Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Утро выдалось хмурым и мокрым. Дождь барабанил в оконные рамы, и унылая серость медленно просачивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы, заражая своей бесцветностью всё вокруг. Скучная, пресная серость. Лёжа в постели и не испытывая ни малейшего желания выбираться из уютного кокона тёплого одеяла, Гермиона, вытянув руку, задумчиво разглядывала своё обручальное кольцо. Она не любила украшения с самого детства — кольца с блестящими камушками то и дело цепляли мантию каждый раз, когда юная Грейнджер вытаскивала из недр одежды палочку, царапали сумку с книжками и несколько раз были причиной разорванных пергаментов с весьма важными докладами. А потом война… В общем, Гермиона не особо жаловала украшения: серёжки в ушах да небольшой кулон на тоненькой цепочке, подаренный родителями на восемнадцатилетие дочери, — это всё, что носила Грейнджер. Конечно, званые ужины, благотворительные вечера и прочие светские приёмы вносили коррективы в образ героини войны, но это явление было временным и вынужденным. Драгоценности больше раздражали, нежели тешили женское самолюбие. Никаких светлых полос на коже, тяжести и стука металла. Её пальцы оставались нетронутыми. До сих пор. Теперь на безымянном пальце левой руки красовалось обручальное кольцо. Гермиона не единожды размышляла о том, почему же Малфой не припёр к стенке свою брыкающуюся невесту и не натянул ей на палец кольцо иного рода? Помолвочное. Это ведь принято в аристократических кругах, не так ли? Но потом Грейнджер решила, что столь короткий период между милейшим предложением руки и сердца от мистера Малфоя и самой свадьбой просто не оставил времени на столь незначительные детали. Теперь в её голову закрались иные подозрения. Странный дизайн и необычность украшения приковывали взгляды своей «неправильностью» — визуальным оформлением кольца. Оно состояло из двух ободков, что находились на некотором расстоянии друг от друга в центре, а потом плавно сходились в одну точку, сплавившись вместе. Верхняя полоска являла собой обычный металл — гладкий и блестящий, без единого изъяна в виде резьбы или узора. Это было бы очень простое кольцо, не красуйся в центре этой обманчивой простоты преломляющий свет своими острыми гранями драгоценный камень — какой именно, Гермиона знать не знала, но сомневаться в его происхождении явно не собиралась. Полупрозрачный — чистый, как слеза единорога, камень впитывал в себя малейшую частичку света, разбивая тот на миллионы искрящихся лучиков. Да, он точно стоил немалых денег и уж точно не являлся ни рубином, ни изумрудом — никакого отождествления с принадлежностью супругов к разным факультетам их Альма-матер. Гермиона притянула руку ближе, всматриваясь в ободок пониже, — вот уж где ювелир дал волю своей несдержанности. Вся поверхность нижней конструкции была усыпана мелкими камушками — того же вида, что и главный, но практически микроскопических размеров. Гермиона провела по кольцу пальцем правой руки и совсем не удивилась, едва почувствовав шероховатость. Понимание разлилось по телу щекочущей нервы догадкой, и Гермиона хмыкнула, так и не отрываясь от созерцания печати Драко Малфоя, оставленной на её руке как знак принадлежности. Ему. На безымянном пальце миссис Гермионы Малфой красовалось два кольца, соединённых воедино, — дополняющих друг друга и совсем не раздражающих не привыкшие к скованности пальцы. Утончённо, изысканно и сдержанно — никакой показушности в виде огроменных булыжников на обеих руках. Правая рука Гермиона оставалась нетронутой. Как ей всегда того и хотелось. Набрав полную грудь воздуха, Гермиона уткнулась лицом в подушку и сдавленно застонала. Сколько ещё сюрпризов хранит в себе Малфой? Сколько мыслей бродит в его голове, сколько догадок? Закончатся ли когда-нибудь вот эти его выходки? Эти неожиданные, исподтишка проворачиваемые деяния? Драко редко баловал своими ответами, и Грейнджер была уверена, что и в этот раз ничего не получит, надумай пристать с расспросами. Невыносимый, противный муженёк. Гермиона ещё раз бросила взгляд на кольцо. Но все же знающий толк в том, как произвести впечатление. Неизгладимое. Всё ещё пребывая в своих мыслях, Гермиона поднялась с кровати и, не утруждая себя поиском более или менее приличного одеяния, вышла из комнаты в прохладный коридор. Дом молчал. Девушка бросила взгляд на двери комнаты напротив и, словно устыдившись своего любопытства, резко отвела глаза. Грейнджер прошла на кухню и усмехнулась, не обнаружив привычно накрытого стола, — видимо, расписанный по минутам день Драко Малфоя ещё не начался. Причесав спутанные кудри руками, Гермиона достала из недр шкафа молотый кофе и, стараясь производить как можно меньше шума, приступила к поискам джезвы. Через несколько минут помещение наполнил крепкий аромат свежесваренного кофе. Его приближение Гермиона распознала прежде, чем увидела воочию. Эта странность — реагировать на присутствие Драко телом, а не органами чувств, как все нормальные люди, давно уже не удивляла, и Гермиона просто приняла этот факт как данность. Иногда она размышляла о том, как долго будут длиться её реакции? Притупятся ли с течением лет? А может, её попустит через пару месяцев общего проживания с Драко? У неё не было ответа на эти вопросы. Оставалось либо ждать, либо смириться. Она смирилась. — Ты сегодня рано, — низким от недавнего сна голосом проговорил Драко, и Гермиона обернулась, врезавшись взглядом в облокотившегося о косяк мужа. Он стоял в одних пижамных штанах серого цвета, босиком и, конечно же, с голым торсом. Сложенные на груди руки приковывали внимание, и глаза Гермионы остановились на поблескивающем в утренней мгле кольце. Платина и идеальная гладкость. Ничего более. Ничего лишнего. Внизу живота едва ощутимо защекотало. У него такие красивые руки, — в сотый или же в тысячный раз пронеслось в голове. Драко лишь приподнял бровь в ответ на её разглядывания, безмолвно комментируя затянувшуюся тишину. — Плохо спала? — Нет, — моргнула Гермиона, оторвавшись от откровенного разглядывания гладких выпуклостей на бицепсе Драко, — он занимается спортом или балуется запрещёнными ритуалами? — На удивление хорошо, — Малфой продолжил разбирать выражение лица Гермионы на составляющие, и она быстро добавила: — Будешь кофе? Я только что сварила, — она бросила весьма говорящий взгляд на пустой стол, в очередной раз внутренне ухмыльнувшись. — Не откажусь, — послышался ответ, и Драко направился к столу. Гермиона, звеня посудой, принялась наливать напиток. — Ты их никогда здесь не увидишь, — небрежно бросил Малфой, и Грейнджер обернулась, вопросительно уставившись на него. — Эльфов, — всезнающая усмешка тронула губы мужчины, но не расцвела в полную силу. Девушка прищурилась — у неё что, на лице мысли написаны? — Но они будут здесь, — парировала сухо, ставя дымящийся кофе на стол перед Драко, а свою же чашку просто поднесла к лицу и медленно втянула густой запах. Садиться рядом с Малфоем она не стала и заняла безопасную позицию немного поодаль. — Их служение — это неизменная часть существования, Гермиона, они живут этим, — Драко пригубил напиток, и его жесткая, не терпящая возражений тирада оборвалась. Слегка опустив чашку, Малфой заглянул внутрь, задумчиво рассматривая содержимое, и Грейнджер нахмурилась. Обжегся? Она уже была готова спросить, но Драко медленно поднял чашку и сделал очередной глоток. — Ты не будешь торчать на кухне ежедневно — я не жду этого от тебя, более того, не хочу, — серый взгляд прошёлся по лицу Гермионы, а потом опустился, царапнув обнимающие горячую чашку женские пальцы. — У тебя не будет на это времени ни сейчас, ни после рождения ребенка, так что смирись, — безапелляционность заявления уже знакомо вспыхнула раздражением, и Гермиона сжала губы. — Я могу пообещать тебе, — понизил голос Драко, явно подбирая слова, — что ты не увидишь ни одного эльфа здесь, пока сама не позовешь, — одним махом он опрокинул в себя остатки кофе и поднялся. — На этом все. Кусая губы и практически глотая готовые вырваться наружу возмущения, Гермиона наблюдала, как Малфой разворачивался к ней спиной, несомненно собираясь уйти, оставив за собой последнее слово, и всё же не удержалась: — Очень категорично. Это не совсем то, что бы ей хотелось высказать своему мужу, но Грейнджер понимала, что очередная ссора ни к чему не приведёт: эльфы останутся при Драко, а Гермиона при своём мнении. И всё будет как прежде. Видимо, Малфоя сильно удивила лаконичность комментария, да так, что он остановился на полпути, обернувшись. Совершенно не скрывая удивления. Гермиона потупила взгляд, крепче сжав чашку. — Какие у тебя планы на день? Она впервые интересовалась тем, что собирается делать Малфой, и озвученный вопрос вызывал сухость в горле и жжение на языке. Он чувствовался чужеродно. — Я должен быть через три часа в Венесуэле, — медленно ответил Драко, с необъяснимой осторожностью проговаривая слова. — У меня важная встреча, нужно подготовиться, — уточнил зачем-то. — Понятно, — тихо ответила девушка, не поднимая взгляда. Потом кивнула, хотя в этом едва ли была необходимость. — Гермиона? — требовательно так. Почти повелительно, разрази его гром. Что ж, неуместная робость бесила самим фактом своего проявления, а Гермиона вообще-то не замечала в себе ранее этой черты, и это… бесило ещё больше. Подняв глаза, а после и подбородок, она смело взглянула на скованную напряжением фигуру и выдохнула. Он её муж, в конце концов, или кто?! — У меня сегодня прием у гинеколога, — быстро проговорила, силой удерживая зрительный контакт. Лицо Малфоя вытянулось, и Гермиона почувствовала неуместный укол вины. — Прости, я совсем забыла об этом, — добавила извиняющимся тоном и пожала плечами. — Хорошо, что открыла ежедневник с утра. Но… — К гинекологу, — остановил её излияния Драко. Что ж, теперь на его лице прочитать хоть что-то не представлялось возможным. Он слегка склонил голову и лишённым эмоций тоном уточнил: — К мужчине. — Доктору, Драко, — едва не рявкнула Гермиона, полностью избавившись от противной неуверенности. Неужели она ошиблась в тот раз, когда Драко встал на её защиту в Малфой Мэноре во время унизительной беседы, больше схожей со скандалом, при участии старших Малфоев? Если так, то она была готова вступить в очередную схватку, и даже тело её напряглось — Гермиона готовилась к бою, и Малфою не стоило забывать о возможностях своей жены. — Понятно, — прилетел короткий ответ, и Гермиона моргнула в недоумении. Он что, не собирался спорить? Даже чуточку? — Прости, мне нужно срочно идти, — Грейнджер сглотнула, распознав знакомую ранее горечь во рту. Теперь в Драко прямо-таки чувствовалось нетерпение и… стремление как можно быстрее покинуть её — Гермиону. — Эм… ладно, — пролепетала девушка, неосознанно прикладываясь губами к чашке. Ей хватило всего лишь мгновения для того, чтобы распробовать всю прелесть вкуса густого, как смоль, кофе — отвратительно кислого и неимоверно крепкого до такой степени, что его можно было бы использовать в качестве пыток. Грейнджер выплюнула содержимое обратно в чашку и, не сдерживая эмоций, воскликнула: — Фу, какая мерзость! — она принялась вытирать язык рукавом своей непримечательной пижамы и, уловив Малфоя, скрывающегося в коридоре, прокричала: — Как ты это вообще умудрился проглотить? — Именно по этой причине мой стол всегда накрывают эльфы, — донесся ответ, сплошь сотканный из холодной невозмутимости. — Я это уже поняла, — пробормотала Гермиона, с отвращением отставляя чашку подальше от себя. Он ушёл спустя полчаса. Не попрощавшись. Гермиона перебирала вещи в шкафу, когда услышала звук закрывающейся двери. Замерла на мгновение, уставившись в никуда, а потом снова принялась развешивать пиджаки. Гермиона думала о том, что ей необходимо наведаться в Министерство, узнать о том, как продвигается проверка по поводу уничтоженной выжимки, и просто поговорить с коллегами. Она скучала по своей работе. А ещё ей нужно увидеться с Гарри. Лицо мистера Шеридана всплыло перед глазами во всей своей восточной дерзости, и Грейнджер скрипнула зубами. О Драко она не думала. Не думала о нем, когда принимала душ, одевалась и собирала всё необходимое для посещения магловского Лондона в небольшую женскую сумочку — обычную, без наложенных чар. Встав у двери и быстро удостоверившись, что ничего не забыла, Гермиона перевела дух и прислушалась к себе. Она нервничала. Несильно, но ощутимо. После приёма у врача факт её беременности перестанет маячить на задворках сознания, продвинувшись на передний план как нечто реальное — подтверждённое. Первый и последний визит в Мунго по этому поводу Гермиона хотела бы забыть. Грейнджер тряхнула головой, сбрасывая навязчивые мысли, и потянула входную дверь на себя, преисполненная целью во что бы то ни было пройти этот путь. И едва не грохнулась, врезавшись носом в крепкую мужскую грудь, источавшую запах цитрусов и морской свежести. Сильная рука обхватила талию девушки не менее сильно, и Гермиона, не успев собраться, вскинула голову, уставившись на лицо Малфоя с таким искренним удивлением, что Драко даже растерялся. — Ты? — округлив глаза, спросила Гермиона и моргнула. — Что ты здесь делаешь? Уголок резко очерченного рта дёрнулся в сдерживаемой усмешке, и Грейнджер нахмурилась. — Я, — по крайней мере, голос у него звучал ровно. — И я здесь живу, — рука Малфоя напряглась, и Гермиона почувствовала, как её притягивают ближе. Малфой слегка склонился и произнёс низким тоном: — С тобой вообще-то, — проследив взглядом за тем, как девушка нервно сглотнула, Драко улыбнулся уже вполне открыто. — Вижу, ты уже собралась. В этот момент Гермиона поняла одну вещь. Она ни черта не понимала своего мужа. — Ты пойдёшь со мной? — подозрительность закралась в голос и принялась тормошить связки. Драко натянул на себя привычный образ непробиваемого наглеца и кивнул, всем своим видом демонстрируя терпение и снисходительность вселенских масштабов. — Да. Грейнджер прищурилась. Не собиралась она реагировать на все эти его штучки. — К гинекологу, — уточнила с нажимом. — Да. В ладонь бухнуло что-то, и Гермиона с удивлением обнаружила, что её ладонь прекрасно расположилась на груди Драко, — она даже не заметила, как её конечность туда попала. Малфой хорошо выглядел в своей чёрной рубашке, не менее чёрных брюках классического кроя и тонком удлинённом плаще, призванном защитить от дождя и в то же время являясь дополнением в общему образу. Единственным светлым пятном в этом мраке являлась шевелюра мистера Малфоя и капли воды, собравшиеся на практически белых прядях. Они едва заметно поблёскивали в зависимости от того, как Драко поворачивал голову. В груди у Гермионы тоже бухнуло. Элегантный засранец и вправду был хорош. Как демон, целью существования которого была необходимость погубить как можно больше душ. — Разве ты не должен быть на важной встрече сейчас? — она поскребла пальцами по тонкому