Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Он сдержал своё обещание. Каждое утро Драко сообщал, в котором часу вернётся домой, а если опаздывал — Гермиона получала письмо: ничего особенного, лишь строчка, выполненная размашистым почерком: «задерживаюсь». Но этого было более чем достаточно. Она сидела вечерами на огромном диване, закутавшись в плед, и читала, ожидая, пока Драко откроет дверь. Он больше не практиковал внезапные аппарации посреди дома, и Гермиона была благодарна за этот жест. Дни медленно сменяли ночи, и Гермиона не могла дождаться того дня, когда уже сможет ворваться обратно в полноценную жизнь, не вызывая при этом недоумения в обществе. Она фыркнула, переворачивая очередную страничку, — они с Драко впервые появятся в особняке Булстроуд на всеобщее обозрение в качестве супружеской пары. На следующий день после разговора с Драко Гермиона получила Патронус от Джинни, где та запыхавшимся голосом сообщила, что они всем семейством срочно отбывают во Францию, — и от упоминания страны у Гермионы зачесалась кожа. Флер преждевременно родила, сбивчиво поясняла Джинни, и у Гермионы загнанно застучало сердце. Поттеры и Уизли в полном составе отправились в путь, пообещав сообщить новости в ближайшее время. Для Гермионы это означало одно: разговор с Гарри придётся отложить. В пятничное утро Гермиона Малфой впервые появилась в Министерстве после своего окутанного тайнами брака. Пружинистые кудри подпрыгивали в такт не менее пружинистому шагу, на лице сияла ослепительная улыбка, а на безымянном пальце — обручальное кольцо. Волшебники мужского пола бросали заинтересованные взгляды на героиню войны, связавшую себя на всю жизнь с семьёй весьма сомнительной репутации, а женщины, плохо скрывая хищные взгляды, пытались разглядеть россыпь мелких камешков на кольце. Самые смелые сыпали поздравлениями, слабые отводили взгляды, стоило Гермионе немного повести бровями. Практически влетев в Отдел по регулированию, новоиспечённая миссис Малфой едва сумела удержать подступающие слёзы в ответ на громкие возгласы коллег и не успевала отвечать на слившиеся в неровный хор поздравления. Когда Глава Мартридж выкатил огромную тележку с громоздким деревом, усыпанным нежными цветками азалии, Гермиона всё же не удержалась и промокнула кончиками пальцев уголки глаз. Пробежав быстрым взглядом по лицам коллег, она не увидела ни презрительного отвращения, ни осуждения. Казалось, никому и дела нет до выбора партнёра в качестве мужа Гермионы Грейнджер, но наивностью волшебница давно не страдала. Имя её мужа всегда входило в помещение первым: потоками воздуха и тихими шепотками, а только потом воплощалось в физическом проявлении — сейчас этим проявлением являлась Гермиона. Ей придётся смириться с подобным положением вещей. Потому что фамилия Малфой стало чем-то нарицательным в мире магии задолго до рождения Драко и даже самого Люциуса. Поэтому Гермиона позволила себе порадоваться тому, что имеет, и принялась допрашивать коллег о происходящем в Отделе, пока она была «занята подготовкой к свадьбе» и «наслаждалась первыми днями счастливого замужества». Она так соскучилась по своей работе. А ещё она хотела знать о положении дел с вытяжкой. Потихоньку пробираясь через небольшое столпотворение, Гермиона целенаправленно двигалась в сторону Мартриджа, встретив его взгляд широкой улыбкой. Пусть улыбка вышла немного безумной. Пусть даже и поджилки предательски тряслись. Гермиона всё ёще не могла смириться со своей ролью в случившемся. Словно маньяк, она считывала микроскопические изменения на старческом лице Главы отдела, пока тот говорил о скором отчёте об инциденте в Центре исследований, и малодушно радовалась, не усмотрев в глазах мистера Мартриджа намёков на скорую расправу над ней — Гермионой Малфой. Слегка поджав губы, старый волшебник выказал сожаление, что при любом раскладе ход Гермионе обратно в Центр заказан ввиду её статуса, но она ожидала подобного, поэтому не расстроилась. Выслушав очередные поздравления и чаянья о скором её возвращении, Гермиона направилась в атриум. Ощущение чужого внимания захлестнуло разум и тело, стоило волшебнице покинуть лифт, и Гермиона поёжилась. Она чувствовала, что не стоит искать взглядом того, кто сверлит её позвоночник, пока она, пытаясь подавить инстинкты, смотрела исключительно пред собой. Как только железная решётка министерского камина с громким лязгом опустилась перед ней, Гермиона подняла глаза, схлестнувшись взглядом с высоким мужчиной, небрежно облокотившимся о колонну, сложив руки на груди. Пристально наблюдавшим за ней. Как только их глаза встретились, Шеридан криво усмехнулся, слегка склонив голову в приветствии. Ответом Гермионы послужило изумрудное пламя, пожирающее её фигуру. *** Весь день субботы Гермиона потратила на приготовления к благотворительному вечеру мисс Булстроуд. Драко исчез с первыми лучами солнца, оставив записку на накрытом к завтраку столе, и Гермионе ничего не оставалось, как вытащить из гардероба купленное ранее в магловской части Лондона платье и критически осмотреть каждый дюйм. Ничего примечательного: длинный подол, украшенный мелкой вышивкой лиф, открывающий ложбинку между грудей, но не более. Главной вишенкой платья был даже не его цвет — глубокий винный, с пурпурным оттенком декоративных роз и спелых черешен, отнюдь. Глубокий вырез на спине, обнажающий лопатки, часть спины и линию позвоночника до самой поясницы — на грани всех приличий. Вот что было способно вызвать вой неодобрений. Уступкой для успокоения разъярённых умов служил вертикальный ряд поблескивающих нитей с переливающимися бусинами. Они удерживали лиф на плечах, опускаясь вниз и прикрепляясь к ткани, облегающей талию. Гермиона покачала головой. Джинни не будет сегодня рядом, и ни на кого, кроме себя, рассчитывать не приходилось. Грейнджер ещё раз окинула взглядом платье. Что ж, даже бюстгальтер не подарит ей ощущение поддержки — его наличие не предполагалось. К семи часам вечера она стояла посреди гостиной, проверяя удобство туфель и поправляя уложенную в низкий пучок причёску. Драко явился через камин. Как раз в тот момент, когда Гермиона поправляла грудь. Они так и застыли на месте: он, не успевший даже переступить выступ камина, и она — с рукой под лифом платья. Обычная ситуация, ничего из ряда вон выходящего. Придя к такому выводу, Гермиона разгладила ткань внутри лифа и медленно вытащила ладонь. Драко весьма внимательно проследил за этим движением. — Ты немного опоздал, — нарушила затянувшееся молчание Гермиона, и Драко, моргнув, закончил действие с перешагиванием каменного порога. Его серые глаза оглядели незамысловатую причёску, огладили длину платья, не забыв сделать остановку на груди, и он выдал вердикт низким голосом: — Красиво. Гермиона позволила своим ярко, в тон платью, накрашенным губам растянуться в улыбке: — Я знаю. Драко пригладил волосы и потянул воротник мантии, цепляясь за верхнюю пуговицу. — Дай мне полчаса, и я буду готов. *** Чаянья Гермионы о том, что ей удастся избежать внимания Милисенты, пошли прахом, как только они с Драко пересекли широкий проём высоченных дверей, что, по мнению волшебницы, напоминали вход в древнюю крепость, а не в жилой особняк. Гуляющий сквозняк мигом вцепился в оголённую кожу, кусая до мурашек, и девушка поёжилась, заработав от Драко внимательный взгляд, но в ответ на молчаливый вопрос мужа качнула головой. — Драко! — зазвенел женский голос, выбиваясь своим звучанием из всеобщего шума, и Гермиона, не забыв округлить глаза так, чтобы Малфой это заметил, повернулась на звук. Она могла лишь только надеяться, что выражение её лица достаточно сдержанное. — Милисента, — коротко поприветствовал запыхавшуюся хозяйку вечера Драко, и его ладонь скользнула по талии Гермионы. Он притянул девушку к себе, не замечая заинтересованных взглядов. — Моя жена, Гермиона Малфой. Гермиона едва сдержала глупый смех, в очередной раз поражаясь идиотским