Люциус занимали противоположные стороны стола. Гермиона не была сильна в порядке рассадки людей за столом в высшем обществе, но разве Драко не должен сидеть напротив неё, а не рядом? — Драко, это глупо, — прервала её размышления Нарцисса. В голосе женщины сквозило едва уловимое раздражение. — У нас ведь есть прекрасный зал для подобных церемоний — почему гости должны ютиться на улице, как будто мы какие-то малоимущие? — она повысила тон, сурово вглядываясь в глаза сына, — Что о нас подумают? — Нарцисса бросила взгляд на своего мужа, но тот просто пожал плечами, принимаясь разрезать утиную грудку, как могла судить Гермиона, бросив короткий взгляд на свою тарелку. — Нет необходимости присутствия гостей в самом особняке, — тоном, не терпящим возражений, ответил Драко, и Гермиона перевела на него взгляд. — Кто захочет побродить по дому для собственного развлечения и утоления любопытства — пожалуйста, но сама свадьба будет проходить вне дома. — Дорогая, — вмешался Люциус, и Гермиона переключилась на него, — Какая разница, где пройдёт ритуал? В любом случае это будет на территории поместья, и, если Драко хочет, пускай так и будет… Гермиона бегала зрачками с одного лица на другое и отчетливо понимала: её присутствие едва ли воспринимается лордом и леди Малфой. Они смотрели исключительно на Драко, ни на дюйм не смещая взгляды в сторону, — туда, где сидела Гермиона. Если они хотели донести до Грейнджер, что для них она пустое место, — им это прекрасно удалось. Что ж, Гермиону подобное положение вещей вполне устраивало: лучше так, чем лживые улыбки напоказ. — Драко, — осторожно начала Нарцисса, и Гермиона встрепенулась, удивлённая столь аккуратному обращению. Нарцисса легонько выдохнула и слегка опустила подбородок, вглядываясь в лицо сына. — Я не думаю, что такая спешка со свадьбой уместна. Вот это да, прокричал внутренний голос, и Грейнджер, не удержавшись, поёрзала на стуле. Она поняла, что подобный разговор уже имел место в этих стенах, и, если чета Малфоев и была категорично настроена против этого союза, — крики, возмущения, а возможно, и проклятия уже отзвенели. Жаль, что мне не посчастливилось наблюдать за этим цирком с первого ряда. — Что ты думаешь по этому поводу, Гермиона? — раздалось с правой стороны, и волшебница, не успев собраться, растерянно уставилась на Драко. О чём они там говорили? Мерлин, соберись. Гермиона искала подсказки в глазах Малфоя, но он просто пялился на неё, а его верхняя губа подозрительно подрагивала. Гермиона прищурилась. — Я… — она сглотнула. — Думаю, стоит сначала заявить о себе как о паре, прежде чем мы объявим о... — девушка запнулась, продолжая смотреть исключительно на Драко, — помолвке, а после и о свадьбе. Вот тебе и невозмутимая Грейнджер. Гермиона мысленно ударила себя по лбу и пообещала не витать в облаках, а хотя бы сделать вид, что её волнует грядущая свадьба. Малфой слегка кивнул, принимая её ответ, и сказал: — Это было бы приемлемо, если бы не наше положение, — начал рассуждать он, сосредотачивая своё внимание исключительно на Гермионе. — Я не хочу, чтобы люди судачили о тебе, когда беременность станет заметной, — в его глазах мелькнул холодный блеск, и Грейнджер прикусила губу. — Ни ты, ни мой ребёнок не будете объектом пересудов — я этого не допущу, — последние слова были произнесены безапелляционным тоном, припечатывая каждый звук в разум любого, кто способен понимать человеческую речь. — Именно поэтому мы должны поспешить. То, что мы внезапно женимся, не станет таким взрывом в обществе, как тот факт, что это произошло исключительно из-за беременности, — Драко слегка наклонился к Гермионе, и она бессознательно потянулась к нему навстречу. — Я позабочусь о том, чтобы никто и рта не смел открыть, — чуть тише сказал он, заглядывая в карие глаза. — Ты не должна беспокоиться по этому поводу, хорошо? — Да, — выдохнула Гермиона. — Хорошо. Тонкий лязг серебра о фарфор ударил по убаюканному сознанию, и Гермиона вздрогнула, безошибочно определяя источник звука. — Ваши родители не смогут присутствовать на церемонии, — Нарцисса методично разделывала ножом крошечный кусочек мяса, но Гермионе казалось, что эта женщина с таким же успехом могла освежевать тушу недавно убитого оленя. На девушку она даже не взглянула. — Маглы едва ли в состоянии рассмотреть хоть что-либо за границей привычного для их сущности мира. — Какая досада, — пробормотал Люциус, скрадывая громкость фразы в кромке стакана с водой. — Мы можем провести ещё одну церемонию в мире маглов, — услышала Гермиона мужской голос и перевела взгляд на Драко, но наткнулась лишь на точёный профиль. Малфой сверлил взглядом свою мать и, кажется, даже не моргал. — Если Гермиона пожелает. Грейнджер спрятала руки под стол и вцепилась пальцами в брюки. — Думаю, — прикусила губу, блуждая взглядом по столу, и голос её звучал слегка растерянно, — праздничного ужина в кругу семьи будет более чем достаточно. Это было нечестно с его стороны. Нечестно вот так запросто разбивать её защитные стены — сдирать броню слой за слоем, а потом, оставив полностью уязвимой, взять и забрать себе. Полностью. Абсолютно. Поражённую. — Как я и сказал, — голос Драко раздался ближе, но Гермиона не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть в его глаза, — будет так, как ты пожелаешь. Господи… — Кто же поведёт мисс Грейнджер к алтарю? — прокаркал Люциус, и вот теперь уже и в его голосе с лёгкостью определялось недовольство. Взгляд Гермионы ожесточился, и она с готовностью вперила его в действующего Лорда. — Вы уже упомянули, — ровно произнесла она, вскинув подбородок, — что мои родители не смогут присутствовать на церемонии, но я вполне самодостаточная женщина, мистер Малфой, и сама могу добраться до алтаря. — Ваши взгляды весьма специфичны, мисс Грейнджер, — усмехнулся Люциус, совершенно не задетый столь явственным вызовом. — Но, учитывая ваше происхождение… — И всё же моё происхождение не помешало достичь неких успехов в Магическом мире, — перебила его Гермиона, — не так ли? — Левое крыло поместья полностью перейдёт в ваше распоряжение, — без единой эмоции в голосе вмешалась в разговор Нарцисса, и у Гермионы от её слов похолодело в груди. — Там есть две спальни, две гостиные и огромный гардероб, вы сможете… Нет. Нет. Что угодно, только не это. — Мне бы не хотелось жить в доме, где меня держали в плену, — пронзая женщину прямым взглядом, заявила Гермиона. — И каждый раз смотреть на комнату, где я кричала и на полу в луже собственной мочи валялась, пока одна сумасшедшая садистка вырезала милое послание на моей руке, — мне бы тоже не хотелось, — её голос отбивался от ненавистных стен уверенным стаккато — штрихами отрывистыми, призванными отделять звуки один от другого паузами. — Как и вспоминать момент, когда другие молча наблюдали за этим весьма увлекательным процессом, — она обвела всех присутствующих за столом клеймящим в осуждении взглядом и добавила: — Ничего не предпринимая, — они