Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Джинни Поттер никогда не считала должным вылизывать себя перед зеркалом, если в течение дня ей не требовалось покинуть порог собственного дома. Она вполне комфортно чувствовала себя в пижамных штанах, с небрежно скрученными в пучок волосами, и, чего уж скрывать, не изводила себя сожалениями, что не успела толком умыться с утра. В конце концов у нее на руках постоянно висел годовалый ребенок, а муж имел необыкновенное свойство исчезать с первыми лучами солнца — и магия здесь совершенно была ни при чем. Просто Гарри Поттер был ещё тем трудоголиком. Просто Гарри Поттер нес на себе груз ответственности. Впрочем, как и всегда. Утренний ленивый секс никогда особо не был в приоритете в сложившихся обстоятельствах, поэтому какой смысл наряжаться, тратить время на распутывание колтунов, если можно минуту-другую насладиться чашкой кофе, пока маленькая копия мистера Поттера сопит в колыбели? Выбор очевиден, считала Джинни. Она как раз намеревалась отхлебнуть глоток горячего напитка, предавшись раздумьям о возможности съесть кусочек испеченного Молли пирога, так призывно манящего её на обеденном столе, как треск камина всполошил ленивые размышления, и Джинни, подпрыгнув от неожиданности, разразилась тихой руганью. Она обожгла язык и пролила часть кофе на свою белую футболку, что технически принадлежала ее мужу, но черт побери. Короткий всплеск паники от неожиданного вторжения немедленно поглотился паникой иного рода, стоило Джинни увидеть, как из камина выскочила Гермиона, и следовало признать, что видок у бывшей выпускницы Гриффиндора бывал и получше. Всклокоченные волосы, словно Грейнджер цеплялась за них пальцами, раскрасневшееся в гневе лицо, дикий взгляд и, Поттер невольно подняла бровь, пуговицы на вязаной кофте явно застегнуты в неправильном порядке. Джинни быстро подвергла анализу свой собственный внешний вид и решила оставаться на месте. Гермиона отскочила от каминного выступа, даже не взглянув на хозяйку дома, и резко крутанулась вокруг своей оси. Поттер подумала, что та сейчас сиганет обратно в камин. — А… — выдала Джинни, но изумрудный всполох договорить возможности не предоставил. Гарри вышел из камина, потеснив Гермиону, и уставился на неё, поджав губы. Грейнджер вполне натурально зарычала. — О, — кивнула сама себе Джинни и осторожно отпила кофе, поморщившись от неприятного жжения на кончике языка. — Гарри Джеймс Поттер, — тыкнула пальцем в грудь волшебника Гермиона, и Джинни поморщилась от столь высокого звучания голоса подруги. Мерлин, ведь только утро ещё — не все готовы воспринимать ультразвук без вреда для здоровья в столь раннее время. — Как ты мог привести ко мне в дом этого французского пса? — грудь Грейнджер ходила ходуном, и она наступала на неподвижного, как стена, Гарри. — Как ты мог не предупредить меня? Джинни наклонила голову вбок и прикусила губу: Гарри что, силком впихнул Гермиону в камин? Видимо да, учитывая состояние разъярённой миссис Малфой. Кстати, а где главный злодей — укротитель своенравных ведьм? И почему Гарри заявился к Малфоям в столь ранний час? Какого черта происходит? Нахмурившись, Джинни грохнула чашкой о стол и решительно направилась к двум волшебникам, один из которых героически терпел уколы наманикюренного указательного пальца в область груди. — Гермиона, — сцепив зубы, произнёс Гарри, пытаясь достучаться до полыхающей гневом женщины упоминанием одного ее имени, видимо. — Я не имею никакого отношения к тем событиям, которые ты себе нарисовала в голове, — но понизил голос, и линзы очков отзеркалили разъяренное лицо девушки. — Ты должна успокоиться и выслушать меня. Грейнджер, раздувая ноздри, опустила руки по швам и уставилась на Гарри нечитаемым взглядом. Как змея перед прыжком. — Я собирался навестить тебя, чтобы рассказать о результатах проверки происшествия в Центре Исследований — их доставили с утренней