традициям, в которые так рьяно вцепилась чистокровная знать. Ну кто в этой стране не знал её имени или того, что она вышла за Малфоя? — Добро пожаловать, Гермиона, — прощебетала бывшая однокурсница, и миссис Малфой натянуто улыбнулась. — Надеюсь, тебе понравится вечер. — Безусловно, — сыпнула в ответ Гермиона. Милисента обратилась к Драко, но волшебница уже не слушала, о чём говорят слизеринцы. Все органы чувств сконцентрировались в одной точке, кажется. Там, где её кожи касалась мужская рука. Пальцы, если быть точнее. Малфой поглаживал нижнюю часть спины, едва касаясь, отчего Гермиона желала сделать шаг назад, чтобы эти пальцы прижались к ней сильнее. Но он словно дразнил своими недоприкосновениями — легко и непринуждённо. Издевался, короче говоря. Ткань платья нагрелась от его руки, а кожа на спине Гермионы покрылась мурашками от гуляющего ветерка, и, когда Малфой задевал спину пальцами, Гермиону прошибало электрическими разрядами. Она пришла в себя лишь тогда, как почувствовала, что Драко начал двигаться, а от Милисенты и след простыл. — Встреча прошла неплохо, правда? — он склонился к уху Гермионы, задевая дыханием тонкие волоски. — Я всё время пыталась не смотреть на её волосы, Драко, — выдохнула девушка, раздражаясь на себя за столь вопиющую чувствительность к его прикосновениям. И дыханию у своего уха. В его голосе задрожал смех: — Там уже всё заросло. — Я прокручивала эту мысль в голове, но мне совсем не помогало. Его сдерживаемый смех прокатился по телу Гермионы асфальтным катком: раздавив под собой стадо мурашек и разогрев кровь до такой температуры, что жар полностью изгнал любой намёк на холод. Услужливые официанты едва не летали из угла в угол, угощая гостей шампанским, и Гермиона уставилась на один из подносов, проплывающий у её носа. На серебряном овале стройным рядом, словно солдатики, выстроились прозрачные бокалы, наполненные искристым напитком — холодным, тяжело плещущимся. Капля конденсата медленно скатилась по запотевшему стеклу, прочерчивая прозрачную дорожку, и Гермиона тряхнула головой. Она редко пила алкоголь, но сейчас ей так отчаянно захотелось этого проклятого шампанского, что казалось, она умрёт, если не сделает хоть один глоточек. Разумеется, она бы себе не позволила. Но это не значит, что ей не хотелось. — Гермиона, какая радость видеть вас, — на неё в буквальном смысле этого слова надвигалась миссис Мартридж, и ни одного шанса убежать волшебница не имела. — Я оставлю тебя ненадолго, — параллельно прозвучало сбоку, и волшебница дёрнулась в сторону, но почувствовала только пустоту. Драко сбежал, бросив свою жену на растерзание говорливой жены Главы Отдела по регулированию. Предатель. Гермиона стойко выдержала натиск в виде расспросов о замужестве, получила парочку советов о том, как вести себя с мужем и что не стоит забывать о себе, потому что эти мужчины все одинаковы, и мистер Мартридж, когда был помоложе, а волосы у него были погуще… Дальше Гермиона отключила восприятие и просто согласно кивала головой в нужное время. Спасение пришло внезапно. В лице её предателя-мужа. Ненавязчиво и спокойно он избавился от волшебницы-наседки и увёл Гермиону в другую часть зала. В руку ткнулось холодное стекло, и девушка с удивлением увидела бокал, наполненный чуть выше половины. Она бросила недоумённый взгляд на Малфоя и, прочитав в глазах безмолвное «пей», осторожно пригубила напиток. Во рту разлился приятный кисло-сладкий привкус, и лопающиеся пузырьки зашипели, покусывая слизистую. — Что это? — воскликнула Гермиона, блаженно закрывая глаза и делая очередной глоток. Уже не столь осторожный. — Яблочный сидр. — Мерлин, как это вкусно, — она залпом уничтожила остатки и посмотрела на Драко. — Где ты его взял? Малфой с готовностью перехватил пустой бокал из рук девушки, отдав ей взамен свой, — глаза Гермионы заблестели. Статус предателя с Драко Малфоя был официально снят. — Ещё? — спросил Драко, наблюдая, как Гермиона уже куда более сдержанно отпивает напиток. — Ммм, — протянула девушка, играя бровями. — Даже не знаю, — махнула головой в сторону перешёптывающихся старушек. — Вон та пожилая парочка и так уже кидает осуждающие взгляды в мою сторону, — Гермиона сделала очередной глоток. — А ведь они даже не знают, что я в положении. Драко даже не посмотрел на милых волшебниц. — Да, — ухмыльнулся. — Жаль, что не знают. Придётся выжать максимум из того, что имеем, — его голос стал ниже, а сам он придвинулся ближе. — Я принесу ещё пару бокалов, — Малфой указал подбородком на тот, что держала Гермиона. — Добей их окончательно. Гермиона уничтожила содержимое второго бокала, наверняка ввергая в шок каждого, кто пристально следил за её персоной. Протягивая пустой сосуд мужу, она позволила себе немного подразнить вечно зажатого мистера: — Признайся, Малфой, ты совершенно случайно бродил по подвалам чужого поместья и точно так же случайно наткнулся на бочонки с сидром? Зажатость сегодня не входила в обязательную программу мистера Драко, видимо, так как его рот позволил губам сформировать пусть и сдержанную, но всё же улыбку: — Ты меня так хорошо знаешь, — произнёс с фальшивой кротостью, — что я даже не буду пытаться переубедить тебя. — Конечно, — Гермиона фыркнула, бросая изучающий взгляд на толпящихся то тут, то там волшебников. — Ты можешь пойти со мной, — голос Драко изменил эмоциональный окрас, приобретая холодность тона и прежнюю претенциозность. Гермиона отмахнулась от этого любезного предложения. — Ну уж нет, — одёрнула платье и посмотрела на своего мужа. — Ловить потом пауков в своих волосах я не собираюсь. Подожду тебя здесь, — он не сдвинулся с места, и Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. — Буду стоять прямо на этом месте, — клятвенно пообещала она, удержавшись от того, чтобы положить руку на сердце. Едва ли Драко, плечи которого сковало напряжение, способен был уловить саркастичный подтекст её действий. Просканировав напоследок периметр бального зала, Малфой скрылся в толпе, и Гермиона знала — томиться в ожидании ей не придётся. Она кивнула в знак приветствия проходящей мимо служащей Министерства, улыбнулась едва достигшим совершеннолетия волшебницам и с интересом посмотрела на несколько парочек, занявших танцевальный помост. Зазвучали первые аккорды. — Миссис Малфой, — густой баритон вбил кол в позвоночник, и Гермиона выпрямилась, напрягшись всем телом. — Могу ли я пригласить вас на танец? Что ж, в этот раз он хотя бы произнёс её имя без ошибок. Сохраняя на лице вежливую улыбку, Гермиона повернула и слегка склонила голову в знак приветствия. Внутри зарождалась паника, и ни одной трезвой мысли. Шеридан застал её врасплох. Она не хотела танцевать с ним. Она не хотела общаться с ним. Не тогда, когда была безоружна. Благодаря своему мужу. Шеридан протянул руку в приглашающем жесте, и стало не по себе. От того, что ей придётся прикоснуться к нему. — Как интересно, Шеридан, — прогрохотало сбоку, и ноги Гермионы чуть не подкосились от облегчения. Будь неладен Драко Малфой со своими тайнами. — Что бы подумал ваш департамент, узнав, что во время исполнения служебных обязанностей вы развлекаетесь на приёмах? — внушительная фигура её мужа без единой капли смущения втиснулась между Шериданом и Гермионой. — Вместо того чтобы искать доказательства преступлений, — Драко понизил голос, смерив Шеридана уничижительным взглядом. — Или же их отсутствие. Кислород начал поступать в лёгкие, и Гермиона переступила с ноги на ногу. Она не могла заставить себя посмотреть, опустил ли Шеридан руку или так и стоит с протянутой ладонью? Господи, она хотела провалиться сквозь землю. — Я здесь как частное лицо, — непринуждённо ответил француз, прищуривая тёмные, как ночь, глаза. Драко хмыкнул, едва ли дослушав слова аврора, и Гермиона втянула ещё больше воздуха в себя. — Ах уж эти частные лица, — она почувствовала скользящий по лицу взгляд серых глаз и, посмотрев в ответ на Драко, напряглась. — Каждый