все заткнулись и не смели даже глаза поднять. Хоть в этом были честны. Трусы. — Меня спас эльф — Добби, вы помните Добби? Хоть кто-то из вас? — голос Гермионы задрожал, но ей дела не было до предательских трелей в горле. — У этого презираемого вами существа человечности оказалось куда больше, нежели у кого-либо из здесь присутствующих, — ей не хватало воздуха. Она задыхалась. — Он умер, спасая нас. Умер от ножа вашей дражайшей родственницы. В груди Гермионы жглось и кусалось. Покалеченное предплечье чесалось так, что Грейнджер вонзила ногти себе в бедро, чтобы не начать отчаянно раздирать вырезанные линии на покрасневшей от травмы коже. Они не посмеют заставить её жить в этом доме. Не посмеют, не посмеют… — Мы не будем жить в Мэноре, — ударило тоном, не терпящим возражений. С хрипотцой, ему не присущей. С надрывом едва уловимым. — И я больше не стану обсуждать эту тему. В ушах Гермионы звенело и перед глазами плыло всё. Ей бы дышать. Дыши, Гермиона… — Твои решения слишком дорого нам обходятся, Драко! — донеслось приглушённо. Как сквозь плотный слой ваты. Дыши, Гермиона… — Ты хочешь обсудить это ещё раз? Дыши… — Люциус! Драко! — взывала к порядку Нарцисса, и её голос странным образом подействовал и на Гермиону. — Сейчас неподходящее время, — леди Малфой осуждающе поджала губы и впервые за весь вечер обратила свой взор на молодую волшебницу. — Мисс Грейнджер, что говорят целители о вашем состоянии? — Целители сказали, что я беременна, миссис Малфой, — отчеканила Гермиона, но всё же, спохватившись, немного смягчила тон. — Я обязательно обращусь через какое-то время к своему гинекологу. Нарцисса моргнула и непонимающе впилась своими голубыми глазами в Гермиону. — Что, простите? Гинеколог? — женщина перевела ошарашенный взгляд на Малфоя и нахмурилась в неверии. — Драко, о чём она говорит? — растерянно пролепетала она. Да, именно пролепетала. И Гермионе это всё порядком надоело. Она хотела домой. Она хотела спать и поесть. Поесть в нормальной, спокойной обстановке. — Я с юного возраста наблюдалась у своего врача и впредь не собираюсь от него отказываться, — не дожидаясь, пока Драко ответит матери, Гермиона решила сама прояснить ситуацию. — И так как он полностью осведомлён о моём здоровье, — лучшего специалиста для сопровождения моей беременности я себе представить не могу. Нарцисса даже взгляда от сына не оторвала. — Но мистер Селвин прекрасный целитель, — сказала миссис Малфой, снова-таки обращаясь исключительно к сыну. Что она пыталась сделать? Загипнотизировать его? — Простите мою несдержанность, — не унималась Грейнджер, — но я очень сомневаюсь в компетенции мистера Селвина, — глаза Нарциссы стали больше, а уверенность Грейнджер так вообще раздулась до небывалых размеров. — Помнится, я даже кровь не успела сдать, как уже имела удовольствие встретить вас, мистер Люциус, — девушка перевела взгляд на хозяина дома и хмыкнула, — в кабинете, предназначенном исключительно для женщин, — она покачала головой и мазнула зрачками по наследнику фамилии Малфой. — И этот целитель совершенно не способен удержать язык за зубами. — Вы сказали «он», — ледяным тоном произнёс Люциус. И в этот раз он без сомнений обращался лично к Гермионе. — Ваш врач. — Да, — с лёгкостью ответила Грейнджер. — Он мужчина. Гробовая тишина накрыла помещение, как будто все звуки мира покинули эту комнату, этот дом и целый мир. А потом этот лишённый звучания мир раскололся. — Это возмутительно! — вскрикнула Нарцисса, бросая салфетку на стол, отчего та, небрежно брошенная, приземлилась прямиком в соус. — Драко, ты можешь позволить, чтобы какой-то магл… — Драко не может позволять мне что-либо — я не его вещь, — повысив голос, перебила эти пустые восклицания Гермиона, — и не лошадь, чтобы идти туда, куда направит рука хозяина. Нарцисса покрылась некрасивыми пятнами и откинулась на стул, в то время как Люциус Малфой с громким скрежетом отодвинул свой. — Эта женщина, как уличная девка, — раздвигает ноги перед каждым встречным муж… — Довольно! — взревел Драко, вскакивая на ноги, отчего его собственный стул угрожающе накренился и, благодаря лишь тяжести материала, из которого был изготовлен, не перевернулся. У Гермионы отлила вся кровь от лица. Не веря своим ушам, она смотрела огромными глазами на оскорбившего её Люциуса Малфоя и ни черта не видела. Только размытые образы. Кончики пальцев онемели, а в горле сдавило. Как можно тише она выбралась из-за стола, разгладила складки на брюках и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла: — Мне нужно в уборную, — выдохнула через нос и застегнула одну из пуговиц на пиджаке. — Прямо сейчас. На негнущихся ногах она каким-то образом вышла за пределы гостиной и наткнулась взглядом на худенького эльфа, притаившегося в тени. Гермиона остановилась, и тот просто указал ей на одну из дверей в конце коридора. У нее хватило сил только на то, чтобы благодарно кивнуть. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она в первую очередь выкрутила кран с холодной водой и, набрав полные горсти ледяной воды, умыла своё лицо. Капли попадали на воротник, пропитывая влагой ткань, но Гермионе было всё равно. Выдохнув, девушка уставилась на своё отражение и просто смотрела на своё лицо: подёрнутые влагой глаза, бледная кожа, усыпанная веснушками, и губы — единственно яркое пятно на мертвенно обескровленном лице. Её только что сравнили с проституткой. Отец её будущего мужа. Можно было бы посмеяться над столь громким заявлением человека, каждое слово которого она презирала, но в Гермионе совсем не осталось веселья. Входная дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и Грейнджер ойкнула от неожиданности. Драко мигом пересёк то мизерное расстояние, что разделяло их, и, только когда навис над Грейнджер, — остановился. Его ноздри трепетали, а скулы покрылись яркими пятнами — верный знак сжигающего Драко Малфоя гнева. — Господи, — выдохнула Гермиона и вытерла ладонью каплю воды с подбородка. — Ты не мог хотя бы постучать для приличия? Я могла бы сидеть на унитазе. — Ну и что? — скрипучим голосом в излюбленной манере вопросом на вопрос. Грейнджер закатила глаза — на большее сил не хватало. — Я могла бы справлять нужду, Драко, — терпеливо объяснила, словно маленькому. — Если ты понимаешь, о чём я. — И? — упрямо и односложно. Гермиона сдалась и просто покачала головой, принимая поражение. Она прикрыла глаза и мокрыми ладонями пригладила волосы возле ушей. — Тебе плохо? — тут же прилетел очередной вопрос, и Грейнджер сделала глубокий вдох. — Нормально, — буркнула себе под нос и открыла глаза. Драко продолжал стоять слишком близко и слишком пристально всматривался в неё. Если он искал в глазах Гермионы слёзы, то его ожидало разочарование. — Просто… — не каждый день ты слышишь о себе подобные вещи. — Неважно. Она обошла Малфоя и села на крышку унитаза, принимаясь растирать себе шею. — Я не могу заключить брак вне территории поместья, — сказал Драко, повернувшись