шёлку, не удержавшись от соблазна. Драко убрал руку с её талии, лишив своего тепла, и Гермиона тут же почувствовала озноб. Но Малфой накрыл женскую ладошку, покоящуюся на его груди, своей и, слегка сжав, опустил их руки. Переплетая пальцы. Озноб прекратился. Он повёл Гермиону за собой, направляясь к точке аппарации, и, обернувшись через плечо, бросил короткое: — Отменил. Гермиона знала, что это единственный ответ, который она получит. *** Чета Малфоев аппарировала в тёмный, загаженный всяким хламом закоулок, в очередной раз укоренив и без того нелестное мнение молодого волшебника о жизни маглов. Он ничего не комментировал, но Гермионе хватило одного брошенного на лицо мужа взгляда. Она закатила глаза и в этот раз сама потянула Драко за собой. Лондон встретил молодую пару нависшими тучами и бесконечным потоком людей. И даже среди этой массы всевозможных запахов, цветов и комплекций Драко Малфой выделялся своей необычностью. Он не цеплял взгляды высоченным ростом, а вот цветом волос — да. Но и это едва ли было причиной его притягательности как для женщин, так и для мужчин. Уверенность в каждом шаге, непоколебимая надменность, высеченная на лице, и пронзительный взгляд светлых глаз, впивавшийся в каждого, кто задержал на нём взгляд дольше положенного, — вот что заставляло жителей Лондона неприкрыто пялиться на этого мужчину. Гермиона тихо выдохнула — даже здесь, где Малфой был всего лишь одним из тысячи незнакомцев, люди расступались перед ним, неосознанно расчищая ему путь. Грейнджер плотнее сомкнула пальцы на его руке, бросив яростный взгляд на компанию застывших девушек, что без стеснения глазели на её, вообще-то, мужа. Хотя бы рот закрыли, честное слово. Она ещё никогда не желала убраться из немагической части Лондона как можно быстрее, и, когда стеклянные двери клиники замаячили в поле зрения, — Гермиона едва не сорвалась на бег, что было бы весьма проблематичным, учитывая огромный довесок, который она тянула за собой. Живой такой, привлекательный довесок с невыносимым характером. Они прошли внутрь небольшого помещения, и Гермиона, выпустив Драко из своего захвата, со знанием дела тут же обратилась к пухлой миловидной женщине средних лет, несущей пост за приемной стойкой. Малфой за спиной Гермионы вёл себя необычно тихо — один раз Грейнджер даже повернулась во время беседы, чтобы убедиться, что он всё ещё был здесь. Он был. Стоял, прищурившись, и потрошил взглядом улыбавшуюся маглу, быстро нажимавшую кнопки на клавиатуре, чтобы найти необходимую информацию. Ничего необычного — типичный Драко Малфой. Милый такой, приветливый. Получив рекомендации и пожелания хорошего дня, Гермиона снова ухватила руку своего мужа и потащила его к кабинету доктора, которого посещала с тех самых пор, как у неё начались первые месячные. Она доверяла мистеру Ашфорду так, как только может доверять пациент своему врачу. Бросив говорящий взгляд на ровный ряд кресел с невысокими столиками, практически усыпанными разного рода журналами, Грейнджер потянулась к дверной ручке и даже успела приоткрыть дверь. Но остановилась. Почувствовав каждым позвонком практически прилипшее к ней тело Малфоя: он что же, собирался… — Здравствуйте, доктор Ашфорд, — прогремело над ухом, и светлая дверь распахнулась от толчка мужской ладони. Да, он собирался. Собирался пойти с ней прямо на осмотр. Гермиона покраснела до кончиков ушей, оказавшись в невыгодном положении, когда перед ней замаячило лицо доктора, а позади выросла стена, неумолимо подталкивавшая Гермиону пройти вперед. Ну что ей оставалось? Натянув на лицо беззаботную улыбку, Гермиона прошла в кабинет, едва отмечая щелчок закрывшейся двери. — Гермиона, дорогая, — рот мистера Ашфорда расплылся в широкой улыбке. — Как я рад тебя видеть, — мужчина подмигнул ей, — да ещё и по такому поводу. — Здравствуйте, доктор, — едва чувствуя собственный язык, пролепетала Гермиона. — Спасибо, я тоже рада. Доктор Ашфорд не славился ни спортивной фигурой, ни завораживающими чертами лица, ни высоким ростом, отнюдь. Расплывшаяся фигура, маленькие глаза, сверкавшие из-под толстенных линз очков, и рост, едва достигавший плеча невысокой Гермионы, — он вызывал недоумение при первой встрече, но его беззастенчивость, открытость и необъяснимая способность вызывать доверие подкупали. А ещё он был действительно прекрасным врачом. — Так, так, — деловито засуетился Ашфорд, перемещаясь по небольшому помещению слишком уж суетливо, как для мужчины его комплекции. — Присаживайся, — он кивнул на высокий стул, и его глаза-бусины остановили свой бег на Малфое. Гермиона решительно не собиралась смотреть на него — своего муженька, высасывавшего воздух в округе только одним своим присутствием. — А это кто у нас? — улыбаясь спросил Ашфорд, приспуская очки. Гермиона даже рта не успела раскрыть. — Муж, — прогремел весьма короткий ответ, и Гермиона просто опустилась на указанный ранее стул, отказываясь подвергать анализу происходящее. — О, — наигранное удивление в голосе доктора вынудило Гермиону поднять взгляд на Ашфорда, и она, распознав хитрое выражение на лице мужчины, замотала головой в предупреждении, но тот уже переключил всё своё внимание на Малфоя. — А отец будущего ребёнка не почтит нас своим присутствием? В кабинете повисла тишина. Глухая такая. Липкая. Резкий смех Гермионы с натяжкой можно было идентифицировать как искренний — настолько каркающим он получился. Словно ворона в парке прокричала посреди ночи. Так же отчаянно. — Мистер Ашфорд, — Гермиона едва не выкашливала слова. — К сожалению, у нас не так много времени… — она позволила недосказанности повиснуть в воздухе, и доктор тут же приосанился, натягивая очки обратно. — Что ж, в таком случае приступим, — он занял своё место за рабочим столом и посмотрел на Драко. — Мистер... — доктор бросил быстрый взгляд на экран компьютера, — Малфой, прошу, присаживайтесь возле жены. Воздух с правой стороны всколыхнулся, и Гермиона тихонько выдохнула. Она всё ещё не горела желанием рассмотреть выражение лица Драко Малфоя, очевидно впервые оказавшегося на приёме у магловского врача. Гинеколога. С ней — Гермионой Грейнджер. От подобного можно было бы тронуться умом, а Гермиона решила поберечь своё ментальное здоровье. Она полностью переключилась на мистера Ашфорда, рассыпавшегося в вопросах о её положении, самочувствии и режиме питания. Драко сидел затаившись, ни вдохом, ни словом не показывая своё присутствие. Только его аура — настырная, напряжённая и беспокойная — ощутимо так щекотала нервишки. Мистер Ашфорд весьма дотошно вёл опрос, да так, что в некоторых моментах Гермиона ловила себя на мысли, что из него вышел бы неплохой аврор. Специализирующийся на допросах. Она даже на время забыла о Драко, полностью отдавшись на растерзание доктора, но, когда мужчина поднялся, приглашая её пройти в прилегающее к основному кабинету помещение, где вместо двери трепыхалась ненадёжная, по мнению Гермионы, занавеска, пусть и из тяжёлого, плотного материала, — девушка втянула в себя воздух. Что ж, Драко Малфой прямо сейчас получит ещё один жизненный опыт, без наличия которого он мог бы прожить весьма долгую и неомраченную подобными знаниями жизнь. Она чувствовала спиной тяжёлый взгляд, сверлящий её позвоночник. Ощущала его напряжение, как собственное, и настороженность на грани подозрительности. Гермиона повела плечами, стряхивая с себя эту тяжесть, и прошла в другую комнату. Плотный занавес тяжело всколыхнулся за ней. Следуя давно