почтой, — монотонным голосом начал Поттер, разговаривая с Гермионой так, словно она была умалишенной. Видит Мерлин, она себя таковой сейчас и ощущала. — Ты бы получила своё извещение через несколько дней, — не отрывая от девушки взгляда, продолжил мужчина. — Шеридан заявился ко мне на порог кабинета, когда я уже был в дверях, и всучил распоряжение о задержании Драко, — руки Гермионы дёрнулись, но она вцепилась пальцами в ткань штанов, полностью сконцентрировавшись на рассказе Гарри. — У меня не было выхода, кроме как сопроводить его, — зелёные глаза блеснули за стеклами круглых линз, и к горлу Грейнджер подкатил ком. — Гермиона, я глава Аврората. И в последней сказанной фразе было всё. Гарри не нужно было сыпать объяснениями, топить мир оправданиями и искать прощения в глазах Грейнджер. Он был скован обязательствами. В груди Гермионы заворочалось нечто склизкое и холодное. Его отстранили от расследования дела крайней важности — с высокой вероятностью пошатнув авторитет в глазах его же подчиненных. Скорее всего, Гарри был вынужден отстаивать свои профессиональные качества перед Советом Министерства и в очередной раз доказывать, что занимает должность не из-за того, что Избранный, а из-за того, что действительно достоин этого. Желчь подкатила к горлу, а сердце настойчиво пыталось изгнать из тела холод, ускоряясь. Как долго он прятал в себе переживания, не поделившись ни с кем? Гермиона знала Гарри слишком хорошо, чтобы обмануться, убедив себя, что подобный расклад никоим образом не влиял на состояние Гарри Поттера. Грейнджер настолько утонула в собственных проблемах, что полностью отстранилась от проблем своих близких. Драко просто вытеснил собой весь мир, всецело завладев её мыслями. — Гарри, — прошептала Гермиона, протянув к нему руки, и, замешкавшись в нерешительности, тут же их опустила. — Прости, я просто… — Прекрати, — черты лица Гарри разгладились, и он слегка улыбнулся. Не дав Гермионе опомниться, он протянул ей пергаментный свиток — девушка тут же развернула извещение, жадно пробегаясь глазами по строчкам. — Но как же… — растерялась она, поднимая взгляд. — Здесь написано, что пожар произошёл в субботу вечером, но… — смятение затопило карие радужки. — Вытяжка сгорела в пятницу, — подбородок девушки предательски задрожал, и Джинни встала за спиной Гермионы, посылая мужу неозвученные вопросы. — Почему здесь ничего нет о личном кабинете Малфоя? — внезапно Грейнджер повернулась к Джинни, и во всём её облике читалась такая неуверенность, что у Уизли заболело сердце. — Потому что сгорел только склад, — с нажимом произнес Гарри, и Гермиона снова обратила на него свое внимание. — Неужели никто не проверил сохранность документации? — Проверили, — упрямился Поттер, и Гермиона слишком хорошо знала эту его сторону, чтобы повестись. — Очаг возгорания обнаружен только на складе, больше ничего не пострадало. Малфой лично присутствовал… — Но кабинет… — Я тоже там был, Гермиона! — нетерпеливо перебил подругу Поттер и понизил голос. — И я сидел в его кабинете, составляя протокол. Уверяю тебя, в помещении нет ни следов взлома, ни повреждений. В Центре исследований пожаром уничтожило вытяжку — больше никаких следов возгорания. Гермиона поджала губы, неотрывно всматриваясь в зелёные глаза друга детства. Ей не нужны были ответы — она и так прекрасно знала, чем руководствовался Гарри, — видит Мерлин, сама готова на что угодно ради него, но… — Это я сожгла вытяжку, — ровным тоном оповестила Гермиона, и Гарри поморщился. — Как будто ты не догадывался. — Прости, что ты сделала? — подала голос Джинни, обходя Гермиону и вставая рядом с мужем. Гарри даже с места не сдвинулся, продолжая кривить лицо. — Тебе не стоит так громко говорить об этом. Грейнджер помахала перед его носом куском пергамента. — И это всё? — развернула лист и еще раз бегло осмотрела написанное. — Это и есть причина? — с её губ сорвался нервный