к ней. — Это давняя традиция моего рода — ритуал привязывает таким образом нового члена семьи, признавая в тебе будущую мать моего наследника. Мне не под силу изменить магические заклинания, коим уже сотни лет. — Всё нормально, — отмахнулась Гермиона, — меня не пугает это место. — Драко приподнял бровь в иронии, и Грейнджер фыркнула. — По крайней мере, не все его части, — признала очевидное. — Церемония будет проходить вне стен Мэнора, так что… без разницы. Драко засунул руки в карманы и слегка опустил голову, разглядывая девушку, — он не торопил её, не говорил вернуться, так что Гермиона решила ещё немного побыть здесь. — Ты знаешь, я проходила курс психотерапии, — внезапно призналась она и тут же коротко рассмеялась. — Ну да, откуда тебе знать, — она впилась взглядом в белоснежный шов между плиток и полностью сосредоточилась на нём. — После войны в Мунго открыли специальный курс психологической помощи для… тех, кто в этом нуждался, и я… — Грейнджер нервно облизнула губы и коротко выдохнула. — В общем, я проработала свои травмы, и мне нестрашно находиться здесь, просто… воспоминания. — Тебе помогло? — тихо спросил Драко. — Эти курсы. — Да, — закивала Гермиона. — Миссис Моррис прекрасно справилась со своей задачей. Она специально переехала на пару лет из Австралии, чтобы помочь нам. Это было хорошее решение Министерства — пригласить ее. Не представляю, в какую сумму им обошлась Моррис. Просто она одна из немногих целителей, практикующих психологию. Она говорила быстро и немного бессвязно, и если бы не была настолько потрясена произошедшим, то спросила бы саму себя, какого чёрта сидит и изливается соловьём перед Малфоем — главным виновником случившегося вообще-то. Но он слушал каждое слово, сказанное ею, и не перебивал, так что… — Ты же знаешь, что это благодаря стараниям твоего отца появилась та публикация в Пророке? — сказала Гермиона и, оторвавшись от созерцания плитки, подняла голову. — Да. Гермиона немного помолчала, ожидая продолжения, но продолжения, видимо, не предполагалось. — И всё? — возмутилась его немногословием. — Просто — да? — Да. — Смею предположить, что внеплановый утренний выпуск того же Пророка — твоя заслуга. — Именно. Грейнджер откинулась на бачок унитаза и немного вытянула ноги. Она позволила себе ещё на минутку прикрыть глаза. Всего на чуть-чуть, прежде чем ей предстоит вернуться в кишащий змеями ад. — Я ожидала, — хрипло сказала она и прочистила горло, — что Люциус опубликует ту колдографию на следующий день после нашего с ним разговора, — Гермиона хмыкнула. — Но стоит отдать должное его выдержке — мистера Малфоя хватило дольше. Она не слышала, как Драко перемещается по облицованной кафелем комнате, но почувствовала момент, когда он присел напротив неё. — Отец сделал это с надеждой отвадить меня от мысли о браке с тобой, — звучание его голоса ощущалось совсем рядом. — Какой бред, — отмахнулась от слов Малфоя Гермиона. — Прошли всего сутки после нашего с ним разговора, и ты не мог… — девушка запнулась и резко распахнула глаза. Но он мог. Это Драко — чего он только ни сделал, чтобы найти Гермиону в столь короткий срок. Он даже, черт его побери, использовал её кровь для того, чтобы отследить местоположение. — Господи… — терзаемая догадкой, выдохнула Гермиона. — Ты объявил о своём намерении вступить в брак на следующее утро, как я покинула Магический Лондон? Этот невыносимый человек непринуждённо скривил губы, как будто услышал самую обыденную вещь, и как ни в чём не бывало произнёс: — Как только узнал о твоей беременности. В тот же день, как ты посетила целителя. Рот Гермионы совсем неизящно приоткрылся, а потом она его закрыла. Но в следующее мгновение манёвр повторился. Она была похожа на задыхающуюся рыбу, скорее всего, но она связалась с Драко Малфоем, и как после этого прикажете ей себя вести? — Твой отец не знал, что ты следил за мной, — прошептала Гермиона, отталкиваясь от фаянсового бачка, и её глаза уже в который раз едва на лоб не полезли. — Драко, ты и за ним следишь? В ответ он всего лишь протянул ей руки ладонями вверх, и Гермиона опустила на них взгляд. — Пойдём домой, — просто сказал, а после, не дожидаясь её действий, обхватил всё ещё мокрые женские ладошки и потянул вверх за собой, помогая подняться. — Домой? — робко переспросила девушка, затравленно бросая короткий взгляд в коридор. — Я разве не должна попрощаться… — В этом нет необходимости, — успокаивающе проговорил Драко, мягко подталкивая её к выходу. — Я уже сделал это за тебя. Гермиона искренне и от всей души не желала знать, каким образом закончилась беседа семейства Малфоев после того, как она их оставила. *** Воздух наполнился треском, сжавшись в одно мгновение, а после пространство расширилось, расходясь в стороны старым полотном. Магия вытолкнула молодую пару волшебников в светлую, богато обставленную гостиную, следуя их воле. Его воле. — Я хочу к себе домой, — произнесла Гермиона, как только расфокусированное от аппарации зрение пришло в норму. Она повернулась к Драко и встала напротив, задрав подбородок. — Нет, — коротко возразил он, и если упрямство имело цвет, то Грейнждер прекрасно могла бы угадать его среди тысячи оттенков: прямо сейчас она всматривалась в этот темнеющий, насыщенный серый. Она устала. Она была измотана. И она чувствовала, что не может сейчас вступить в конфронтацию с Малфоем. У неё просто не осталось больше сил. Девушка приблизилась ещё на один крошечный шаг, и глаза Драко блеснули, отмечая это движение. Он слегка склонил голову, его дыхание замедлилось, а плечи сковало напряжение. — Я узнала, что беременна, несколько дней назад, — без истерики в голосе. Без обвинений и без криков. Просто голая правда. — Ещё вчера утром я была уверена, что ты никогда меня не найдёшь, а сегодня я уже практически помолвлена и мы с твоими родителями питаем взаимную неприязнь друг к другу, — Гермиона поморщилась, и её сердце забилось быстрее. — Ты преследовал меня. Ты угрожал мне, — после этих слов Драко шумно втянул воздух, но Гермиона взмахнула рукой, предотвращая любые действия с его стороны. — Я отказалась от любимой работы и не могу переступить через себя, чтобы увидеться с друзьями, — на глаза против воли набежали слёзы, но Грейнджер не позволила влаге занять главенствующую роль. Не сейчас. — Это слишком для меня, Драко, — прошептала Гермиона, всматриваясь в то самое, прошитое глубоким серым. Упрямство. — Мне нужно... — кислорода не хватило, и выдержка трещала по швам, как тот воздух во время аппарации: — Мне необходимо побыть наедине со своими мыслями. — Ты можешь побыть здесь, — в грубоватой манере, присущей исключительно ему. — Тебе настолько невыносимо моё общество? — чуть тише. Чуть мягче. — Мне нужен мой дом, — сорвалась в шёпот Грейнджер, ни на миг не отводя взгляда от Драко. Она не позволяла ни себе, ни ему разорвать эту связь. Пусть даже просто зрительную. — И да, я знаю, что вскоре перееду, — её брови изогнулись, и руки