изученным женщинами инструкциям, она отключила мозг и, абстрагируясь от весьма неприятного во всех пониманиях осмотра, вскинула взгляд на потолок в ожидании доктора, великодушно подарившего ей время для того, чтобы приготовиться. Гермиона прислушалась, уловив негромкие мужские голоса, но ничего не смогла разобрать — мистер Ашфорд, сияя улыбкой, прошёл в смотровую и принялся натягивать перчатки. — Так, Гермиона, расслабься, — спокойно проговорил доктор, — Ага, здесь, — он комментировал каждое своё движение, успокаивая Гермиону. — Всё у тебя прекрасно, — кивнув самому себе, Ашфорд снова расплылся в улыбке, бросив искрящийся взгляд на девушку. Она выдохнула, только сейчас ощутив, как напряжение покидает скованные переживаниями мышцы, и искренне улыбнулась в ответ. Доктор немного отклонился в сторону и, повернув голову, практически закричал: — Мистер Малфой, хотите взглянуть? Онемение. Вот что почувствовала Гермиона. А потом кровь ударила в голову, и осознание сказанного доктором задолбило в висках с такой силой, что волшебница обеспокоилась: ещё немного, и её мозг вытечет. — Что? — подавилась слюной Гермиона, соскакивая со смотрового кресла, наплевав на присутствие врача. — Драко, не смей входить сюда! — обвинением в её глазах можно было бы убить, настолько острым оно было. — Мистер Ашфорд… Доктор как ни в чём не бывало стянул перчатки и, посмеиваясь, произнёс: — Сомневаюсь, что ваш муж увидит что-то новенькое, — Гермиона была уверена, что из её ушей валил дым. — Но раз вы против, то конечно. Ну что за юмор у этого человека? – Я против, — процедила она. Зная наклонности Драко, связанные с потребностью вечно преследовать её, Гермиону, она бы совсем не удивилась, если бы тот аппарировал прямо из соседнего помещения, невзирая на Статут секретности. Доктор Ашфорд кивнул и оставил её одеваться, в очередной раз всколыхнув занавес, – словно сцену покинул, не меньше. Когда она с пылающим лицом и негодованием во взгляде вышла в основной кабинет, — Драко уже сидел на её месте, подавшись вперёд: нависая над столом, уже привычно впившись прямым взглядом в невозмутимого доктора, вносившего данные в электронную карту. Что ж, в этот раз Гермиона не чувствовала в себе потребности оградить мистера Ашфорда от разрушительного влияния своего мужа. Нервно одёрнув свитер, она бесшумно присела возле Малфоя и посмотрела на Ашфорда. Тот снял очки и сложил руки перед собой, окидывая супружескую пару перед ним долгим, заинтересованным взглядом. — Итак, — начал он. — Я бы хотел поговорить с вами о том, что вас ждёт, — короткая улыбка коснулась его губ, но в целом Ашфорд был весьма серьёзен. — Многие пары стесняются спрашивать меня о подобном, поэтому я беру на себя смелость озвучивать то, о чём мои пациенты стесняются спросить. Гермиона нахмурилась. — И о чём же пойдёт речь, доктор? — выдал вопрос Драко, и Гермиона бросила на него короткий взгляд. Слишком вкрадчив был тон его голоса. Слишком припорошенный учтивостью, чтобы поверить в его искренность. — О, — склонил голову доктор, совершенно не задетый поведением Малфоя. — Я говорю об интимной стороне вашей жизни, — он посмотрел на каменные лица Гермионы и Драко и слегка пожал плечами: — О сексе. Ранее нахмуренные брови Гермионы полезли вверх, а глаза расширились. Этого ей ещё не хватало. Как будто мало присутствия Малфоя, поведения Ашфорда и вообще всей этой нелепицы, в которой она сейчас находилась. — Боже правый, — воскликнула девушка. — Мистер Ашфорд, в этом нет никакой нужды. Я и Драко не собир… — Расскажите нам всё, доктор, — попирая любые правила приличия, перебил Драко, и Гермиона, прищурившись, наблюдала, как этот несносный человек, расслабив плечи, откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. Мистеру Малфою внезапно стало интересно. Нет, не совсем верно. Его забавляла эта ситуация. Гермиона заскрипела зубами. — Что ж… — откашлялся врач, и волшебница перевела на него взгляд. — Гермиона, твоё тело сейчас сплошной гормональный водоворот, — деловито рассуждал доктор, а Гермиона никак не могла понять, как так вышло? Как она вляпалась во всё это? — Ты будешь чувствовать сексуальное влечение, которое может как повышаться, так и снижаться из-за гормональных изменений, притока крови к гениталиям, а также физического и эмоционального состояния. Она не верила. Не могла поверить, что это происходило наяву. — Важно прислушиваться к своему телу и потребностям, — продолжал Ашфорд, словно не замечая тотального онемения пациентки. Наверное, потому что переключился на светловолосого мужчину, восседавшего словно король на обычном деревянном стуле. — И здесь, мистер Драко, вы должны проявить необычайную чуткость и понимание. — Господи, — сорвалось с губ Гермионы, но её никто не услышал. Или же предпочёл не обращать внимания. — О, уверяю вас, мистер Ашфорд, — слишком уж довольно зазвучал голос Малфоя, — я состою из сплошного понимания. Гермиона сдавленно пискнула, но что она могла поделать? — Чудно, — кивнул доктор. — Так вот, гормональные изменения могут повлиять в общем на характер Гермионы: резкие перепады настроения, вспыльчивость или же, наоборот, излишняя чувствительность. Скажем так, — Ашфорд доверительно подмигнул Малфою, послав Гермионе извиняющуюся улыбку, — временами ваша жена может превращаться в невыносимую женщину. — Надо же, — протянул Драко, и Гермиона мысленно возвела глаза к небу в мольбе. — А ведь ей совсем не свойственно подобное — моя супруга обладает весьма приятным характером, мистер Ашфорд, — от этих слов Гермиона резко крутанулась на месте и уставилась на своего мужа, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить. — Спокойствие и рассудительность — основа её характера, — невозмутимо продолжал этот тип, даже не взглянув в сторону своей супруги. — Но, если вы так говорите, что ж… я готов взять на себя бремя быть мальчиком для битья, если понадобится. Каковы ваши рекомендации, мистер Ашфорд? Она чувствовала себя загнанной в ловушку. Гермиона могла вскочить, показав своё негодование, но вместе с тем продемонстрировала бы свою истеричность мистеру Ашфорду, и что бы он о ней подумал? Она могла бы достойно ответить на все эти мужские разговорчики о ее, вообще-то, теле — потребовать прекратить немедленно, но наверняка прослыла бы невыносимой занудой и ханжой невиданных масштабов. Ну вот что ей было делать? Гермиона вздохнула, опустив голову, — в конце концов доктор Ашфорд говорил правильные вещи, и не его вина, что вместе с пациенткой на приём ввалился высоченный тип с манией величия. — Как я и сказал, — тем временем продолжал доктор, и Гермиона подняла на него взгляд. — Ваша обязанность в том, чтобы поддержать женщину, вынашивающую ваше дитя, — бровь Гермионы приподнялась, и она едва ли удержалась от того, чтобы утвердительно кивнуть. — Ей непросто как в физическом, так и в психологическом плане. Это всё, что от вас требуется, — всю остальную работу придётся сделать ей. Со всей присущей ей осторожностью волшебница перевела взгляд на Малфоя и впилась в его лицо. Она не знала, по какой причине, но то, что ей довелось увидеть, настолько повлияло на состояние её тела, что у Гермионы поднялись тончайшие волоски на теле, комок в горле, всё время мешающий говорить, растворился, тяжесть, клубившаяся в груди, растаяла, а по коже разбежался табун мурашек. На лице Драко Малфоя не осталось и следа былой насмешливости. Только полная, безгранично совершенная внимательность к каждому произнесённому