смешок. — Неосторожное обращение с огнём и в скобочках игнорирование правил безопасности? В носу неприятно защипало, а сердце, и без того работающее на износ, заныло, видимо устав отвечать за жизнеспособность всего организма. — А ты хотела, чтобы в этой графе стояло твоё имя? — невинно поинтересовалась Джинни, и Гермиона метнула на подругу острый взгляд. Как для той, кто вообще не осведомлен о произошедшем, Джинни демонстрировала удивительную смекалку. — Расследование продолжится, — с невозмутимым видом сообщил Гарри, который сейчас принял невыносимо раздражающий вид Главного аврора мистера Поттера. — Но со временем уйдет пылиться в архив нераскрытых дел. — То есть Малфой, — не унималась Джинни, ловко распутывая клубок из лжи и недомолвок, — зная, что это ты устроила фейерверки на его складе, — её голос повышался с каждым сказанным словом, уже откровенно вызывая неприятные ощущения, — умышленно скрыл следы твоей преступной деятельности и заявил о пожаре спустя целые сутки, потому что… Была ли Гермиона удивлена его поступком? Глупый вопрос. Он ведь сказал не волноваться, не думать, не переживать… — ... с пятницы я находилась в магловском мире, — пробормотала Гермиона, опустив взгляд. — И никто бы не смог связать меня с произошедшим. В горле пересохло, а в глазах неприятно защипало. Его поступок не должен пошатнуть защитную стену, так тщательно выстроенную, чтобы уберечь себя от разбитого сердца и пролитых слез, — Гермиона терпеть не могла лить слёзы, ведь это весьма красочно демонстрировало ей самой собственную слабость. Ну вот что в его поступке из ряда вон выходящее? Ведь Драко сразу объявил, что не допустит выяснения причастности Гермионы к поджогу, — в первую очередь из-за собственной выгоды. Так он сказал. Недвусмысленно дал понять, что Гермиона своей глупостью лишь поспособствовала продвижению его собственных, преступных планов, и, не скрывая удовольствия, наслаждался её реакцией. Ведь так же было? Так. В комнате наступила благословенная тишина. — Хм, — прозвучал единственный комментарий со стороны Джинни, но в нем было столько всего, что Грейнджер так и не посмела поднять голову: приобретая словесные очертания в исполнении чересчур прямолинейной ведьмы с не только огненной шевелюрой, но и характером, его действия выглядели совсем иначе. — Я могу увидеть Драко? — Гермиона сглотнула и подняла глаза. — Что для этого надо сделать? — она пытливо искала ответ в лице Поттера, и сейчас он видел в этой сильной, своенравной женщине маленькую, растерянную девочку с всклокоченными волосами. Она прятала за своим упрямством и прямолинейностью хрупкую сердцевину: найди незащищённое место и ударь — разобьется вдребезги. Такая сильная слабая Гермиона Грейнджер. Гарри вздохнул и покачал головой. — Именно сейчас ничего, — немного устало сказал он, но, заметив тень беспокойства на лице Гермионы, поспешил добавить: — Я собирался вернуться в Министерство сразу после задержания. Нужно для начала узнать, в чем конкретно его обвиняют, на каком уровне содержат и, что самое важное, что именно от него хотят добиться. Руки Гермионы взметнулись к груди, а тонкие пальцы сгребли ворот свитера, комкая ткань. Джинни ступила вперед и, многозначительно понизив голос, ласково произнесла: — Так узнай, дорогой, — она говорила тихо и спокойно. — Гермиона подождет твоего возвращения, — Джинни бросила короткий взгляд через плечо и снова обратилась к мужу. — Потом мы сядем и вместе обсудим план дальнейших действий, — волшебница погладила Поттера по щеке и нежно улыбнулась, когда он поцеловал её ладонь. — Иди, Гарри. — Ладно, — согласился Поттер, утопая в голубых озёрах, что плескались в глазах жены. — Хорошо. Прикрыв глаза, он погладил руку Джинни своей и на мгновение прижался к ней, прежде чем отступить. Он уже собирался бросить горсть летучего пороха под ноги, но Гермиона внезапно возникла перед ним, и Гарри замешкался. — Спасибо, — прошептала