взметнулись к груди. Малфой ястребом проследил это движение. — Но сегодня я хочу спать в своей постели, — светлые ресницы дрогнули, обнажая прямой взгляд, и Гермиона выдохнула: — У меня не было времени даже осознать происходящее, — голос предательски дрогнул, и Грейнджер прикрыла глаза, прячась от столь внимательного взгляда. — Ты сказал, что не станешь запирать меня, — её губы шевелились, с них срывались слова, и сердце неистовым стучанием перекрывало мысли. — Так докажи, что это правда, — тонкие веки вздрогнули, и в карих глазах заблестела влага. — Отпусти меня… Она почувствовала его прикосновение на своей коже ещё до того, как длинные пальцы достигли подбородка, кажется. В груди стало тесно и сжалось всё внутри. В ожидании. И когда Гермиону укутала теплота его кожи — обманчивая мягкость, побуждающая следовать за его движениями — она не сопротивлялась. Малфой опустил лицо ниже и, очертив зрачками губы Гермионы, едва слышно произнёс: — Никогда, Грейнджер. Разочарование плескалось в её глазах. Уязвимая гордость колола обидой, и теснота в груди разрасталась, перекрывая доступ кислороду. Губы искривились в презрении, и девушка дёрнула подбородком, пытаясь избавиться от ставшего вдруг невыносимым прикосновения. Но Драко не разрешил. Сжал пальцы чуть сильнее и добавил: — Но до конца этой недели я позволю тебе быть вне стен моего дома, — он покачал головой, безошибочно различая вспышку радости в темнеющих глазах напротив. — Только до свадьбы, — строго добавил, а после его рука скользнула выше, и кончик большого пальца невесомо погладил вершинку уха Гермионы, прежде чем мужчина отошёл от волшебницы. — Больше никогда не проси меня о подобном. Она сделала шаг назад от него. Она проигнорировала дрожь своего тела — ему, лишённому близости Драко, стало холодно. Гермиона оставила Малфоя стоять посреди гостиной и молча наблюдать за тем, как зелёное пламя камина уносит её прочь. Чего ему стоило вот так позволить ей уйти? Гермиона не задавалась этим вопросом. Она не желала. Не желала думать, что Драко Малфой в очередной раз сделал это. Ошеломил её. *** Она услышала его шаги в своей квартире на следующее утро, как только открыла глаза. Гермиона сразу поняла, что это Драко. Зарывшись носом в подушку и накрывшись с головой одеялом, девушка приглушённо застонала. — Тебе разве нечем заняться? — спросила вместо приветствия, облокотившись о дверной косяк своей спальни. — Работа, срочные поездки, — она подавила зевок, прикрыв рот рукой. — Запугивания, шантаж, вымогательство. Гермиона наблюдала, как Драко чинно попивает кофе из её любимой, вообще-то, чашки, шурша свежим выпуском Пророка, очевидно, и совершенно не удивилась полностью накрытому к завтраку столу. Закралась недобрая мысль о привлечении к столь бесшумному и крайне проворному процессу домашних эльфов, и Гермиона нахмурилась. — Ты лишила меня подобного удовольствия, — невозмутимо ответил на предыдущий комментарий Драко, мазнув по девушке быстрым взглядом, прежде чем вернуться к чтению. — Уничтожив мой склад, — добавил он, встряхнув разворот. Грейнджер резко выдохнула и оттолкнулась от дверного проёма. — Бундимуны… — голос сорвался в волнении, и Малфой, различив эти нотки, отогнул краешек Пророка, находя её взглядом. — Они не пострадали? Драко посмотрел на Гермиону как на умалишённую. — Плесень в порядке, — сказал таким тоном, что сразу стало ясно — его мало интересуют эти существа. Как типично. Гермиона прикусила краешек нижней губы и, немного подумав, задала вопрос: — Есть какие-то новости о проверке? — как можно беззаботней. Беспристрастно. — Как поживает мистер Шольц? Желтоватый пергамент с движущимися колдографиями мягко лёг на стол, наверняка оскорбляя чьё-то расплывающееся в улыбке лицо на первой полосе, и Гермиона с вызовом приподняла одну бровь, вперившись взглядом в лицо Драко. — Грейнджер… — предупреждающий взгляд и сталь в голосе. Это была скользкая тропа. Опасная. Драко не заводил беседы о Центре, не обсуждал с Грейнджер ни один из процессов, и Гермиона жила в постоянном напряжении, ожидая вопроса, что именно послужило причиной её безумной выходки в ту ночь, когда она сожгла материалы. Но Малфой не спрашивал. Ничего не рассказывал и вообще делал вид, что ничего, собственно, не происходит. Это нервировало. Быть в неизвестности. — Сегодня вечером в Белфасте дают представление, — ровным тоном известил Малфой, переключаясь. Гермиона в недоумении застыла посреди пути к намеченной ранее чашке кофе. — Пойдёшь со мной? Он смотрел на неё нечитаемым взглядом, и, будь на его месте кто-то иной, Гермиона бы громко рассмеялась, поражаясь столь сухому и топорно выполненному приглашению. Но это был Малфой, так что… — Ты приглашаешь меня в театр? — недоверие сквозило в её голосе, глазах и во всём теле. — Это предпочтительней, нежели матч по квиддичу, — пожал плечами Драко, не сводя своих дымных глаз с женского, искажённого недоумением лица. У Гермионы от услышанного брови взлетели вверх, и Малфой совсем не аристократично фыркнул. — Брось, Грейнджер, — насмешливо произнёс он, откидываясь на спинку стула. — Ты ведь на дух квиддич не переносишь. Недоумение сменилось подозрительностью, и Гермиона слегка подалась вперёд, пытаясь разглядеть выражение малфоевских глаз, но при этом сохраняя безопасную дистанцию. — Откуда ты знаешь? — настороженность скрадывала остроту произносимых слов, но Грейнджер совсем не собиралась быть комфортной. Она желала знать. Драко склонил голову к плечу, и в его закрытом взгляде вспыхнул интерес. Он задумчиво разглядывал скованную напряжением Грейнджер и ожидаемо молчал. Гермиона знала, что этому невыносимому мужчине нравится наблюдать за тем, как она едва ногой не притопывает по полу от нетерпения узнать ответ на свой вопрос. Несносный, возмутительно раздражающий человек. Уголки его губ дрогнули, и Гермиона злобно выдохнула из себя воздух. Драко сдержал улыбку, сохраняя на неподвижном лице невозмутимое выражение. — Однажды я поймал тебя на том, как ты читала учебник по Трансфигурации во время одного из матчей, — его тон можно было бы назвать миролюбивым. Призывающим не впадать в неистовые воды подозрений. Гермиона дёрнула плечом, признавая за собой подобные грешки. Да, это действительно было так, и, как бы Гермиона ни старалась, — контакта с этим видом спорта у неё не случилось. Это было удивительно, учитывая тот факт, что и Гарри, и Рон, и Джинни с ума сходили от квиддича и не пропускали ни одну из значимых игр. — Это была просто скучная игра, — с плохо скрываемым вызовом ответила Грейнджер, закатив глаза. — Это был международный турнир по квиддичу среди выпускников, — парировал Драко, едва ли скрывая иронию в голосе. — Стадион буквально трясло от воплей и визгов. — Я была очень внимательна, — немедленно отбила удар Гермиона, но, когда бровь Малфоя полезла вверх, красноречиво сообщая о глупости подобного заявления, она добавила: — Когда играли те, с кем я хотя бы общалась. — Ну да, — хмыкнул