раз одно и то же. Он продолжал смотреть исключительно на Гермиону, полностью игнорируя присутствие Шеридана, и большего унижения она себе представить не могла. Тотальный игнор в беседе, Мерлин, что он творит? — Я постоянно нахожу тебя в сомнительном обществе, стоит тебе оказаться одной, — уголок его рта полез вверх, и Гермиона выдавила из себя улыбку. Хорошая мина при плохой игре, так, кажется, было? Драко намекал на приставучего мистера Огурца в доме миссис Боунс, это было ясно как белый день. Собственно, как и его отношение к Шеридану — оно было точно таким же «уважительным». — Гуляющие во Франции слухи о вашей любезности совсем не преувеличены, мистер Малфой, — донеслось сквозь шум в голове, и Гермиона перевела глаза на невозмутимого француза. Что ж, стоит отдать ему должное… — Как приятно слышать, что я известен далеко за пределами своей страны. Достаточно. Как бы Драко ни относился к Шеридану, он был Аврором, мать его, и он хотел загрести Малфоя за решётку. Наверное. В любом случае не нужно было вести себя так… как вел себя Драко. — Прошу прощения, мистер Шеридан, — улыбаясь так, что мышцы заныли, прощебетала Гермиона. — Но я обещала этот танец своему мужу, — она послала Драко убивающий взгляд. — Милый? — чересчур ласково позвала мужа Гермиона, и тот немедленно перевёл на неё глаза. Кто бы мог подумать, что это сладкое, вообще-то, обращение для них обоих трансформируется в некий способ предупреждения? Нарастающего бешенства, если быть точным. — Конечно, — прочитав во взгляде Гермионы то, что она хотела донести, Драко склонил голову, но остался самим собой. — К глубочайшему сожалению, все остальные танцы моей супруги тоже уже обещаны, — Малфой оскалился, впиваясь взглядом в ухмыляющегося Шеридана. — Мне, — приобняв Гермиону, он повёл её в сторону танцующих пар, бросив через плечо небрежное: — Хорошего вечера. Чета Малфоев заняла пустующее место в стороне от общего скопления волшебников, но это совсем не избавило их от неслышных пересудов и разбирающих до костей взглядов. Но, казалось, молодым супругам и дела-то не было до окружающих их людей. До людей в принципе. Он — высокий, светловолосый, с высеченными в напряжении чертами, и она — достигающая его плеча исключительно благодаря каблукам, хрупкая — практически невесомая рядом с ним. Он держал её за талию одной рукой, а другой же нежно сжимал её ладонь. Она смотрела ему в глаза и послушно двигалась вслед его шагам. Идеальная пара. — Тебе не стоило с ним так разговаривать, — прошипела Гермиона, пряча лицо в широком размахе плеч мужчины. — Мне плевать на его уязвлённые чувства, — Драко крутанул жену вокруг своей оси, притягивая обратно к себе. Его грудь успешно заглушила женский выдох. — Я совершенно не понимаю, как мне себя с ним вести, — пробормотала волшебница, впиваясь пальцами в предплечье Драко. — Очевидно ведь, что он хочет со мной поговорить, — вскинула голову, находя глазами серый взгляд. — Без твоего присутствия, разумеется. Хватка Малфоя на её талии стала жёстче, но в голосе не отобразилось ни капли напряжения: — Ему придётся постараться, чтобы добраться до тебя, — он кинул на Гермиону быстрый взгляд и покачал головой: — Просто будь собой. — Странно, — отозвалась Гермиона, чувствуя, как покалывания снова прошибают кожу мелкими зарядами. — Ведь ты велел солгать мистеру Мартриджу об инциденте с плесенью. То есть, — она дёрнула ворот пиджака Драко, и он наклонил своё лицо к девушке. — Не быть собой и соврать. — Я советовал тебе помалкивать и больше слушать, — его губы шевелились, но Гермиона удручённо подумала, что больше концентрируется на теплоте его дыхания, нежели на словах. — С Шериданом же веди себя так, как и привыкла. — Интересно ты подменяешь понятия, Драко, — его ладонь легко скользнула между полосок с нанизанными бусинами, и Гермиона от неожиданности прильнула к телу Драко сильнее. — Но чему я удивляюсь? — Не удивляйся, Гермиона, — он ухмыльнулся в ответ на мелькнувшее в карих глазах раздражение и пробежался пальцами по линии позвоночника девушки. — Ты не устала? — Нет, но все эти люди… — Гермиона прервалась, едва успев переставить ноги во время очередного поворота. — Я постоянно чувствую их взгляды. Это утомляет. — На тебя всегда глазели — только причины интереса менялись. Забудь о них, — голос Драко стал ниже и гуще. Гермиона уставилась на него в подозрении. Глаза Малфоя потемнели, а горло волшебницы вмиг превратилось в пустыню. — Какое чудесное платье. Грейнджер вздёрнула бровь. — Тебе нравится платье? — надменно поинтересовалась, заметив, как светлый серый всё более заволакивает грозовым. — Или то, что ты можешь беспрепятственно прикасаться ко мне? — И то и другое, — без раздумий ответил Драко. — Другое нравится больше. Откровенное поведение Драко Малфоя относительно Гермионы — в девичестве — Грейнджер не имело ни малейшего шанса остаться незамеченным. Малфои медленно кружились, не сходя с места, — практически не двигаясь. Им хватало крошечного участка на паркете, в стороне от хохочущих, разгорячённых от выпивки и флирта пар. Одна мелодия сменила другую, а они даже не заметили, продолжая свой танец. Не осознавая даже, что танцуют в полной тишине. Гермиона прикусила краешек губы, размышляя, стоит ли ей ступать на эту территорию? Туда, где опасная трясина? Чувственная, тягучая, жаркая… Она знала, каково это: барахтаться в зыбучем песке, задыхаться и… Не хотеть выбраться оттуда. — Ты тоже хорошо выглядишь, Драко. Светлая бровь изогнулась изящной дугой, а в глазах загорелся хищный огонёк. Мерлин, Гермиона могла поклясться, что на дне чернеющих зрачков полыхают красные блики. — Брось, — аристократически тонкие пальцы совсем не аристократично пробрались под одну из полосок на спине, и Драко провёл костяшками по коже. От плеча до самого низа спины. — Тебе не нужно прикрываться комплиментами, чтобы завуалировать своё желание потрогать меня. — О, какое благородное позволение, мистер Малфой. — Никакого благородства, Гермиона, — невозмутимо произнёс Драко, отстраняясь от Гермионы, чтобы она сделала очередной круг, и снова врезалась в его торс. — Я следую рекомендациям доктора Ашфорда. Подобное заявление было столь нелепо, что волшебница, не сдержавшись, звонко рассмеялась, слегка прикрыв глаза. Хватка Драко стала ощутимей, и Гермиона, распахнув веки, врезалась взглядом в серые глаза. И их выражение… Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы не облизнуть свои губы. Они чувствовались очень, очень сухими. — Ты о моих потребностях? — выдохнула она, вскидывая голову. Чтобы быть повыше. Поближе. Взгляд Драко стекал тягучей патокой — обволакивал каждый дюйм кожи на её лице, опускаясь ниже, до самого рта, собираясь карамелью в мелких трещинках, и эту сладость — проклятиепроклятие — хотелось слизать со своих губ. — О них, — хрипотца отчётливо проступала в его голосе, а дрожь в её теле. И это всегда было честно между ними. — Если ты нуждаешься в моей помощи, — Драко не отрывал своего взгляда от губ Гермионы, а рук от её тела, — позволь сказать, что здесь очень много комнат, где нас никто не побеспокоит, — коварная улыбка искривила мужской рот, и Гермиона тяжело сглотнула. — Но, кажется, тебе по душе помещения с лестницами, поручнями и тонкими стенами. Вызов. Он бросал ей вызов. Возвращая их обоих в самое начало. Туда, где только голое противостояние и только после — голые тела. Где они на равных сражались за своё место в этих отношениях, а потом и в постели. Где они были никем друг другу в своих мыслях и всем, когда оказывались в четырёх стенах один на один. Он бросал ей перчатку в лицо. Но Гермиона просто словила ту на лету. — Да, ты прав, — она погладила плечо Драко, сместив взгляд на чёрную ткань его пиджака, а после снова посмотрела на мужа. — Благодаря поручням на лестничных пролётах я могу контролировать глубину проникновения, — пожала плечом и слегка склонила голову. — Рекомендация доктора Ашфорда. Удивление