доктором Ашфордом слову. — Прислушивайтесь к своему телу, Гермиона, — она сразу и не поняла, что мужчина в белом халате снова обращался к ней. — И не отказывайте себе в своих желаниях. Выбирайте позы, в которых чувствуете себя комфортно. В ваших возможностях контролировать глубину проникновения. Избегайте положений, вызывающих дискомфорт или давление на живот. — Да-да, я всё поняла, спасибо, — она не собиралась больше это выслушивать. Гермиона встала с места и нервно поправила волосы. — Ну если мы закончили на сегодня, тогда… — У меня есть ещё вопросы. Мерлин. Господи. Ну конечно же, у него есть вопросы. — Я внимательно слушаю вас. Гермиона села обратно, поджав губы. Она уже приготовилась к очередным неприятным темам, что будут подняты на обозрение, но была крайне удивлена, когда Драко поинтересовался датой следующего визита. Волшебница уставилась на своего мужа, когда тот спросил у доктора, есть ли возможность узнать о результатах назначенных анализов, не дожидаясь очередного приёма, и — Гермиона чуть не хлопнула себя по лбу от собственной неосмотрительности — как стоит бороться с подступившей внезапно тошнотой. Ей стало не по себе, ведь всем этим должна была интересоваться именно она, но Драко, как всегда, опутал её разум. Но Малфой не ошеломил её в этот раз, нет. Гермиона поняла, что начинает привыкать к его внимательности ко всякого рода деталям. Пусть иногда та и граничила с маниакальной, по мнению волшебницы. Гермионе не нужно было держать всё на свете в своей голове, потому что девушка всегда жила уверенностью, что если не она — то никто другой. Она привыкла всё делать сама и даже не замечала, какое это утомительное бремя — ответственность. Малфой и раньше проделывал подобное, но Гермиона только сейчас осознала: Драко снимал с неё неподъёмный груз, забирая часть этого веса себе. Он брал на себя ответственность. Не спрашивая, не комментируя и делая это совсем не изящно, но… Гермионе это нравилось. Они вышли из кабинета доктора Ашфорда, не говоря ни слова. Она впереди, а он за нею. Гермиона натянула на плечо ремешок своей сумки и уверенным шагом направилась к стойке администратора, но не успела сделать и несколько шагов, как почувствовала теплоту мужской ладони на пояснице и запах цитрусов, защекотавший нос, стоило Малфою встать рядом. — Нам в другую сторону, — необычно мягким голосом произнёс он и слегка склонил голову, заглядывая Гермионе в глаза. — Мне нужно на ресепшен, — ответила девушка, выискивая взглядом ту самую улыбчивую женщину. — Хочу попросить другого врача. Возможно, даже женщину. Она-то уж точно не пригласит Драко посмотреть, что у Гермионы творится между ног. — Не нужно, — Драко ненавязчиво, но вполне твёрдой рукой подтолкнул Гермиону к выходу из клиники. — Что, прости? — Не нужно менять врача, — он пожал плечами, открывая стеклянную дверь и пропуская Гермиону вперёд. — Этот показался мне хорошим специалистом. Гермиона вышла на улицу и встала перед Малфоем, уперев руки в бока и даже не пытаясь скрыть расцветающую улыбку на лице. Драко лишь приподнял бровь на столь явственное представление. — Бог ты мой, Малфой, — она пыталась звучать серьёзно, но столь невозмутимая бравада Драко не оставила выбора, и Гермиона рассмеялась. — Что бы сказал твой отец, услышь эти слова? Драко коротко выдохнул и бросил недовольный взгляд на расползающуюся каплю дождя, упавшую на асфальт. — Что ты, видимо, прокляла меня, иссушив мозг. — Ну это нам и так известно, — хохотнула Гермиона и подошла ближе. — У тебя есть ещё время или тебе нужно возвращаться? — Малфой прищурил глаза, несомненно раздумывая о причине интереса с её стороны, и волшебница цокнула языком. — Хочу показать тебе место, куда я постоянно ходила, когда покидала Магический мир. — Я свободен до второй половины дня, — неохотно поставил в известность, и Гермиона легко уловила уже знакомое ей сопротивление, что неизменно появлялось в те моменты, когда Драко приходилось отвечать на подобные вопросы. Она протянула руку и встала напротив своего мужа, но чувствовала себя так, словно упрашивала дикого зверя ткнуться ей мордой в ладошку. — Ничего запретного, — её пальцы слегка подрагивали. — Обещаю. Он с показательным подозрением уставился на руку Гермионы, совершенно не собираясь поддаваться ей. Не так быстро, как бы ей того хотелось. — Анализируя всю твою жизнь, — Драко перевёл глаза на лицо Гермины, и как раз в этот момент на её нос упала крупная дождевая капля. Правый уголок его рта приподнялся, формируя кривую ухмылку, — едва ли я могу доверять твоим суждениям о степени запретности, — внезапно Драко шагнул ближе, перекрывая весь доступный кислород, и кончики его пальцев в нежном касании оставили пару горячих мазков на щеке Гермионы, прежде чем он большим пальцем руки стёр следы дождя с её носа, — чего бы то ни было, — тихо проговорил Драко, и звук его голоса устремился дрожью по телу Гермионы. Она выдохнула, ища большего контакта с его рукой. С ним. И в этот раз её действия были целиком и полностью осознанными. Сердце ощутимо барабанило в груди, а рот наполнился слюной, и Гермиона нервно сглотнула, прослеживая взгляд Драко, опустившийся к её горлу. — Не бойся, Малфой, — ухмыльнулась она, прикрывая смешками своё истинное состояние. — Я тебя не обижу. Она сразу почувствовала изменение в нём. Тёплые пальцы, ещё недавно мягко поглаживающие кожу, прекратили свои движения, и Гермиона чётко увидела, как дрогнула мышца на мужской челюсти. Вот только, что творилось в глазах Малфоя, увидеть не могла — он продолжал смотреть на её горло, и она не была уверена, что это намеренные действия. Она провела ладонью по мужскому предплечью и, не сумев скрыть беспокойства в голосе, тихо позвала: — Драко? Малфой вернулся. Из тех мест, где он, очевидно, потерялся ненадолго. И когда он посмотрел на Гермиону — ни на его лице, ни в его глазах она не могла найти ни одного намёка на недавнее замешательство. Волшебник привычно обхватил её ладонь, сняв ту с предплечья, и сдержанно произнёс: — Веди, Грейнджер. Грейнджер… В последнее время Драко всё чаще называл её по имени, и сейчас звучание девичьей фамилии в его исполнении чувствовалось слишком остро. Нежеланно. Дождь припустил сильнее, и Гермиона сжала руку Малфоя, умоляя небесные силы повременить с дождём. Она направилась в небольшое кафе, расположившееся в нескольких кварталах от клиники. Стоило им только переступить порог заведения, как за их спинами хлынул настоящий ливень, и Гермиона, бросив беглый взгляд на неиспорченную причёску Драко, мысленно возвела благодарственную молитву. Кому как не ей знать, что, промокни Драко хоть немного, — сразу применит к себе чары. И плевать он хотел на реакцию людей, заметь они суперспособность мужчины к сушке волос и одежды. Гермиона прекрасно помнила историю с твидовым пальто и кофейным пятном. Стоило входной двери захлопнуться с тихим щелчком, как воздух сгустился во всевозможных ароматах, щекочущих рецепторы и вызывающих аппетит. Здесь было тепло и тихо. Недостаток дневного света полностью компенсировался зажжёнными торшерами, а вместо привычных, увешанных постерами стен, возвышались всевозможных размеров шкафы. Наполненные книгами. А между стеллажами размещались круглые столы с огромными шарообразными светильниками по центру. Только едва слышные звуки со стороны кухни обозначали основное предназначение этого места. Гермиона любила бывать здесь, и книг, пожертвованных лично ею и нашедших на бесконечных полках своё