он. — Поттер и Уизли. За ними ты действительно наблюдала, — Драко умолк, задумавшись на мгновение, и, пребывая в своих мыслях, едва слышно добавил: — Как и за Крамом в своё время. Если Малфой хотел смутить Гермиону упоминанием имени бывшего парня — ему это не удалось. В памяти Грейнджер Виктор остался светлым, чистым, вызывающим теплоту воспоминанием, навсегда занявшим особое место в её сердце, и если бы они с Крамом встретились лицом к лицу сейчас, то Гермиона, несомненно, была бы рада этой встрече, но не более. Пропустив мимо ушей подначки Драко, Гермиона направилась к столу, выцепляя взглядом яркие прямоугольники с мерцающими краями. — Какая постановка? — она потянулась за билетами и пробежалась глазами по бегущим строкам. — О, Мерлин! — вскрикнула, не веря прочитанному. — «Моя жизнь — не моя», — Гермиона бросила короткий, наполненный радостью взгляд на Малфоя, отмечая его неподвижность. — Это же по мотивам пьесы Беатрис Блоксам, — быстро проговорила она, вертя в руках билет. — С ума сойти, в школе я до дыр зачитала эту книгу, — хихикнула, вспоминая свои подростковые фантазии. — Помню, выписывала самые интересные цитаты и изречения в отдельную тетрадь, а потом перечитывала, — лицо Гермионы помрачнело. — Она пропала во время битвы за Хогвартс. Сгорела, наверное. Она чувствовала на себе пристальный взгляд и с немым вопросом взглянула на Драко. Он прочистил горло и хрипло спросил: — Дай угадаю: что-то сопливое? — Отнюдь, — сжала губы Грейнджер, оскорблённая столь невежественной характеристикой. — Это драматическая история о классовом неравенстве и первой любви между именитой наследницей богатых земель и простым парнем, у которого за душой не было ничего, кроме полусгнившего паба. — Как символично, — протянул Малфой, всем своим видом давая понять, что именно подобного и ожидал. — И как клишированно. — Не смей оскорблять эту пьесу! — возмутилась Гермиона. — Это лучшее произведение, которое мне довелось откопать в мире магии, — Грейнджер упёрлась ладонями в столешницу, придавив билеты, и гневно уставилась на Малфоя, безмолвно требуя от него если не раскаяния за столь необоснованную критику, то хотя бы прекратить разглагольствовать о том, чего он не понимал. — А я очень старалась найти что-то помимо научной литературы, — настойчиво продолжала она, едва не угрожающе. — Уж поверь. Драко поднял обе руки вверх, всем своим видом демонстрируя полную капитуляцию, и коротко рассмеялся: — Охотно верю. Гермиона прищурилась, разъедая мужское лицо зрачками, излучая волны сомнений в искренности этого человека. Губы Драко, наблюдавшего за столь воинственным настроем нависшей над ним женщины, сжались, и Грейнджер, не упустив это движение, угрожающе наклонилась ниже над столом. Плечи Малфоя затряслись. Взгляд Гермионы молниеносно метнулся к его рукам, и тут до её ушей донёсся сдавленный, клокочущий звук. Подозрительно похожий на едва сдерживаемый смех. Возмущённо выдохнув, девушка выпрямилась во весь рост, но что бы она ни планировала сделать — ей не удалось. Драко встал из-за стола и, скрывая от волшебницы выражение своего лица, опустил голову, отряхивая из манжет невидимую глазу пыль. — Ты куда? — не сумев скрыть удивления, спросила Гермиона, наблюдая за его порхающими пальцами. — Мне нужно быть сейчас в другом месте, — ответил Малфой и принялся застёгивать пуговицы на пиджаке. Неугомонные пальцы замерли на одном из блестящих кругляшков, и Гермионе пришлось посмотреть на его лицо. Мужские губы изогнулись в лёгкой усмешке, а в глазах заплясали черти. Грейнджер напряглась. — Я внезапно почувствовал острую необходимость кого-нибудь запугать и шантажировать, — весьма деловито сообщил Драко и пригладил правой рукой волосы у виска. — Возможно, даже заняться вымогательством, — наслаждаясь ошарашенным видом Грейнджер, он добавил: — Мне забрать тебя отсюда или мы встретимся в театре? Гермиона отмерла и покачала головой, ущипнув себя за переносицу. Он. Был. Совершенно. Невыносим. И он, скорее всего, прекрасно об этом знал. — Встретимся там, — выдохнула она, усаживаясь на стул, и бегло осмотрела накрытый стол. — Ну конечно, — донеслось со спины. Голос Драко отдалялся, и Гермиона услышала, как он возится с порошком в камине. — Не опаздывай. Ненавижу ждать. И прежде чем зелёное пламя поглотило высокую мужскую фигуру, волшебница бросила взгляд через плечо и невозмутимо заявила исчезающему в камине мужчине: — Ничего не могу обещать. *** Она явилась вовремя. И в отличие от визита к чете Малфоев, на этот раз Гермиона готовилась очень тщательно. Очень. Очень тщательно. Её ноги были затянуты в чёрный капрон, а, казалось бы, простое платье выгодно подчёркивало все изгибы: квадратный вырез привлекал взор к груди, плотная ткань второй кожей облепляла талию, визуально делая её тоньше, а дальше платье расходилось свободными волнами, едва достигая колен. Туфли-лодочки на приличном каблуке и минимум макияжа. Никаких украшений, кроме маленьких жемчужин в мочках ушей. Тоже чёрных. Обманчивая простота и мнимая скромность. Этот наряд стоил Гермионе немалых денег и кучу потраченного времени. Она потратила на это целый день, упрямо следуя из магазина в магазин. В магловской части Лондона, конечно же. Остаток дня Гермиона провела перед зеркалом. Её принуждали вступить в брак. Ею манипулировали. Ей угрожали. Но чёрта с два она позволит себе быть слабой: ни внешне, ни внутренне. Гермиона вошла в холл огромного помещения, моментально привлекая к себе взгляды: восхищённые, завистливые, доброжелательные и не очень. Её приветствовали, с ней пытались заговорить, остановить — но героиня войны вежливо кивала в знак приветствия и на ходу, с мягкой улыбкой, сообщала, что её ожидают. Она практически летела невесомо, оставляя после себя тихие шепотки и едва уловимый шлейф ароматного флёра. Внутри себя же Гермиона сжималась от полнейшего разочарования в себе. Но кому до этого было дело? Она быстро нашла его. Это было совсем не трудно: высокий рост, горделивая осанка и светлые волосы молниеносно привлекали не только взгляды Грейнджер. Драко стоял спиной ко всем присутствующим, демонстрируя отстранённость, — практически крича о нежелании вступать в контакт с кем бы то ни было. Он разглядывал картину, висящую на стене, засунув руки в карманы, и если его мысли были в этом помещении, то он хорошо скрывал это, будучи полностью погружённым в себя. Сердце Гермионы ускорилось, и щёки потеплели. Драко ждал её. Кажется, он почувствовал её присутствие, иначе как объяснить то, что плечи Малфоя напряглись и он медленно повернулся, изучая взглядом мельтешащих туда-сюда волшебников прежде, чем его глаза не остановили свой безумный бег на ней. Он слегка склонил голову в знак приветствия, и Грейнджер судорожно выдохнула. Ноги не слушались, поэтому Гермиона осталась стоять на месте и просто наблюдала, как Малфой приближается к ней, и каждый, кто стоял у него на пути, — немедленно отступал, предоставляя ему пространство. «Дьявол, — подумала