мелькнуло в потемневших глазах, но Малфой едва ли позволил Гермионе насладиться тем, что застала его врасплох. — Поза 69 под запретом, — ловко отбивая нападение, объявил он и насмешливо скривил губы. — Но если лечь на бок, вполне есть шанс приспособиться. Она не осталась в долгу. Даже не собиралась выкидывать белый флаг — ещё чего. — К чему эти сложности? — Гермиона прищурила глаза и впервые за вечер позволила себе прикоснуться к гладко выбритому лицу. Она легко провела пальцами по линии мужской челюсти. — Я могу просто сесть тебе на лицо. Челюсть под её пальцами напряглась. И расслабилась. И снова напряглась. Восхитительные ощущения. — Рекомендация доктора Ашфорда? — Рекомендация доктора Ашфорда. Ладонь Драко накрыла пальцы Гермионы, всё ещё поглаживающие его лицо, и Малфой едва ощутимо их сжал. — Пойдём домой. *** Они ввалились в дом с треском, сотрясающим окна. В глазах потемнело, а потом золотистые искорки пронзили темноту. Руки Гермионы сжимали крепкие мужские плечи, ногти вонзались в плотную ткань пиджака, и ей не хватало. Не хватало его тепла, которое, она помнила, могло согреть так сильно, что почти сжечь дотла, оставив после себя безвольное, лишенное сил тело. Драко прижимал ее к себе, блуждая руками по спине, ощупывая оголенные участки кожи, но ниже руки не опускал, ограничиваясь прикосновениями к лопаткам, позвонкам, шее… Гермиона сжала ноги и вцепилась руками в лицо Малфоя, слепо поглаживая кончиками пальцев все, куда могла дотянуться. Его запах пьянил крепче самого выдержанного вина, и Гермиона чувствовала призрачную сладость во рту: терпкую, вяжущую. Опьяняющую. Он будоражил разум, путал мысли и развязывал язык. Кружил мир, размазывая краски. Широкие ладони легли на лопатки, и Драко расправил пальцы, покрывая как можно больше кожи. Он повёл носом по вершине уха, и его влажное дыхание — жаркое, возбуждённое — отозвалось тянущей болью внизу живота и скапливающейся влагой между ног. Гермиона подалась бёдрами вперёд, вжимаясь в пах Малфоя. Он тяжело выдохнул ей в ухо и подался навстречу. Грейнджер ухватилась руками за пояс Драко, таким образом пытаясь заставить его быть неподвижным, и подавилась воздухом, когда он резко развернул её спиной к стене, бесстыдно и безжалостно вминаясь в её тело своим. Во рту скопилась слюна, дрожь пробежала по телу, разгоняя кровь, и стало так горячо, так знойно. Она хотела потрогать его. Сжать пальцами, неотрывно вглядываясь в высеченное словно в мраморе лицо. Пройтись по всей длине, не снимая с него брюк, гладить, сдавливать и выпивать сменяющиеся выражения на мужском лице. Собирать осколки масок, чтобы потом уничтожить. Чтобы он не мог склеить осколки и заново натянуть на себя лицемерие, холодность и безразличие. Она хотела его совершенно голым. Себе. Полностью. Целиком. Ей бы упасть перед ним на колени, содрать ремень и сдёрнуть брюки вместе с нижним бельём… Обхватить губами горячую, возбуждённую плоть и втянуть в себя, облизывая языком кончик члена, а ладонями гладить напряжённые бёдра — вбирать в себя тепло его тела, насыщать себя звуками, которые он издаёт в такие моменты, — Гермиона помнила, чёрт возьми, помнила эти полузадушенные хрипы-стоны-выдохи в исполнении Драко. Она бы старалась. Старалась доставить ему удовольствие. И он бы возвышался над ней, полуголый в полутьме — упирающийся одной рукой в стену, а другой — зарывшись в её волосы, пока она усердно, со всей отдачей сосала его член. Она бы вонзала в его бёдра ногти, побуждая двигаться навстречу её жаждущему рту. Поощряя кончить так глубоко и так сильно, чтобы до слёз в глазах, до немоты в мышцах, связках и до дрожи в ногах. Чтобы стоять невозможно. И он бы опустился обессиленно к ней, Гермионе, прислоняясь лбом к её лбу, и она бы обняла его со всей своей нерастраченной нежностью, принимая безмолвную благодарность. Как же она хотела этого. Но он не заслужил подобного обращения. Он обидел её. — Секса не будет, Малфой, — преодолевая сопротивление голосовых связок и разрушительное несогласие собственного тела, прохрипела Гермиона. Внутри сжалось всё в ожидании его сопротивления, и Гермиона знала, что Драко может сломить её волю. Если захочет. И он тоже это знал. Знал, что стоит надавить сильнее — и она сломается: позволит ему взять её прямо тут — у стены. Они уже проходили через это. И будет жгуче. Будет горячо. До срывающихся стонов и оглушающих вскриков. Расплата придёт после, вместе с остывающей спермой на её бёдрах и проясняющимся сознанием в голове. И они вернутся туда, где были с самого начала. — Знаю, — прошелестел Драко в растрёпанные кудри. Гермиона сжала пальцы на его ремне и судорожно перевела дыхание. Она всё ещё чувствовала его член. — Это будет… Неправильно. — Да. Лицо Малфоя оказалось напротив, и полутьма подчёркивала бледность его кожи, играя на контрасте. Сбитое дыхание Драко оседало на щеках тлеющим желанием, и Гермиона неосознанно подалась вперёд. Его губы были такие, как и у неё, — сухие. Рот, как у неё, — расслабленный. Жаждущий прикосновений. — Драко? — Слушаю, — его губы прикасались к её губам, когда он вышёптывал ответ. Гермиона втянула в себя воздух и ступила в сторону, освобождаясь от прижавшего её к стене Малфоя. Он не препятствовал её побегу. — Спокойной ночи, — кинула Гермиона и, не оборачиваясь, бросилась в свою комнату. Опустошение. Вот что она чувствовала. Опустошение и горечь неудовлетворённого желания. А ещё разочарование — не в нём. В себе. Гермиона приняла душ, высушила волосы и уставилась на своё отражение в зеркале, признавая очередную правду. Она скучала по Драко. Потому что была влюблена в него. Всё ещё. Гермиона закрыла лицо руками и покачала головой. В ней скопилось столько обид на него, противоречий, недоумения, отсутствие понимания, но… … она была влюблена в него. И ничто не могло противостоять этому чувству, поселившемуся внутри неё. Одной рукой он держал её на расстоянии, в то время как другой — тянул к себе. Не отпускал, но и близко подойти не позволял. Такой противоречивый, такой непонятный. Мотнув головой, Гермиона решительно направилась к шкафу, порылась в его недрах и вытянула давний подарок Джинни: длинный атласный пеньюар — чёрный, без всякого рода украшений в виде кружевных оторочек или, не дай Мерлин, перьев разного рода происхождения. Длинный, струящийся, с широкими рукавами и тонким пояском. Эта вещь лежала нераспакованной уже несколько лет, и, видимо, пришёл её час. Не думая ни о чём, Гермиона натянула на себя пеньюар, запахнула широкие полы и завязала пояс. Она не думала, когда накладывала разглаживающие чары, чтобы выровнять заломы на ткани. Она не думала, когда тянула на себя ручку входной двери своей комнаты, и не думала, когда толкала дверь комнаты напротив. Его комнаты. Комнаты, стены которой впитали в себя её крики. Когда Драко особо яростно вбивался в её тело. «Кричи, Грейнджер». Гермиона не переступала порог этого помещения с тех пор, как переехала. Драко обернулся на звук и застыл посреди своей спальни. Он недавно принял душ, судя по влажным волосам, и уже знакомые пижамные штаны серого цвета низко сидели на бёдрах, подчёркивая узкую талию. Волшебник моргнул, видимо, не вполне уверенный в реальности того, что видит, и Гермиона шагнула вглубь комнаты. Взмахнув палочкой, она перенесла огромное кресло с угла комнаты, опустив напротив небольшой софы. Малфой, не проронив ни слова, изумлённо наблюдал за действиями жены, не подавая признаков жизни ни словом, ни действием. Гермиона отбросила волшебное древко, подошла к Драко и тыкнула в голую грудь пальцем. — Тебе запрещено двигаться, — как отрезала, надавливая на светлую кожу. — Тебе запрещено прикасаться ко мне. Кадык на его горле скакнул, и губы сжались на мгновение. В неповиновении. — Правда? — сузил глаза Драко, придя в себя, видимо. — Ты так уверена? Вот оно. Властность и склонность повелевать. Аллергия на приказы, нетерпимость к чужим распоряжениям. Отторжение. Как жаль, что Гермиона