она, и большего ему слышать не требовалось. Поттер читал Гермиону как отрытую книгу — он знал её как самого себя. И он так хотел, чтобы Гермиона нашла покой. Пусть даже это успокоение в данный момент зависело лишь от одного конкретного человека. Такого неприятного и такого чванливого, что до тошноты. Ну как она умудрилась? Но пусть. Если Драко Малфой способен сделать Гермиону счастливой, то пусть…. — Оставайся здесь, — строго приказал Поттер и исчез. Но Гермиона не собиралась оставаться. Она не собиралась сидеть сложа руки. И не успело изумрудное пламя осесть яркими искорками, как она уже стояла в камине. Джинни сложила руки на груди и приподняла бровь, наблюдая очередное представление в исполнении подруги. — Я скоро вернусь, — обозначила свои действия Гермиона, а после скороговоркой проговорила адрес своего дома. Ответом послужили невнятное фырканье и застилающий глаза зелёный всполох. Она выскочила из камина, быстро пригладила волосы и вошла обратно. — Малфой Мэнор, — четко сказала волшебница, глядя прямо перед собой. Приятная свежесть едва ощутимого ветерка остудила разгорячённое лицо, и Гермиона ступила на мрамор с серыми прожилками, слепящий глаза белизной. Её мозг зафиксировал местоположение, волоски на теле встали дыбом, шрам на руке отозвался раздражающим зудом. Гермиона одернула и без того опущенный рукав и задрала подбородок. Неподалёку послышались тихие шаги, и когда она обернулась на звук, — была готова. Вступить в схватку. — Миссис Грейнджер, — растягивая слова и намеренно коверкая ее статус замужней женщины, лениво поприветствовал Люциус Малфой. Статный и высокий, он окинул небрежным взглядом стоящую перед ним волшебницу, и презрительно искривленный рот не оставлял ни единого сомнения в том, какой именно он видит Гермиону. — Чудесно выглядите, — ехидно заметил лорд Малфой, многозначительно разглядывая нестройный ряд застёгнутых пуговиц. Если Люциус поставил перед собой цель утопить Гермиону в раздражении, ему, безусловно, это удалось — Грейнджер уже ощущала, как оно подкатывает к горлу. — Вы уже знаете? — выдавила она, приняв решение стойко выстоять перед ничтожными нападками этого человека. Она пришла сюда с конкретными намерениями, и препирательства с Люциусом Малфоем в списке её приоритетов не стояли. — О том, что под нашу семью копают? — высокомерие отравой стекало с каждого слова. — Безусловно, мне об этом известно. — Тогда почему вы до сих пор не в Азкабане? — сквозь зубы процедила Гермиона. Она знала эту манеру общения: когда говорят, едва замечая присутствие, вынужденно. Как будто ты пустое место, и неважно, через что ты прошла и что принесла в жертву ради таких вот людей, — таких, для которых навсегда останешься где-то на уровне мусора под ногами. Потому что подобные Люциусу Малфою всегда будут делить людей. По сорту, по виду, по типу. И их мнение ничего не способно изменить. — Придите в себя, — резко осадил ее Люциус. — Расследование касается дел недавнего прошлого. Вы слишком много на себя берете… — Как прекрасно, мистер Малфой, — звонкий голос в гневе разлетелся по огромному залу, и лорд заткнулся, наверняка с трудом принимая тот факт, что его так нагло перебили, — что теперь за дела недавние отдувается ваш сын. В глазах Люциуса загорелся недобрый огонь, и Гермиона буквально ощутила, как злостью набирается каждая клеточка его тела. Воздух стал спертым и тяжелым, а по коже рассыпались миллионы мелких иголок. Вонзаясь по всему телу. — Полно, мисс Грейнджер, — в противовес ощущениям и внешнему облику голос Люциуса звучал на удивление спокойно. Убийственно спокойно. — Передо мной не нужно играть столь старательно, — презрение затопило серую радужку и застыло льдом. — Мне прекрасно известно, что это исключительно из-за вас Драко опустошил целое хранилище для того, чтобы Шольц не имел претензий. Он нес откровенный бред, и в моменте Гермиона засомневалась в здравости