Гермиона, — сущий дьявол». Понадобилось всего парочка вдохов, несколько взмахов ресниц и оставленных без ответа приветствий для того, чтобы дождаться. Его. Драко встал перед Грейнджер и внимательно, с присущей ему дотошностью, принялся изучать каждую чёрточку, отмечая микроскопические изменения на женском лице — впитывая выражение карих глаз, изгиб ресниц, линию бровей, и опустил глаза ниже. Грудь Гермионы отяжелела, и волшебница нервно сглотнула. Серый взгляд, напоминающий расплавленное серебро, с несвойственной ему теплотой коснулся карих омутов. — Красиво, — просто сказал Драко, и в этом коротком слове было столько всего, что безумное, глупое сердце затрепетало ещё неистовей. — Я знаю, — встряхнула головой Гермиона, жёстко обрывая все те дребезжащие внутри её предательского тела ниточки. — Но всё равно спасибо, — она окинула Малфоя цепким взглядом. — Ты тоже неплохо выглядишь. Он лишь скупо улыбнулся — сдержанно так, не на полную силу. — О, — в наигранном удивлении произнёс. — Сама мисс Грейнджер отвесила мне комплимент — если бы не обстоятельства, я бы подумал, что ты накатила несколько бокалов перед выходом, но… — он допустил многозначительную паузу. — Но… — протянула Гермиона, вдёргивая брови. — Драко? — резануло слух, и Грейнджер повернулась на звук. Внутренности ошпарило льдом, и девушка невольно выпрямилась во весь рост. — Какой сюрприз, — лилось журчащим ручейком. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Ладонь Гермионы дёрнулась, а на лицо набежала тень. Мгновенно оценив приближающуюся к ним молодую волшебницу, Грейнджер бросила короткий взгляд на Драко, изумившись в моменте от того, что мужчина даже взгляда не отвёл, продолжая смотреть исключительно на неё. — Здравствуй, Астория, — пустым тоном сподобился Драко поприветствовать мисс Гринграсс и наконец перевёл взгляд на изящную волшебницу. — И тебе, — засияла та улыбкой. — Столько времени прошло — я даже успела соскучиться, — Астория впилась своими светлыми глазами в лицо Драко и тихонько засмеялась. Она смотрела исключительно на мужчину, всем своим видом демонстрируя собственную значимость и исключительность. Гермиона едва сдержала рвущийся смешок, не веря своим глазам, — Астория Гринграсс намеренно и вполне осознанно игнорировала её — стоящую рядом с Драко. Гермиона склонила голову набок, с нескрываемым интересом изучая профиль Астории, и она знала — та прекрасно чувствовала на себе её взгляд. Это было забавно. Наблюдать, как вышколенная, приученная до автоматизма скрывать истинные эмоции чистокровная непробиваемой стеной отгораживается от внимания столь противоречивой личности, коей являлась в кругах элиты Гермиона Грейнджер. — Тебя не было всего пару месяцев, — сухо ответил Драко, но Гермиона уже и не помнила суть их беседы. — Слишком долго, — сокрушённо выдохнула Астория. «Немного переигрывает, — пришла к выводу Гермиона». — Я планирую вернуться в Англию — жаркая Испания совершенно не моё. Гермионе в голову пришла мысль посетить уборную, чтобы, не дай Мерлин, не приспичило во время спектакля, — Грейнджер намеревалась воспроизвести в памяти каждую строчку из своей давно утерянной тетради. Волшебница не исключала возможности даже пустить слезу. Возможно, несколько слезинок. — Чудесно, — донеслось до разума сквозь весьма нехитрые размышления, и Грейнджер аккуратно повернула голову в поисках указателей, ведущих к дамским комнатам. — Гермиона, — от внезапного обращения девушка едва не подпрыгнула, неловко застыв в полуобороте, и медленно перевела взгляд на Драко. Он смотрел прямо на неё, оставляя Асторию маячить размытым пятном за своим плечом. — Здесь душновато, — слегка понизил голос, всматриваясь в карие глаза. — Выпьешь что-нибудь? — и, не дождавшись ответа, уже бегал зрачками по холлу, выискивая обслуживающий персонал. Гермиона моргнула, и сфокусированное зрение уловило рябь отвращения на идеально ровном лице Гринграсс, отчего у Гермионы зачесались руки и немного помутнело в глазах. Совсем чуточку. Совсем чуточку застлало глаза красной пеленой. Сделав шаг вперёд, чтобы Астория смогла в полной мере насладиться происходящим, Гермиона встала перед Драко и коснулась мужской груди — едва прижимая ладонь к его телу. — Драко, — слегка подняла голову, встречая его взгляд на полпути, и легонько, самыми кончиками пальцев проникла под борт пиджака. — Я отойду ненадолго. В серых глазах загорелась настороженность, и тёплая ладонь накрыла руку Грейнджер, слегка сжимая пальцы. — Что такое, — он опустил подбородок, выискивая ответы на её лице. — Тебе нехорошо? — Нет-нет, — тут же покачала головой Гермиона, кивая в сторону коридоров. — Мне просто нужно… — … Я пойду с тобой, — весьма предсказуемо и весьма безапелляционно. Гермиона даже бровью не повела. Она плотнее прижала ладонь к груди Драко, ощущая теплоту под ладонью от его тела и сверху — от его пальцев. — Не стоит, — мягко, но при этом уверенно сказала она. Зная Драко, Гермиона могла бы поклясться, что этот мужчина вполне способен заявиться в женский туалет, распугивая бедных волшебниц, и маячить прямо перед Гермионой, невзирая ни на что. — Всё нормально — правда. Она видела борьбу в его глазах. Ощущала ускоренное сердцебиение своими пальцами и ловила волны сомнений, излучаемые его телом. Ну же… — Ладно, — выдохнул он, и Гермиона наградила этого упрямца искренней улыбкой — он заслужил. Малфой зацепился взглядом за её губы, и улыбка девушки стала ещё ярче. Поглаживающими движениями Грейнджер пошевелила пальцами, и Драко, ещё раз сжав её ладонь, — отпустил руку волшебницы. Слегка отклонившись назад, Гермиона нашла глазами бледную Асторию и широко усмехнулась — другой улыбкой, не такой, какая была предназначена для Драко. — Астория, — обратилась к Гринграсс с таким видом, будто они провели за приятной беседой не менее часа. — Рада была тебя видеть. Горло Астории дрогнуло, а в глазах застыло нечитаемое выражение. — Я тебя тоже, — она сглотнула, и её взгляд метнулся к Драко. — Гермиона. С высоко задранным подбородком и чувством полнейшего удовлетворения, Гермиона направилась к темнеющим коридорам. Быстро справившись со своими делами и проверив макияж, Грейнджер толкнула дверь, ведущую из уборной, и совсем не удивилась, обнаружив Малфоя, подпирающего стену. — А где твоя подружка? — голос волшебницы сочился легкомыслием, а губы дрогнули. — Подружка? — Малфой озадаченно нахмурился, и Гермиона нашла этот его потерянный вид весьма очаровательным. — Что за… Астория никогда не была моей… подружкой. От Гермионы не ускользнуло, как Драко осторожно подбирал слова, внимательно считывая каждое изменение на её лице. — О, — волшебница склонила голову и сверкнула взглядом. — Так ты с ней не спал? — Это было до тебя, — ровным тоном ответил он, и в глазах замельтешило любопытство. Спал всё-таки… — Мне нет до этого дела, — отчеканила Гермиона, взмахнув волосами. — Правда? Грейнджер лишь фыркнула, смерив фигуру Драко уничижительным взглядом, и