сейчас была совершенно невосприимчива к нахмуренным бровям и суровым интонациям. — Сядь, Малфой, — она кивнула в сторону широкого кресла, что перенесла ранее. — Ты будешь смотреть, — Гермиона хмыкнула, мотнув головой. — В конце концов мы беспокоимся о моих потребностях. — Мы оба знаем, что тебе нужны мои прикосновения. Почти насмешливо. Уверенно так. Так, когда точно знал, что без него достичь оргазма для Гермионы весьма проблематично. Так, когда точно знал, что она не прикасалась к себе с тех пор, как он начал прикасаться к ней. — Мммм, — протянула Гермиона, скользя пальцем по голой груди Драко. — Звучит как провокация, — вскинула взгляд. — Не находишь? — Грейнджер… Она приложила свой палец к его губам и слегка прижала. Это помогло — он заткнулся, какая прелесть. — И не смей произнести хотя бы слово, понял? — мягко толкнула его ладонью в грудь, не отрывая палец другой руки ото рта. Малфой подчинился, делая шаг назад. — Или же мне стоит наложить на тебя чары? — размышляла вслух Гермиона, задавая направление. Губы Драко под её пальцем зашевелились, и Гермиона шикнула. — Ну же, докажи, что способен держать рот на замке, а себя в руках, — она спохватилась, замерев на месте, и в её глазах вспыхнул огонь. — Хотя нет, подожди. Держать себя в руках тебе тоже запрещено. Если ты понимаешь, о чём я. Он всё же уселся, вальяжно раскинув ноги и положив руки на подлокотники. «Ну же, удиви меня» — кричал его взгляд, и в нём отчётливо читалось сомнение. Гермиона встала напротив и несколько секунд буравила лицо Драко взглядом. Он хранил молчание. Просто смотрел. Гермиона подошла ближе, встав между его ног, и с удовольствием отметила, как сощурились серые глаза. Драко затаился в ожидании. Тебе придётся долго ждать, дорогой мой муженёк. Окинула задумчивым взглядом размах его плеч, очертила зрачками длинные ноги, остановившись на ступнях, и хмыкнула: — Твой рост всегда был внушителен, — произнесла неожиданно и прикусила губу, посмотрев в лицо Малфоя. — Ты слышал когда-нибудь о такой ерунде, как соответствие роста мужчины и его достоинства? — в глазах Драко вспыхнул немой вопрос, и Гермиона кивнула. — Конечно, не слышал, — с помощью обеих рук заправила волосы за уши и растянула губы в ухмылке. — Существует теория, что чем выше мужчина, тем длиннее его член, — брови Драко полезли вверх, и он сжал рот, явно сдерживая смех. Гермиона наклонилась к нему, позволяя вороту атласного халата немного разойтись в стороны, и насмешка убралась из серых глаз. Вальяжно, без спешки, — словно его уговаривали принять подарок, а он, проявив великодушие, согласился, Драко опустил взгляд ниже, и задержался на едва запахнутом вырезе. Гермиона дала Малфою возможность немного полюбоваться открывшимся видом и, выждав пару мгновений, произнесла совершенно обыденно: — Я была готова уверовать в эту теорию после того, как впервые почувствовала твой член в себе. Серый взгляд взметнулся к покрытому россыпью веснушек лицу, и Драко втянул в себя воздух, напрочь стирая из глаз намёки на смех, невозмутимость и что там он ещё себе надумал. Она завладела его вниманием, что ж… Выпрямившись в полный рост и удостоверившись, что за ней наблюдают, Гермиона провела ребром ладони по шее, спускаясь ниже, и завела руку под пеньюар, сжимая грудь. Драко ястребом следил за малейшим движением. — Ты говорил, тебе нравится, — пробормотала Гермиона, двигая рукой под атласом, заставляя ткань переливаться. — Мягкая и упругая, верно? Он не отвечал, конечно же. И в целом был неподвижен. Только дыхание слегка участилось и глаза жили своей жизнью. Летящие в лицо перчатки и всё такое… Драко выдержит, Гермиона была уверена в его самоконтроле, но вот только не это было целью её визита, а кое-что иное… Она прикрыла веки и приподняла голову, медленно втягивая через нос воздух. От её действий ткань сместилась, и Гермиона чувствовала прикосновение прохлады к тыльной стороне ладони. С левого плеча соскользнул струящийся материал, щекоча кожу. Ниже и ниже. Грейнджер обхватила грудь сильнее, ощущая, как напрягается её тело. Ткань впилась в правый сосок, вызывая неприятные ощущения во время трения, но Гермионе нравилось думать, что таким образом Драко способен оценить вид проступающего возбуждения сквозь тонкий атлас. Подобные мысли разгоняли кровь. Выдохнув, Гермиона сжала пальцами левый сосок и, распахнув глаза, въелась расширяющимися зрачками в лицо Малфоя — он смотрел на неё в ответ. Не на грудь — на Гермиону. Пора бы это исправить. Она повела плечом, полностью обнажая левую часть тела, и лишь завязанный на талии пояс да сгиб локтя удерживали ткань от падения. На скулах Малфоя проступили алые пятна — нежнейшего оттенка, но он упрямо не желал опускать глаза, чтобы посмотреть на то, что вытворяет женская рука. Он продолжал смотреть исключительно в лицо Гермионы. — Мне нравилось, когда ты делал вот так, — стреляя прямым взглядом, тихо произнесла Грейнджер, пощипывая грудь. — Сжимал мои соски и слегка оттягивал их — несильно, так, чтобы на грани. Рот Малфоя сжался в тонкую линию, и грудная клетка задвигалась немного быстрее обычного, или же Гермионе показалось? Волшебница опустила глаза и упёрлась взглядом между ног Драко. Прикусив губу и слегка отклонив в сторону голову, она разглядывала вполне заметный бугор, скрытый под тканью штанов, и, поднеся ладонь ко рту, задумчиво постучала указательным пальцем по верхней губе: — Мне любопытно, как бы он чувствовался между моих грудей? Приглушённый выдох — хриплый, низкий и прерванный, словно его задушили на выходе, — царапнул слух, и Гермиона мило улыбнулась, возвращая своё внимание к Драко: — Ты хотел бы поиметь мою грудь и кончить на неё? Что-то жестокое вспыхнуло в его глазах — злое и агрессивное. Оно вмешивало темноту в серый цвет, и тот густел, вбирая смоль в себя, — подсёгивая сознание, подогревая тело Гермионы изнутри, и она чувствовала, как ей нравится. Нравится эта игра на двоих, где всего лишь один победитель, а другому отведена роль зрителя, не больше. Лёгким движением рук Гермиона развязала узел на поясе, и полы её халата разошлись полностью. Подцепив кончиками пальцев ткань, Грейнджер потянула ту слегка, и атлас бесшумно пал к её ногам, растекаясь глянцевой лужицей на полу. Она стояла перед Малфоем обнажённая от кончиков пальцев ног до кончиков кудрявых волос. Он оценил. Но в этот раз в нём не было медлительности. И снисхождения тоже не было. Голод в глазах, ярость в каждом из десятков взглядов, хаотично разбросанных по её телу, вызывали агонию, поджигали кожу изнутри, и ей становилось жарко. Ей становилось душно, и стоять больше не хотелось. Хотелось лечь. Перед ним — прямо на пол. Раскинуть руки, раздвинуть ноги и в смирении ждать, когда он соизволит подойти к ней — прикоснуться — войти в неё. Не нужно нежно. Необходимо грубо. И чтобы заполнил её до предела, до мольбы, до сорванных гласных в его имени… Сердце билось в грудной клетке, отзываясь набатом в висках, и предательская мысль о том, чтобы пойти вслед за своими желаниями, мелькнула в голове, но это значило проиграть себе же, а Гермиона никогда не сдавалась так просто. Пусть даже ей пришлось вступить в схватку с самым умопомрачительным мужчиной, которого ей довелось встретить в этой жизни. Её собственная грудь вздымалась тяжело и медленно — явственный признак возбуждения, и никакого шанса, чтобы Драко не заметил, но не беда — Гермиона собиралась показать ему нечто большее, чем просто косвенные доказательства её желания. Они сражались взглядами, пока она осторожно отступала, бились за первенство безмолвно, пока Гермиона садилась на диван, — недостаточно далеко от Малфоя, потому что могла чувствовать жар, исходящий от его тела. Или же это горела её плоть, а она не заметила? Не позволяя взгляду дрогнуть, Гермиона поднесла правую руку ко рту, и Драко прищурился, пристально наблюдая за её действиями. Она не разочаровала его ожиданий. Почти. Выпрямив указательный палец