ума этого человека, но во взгляде его не было ни намека на безумие — сплошное презрение. — О чем вы, Годрик всемогущий, говорите? — не сдержалась, повысив голос. — Четыре корабля, — сквозь зубы продолжил Люциус, и от этого слова выходили нечеткими, а голос мужчины искажался, — доверху набитые золотом, драгоценными камнями, зельями и Салазару только известно чем — у меня не хватило моральных сил, чтобы полностью изучить весь перечень. Она плохо соображала, наверное, но внезапно гнев, клокочущий в венах и разбивающийся болью в висках, утих. Сошел на нет, оставив после себя вакуум. Изощрённый купол тишины. Да, она неправильно поняла и, когда вернется домой, все обдумает. Взвесит и… — Если бы не вы, — расценив выражение лица Гермиона по-своему, наседал Люциус, — Драко бы и в голову не пришло с такой вопиющей грубостью разорвать деловые отношения с Сибериусом, умасливая его во избежание катастрофических последствий столь скоропалительного решения о прекращении сотрудничества! Слова не шли. Перекрывали глотку, не позволяя нормально воспроизводить звуки. И вся бравада сошла на нет, опустошив мысли и разум. Оставив по себе лишь голос. Такой же пустой. — И тогда бы дела обстояли намного хуже. — Или же вообще ничего не было из того, что сейчас происходит! — внезапно закричал Люциус, резко подавшись вперед. Гермиона даже не пошевелилась. — Драко спокойно продолжил бы семейное дело и не томился в застенках Министерства, — презрение плескалось в серых глазах густым отвращением. — А вы бы не стояли передо мной: вся такая заносчивая, самоуверенная, — хищница, запустившая когти в моего сына, — Люциус, опомнившись, скривил лицо и взглядом, полным пренебрежения, осмотрел Гермиону с ног до головы. — Вы настолько привыкли к собственной безупречности, что дальше своего носа ничего не видите, — лорд Малфой, продолжая оценивающе осматривать Грейнджер, покачал головой. — Я предупреждал Драко — говорил, что вы уничтожите его репутацию, его жизнь и его самого. Гермиона почувствовала, как щеки опалило огнём от услышанного. Обвинения старшего Малфоя хлестали пощёчинами, заливая краской лицо, и в уголках глаз защипало. Гермиона сжала кулаки. — Тогда не стоит удивляться тому, что он вас не послушал! — вспылила она. — Драко давно уже не подвержен вашему влиянию. — Мы все подвержены влиянию в той или иной степени. — Да, — немедленно подхватила Гермиона. — Я помню вашу попытку повлиять на меня. Не могу сказать, что вам не удалось посеять во мне сомнения — в конце концов с вашим-то жизненным опытом… Она не договорила, поджав губы. Это было неважно сейчас. Все эти разговоры ничего не значили в свете происходящего. И едва ли обретут значимость в будущем, подумала Гермиона. Мнение Люциуса, Нарциссы и любого другого волшебница никоим образом не волновало Грейнджер. А вот отсутствие Драко — да. — Что вы делаете для того, чтобы вытащить его как можно быстрее? — сорванным голосом просипела она. В горле жгло. — Мне не нравится ваш тон! — А мне не нравитесь вы, но что поделать, обстоятельства не позволяют в полной мере нам насладиться обществом друг друга. Они сверлили друг друга глазами, пытаясь содрать кожу одним взглядом, — два человека настолько разных, настолько не похожих. Едва способных дышать одним воздухом. Их объединяла лишь одна нить — единственная, но настолько прочная, что ни один из них не смог бы отрицать наличие этой связи. Драко. — Пресса ничего не пронюхала пока, — нехотя произнес Люциус. — Я смогу удерживать репортеров в узде, но только до тех пор, пока Драко в Министерстве. Как я понимаю, дело весьма секретно, и пока он там — он в безопасности. Гермиона смотрела на гладкое, без заломов и морщинок лицо лорда, мысленно воскрешая в памяти человека, каким он был около десяти лет тому назад: худой, с покрасневшими глазами и горько опущенными уголками губ. Он сидел в зале суда с прямой спиной, одетый в дорогую мантию, но