он рассмеялся. — Нам нужно поторопиться, — всё ещё посмеиваясь, заявил этот распутник, с лёгкостью подхватывая локоть Гермионы, — представление вот-вот начнётся. Они прошли в зал, держась рядом, — их тела двигались в унисон, а взгляды то и дело выискивали друг друга. Он придерживал её талию, мягко задавая направление, она же беспрекословно следовала его ненавязчивым, безмолвным указаниям. На них глазели. Их обсуждали. Возможно, даже осуждали. Но среди сотен ничего не значащих для неё взглядов — пустых и вечно голодных до сплетен — Гермиона реально ощущала только один. Он щекотал её скулы, осушал её губы — гладил кончики ресниц и исследовал блики в её волосах. Да, среди сотен взглядов только один она ощущала. И цвет ему серый… *** В тот же вечер Малфой аппарировал Гермиону к дверям её дома и, сообщив, что ему нужно заняться делами, — оставил её в одиночестве. На следующее утро, когда она проснулась, её квартира была тихой и по-старому спокойной: ни тонкого стука посуды, ни шороха одежды, ни мужских шагов. Но когда Гермиона, пребывая в странной растерянности, вышла из спальни — завтрак вовсю дымился на накрытом столе. Всё же он привлёк эльфов. Постояв какое-то время посреди гостиной, Гермиона приняла решение воспользоваться отсутствием Малфоя и наконец-то решить свою личную дилемму. Она направилась в Министерство. Опустив голову, чтобы казаться как можно незаметней, Гермиона прошмыгнула через Атриум и быстро вскочила в лифт. Парочка дежурных улыбок и ничего не значащих фраз, и вот она уже улыбается секретарше своего бывшего начальника и спешит к нему. — Мистер Мартридж? — Гермиона приоткрыла дверь и попыталась успокоить гулко бьющееся сердце. — Ну наконец-то, — послышалось откуда-то справа. — Явилась. Выхода иного не было, и Грейнджер, набрав полную грудь воздуха, прошла внутрь, бесшумно закрыв за собой дверь. Ладошки неприятно увлажнились, в висках барабанил пульс, и в глаза Главе Отдела было трудно смотреть. — Прошу прощения, сэр, — прокашлялась девушка, всеми фибрами души ненавидя своё состояние и ситуацию, в которую сама себя и загнала. — Но… — Не прощаю, — заворчал седовласый волшебник, грузно передвигаясь по кабинету к своему стулу. — Сядь, — строго приказал, и Гермиона послушно опустилась в кресло напротив Мартриджа. Он порылся в ящиках своего стола и вытащил аккуратно сложенный пергамент. Бросив короткий взгляд на документ, Гермиона сразу узнала его. — Это что такое? — Моё заявление об увольнении. — Ах вот оно что, — хлопнул в ладоши Мартридж, и Гермиона зажмурилась на мгновение. — А я-то было подумал, что мне, старому маразматику, привиделось, что лучшая из моих сотрудниц, умная, талантливая девочка — гордость этого Отдела — написала мне какую-то писульку, где трусливо сообщила, что сотрудничать больше со мной не намерена, — от этих слов Грейнджер дёрнулась как от пощёчины, лицо горело, а в ушах нарастал шум. Она опустила глаза, впившись зрачками в сложенные на коленях руки, и даже не моргала. — Я-то подумал, да нет, ну как такое возможно: мисс Грейнджер никогда бы так не поступила — в худшем случае явилась бы лично и высказала мне свои планы в лицо. Ведь как-никак за одно дело боремся не первый год, — голос Мартриджа не звучал возмущённо, скорее устало, и от этого волшебнице стало ещё хуже. Ещё гаже. — Не привиделось, оказывается. Гермиона давно не чувствовала себя такой… ненадёжной. С юного возраста, стоило ей переступить границы Волшебного мира, она боролась за то, чтобы её приняли, — из раза в раз она доказывала себе, своим друзьям и всему магическому обществу, что она достойна. Достойна быть среди них. Достойна быть частью их. В конце концов она едва не погибла, сражаясь за равенство, за свободу и за жизнь каждого: будь то волшебник в полном расцвете сил или же маленькое, дрожащее, по мнение большинства бесполезное магическое существо. И вот теперь… — Простите меня, мистер Мартридж, — тихо попросила Гермиона, не поднимая взгляда. — Но у меня была причина так поступить. — Знаю я все твои причины, — резко ответил Мартридж, и Гермиона вскинула взгляд, вперившись глазами в потускневшие от возраста глаза напротив. Мужчина лишь хмыкнул на такую реакцию, а у неё внутри задрожало всё. — Мы все читали те занятные заметки в Пророке, — не сумев скрыть интереса в голосе, начал Мартридж. — Супруга моя, Патрисия, вчера с дочерьми посетили театр в Белфасте. Видели тебя там, с неким молодым человеком весьма неординарной внешности, — кустистые брови Главы полезли вверх, прячась под седую кудрявую чёлку. — Я стар, но мои мозги ещё при мне. Гермиона вновь потупила взгляд, не в силах выносить тот факт, что её личную жизнь, как бы ни обстояли дела на самом деле, обсуждают вот так: в министерских кабинетах. Раньше о Грейнджер говорили как о ценном сотруднике, перспективной ведьме с высокими амбициями, а вот теперь полощут её приватную жизнь, как грязное бельё. — Ну что ты голову опустила? — смягчившись, сказал Мартридж. — Я ведь вижу всё. Дело молодое — ты красивая молодая женщина, свободная, и мистер Малфой, несмотря на прошлое его семейки, тоже весьма видный мужчина. Это было предсказуемо с твоей стороны выкинуть подобный финт, — Гермиона зыркнула на Главу, заметно напрягшись. — Отказаться от сотрудничества с Центром Исследований, — добавил старик, — дабы не порочить свою репутацию и репутацию Отдела, — он хрипло рассмеялся. — Весьма достойный поступок — в твоём стиле. Что? Глаза Гермионы расширились, и она чувствовала, что не может усидеть на месте. «... Ты ничего ему не скажешь… Ты не будешь оправдываться, извиняться и ничего не станешь объяснять…. Просто выслушаешь всё, что он тебе скажет, и уйдёшь». Внутренности связало в тугой узел, и сомнения закрадывались скользкими змеями. — Но Гермиона, — продолжил Мартридж, не замечая потерянности своей собеседницы, — я и подумать не мог, что ты будешь действовать так кардинально, — он выдохнул и покачал головой. — Я не могу тебя отпустить. Разве правильно поступать вот так — ничего не говорить, ни в чём не признаваться? Разве это правильно? Гермиона приоткрыла рот, но слова не шли, и только голос в голове звучал настойчиво и, черт его бери, весьма требовательно. «... Не спорь со мной. Не в этом вопросе, хорошо?..» — Не проси даже, — по-своему интерпретировав состояние волшебницы, протараторил Мартридж. — Ты столько труда вложила в эту работу, а теперь из-за интрижки, что, заметь, может и не перерасти в нечто большее, отказываешься от своих целей? — этот вопрос не требовал ответа, видимо. — Не принимай решений, о которых потом будешь сожалеть. И всё же… — старик вздохнул и серьёзным взглядом оглядел пылающие щёки Гермионы. — На время расследования я вынужден отстранить от должностей всю команду Отдела, связанную с Центром. Протокол, что поделать. Это временное решение. Гермиона Грейнджер сидела в кабинете Главы Отдела Министерства и слушала о расследовании некоего происшествия, имевшего место около недели