вверх, Гермиона ухмыльнулась: — Хочешь? — Малфой стиснул челюсть, и она пожала плечами. — Ну нет, так нет. И втянула палец в свой рот. Облизывала языком, неотрывно наблюдая за Малфоем, задыхаясь. Всасывала палец глубже, а потом выталкивала обратно – влажный от слюны, мокрый. Он блестел, и густые капли жидкости скапливались на коже, угрожая сорваться, но Гермиона не позволяла упасть ни одной капле, втягивая палец обратно в рот. А потом выталкивая назад. А потом добавила ещё один. С громким свистом Драко втянул в себя воздух, и мышцы пресса на его животе напряглись, явственно обозначая впалую линию от пупка и до груди. Мышцы виднелись чётче, а на руках проявились синие дорожки вен. Он задержал дыхание, а после резко выдохнул. И отпустил себя. Его грудная клетка ходила ходуном, тяжёлое дыхание наполняло комнату угрожающим свистом, и глаза заволокло недобрым чем-то. Тёмным. Порочным. Опасным. Обещанием возмездия. В ответ Гермиона развела колени и немного откинулась назад, глядя на Драко из-под опущенных ресниц. С сочным звуком вытянув пальцы изо рта, она опустила руку. У Малфоя дёрнулся уголок правого глаза. Гермиона заметила это, потому что глаз дёрнулся ещё раз. Левая рука накрыла грудь, а правая легла на лобок, и Грейнджер мокрыми от слюны пальцами погладила себя, оставляя поблёскивающий след. А потом убрала руку, раскрываясь перед Драко во всей своей наготе. — Хочешь облизать? — Гермиона призывно приподняла таз, плавно выгибая поясницу. Предлагая десерт, но не позволяя вкусить даже крошки. — О, я знаю, что хочешь, — произнесла с фальшивой жалостью. — Но сегодня мы заботимся о моих потребностях. — Женская ладонь плавно огладила шею, спустилась на ключицу, прошлась между грудей и снова накрыла лобок. — Итак, мой своенравный, упрямый, твердолобый муж, что тебе ещё во мне нравится? — Драко даже не шелохнулся. Только ногтями впился в мягкую обивку подлокотников, да так, что кончики пальцев побелели. Внимательно смотрел, как пальцы Гермионы мягко ласкают влагалище. — О, не нужно слов, я угадаю, милый, — ресницы Малфоя встрепенулись, и он поднял свой взгляд, встретив на полпути искрящийся карий. — Ты неровно дышишь к моей заднице, — резко произнесла она и ядовито ухмыльнулась. — Однажды ты даже почти что трахнул её. Это было неприятно. Больно. Унизительно. И ты это знаешь, — черты мужского лица ожесточились, и Гермиона фыркнула. — Придёт время, Малфой, и ты загладишь свою вину, — её голос понизился, а сама Гермиона слегка подалась вперёд. — Залижешь, — уточнила приговор. — Залижешь ущерб, который нанёс, и тогда, если мне понравится, я прощу проявленное неуважение к моему телу, — гнев перекрыл собой возбуждение, разливаясь сталью в обычно звонком голосе. — Тогда, возможно, я разрешу тебе ко мне прикоснуться, — Гермиона позволила короткой паузе повиснуть в воздухе, а после откинулась назад на спинку дивана и, прикрыв глаза, спросила: — Может, мне развернуться и показать тебе, где именно ты будешь вымаливать прощение? — хмыкнула и стрельнула в буравящего её своими ножами Малфоя. — Пожалуй, не стану. Ведь поворачиваться к тебе спиной чревато… Выдохнув, Гермиона прикрыла глаза и полностью сконцентрировалась на себе и своих ощущениях. Трогала себя, изучала заново под пристальным вниманием того, кто знал её тело лучше самой Гермионы. И от этого вело. Заводило. — Ты видишь мои родинки, Драко? — выдохнула, постукивая подушечками пальцев по половым губам. — Где они? — слегка прижала ладонь, и её бедра приподнялись. — Здесь? Нет? — она прикасалась к себе, и говорить становилось тяжелее. Гермиона погладила внутреннюю часть бёдер, ощущая нарастающую дрожь. — Может, здесь? Кончиком указательного пальца Гермиона прижала клитор и, не сдержавшись, тихонько простонала, прикусив губу. Фокус внимания сместился, и лицо Драко смазалось во вспышке удовольствия, простреливающего низ живота. — Ты так любишь говорить мне… — она натужно глотнула слюну, — всякое… — слова шли с трудом, Гермиона никогда не была вынуждена держать свой разум в пределах сознания, занимаясь тем, чем она сейчас занималась. А сознание уплывало, растекалось в нарастающем желании добраться до вершин, а потом сигануть вниз — чтобы внутренности сводило в сладком ужасе и тонких спазмах. Чтобы ничего не было важным в эти мгновения — только безупречная, кристально-чистая эйфория. — Правда за правду, — ей пришлось остановиться, чтобы внятно выстроить слова в предложения. — Я становлюсь чертовски влажной, когда наблюдаю за тем, как ты двигаешься во мне, — голос стал тоньше, и жажда кипятила кровь. До пузырьков под кожей. — Перед тем, как ты собираешься кончить, твоё дыхание ускоряется и ты сбиваешься с ритма, — Гермиона остановилась и свела колени, зажимая ладонь между ног. — Твои пальцы впиваются мне в кожу так глубоко, и твоё лицо такое сердитое… — она нуждалась в трении. В проникновении. Немедленно. — Взгляд свирепый, и ты такой весь… как дикарь, — Гермиона откинула голову в сторону, почувствовав щекой шероховатую поверхность дивана. — Но я совсем не против. На этом выдержка закончилась. С низким стоном Гермиона развела колени и, не рассчитывая силы, сжала клитор. Позвоночник обожгло колющим разрядом, и она нажала на переднюю стенку влагалища, замедляя и ускоряя темп, чередуя интенсивность движений. Влажные, хлюпающие звуки перемежались с едва слышными женскими тонкими стонами и тяжелым мужским дыханием. Она прижала палец ко входу во влагалище и с трудом разлепила глаза. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сконцентрироваться на Драко и произнести: — Тебе нравится? — хрипло поинтересовалась, уже не особо пытаясь прочесть эмоции сидящего напротив мужчины. Гермиона подняла ногу и провела краем стопы по его бедру. — Нравится, как я себя трахаю? Он был прекрасен в своей неподвижности. Совершенен в испытании собственной силы воли. Божественен. Стопа Гермионы сместилась левее, и кончики пальцев коснулись тёплой кожи его живота. Драко резко выдохнул, его рука дёрнулась, но он сдержал свой порыв. Преодолевая едва ощутимое сопротивление, Гермиона втолкнула палец во влагалище и тонко вскрикнула, продвигаясь глубже. — Смотри, — выстанывала она, вытаскивая палец и задыхаясь от пустоты. — Смотри, как я удовлетворяю себя. Без тебя на мне, без твоих рук на мне, без твоего члена во мне, — мотнула головой, и признание так легко сорвалось с её губ: — Но с твоим именем в мыслях. Гермиона извивалась всем телом, ёрзала на диване, пытаясь найти лучший угол трения, — удовлетворяла себя всеми возможными способами, которыми располагала на данный момент. Она добавила ещё один палец, чувствуя растяжение мышц и лёгкий дискомфорт во время проникновения, и это заводило ещё сильнее. Чувствовалось интенсивнее. Ярче. Потому что было так похоже на него. — Я всё делаю правильно? — она не говорила. Она стонала. — Так, как ты научил меня. Разбаловал своими пальцами — я запоминала, — слова, словно бред, лились без остановки. Без фильтров. Без стопов. — Я ведь всегда была хорошей ученицей, — Гермиона издала протяжный стон, приподнимая бёдра, потираясь клитором о собственную ладонь. — С ума схожу от твоих рук, мне кажется, я могла бы кончить, только наблюдая за тем, как твои пальцы обхватывают мои, — это так эротично, ты бы знал. Видеть, как моя ладонь теряется в твоей, — она послала своему мужу затянутый туманом взгляд. — Но тебе и так об этом известно, не так ли? Поэтому ты устроил то представление в кафе. Знаешь, — доверчиво сообщила, замерев всем телом. — Я ведь едва не кончила, глядя на то, как ты пуговицы расстёгиваешь. Не выдержав, Гермиона ухватилась обеими руками за подголовник, задрала голову и закрыла глаза. Её ноги разъехались шире, а бёдра дрожали. Не контролируя своё тело, она слегка приподнялась, сильнее упираясь стопой в бок Драко, и протяжно застонала. Дыхание участилась, и Гермиона замотала головой, опьянённая тем фактом, что довела себя до такого состояния, и от