место, насчитывалось не менее сотни. — Признаться, я ожидал нечто, располагающееся в сырых подвалах, — отвесил комментарий Драко, но Гермиона только фыркнула на подобное заявление. Уверенным шагом она прошла к дальнему столику, что затерялся между двумя книжными шкафами, и удовлетворенно отметила, что Драко следует за ней по пятам. С легкостью сбросив с себя кардиган и перевесив сумочку через спинку стула, волшебница уселась за стол и послала вопросительный взгляд на стоящего возле стола мужчину. Драко цокнул, и его длинные пальцы принялись расстёгивать блестящие застёжки на… как там правильно называлась эта вещь на нём? Мысли Гермионы слегка притупились, поскольку она полностью отдалась созерцанию момента, когда Драко Малфой неспешно, последовательно и, мать его, со всей присущей ему элегантностью избавлял от петель пуговицу за пуговицей. Гермиона проследила весь путь его пальцев. От горла и намного ниже пояса. И не было ни одного шанса, чтобы Драко не заметил столь неприкрытый интерес. Когда он, слегка стряхнув ткань, повесил ту на спинку своего стула, — Гермиона думала, что станет легче. Она ошибалась. Потому что этот невыносимый мерзавец снял запонку с правого рукава и, аккуратно закатывая манжету, обнажил предплечье. Чёрная ткань послушно поползла вверх, поддаваясь действию умелых пальцев. Драко на грани какого-то безумного трепета последовательно загибал края рукава, обнажая плоть. Дюйм за дюймом. В свете искусственных ламп казалось, что его бледная кожа подсвечивалась изнутри, и выступающие канаты синих вен лишь придавали этому зрелищу что-то мистическое, гипнотизирующее. Обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки мерцало лунным сиянием. Это было так эстетично. Так красиво и так завораживающе… Он был таким. Гермиона сжала бёдра. Краем сознания волшебница понимала, что пялилась на него. Хищно так. Возможно, с долей сумасшествия во взгляде. Не исключено, что в её глазах пылало желание тотального обладания. Собственнический инстинкт. Она так хорошо помнила, на что способны эти длинные пальцы… Драко принялся закатывать манжету на другой руке, и у Гермионы пересохло в горле. С трудом сглотнув вязкую слюну, она провела рукой по напряжённому животу, и с её губ сорвался протяжный выдох. Тихий, еле слышный. Лишённый звучания стон. Ладонь Малфоя легла на спинку стула, узкая застёжка ремня полоснула глаза металлическим блеском, и Драко уселся напротив своей жены, нанося последний — сокрушительный — удар по её здравомыслию. Верхняя пуговица его рубашки была расстёгнута, являя Гермионе и всему миру, впрочем, яремную впадину между ключицами, оставляя при этом место для полёта фантазий и навязчивых мыслей о том, как поведёт себя этот мужчина, если провести языком по этой ямке, зарыться носом в его шею, прижавшись грудью к его груди. Выдохнет ли тяжело? Прижмётся в ответ или же просто сгребёт в объятия этими своими умопомрачительными руками, впечатывая в себя, да так сильно, чтобы перехватило дыхание. Или же, возможно, сгребёт волосы, наматывая те на кулак, и вопьётся нагло в рот, терзая губы без намёка на нежность и поклонение. Заявляя подобной грубостью о безусловном обладании, и напряжение в карающем поцелуе будет соразмерно напряжению в его паху, и… — Здравствуйте, готовы сделать заказ? Гермиона в испуге подскочила на месте. Её лицо пылало, над верхней губой искрились бисеринки пота, и руки неприятно повлажнели, да так, что пришлось их незаметно вытереть о штаны. Избегая смотреть на Малфоя трезвым взглядом, девушка уставилась на светловолосую официантку, разглядывавшую Драко. К чести официантки, она пыталась скрыть свой интерес. У неё плохо получалось. Поёрзав на месте, Гермиона метнула взгляд в Драко и едва удержалась от того, чтобы позорно вскрикнуть. Ведь очевидно, что её поймали с поличным. Очевидно, что Малфой прекрасно всё понял, ведь он мог быть кем угодно, но уж точно не идиотом. Очень, очень очевидно — ведь он ни на миг не оторвал своих сверкающих серых глаз от сгорающей в смущении Гермионы. — Травяной чай, пожалуйста, — трусливо оборвала зрительный контакт волшебница и натянуто улыбнулась обратившей на неё внимание работнице. — И блинчики с кленовым сиропом. Та быстро записала заказ и опять сосредоточилась на Малфое. В груди Гермионы шевельнулось раздражение. — Как насчёт вас? — любезно поинтересовалась блондинка, и Гермиона, уловив движение Драко, перевела на него взгляд. Малфой вперился взглядом в небольшой блокнот в руках девушки, после — в карандаш в её пальцах, и только потом удостоил лицо официантки секундным взглядом, бросая короткое: — Кофе. А потом отвернулся, возвращаясь к своему любимому занятию. Выбиванию земли из-под ног Гермионы Грейнджер. — Больше ничего не хотите? — зазвенел тонкий голосок. Ну знаешь ли… — Без сахара, сливок и молока, — вмешалась Гермиона, слегка повысив голос. Девушка захлопала светлыми ресницами, но соизволила повернуться в сторону Гермионы, видимо, вспомнив, где находится. — Добавьте к заказу порцию английского завтрака, но замените красную фасоль на белую, — раздражение, зародившееся в груди, переливалось высокомерием в голосе волшебницы. — Пожалуйста. Блондинка густо покраснела, пристыженная невысказанным вслух осуждением. Гермиона не спускала с неё глаз до тех пор, пока та, быстро перебирая ногами, не скрылась за книжными стеллажами. Драко прочистил горло, привлекая к себе внимание, и Гермиона, переведя взгляд, напоролась на приподнятую в немом вопросе бровь. — Никогда не видела на твоей тарелке красные бобы, — всё ещё не приведя свой голос в норму, произнесла она, хватаясь за тканую салфетку. К задранной светлой брови присоединилась ещё одна. — И прежде чем ты начнёшь сурово щёлкать челюстью и сверкать глазами, скажу: ты ничего не ел утром, и могу предположить, едва ли успел позавтракать на работе или где там тебя носило, — теперь Малфой склонил голову набок, откровенно рассматривая Гермиону. Он хотел что-то сказать, наверное. Но волшебница не собиралась выслушивать очередные комментарии. — И не надо начинать изливаться о способностях маглов готовить еду, — она тыкнула пальцем в сторону мужа. — Не смей даже пытаться. Мистер Малфой закрыл рот и щёлкнул челюстью. Гермиона прищурилась и слегка подалась вперёд, отказываясь верить подобной покладистости. — Ну, — протянул Драко, не обманув ожиданий, — не знаю, после твоего утреннего кофе… К их столу незаметно приблизилась официантка, умело расставляя еду, и Гермиона с холодным удовлетворением отметила, что это не та девушка, что принимала заказ. Драко настороженно разглядывал содержимое своей тарелки, наверняка ожидая, что оттуда полезут пауки. Разбалованный богатенький сноб. — Ой, да ладно тебе, — не выдержала Гермиона. — Я знаю, что ты голоден, и не вся еда обязательно должна быть приготовлена эльфами, — серый взгляд, метнувшийся в ответ, прямо-таки сочился несогласием. — Ты не умрёшь, если попробуешь съесть что-то из рук маглов. Стало немного обидно из-за столь очевидного упрямства, и Гермиона тяжело засопела, показательно притягивая к себе свою порцию. — Я ел пирог, приготовленный твоей матерью. Нож Гермионы противно заскрежетал по тарелке, а сама она замерла, так и не оторвав взгляд от залитого сладким сиропом блинчика. — Это было довольно вкусно. — Шарлотка? — тихо спросила, так и не подняв головы. — Да, — прозвучал ответ, и послышался звон приборов. — Мне правда понравилось. Сглотнув, Гермиона кивнула. Она сжала крепче губы, чтобы