затравленный взгляд, бегающий по лицам присутствующих, выдавал его мысли. Люциус Малфой так и не склонил своей головы, несмотря на свои преступления. За которые так и не был осужден. Потому что семейство Малфоев дезертировало из рядов Пожирателей в самый важный момент. Потому что решение Нарциссы соврать о смерти Гарри сыграло ключевую роль в поражении Волдеморта — и защита в полной мере использовала этот факт. Потому что Гермиона, Гарри и Рон свидетельствовали в пользу Драко, а не против. И часть Грейнджер не могла принять помилование Люциуса — то, что он так и не понес наказания за свои деяния, принесшие столько горя невинным людям. Но в то же время она любила его сына, и он тоже был виновен во многом… Но чувства к Драко напрочь поглотили его вину, и плеваться обвинениями в лицо лорда Малфоя было бы так лицемерно со стороны Гермионы. Порой, как вот в этот момент, Грейнджер разрывало от собственных противоречий. В ней не осталось жгучей ненависти к Люциусу — больше нет. И если для Драко, при всех их общих разногласиях, осталась только выворачивающая внутренности любовь, то для его родителей у Гермионы было только одно — безразличная отстраненность на грани нетерпимости. — Я собираюсь пойти туда, — сказала Гермиона. Ей хотелось поскорее покинуть этот особняк и избавиться от общества этого человека. Люциус давно утратил свой авторитет, и его заявление о прессе выглядело жалко на общем фоне происходящего. Драко занял место своего отца, ловко сместив с шахматной доски, а тот и не заметил, как утратил свои позиции. — О, сомневаюсь, что вам это удастся, — раздражающе фыркнул Малфой. — Драко запретил кому-либо из членов семьи приходить к нему, — в его глазах расплылось самодовольство, когда он произносил эти слова, глядя на Гермиону. — И я намерен прислушаться к желанию сына. Она не могла просто так проглотить эту колкость. — Очередная попытка наладить отношения с сыном или вернуть хотя бы каплю уважения в его глазах? — приподняла бровь. — И как успехи? Вам удалось расположить Драко к себе, опубликовав в Пророке ту идиотскую колдографию? — голос Гермионы стал ниже, и она слегка опустила подбородок. — Вы добились своих целей, мистер Малфой, столь необдуманным поступком? Крылья носа Люциуса дрогнули, и он стиснул зубы. Гермиона уловила момент, когда его рука потянулась к закрепленной на поясе палочке, но мужчина, заметив внимание волшебницы, оставил эту затею. — Уважения? — прошипел, подаваясь вперед. — Вам, как я вижу, его не хватает, раз вы валите напролом, не считаясь с решениями Драко, — его рот исказила глумливая усмешка. — И да, по моему решению появилась та заметка в Пророке, и если бы существовал хоть один способ избавить Драко от вашего пагубного влияния, я бы, несомненно, это сделал, — от услышанного у Гермионы на мгновение перехватило дыхание, но она смахнула с себя секундное оцепенение. Люциус не смог бы так просто устранить Гермиону. Уже нет. — А чего пытаетесь добиться вы? — не обращая внимания на состояние волшебницы, продолжал исходить яростью старший Малфой. — Усугубить его проблемы? — Ваш сын давно уже не мальчик, и весьма успешно сам справляется со своими проблемами… — Остановитесь, — сквозь зубы перебил ее речь Люциус. — Вы и так уже причинили слишком много вреда — разве вы этого не замечаете? — брезгливость исказила аристократически тонкие черты лица мужчины. — Ну же, миссис Грейнджер, все вокруг никак не заткнутся, превознося ваши умственные способности, так почему же не воспользоваться собственными ресурсами и понять — ваше присутствие вредит Драко. Вся ее суть — разум, тело, мысли — воспротивилась услышанному, и Гермиона сжала руки в кулаки, выпрямившись во весь рост. Глаза против воли заволокло влажной пеленой, но ни одной слезинке не суждено было скатиться по щекам. — Это только ваши слова, — без единой дрожи в голосе. Со всем достоинством, присущим ей. С внутренним убеждением в