того, что он наблюдал за ней. Она дышала в этот момент лишь благодаря своему зрителю. Возбуждалась сильнее от одного только его присутствия. Откровенность на грани пошлости мёдом текла по венам, растекаясь патокой во рту. Такой сладкой, такой сахарно-тягучей. Гермиона чувствовала себя такой распутной, такой порочной. Она сидела напротив почти одетого мужчины полностью голая, с раскинутыми ногами, дрожащей грудью и не чувствовала стыда. Только восторг, сносящий всё цивилизованное в ней. Внизу ныло всё, жгло и тянуло так сильно. Так что до боли, и Гермиона замотала головой, втираясь ягодицами в неровность обивки. Ускоряя движения, она сжимала и разжимала мышцы бёдер, истекая влагой, — оставляя мокрые пятна на светлой ткани дивана, и не могла остановиться. — Драко… — голос сорвался в шёпот. Жалобно так. Почти умоляя. Гермиона поняла это позже на один удар сердца. Драко понял раньше. Услышал неприкрытую просьбу — молитву. Желание. Малфой подался вперёд всем телом, но тут же, опомнившись, вернулся в исходное положение. Какая-то жалкая доля секунды. Но Гермиона уловила это движение. Как и сжимающиеся в кулаки руки — так сильно, что до побелевших костяшек. Его член упирался в ткань брюк, натягивая материал, несомненно, причиняя боль, и влажное пятно расплылось темнеющей потребностью, промочив штаны насквозь. И этого оказалось достаточно. Внутренности свело в судороге, пальцы ног поджались, и, не контролируя себя, Гермиона нашла опору в виде живота Драко, практически перенося свой вес на него. Она прижала два пальца к клитору, едва не втирая комок нервов в себя, и, запрокинув голову, позволила голосу сорваться в крике освобождения. В негромком крике. Почти сдержанном. Почти… Она не была из тех девушек, что готовы кончить от одного вида возбуждённого члена. Кто же знал, что Гермиона способна кончить только от одного вида возбуждённого члена, натягивающего штаны. Если он сочится влагой, что проступает через пижамные штаны. Если это член Драко Малфоя, разумеется. Тело била мелкая дрожь, и слёзы выступили на ресницах… Лёгкие сбоило, и хотелось свернуться калачиком — прямо на этом диване, — поджать ноги и обнять себя за плечи. Зрение возвращало свою чёткость, и Гермиона поняла, что пялится в потолок, так как её голова лежит на подголовнике. Напряжение отпустило мышцы, и теперь тело чувствовалось невесомым и лёгким. Комнату накрыла звенящая тишина. Почему-то вспомнился взгляд Драко, обещающий возмездие. Гермиона поморщилась. Аккуратно, со всей возможной осторожностью она подняла голову и, облизнув губы, взглядом настороженной птички глянула на Малфоя. И едва не сорвалась на ноги. Чтобы убежать. Возможно, даже голой. К чёрту одежду — она была готова аппарировать отсюда. Драко не сверлил её взглядом, как Гермиона ожидала. Не разделывал на части, как мог бы, вообще-то. Не испытывал, не допрашивал, и брови не изгибал. Ничего из этого. Малфой просто смотрел перед собой, но едва ли что-нибудь видел. Его руки так и держались за подлокотники кресла, словно смерть идёт за ним, и это единственное, что было способно спасти его. Тело было напряжено до такой степени, что на шее выступили вены, а на лбу, Гермиона ужаснулась, бросив туда короткий взгляд, билась синяя жилка — верный признак бешенства мистера Малфоя. И его член. Гермиона сглотнула тугой ком в горле. Он всё ещё был возбуждён. Бесшумной кошкой Грейнджер поднялась с дивана, подняла изрядно помятый халат и поискала глазами свою палочку. Драко продолжал смотреть перед собой, никак не реагируя на передвижения Гермионы. Она оделась, торопливо завязывая пояс, и, схватив волшебное древко, кинулась к двери, передвигаясь исключительно на носочках. Взялась за ручку, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Ты безнадёжна, Гермиона… Она положила волшебное древко в карман и повернулась. Тихой поступью прошла к креслу, где сидела живая статуя, и снова встала перед ним. Он едва ли заметил её присутствие. Даже когда Гермиона опустилась на колени и пытливо заглянула в серые глаза. Безрезультатно. Драко полностью закрылся в себе. Гермиона опустила взгляд и положила ладонь на бедро Малфоя, легонько ведя рукой вверх. Кончиками пальцев пробежалась по резинке штанов и, засомневавшись лишь на мгновение, оттянула пояс. Он был горячим. Влажным. И таким твёрдым, что Гермиона боялась, как его не разорвало от столь длительного напряжения? Сожаление заставило сердце ускорить свой стук, но разум остудил глупые порывы: что сделано, то сделано. Обхватив рукой ствол, она прошлась пальцами по всей длине, а потом стиснула кулак и провела вверх, сжимая головку. Грудь Малфоя расправилась со свистящим шумом, предзнаменуя скорое расслабление, и тёплая влага излилась на ладонь Гермионы. Торопливость сменила бережность, и она ласково провела пальцами по члену ещё несколько раз, позволяя сперме полностью покрыть её кожу. А после, вскочив на ноги и опустив глаза в пол, она ринулась к двери, уже совсем не осторожничая. И когда оставалась последние несколько дюймов пространства, прежде чем дверь полностью захлопнется, Гермиона кинула быстрый взгляд на Драко. Он сидел, откинув голову назад: глаза закрыты, челюсть плотно сомкнута, дыхание быстрое и резкое, а на груди поблёскивают капли пота. **** Гермиона хорошо спала этой ночью. И когда проснулась, чувствовала себя прекрасно. Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, она вышла в коридор, решительно настроенная на чашечку некрепкого кофе с изрядной дозой молока. Как только ступила за порог гостиной, так и застыла, врезавшись взглядом в облокотившегося на столешницу Малфоя. Он стоял весь такой собранный, в деловом костюме, и вроде ему надо уйти, но в то же время он ждал кого-то. Дура, тебя он ждал. — Доброе утро, — переборов смятение, поздоровалась Гермиона и заставила ноги нести её вперёд. — Если ты боялся, что я начну варить кофе, то не стоило… — Нет, что ты, — послышалось сдержанное, и Гермиона сделала вид, что ей срочно требуется что-то в холодильнике. — Ты хорошо усваиваешь уроки жизни, — она напряглась, но на Драко не взглянула. Она уставилась на полки, заполненные фруктами, но ничего не видела уже. — А вчера был своеобразный урок для меня, я так понимаю? — никак не унимался Малфой. — Как типично для Гермионы Грейнджер, — насмешка прошила интонации его голоса. — Я бы даже сказал, предсказуемо. Ну всё, подумала Грейнджер, захлопнув дверцу холодильника с такой силой, что внутри него что-то жалобно бухнуло. Она вскинула подбородок, инстинктивно пытаясь быть выше, и сложила руки на груди. — Ты очень вынослив, Драко, — отвесила комментарий, окинув взглядом стоящего неподалёку мужчину. — Отдаю тебе должное. Глаза Драко заблестели, и он переступил с ноги на ногу. Склонил голову слегка вбок и, посмотрев на Гермиону оценивающе, сказал: — Я подрочил перед тем, как ты заявилась в мою комнату. Надеюсь, ты обо мне думал в тот момент… — О, — притворно удивилась Гермиона. — Так тебе не очень хотелось уже, — вселенское сочувствие разлилось на женском лице, и руки, прижатые к сердцу, лишь подчёркивали понимание ситуации. — Ты так думал, когда кончал мне в руку? — Нет, — отрезал Драко, не впечатлившись театральными способностями Гермионы. — Я думал о твоих широко раскинутых ногах, сиськах и о том, как торчат твои соски, когда ты возбуждена до предела. А-а нет, — Малфой щёлкнул пальцами. — Подожди, мне не нужно было думать об этом — я это видел перед своим носом. Буквально. Ха! Хотелось выкрикнуть ему в лицо и показать язык. Совершенно детский подход. И неуместный. Поэтому Гермиона, тряхнув волосами, развернулась и направилась к выходу, преследуя цель вернуться в свою комнату, принять душ и дождаться, пока этот наглый человек убер… Ход мыслей выбила из головы крепкая хватка, и сердце забилось загнанно от неожиданности, и… Он обхватил Гермиону сзади — вот же стоял достаточно далеко, а теперь уже держит крепко. Большая ладонь обхватила горло, и кончик