назад. Она узнала, что её просьбу об увольнении отклонили, а также то, что всю команду, которую Гермиона привела в Центр, — отстранили от работы, и теперь её коллеги наверняка пребывают в подвешенном состоянии, переживая. И во всём этом была исключительно её вина. А ещё, она не могла отделаться от терзающего мысли вопроса: какой вклад в сегодняшний разговор с мистером Мартриджем внёс Драко Малфой? Терзаемая сомнениями, противоречиями и угрызениями совести, Гермиона понуро побрела к каминам, намереваясь зарыться в свою постель и никогда оттуда не вылезать. Мысль о Гарри и Роне, шныряющих в этих стенах, отозвалась тоской в сердце, и на глаза против воли набежали слёзы. Взмахнув ресницами, она подняла голову и скривилась. Малфой стоял неподалёку от одного из каминов, разговаривая о чём-то с низким полноватым волшебником. Почувствовав её взгляд, Драко тут же попрощался с собеседником и направился прямиком к Гермионе. — Удивлена ли я, что ты здесь? — не дав ему даже слова сказать, обречённо протянула Грейнджер. — Нет, конечно же, — сама себе и ответила. — Ведь преследовать меня — твоё любимое занятие. Малфой встал возле неё, и светлая бровь подскочила, предвещая весьма иронический ответ. — Ты носишь моего ребёнка, — как можно тише сказал он, обводя зрачками снующих вокруг них волшебников. — И ты склонна к сумасбродству. Одно с другим не сочетается. Гермиона лишь пожала плечами, не чувствуя в себе сил идти на прямую стычку. У неё не было для этого ни сил, ни настроения. — Очередной набор слов, — вздохнула она. — Ладно, перефразирую — почему ты здесь? — У меня были дела в Аврорате, — коротко ответил. — Какие? — немедленно спросила Гермиона, вскинув голову. — А что, — насмешливо прищурился Малфой, и едкая ухмылочка искривила его рот. — Поттер ещё не донёс тебе всё на тарелочке? — он хмыкнул и добавил: — Ах да, семейная идиллия дала трещину. Очередной удар с его стороны. Ничего необычного. Ничего нового. Гермиона обвела взглядом мужское лицо, и в глазах её было пусто, словно все те эмоции, которыми кормился Драко, исчезли навсегда. Высокомерная ухмылка сползла с его напыщенной личины, и он спросил: — Выглядишь слегка потрёпанной, — он сократил расстояние между ними до минимального. — Проблемы? Ты моя единственная проблема. — Я соврала своему начальнику, — устало проговорила Гермиона, всё ещё блуждая ничего не выражающим взглядом по его лицу. — Чувствуешь себя лгуньей, — констатировал Драко. — Да. — И тебе от этого плохо. — Да. Лёгкий ветерок его выдоха защекотал кожу, вздыбливая тонкие волоски у лица Гермионы, и она моргнула, немного возвращаясь в реальность. — Удивительно, — пророкотал его глубокий голос, лаская вибрациями кожу. — Как ты добра ко всем, кто тебя окружает, но совершенно холодна, когда дело касается меня, — от этих слов во взгляде Гермионы затлел огонёк, и Драко ухмыльнулся. — Ведь меня ты тоже обманывала, — она сжала губы, тем самым наверняка развлекая Малфоя. — Интересно, почему моей особе не положено даже толики твоего сочувствия? Грейнджер встрепенулась, легко поддаваясь на его подначки, и, с вызовом вскинув голову, звенящим голосом вернула вопрос: — Как бы отреагировал ты, — язвительность ласкала голосовые связки, и Гермионе нравилось её звучание, — скажи я, что единственной причиной всей той лжи, которая оплела меня с того самого дня, как я с тобой связалась, — являешься ты? В серых глазах загорелись искорки, и Гермиона едва не отшатнулась от него, узнавая это выражение. Или же едва не прижалась крепче. Его глаза всегда были такими в те мгновения, когда он возбуждён. — А как бы отреагировала ты, — низко так, тягуче, в соответствии со взглядом, — если бы я ответил, что в таком случае был бы самым довольным ублюдком на свете. Он был слишком близко. Непозволительно. Туманил разум своими глазами и обманывал слух глубоким тембром. Гермиона встала на носочки и практически выдохнула ему в губы: — Я бы тебе не поверила. Хищная улыбка расцвела пышным цветом на его лице, и Драко слегка отступил, предоставляя Гермионе немного больше воздуха. Без примеси его личного аромата. — Несомненно, — легко принял он ответ волшебницы. Его глаза метнулись по оголённым предплечьям девушки, и он хмыкнул: — У тебя мурашки на коже — замёрзла? — Нет. — Возбудилась? Гермиона закатила глаза и покачала головой. — Это от страха, — доверительно сообщила, сверкая взглядом. — Боюсь тебя, Малфой. — Я думаю, ты лжешь, — в тон волшебницы ответил Драко. — Я уверен в этом. — Много ты знаешь обо мне, Малфой… — У тебя родинка на губе, — перебил он её разглагольствования. — Такая крошечная и почти незаметная, — он умолк, размышляя, а после его губы изогнулись в полуулыбке. — Если трогать пальцем, то сложно почувствовать — только языком. Кончиком, — он склонил голову в сторону Гермионы и вполне серьёзно спросил: — Скажи мне, кто ещё знает о тебе такой маленький нюанс? — Родинка? — коротко засмеялась Грейнджер. — На губе? — смерила Малфоя снисходительным взглядом и снова закатила глаза. — Тебе стоит научиться делать девушкам комплименты, — в голосе Гермионы зазвучали нравоучительные нотки, и она ничего не могла с собой поделать. — Если ты хотел сказать, какие у меня красивые губы, то мог бы придумать что-то более реалистичное и куда менее… странно звучащее. В вопросе восхваления женской красоты ты безнадёжен, Малфой. Он кивнул, внимательно выслушивая каждое произнесённое Грейнджер слово. Он не перебил её ни разу, всем своим видом излучая участливость и вдумчивую сосредоточенность. Гермиона внутренне возликовала столь лёгкой возможности поставить Малфоя на место и была весьма горда собой. Драко дождался, когда на лице Грейнджер засияло самодовольство, и, обводя взглядом её рот, тихо произнёс: — Я помню, как с этих губ срывались восхитительные стоны, — его голос был спокоен и задумчив. — И я могу с легкостью воспроизвести в памяти каждый из них. — Грейнджер замерла, не готовая услышать подобное. — Признаюсь, эти звуки помогли мне парочку раз, когда я был слишком далеко от тебя, — Драко прикоснулся к нижней губе волшебницы подушечкой большого пальца и слегка прижал. — У тебя красивый рот, Грейнджер, — серые глаза метнулись к карим, и мир остановился. — Но я имел в виду не эти губы. Смысл сказанного медленно просачивался в размягчённый разум, разогревая кровь до состояния кипятка, и шпарил кожу на щеках — заливал алым скулы, впрыскивал лихорадочный блеск в темнеющие глаза. Гермиона не могла пошевелиться даже — просто тонула в жидком серебре, оглушённая. Не способная говорить. Дышать. Сопротивляться. — Как всегда, — сквозь плотный туман сознания донёсся хриплый голос. — Восхитительно. Вокруг них мельтешили сотрудники Министерства, вспыхивали камины и до ушей долетали обрывки голосов, но молодая пара волшебников продолжала стоять среди этого моря из живых тел неприступным островом, и со стороны казалось, что эти двое не в состоянии оторвать друг от друга ни взглядов, ни рук. Ни мыслей.