не позволить рвущейся улыбке расцвести пышным цветом на своём лице, потому что Драко принялся за еду. — А я вот не умею готовить, — пробормотала Гермиона и услышала короткий смешок. Она пожала плечами. — В школе не было необходимости забивать себе голову кулинарией, ну а потом… — она тяжело выдохнула и устремила взгляд в сторону. — В общем, консервированная еда и сухие продукты с бесконечным сроком хранения весьма значимое достижение человечества, — Гермиона невесело хохотнула, смягчая горечь сказанных слов. — Мясо мелких птиц невероятно жесткое, а вот зайчатина слишком сладкая, как по мне, — она моргнула, вспоминая, как Рон потрошил тушку убитого Гарри животного. К горлу подкатила тошнота. — Наверное, у меня развилось какое-то отвращение к самому процессу приготовления пищи, — последнее Гермиона практически прошептала, всё ещё избегая смотреть на своего мужа. Она опустила глаза на свои руки и сделала глубокий вдох. — Но вот мама моя готовит изумительно, это так. Между ними повисло молчание. Дождь барабанил в оконные стёкла. Гермиона обняла горячую чашку руками и в надежде унять тошноту втянула в себя травяной аромат. — Не на такой медовый месяц ты рассчитывала, не так ли? Удивлённая столь неожиданный вопросом, Гермиона изумлённо посмотрела на Драко. — Я вообще ни на какой не рассчитывала, — пожала плечами. Положа руку на сердце, Гермиона не могла представить, как они с Малфоем проводят вместе длительный период времени, не срываясь друг на друге. Её мозг не мог даже сгенерировать подобную картину. Они не заложили фундамент в своих отношениях — так, танцевали дикие танцы на зыбком песке. А теперь пожинали плоды. — Кто бы сомневался, — расценив ответ Гермионы по-своему, отозвался Драко. — К сожалению, в ближайшем времени у нас не будет возможности покинуть пределы Британии, — услышав, как изменился тон его голоса, Гермиона напряглась. — Мне нужно навести порядок в делах семьи, — Драко сделал намеренную паузу, и желудок Гермионы сжался, — и уже знакомым тебе Шериданом. Пол под ногами Гермионы потерял свою твёрдость, и какое счастье, что она сидела на стуле. Драко никогда не говорил с ней… Мерлин, да он ничего, связанном с делами, не обсуждал не только с Гермионой, но и в её присутствии, а это значит, что происходит нечто в высшей степени плохое. Липкие щупальца страха и нехорошего предчувствия пробрались под одежду, впиваясь в кожу. Гермиона знала, что, если начнёт расспросы в лоб, Драко вспылит, и она ничего не узнает. Но опять-таки, он же неспроста затронул тему. — Драко, — волшебница сжала в руках салфетку. — Гарри отстранили от дела, связанного с Шольцем. Шеридан что-то подозревает? Беспокойство за Гарри со дня свадьбы не давало спокойно спать по ночам, но Гермиона, как бы ей ни хотелось, не могла завалиться в дом Поттеров — не в первые дни после собственного бракосочетания. Подобная выходка даже для неё была чересчур, а если вспомнить ещё и поведение на свадьбе... Но в эту минуту страх перебирал её связки по иному поводу. И этот повод сидел напротив, выверенными движениями разрезал яичницу и совсем не подозревал о леденящем кровь Гермионы ужасе. — У него ничего на меня нет, — холодно заявил Драко и оторвался от еды, чтобы посмотреть на Гермиону. Нож застыл в воздухе, а с вилки густыми каплями стекал яичный желток. Что бы ни увидел Малфой на лице Гермионы — это заставило его отложить приборы, упереть подбородок в сложенные домиком ладони и полностью завладеть вниманием девушки. — Гермиона, — произнёс размеренно и невероятно спокойно. — Есть причины, почему я не рассказываю тебе о происходящем, — Гермиона не подавала признаков жизни, боясь лишний раз пошевелиться. Драко вздохнул и покачал головой. — И твой длинный, вездесущий нос тебе в этот раз не поможет. — Потому что ты не позволяешь, — едва слышно заявила Гермиона. Драко утвердительно кивнул и вернулся к разделыванию яичницы. — Потому что я не позволяю. Гермиона закрыла лицо руками и поражённо выдохнула. — Помешанный на контроле тип, — пробубнила себе в ладони, не особо озаботившись тем, чтобы Драко не расслышал. Он расслышал. Запястья поддались давлению, так как Драко, обхватив ее руки, отвёл их вниз, вынуждая Гермиону смотреть на него. — Ещё раз, — с нажимом сказал он. — Тебе ничего не грозит. — А тебе? — А я вполне способен решать проблемы, если таковые имеются, без участия моей жены. — Но я могу… — Не можешь, — его терпению приходил конец, и она чувствовала это. — Гермиона, мы ходим по кругу. Он отпустил девушку и откинулся на спинку стула, разглядывая её. Серый взгляд отражал внутреннее спокойствие и полную собранность — обладатель этого взгляда находился в полной гармонии с самим собой. Полный штиль. Гермиона оставила в покое измученную салфетку и сжала в руках вилку. Она решила, что в ближайшее время поговорит с Гарри и во что бы то ни было узнает о происходящем. Драко плохо её знает, если считает, что Гермиона останется в стороне в то время, как… Её мысли споткнулись на месте. В то время как что, Гермиона? Что ей было известно? Какой информацией она обладала? Всё, что было в руках Гермионы, — смутные подозрения без единого толкового доказательства и странная просьба Гарри полугодичной давности. Она метнула хмурый взгляд на своего мужа, напоровшись на призрачную усмешку. Стоило признать неприятную истину. Драко знал её слишком хорошо. Гермиона выдохнула и прикрыла глаза на секунду. Если она продолжит развивать эту тему, они с Драко опять наговорят друг другу очередной чепухи. Она вспылит, он вспыхнет в ответ. Всё же Малфой был прав: они ходят по кругу. — Спасибо тебе, — внезапно выдала Гермиона, распахивая глаза и упираясь прямым карим в искрящийся любопытством серый. — За то, что пошёл со мной, — уточнила она, и в этот раз Драко слегка нахмурился. — А что, не должен был? — Нет, — пожала плечами Гермиона, делая осторожный глоток уже подостывшего чая. — Обычно женщины проходят эти этапы беременности в одиночку, — она хмыкнула в чашку, метнув в Малфоя насмешливый взгляд. — Тебе ли не знать — в компании чистокровных мужчин не принято участвовать во всякого рода осмотрах, — Гермиона опустила чашку, прочистила горло и чопорно сложила перед собой руки. — Я была у целителя сегодня, дорогой, — тонким голосом пропела она, хлопая ресницами, а потом театрально нахмурила брови и скривила лицо. — Как всё прошло? — имитируя мужской голос, просипела и снова изменила выражение лица. — Прекрасно, — Гермиона превратилась в воображаемую женщину, а потом опять нахмурилась. — Отлично, где мой виски? — волшебница схватила чашку со стола и приподняла, размахивая той так, словно находилась на торжестве, а вокруг собралась толпа, — Этой ночью я обзаведусь наследником, — чинно произнесла Гермиона, кривя лицо. — Я дарю этому обществу чистокровного волшебника! Выпьем за моего наследника! Гермиона взмахнула чашкой и выпила чай до последней капли, а потом грохнула фарфором о стол. Из-за ближайшего угла выглянула блондинистая официантка, но подойти не решилась. Закончив своё маленькое представление, Гермиона, вполне довольная собой, с удовольствием разглядывала своего мужа, на лице которого не дрогнул ни один мускул, что, как ей уже было хорошо известно, совсем не говорило о его бесчувственности. Как раз наоборот… — Ты такая забавная, Грейнджер, — отвесил сухой комментарий Драко и потянулся за своим кофе. — Я всего лишь хотел посмотреть на мужчину, пробирающегося между ног моей жены в чисто медицинских