большого пальца упёрся в нижнюю часть подбородка, фиксируя голову. Драко прижался к ней сзади. Впечатал в себя так плотно, что Гермиона с трудом могла дышать и пошевелиться тоже не могла, но не по этой причине. Малфой был возбуждён. И не собирался скрывать этот факт, толкнувшись бёдрами в Гермиону, чтобы она заметила наверняка его эрекцию. Его член. Его злость. — Если бы ты не была беременна, — вкрадчивый голос ласкал вершину уха с нежностью заточенного лезвия ножа. — Я бы, безусловно, позволил тебе маленькое представление, подобное вчерашнему, — глаза Гермионы расширились, и она впилась взглядом в высокие окна. — Ведь, как оказалось, мне нравится наблюдать со стороны, как ты трахаешь себя, при этом ни на мгновение не забывая, кто является истинным хозяином положения, — в подтверждение своих слов Малфой ещё раз двинул бёдрами, и Гермиона подавила писк. — А потом я бы швырнул тебя на кровать и трахал до тех пор, пока твой голос не сорвался, — Драко провёл ладонью по животу Гермионы, и она не успела. Не успела сжать бёдра, чтобы не позволить его ладони накрыть лобок. — Глубоко, безжалостно, — он прижал пальцы между ног Гермионы, и она крепко стиснула зубы. — Грубо, милая, так, как тебе нравится. А после знаешь что? Когда мой член вошёл бы до упора — я бы обхватил твою шею и сжал так сильно, чтобы ты могла только хрипеть, — Драко слегка усилил хватку на шее девушки, не причиняя боли. — Хрипеть моё имя, — кончик его носа зарылся в волосы, и Гермиона почувствовала на макушке теплоту его дыхания. — Ты бы задыхалась и кончала. Кончала бы и задыхалась. Заливая мою постель своим возбуждением, — большой палец погладил мягкость кожи под подбородком, снижая градус сказанного, и Гермиона впервые сделала полноценный вдох. — Я бы трахал твои сиськи, моя дражайшая, неподражаемая, бесценная жёнушка, а ты бы покорно сжимала бы их для меня, я прав? — он практически мурлыкал, и голос его оседал вибрациями на коже. Гермиона крепко зажмурилась, чувствуя, как намокает её бельё. — А после, — продолжил Драко, — когда ты была бы на грани потери сознания, я развернул бы тебя, поставил на четвереньки и основательно, со всей тщательностью и ответственностью вылизал твой зад, извиняясь за допущенную некогда оплошность, — Драко нажал на челюсть Гермионы, поворачивая её лицо в сторону, и сам склонился ниже, заглядывая ей в глаза. — Ты была бы довольна, дорогая. Твёрдо и внушительно. Только эти два слова вертелись в голове, гоняя кругами. Твёрдо и внушительно. Именно это чувствовала Гермина, так сильно прижавшись к горячему телу мужа. Она облизнула пересохшие губы и без тени веселья, со всей серьёзностью произнесла, не отрывая от Драко глаз: — Тогда мне нужно, чтобы ты держал меня за горло крепче, неотрывно смотрел в глаза и входил настолько глубоко, чтобы не возникло ни одного сомнения, что никто и никогда меня не получит. В серых глазах вспыхнуло пламя, горячее дыхание коснулось разгорячённых щёк и… — Я могу поклясться на своей крови, Грейнджер, что никто и никогда. Гермиона ухватилась за его запястье и, не встречая сопротивления, отвела руку от своей промежности. — Пригласи меня на свидание, Малфой. Драко моргнул, и удивление поселилось в его взгляде, направленном на Гермиону. От неожиданности он даже горло девушки отпустил. Гермиона пожала плечами. — Что, ты не водил Асторию на ужины? — Гермиона просто ни о ком больше не слышала из его похождений и только поэтому вспомнила об этой женщине. — Не водил на свидания? Прежде чем залез ей в трусы? Гермиона успешно удержала в себе эту реплику, потому что им обоим было известно, что в трусы Гермионы Драко залез вообще без прелюдий — он с ней даже нормально не разговаривал. — Она сопровождала меня несколько раз на светские мероприятия и… Гермиона не сдержалась и рассмеялась, но, встретив предупреждающий взгляда Малфоя, закрыла ладонью рот. — Ты ужасный кавалер, Малфой, — подрагивающие плечи выдавали её с головой. Его совсем не задели слова Гермионы — кто бы сомневался. Драко полностью освободил личное пространство Гермионы и немного отошёл в сторону. Девушка незаметно перевела дыхание. Малфой окинул жену задумчивым взглядом и, засунув руки в карманы брюк, что за ним обычно не замечалось, спросил: — На какие свидания водил тебя Крам? От неожиданности Гермиона растерялась и в неверии уставилась на застывшего в ожидании ответа Драко. Он действительно ждал. — О Мерлин, — хихикнула Гермиона. — Мы были подростками в закрытой школе, ну куда он мог меня повести, кроме как в Хогсмид? — она полноценно засмеялась, предаваясь воспоминаниям. — И? — с нажимом произнес Драко, совсем не разделяя веселья девушки. — Этого было достаточно, Гермиона? Прогулка давно изученными маршрутами и пинта сливочного пива в едва ли не единственном пабе? Всё ещё пребывая в воспоминаниях, Гермиона пожала плечами, мысленно воскрешая в себе давно похороненные в памяти моменты юности. — Мне было всё равно, — ответила просто. — Мне было пятнадцать, и парень, которому я нравилась, пригласил меня провести с ним время. Я не особо смотрела по сторонам. Место неважно, если рядом с тобой тот, кто тебе небезразличен. Это всё, что она могла сказать. Это всё, что осталось в ней связанного с Виктором, — юношеская влюблённость, наивность и дрожь в момент соприкосновения рук. Гермиона хмыкнула, разрывая мысленную связь, и посмотрела на Драко. Она думала, что он сейчас начнёт расспрашивать, почему она променяла Крама на Рона, но Драко ничего не сказал. — Так что насчёт… Громкий стук в дверь заставил Гермиону захлебнуться на полуслове и подпрыгнуть от неожиданности. Она в растерянности обратила свой взгляд на Драко. Сердце забилось в плохом предчувствии. Потому что кто мог заявиться сюда? Кроме самых близких. Если что-то произошло. Что-то плохое. — Тише, — произнёс Драко, безошибочно разгадав состояние Грейнджер. — Тебе нечего волноваться. И направился к двери. — Драко, что происходит? Ответа от Малфоя она так и не получила. Но, когда дверь распахнулась и в дом ввалились несколько человек в аврорской форме с Шериданом и Гарри во главе, — внутри похолодело всё. И никаких больше вопросов. Гермиона не могла найти объяснения, но почему-то она смотрела исключительно на Гарри. Возможно, это было связано с тем, что только он знал местоположение дома Драко, и, соответственно, только он мог привести сюда эту свору. Наверное, поэтому Гермиона не сводила с него взгляда. Гарри избегал смотреть на неё в ответ. Драко развёл руки в приглашающем жесте и окинул каждого из незваных гостей насмешливым взглядом: — Поттер, — склонил голову в знак приветствия, — Шеридан, — этому даже наклона головы не досталось. Драко осмотрел остальных волшебников и хмыкнул: — Безымянная массовка. Он оставил дверь открытой и, не скрывая пренебрежительности, сказал: — Не желаете позавтракать? Моя жена готовит изумительный кофе. Незнакомые Гермионе авроры нервно переглянулись. — Мистер Драко Люциус Малфой, — выступил вперёд Шеридан. — Мы вынуждены вас просить пройти в Министерство Магии Великобритании для дачи показаний относительно деяний Сибериуса Шольца, — француз поправил ворот мантии и добавил: — И проверки вашей причастности к преступлениям, в которых последний обвиняется. Драко что-то ответил. Очередную колкость, наверное, — Гермиона не слышала. В ушах жужжало неприятно, и этот звук только нарастал, мешая воспринимать действительность. Действительность, где Драко почти обвиняли в пособничестве страшным преступлениям. Почти, так глупо использовать это слово — почти. Беспомощность разлилась по венам, и какое-то отупение снизошло на разум. Гермиона как будто вышла из своего тела и наблюдала со стороны, как Драко с достоинством лорда покидает их дом в сопровождении авроров. Он даже не посмотрел на неё. Ни разу. Только остановился у порога и бросил через плечо оставшемуся стоять на месте Гарри: — Не оставляй мою жену в одиночестве, Поттер. И, так не обернувшись, ушёл…