целях. Ага, конечно же. Гермиона нагнулась над столом и, растянув губы в широкой улыбке, медленно проговорила: — Спасибо. Сохраняя невозмутимость на лице, Драко сделал очередной глоток кофе и отставил чашку. — Милисента Булстроуд устраивает благотворительный вечер на следующей неделе, — произнёс Малфой с непонятной интонацией в голосе. — Мы приглашены. Гермиона вымученно застонала, заслужив очередной контролирующий взгляд из-за угла, — честное слово, ещё один всполох выкрашенных в блонд волос — и Грейнджер за себя не ручается. — Есть ли хотя бы маленькая возможность избежать моего присутствия? — умоляющие нотки в голосе совсем не беспокоили Гермиону, а вот то, что ей придётся захлёбываться целый вечер в потоках высокомерия, самолюбования и лицемерия, очень даже. — Нет. — Прекрасно, — буркнула волшебница, опустив глаза в стол. — Нам будет о чём поговорить с Милисентой. Возможно, мы вместе посмеёмся, предавшись воспоминаниям, — Гермиона потянула скатерть и позволила себе понаблюдать, как колышется ткань. — Например, инцидент в Дуэльном клубе, когда мы таскали друг дружку за волосы, откинув палочки. — М-м, я помню это, — Грейнджер думала, что Драко рассмеётся, но он звучал вполне серьёзно, и она посмотрела на него. — Было забавно наблюдать за дерущимися девчонками, — в противовес сказанному, довольным Малфой совсем не выглядел. — Кажется, Поттер тогда едва смог оторвать тебя от Милисенты. Что она тебе сделала? Гермиона подавила в себе желание снова отвести глаза и с вызовом уставилась на Малфоя немигающим взглядом. — Она сказала, что от меня несёт дерьмом, и спросила, все ли грязнокровые выродки воняют одинаково, — чётко выговаривая каждое слово, произнесла Гермиона, и голос её не дрогнул ни на миг. — Я оставила вопрос без ответа, как ты понимаешь. Малфой оставался неподвижен. Он не опустил глаза, не ссутулил плечи — смотрел прямо и без единого намёка на неловкость, которую способны вызвать подобные слова. Драко повёл челюстью, словно разминая кость, и ухмыльнулся. И эта улыбка вызывала отнюдь не добрые ощущения. Эта улыбка пугала. — Она ещё месяц после вашей драки зачёсывала волосы назад, — пустым голосом проинформировал Драко, копошась в собственных воспоминаниях. — Не то чтобы это помогало, ведь ты вырвала у неё огромный клок волос, оставив на память Милисенте весьма примечательную залысину, — от услышанного у Гермионы отвисла челюсть. Она не знала о том, какой именно вред нанесла однокурснице. — Тебя утешит, если я скажу, что каждое утро гостиная Слизерина наполнялась девчачьим воем? — взгляд Драко стал более осмысленным, он слегка склонил голову в сторону, и его искажённое неприятной усмешкой лицо разгладилось. — Потому что никакие зелья не помогали Булстроуд восстановить шевелюру. Гермиона приложила ладонь к сердцу, ощущая, как сильно оно бьётся. Драко с хищным интересом проследил за этим движением. — Господи, — выдохнула волшебница. — Если ты думал, что я буду злорадствовать по этому поводу, то ты ошибаешься. Малфой только пожал плечами, и серые глаза возвратились к лицу девушки. — Ты не обязана с ней общаться, можешь даже не подходить к ней, — в его словах, как и в нём самом, ощущалось раздражение, но Гермиона чувствовала, что оно направлено не на её персону. Гермиона нахмурилась пытаясь обработать этот факт, но Драко продолжил говорить, и она сконцентрировалась на нём. — Но не пойти мы не можем — наше присутствие в Британии после бракосочетания способно вызвать подозрения, точно так же, как и игнорирование общественных правил. Грейнджер слушала его и читала между строк: Шеридан рыскает в пределах Магической Британии, и Малфою необходимо быть здесь, чтобы знать о каждом шаге француза. И Драко должен вести себя так, как будто его не волнует присутствие засланного аврора. Насколько серьёзно положение семейства Малфой? И как ей теперь быть спокойной каждый раз, когда Драко покидает дом? Гермиона даже не знала, чем он занимался в данный момент. Она сморщила нос. Наверняка очередными нарушениями закона. Приняв решение, волшебница положила на стол ладони и тихо сказала: — Я бы очень хотела, чтобы ты говорил мне, когда собираешься вернуться домой, — Драко моргнул, обрабатывая услышанное, и Гермиона, воспользовавшись его секундным замешательством, продолжила: — И если у тебя на протяжении дня внезапно меняются планы, я бы тоже хотела об этом знать. — Зачем? — предостережение колючим льдом сковало мужские связки, и, казалось, Малфой выдыхал стужу. — Что? — Зачем. Тебе. Знать. О подобном, — выделил каждое слово, словно Гермиона была дурой без мозгов и требовалось повторить вопрос раз десять, чтобы дошло. Первая реакция, вспыхнувшая в ней, была отнюдь не неожиданной: гнев, обида, злость — все это уже было. Они проходили подобное из раза в раз. Потому что о каждом моём шаге тебе прекрасно известно, благодаря твоим ищейкам. Озвучить эту мысль было бы огромным упущением с её стороны, поэтому Гермиона сделала глубокий вдох и со всей искренностью сказала: — Потому что я не могу уснуть, если тебя нет дома, — убеждала волшебница, глядя прямо в глаза мужа. — Ты можешь сколько угодно избегать разговоров о Шеридане, Шольце и о своих темных делишках, но это не отменяет того факта, что я постоянно думаю об этом. Мне важно знать, что ты находишься в пределах досягаемости, и я чувствую себя более спокойно, когда не вынуждена гадать, вернешься ли ты домой или же тебя упекли в Азкабан, а мне об этом сообщить не удосужились. И нет никаких иных причин моей просьбы, кроме этих, Драко. Я не собираюсь следить за тобой, вредить тебе и сдавать тебя властям, мысленно добавила Гермиона, не прерывая зрительного контакта. Он молчал. Долго. Настолько, что у Гермионы появилось подозрение, что Драко сейчас встанет и, не проронив ни слова, уйдёт, оставив Гермиону с её просьбой в одиночестве. Надо же, ты всё ещё боишься того, что он уйдёт. А ведь недавно сама от него бежала. Она так устала от собственных противоречий… — Хорошо, — ворвался в её разум голос Драко, и Гермиона только сейчас поняла, что затаила дыхание. — Впредь я буду предупреждать тебя о своих планах. Она прищурилась, пытаясь разглядеть в своём сложном, таком трудном в плане личности муже хоть какую-то разгадку. Гермиона обратилась к своим воспоминаниям, перелистывая моменты их нечастых, зачастую оскорбительных разговоров, и, едва не срываясь на шёпот, спросила: — Ты не любишь держать отчёт перед кем бы то ни было, я права? Дёрнувшийся краешек рта, едва уловимый прищур и секундное сокращение мышц челюсти послужили лучшим ответом из всех, что она могла получить. — Когда-то я только и делал, что отчитывался за каждый свой шаг, и был настолько ведомым, что почти потерял себя. Гермиона кивнула. Сердце сжалось на мгновение, и неприятный комок подступил к горлу. Она действительно понимала. Понимала всю степень оказанного ей сейчас доверия — тот максимум, который он мог ей дать на данный момент. — Спасибо, — прошептала, втянув носом прохладный воздух. Теплая мужская ладонь легла на её лоб, и Гермиона озадаченно подняла глаза вверх, а потом весьма красноречиво уставилась на Драко. — Проверяю, не лихорадит ли тебя, — нагловато ухмыльнулся этот человек. — Уж слишком много «спасибо» за сегодня, а день еще даже не закончился. Гермиона фыркнула, обозначив своё мнение на этот счёт. Пожала одним плечом, нацепила на себя маску полнейшей невозмутимости и, сохраняя сдержанность в тоне, произнесла: — Ты такой забавный, Малфой.