собственных словах. — Я бы не советовала вам предпринимать попытки унизить меня или Драко, осуждая его выбор, — Гермиона сморгнула слезы, не опуская глаз. — Другой жены у Драко не будет, — склонила голову, и предупреждение сверкнуло в карих омутах. — По крайней мере, пока я жива. А умирать в ближайшее время я не собираюсь — смиритесь с этим, — челюсть Люциуса издала щелкающий звук, или же Гермионе просто послышалось. — Возможно, вы уже забыли, но я вынашиваю наследника вашего рода, и кто знает, какие вещи я могу нашептывать своему мужу ночами, — ведь так она и поступала по мнению старших Малфоев. Люциус сам указал Гермионе на свое больное место, и сейчас она от души топталась по этой ране. — Так вот, я ещё не решила, хочу ли, чтобы вы принимали участие в жизни вашего внука, — волшебница выделила статус своего будущего малыша, с удовольствием наблюдая, как дёрнулся рот Люциуса. — Ваши взгляды на воспитание детей я не разделяю, это мягко выражаясь, — Гермиона отступила назад, ближе к камину, продолжая удерживать прямой взгляд Люциуса. — О, и кстати, я наслышана о наследниках Малфоев — это всегда мальчики, не так ли? — она усмехнулась и повела плечом. — Так вот, велика вероятность, что наш с Драко первенец — девочка, — и не дождавшись реакции Люциуса, развернулась, ступая в камин. — Всего хорошего, мистер Малфой, передавайте миссис Малфой мои наилучшие пожелания. Зеленое пламя рассеялось, и Гермиона вдохнула ставший уже родным запах цитрусов. Переступила порог камина, крепко зажмурилась и оперлась лбом о прохладную каменную стену. Её трясло. А ещё слегка подташнивало, наверное, от того, что она ничего не ела с самого утра. Мысль о пище вызвала очередной приступ тошноты, и девушка тяжело задышала. Слова Люциуса разлились назойливой болью в висках. Гермиона сделала глубокий вдох, заставила себя отлепиться от стены и снова вошла в камин. — Ну что там? — она заметила взъерошенного Гарри практически сразу, а вот то, что они подозрительно тихо стояли с Джинни и напряженно смотрели на Гермиону,— нет. — Я могу пойти к нему прямо сейчас… Грейнджер бегло расстегнула пуговицы на кофте и принялась снова их застегивать. В правильном порядке. — Гермиона… Ей стоило переодеться и не идти в Министерство в таком непрезентабельном виде, но она всегда может наложить чары гламура на свое наверняка помятое лицо. — Только дайте мне минутку привести себя в порядок… А если разгладить вот эту складку на штанах, то получится вполне неплохо. — Гермиона! — сильные мужские руки обхватили предплечья, и волшебницу слегка шатнуло. — Что?! — выкрикнула она, впиваясь взглядом в обеспокоенное лицо Гарри. — Что такое? — переспросила уже тише. Губы Поттера сжались в тонкую линию, а брови практически сошлись на переносице. Гермиона в немом несогласии покачала головой, уже зная, что услышит какую-то чушь. — Ты не можешь навестить Малфоя. Вот эту, например. — Ещё чего, — Гермиона фыркнула и с вызовом задрала подбородок. Где-то за спиной Гарри сдержанно откашлялась Джинни, но Грейнджер не шелохнулась — с невыносимым упрямством продолжала пронизывать взглядом своего лучшего друга. Поттер сдался первым, устало прикрыв глаза и слегка сжав ладони на предплечьях девушки. — Я не хочу ее видеть, — сдержанным тоном произнёс он, не найдя в себе сил сказать эти слова в лицо. Ощутив, как окаменели мышцы рук Грейнджер, он все же посмотрел на нее. — Это цитата. О, конечно же он не хочет. В выборе слов, ударяющих похлеще непростительного, с Драко мало кто мог потягаться — Гермиона сполна ощутила на себе виртуозное мастерство мистера Малфоя вести вербальные бои. На мгновение Гермиона представила его перекошенное лицо, надумай она воспользоваться ситуацией и предпринять очередную попытку сбежать от него, — интересно, как долго Драко тогда будет придерживаться собственной установки? Гермиона не собиралась вестись на столь неизысканное и грубо обтесанное предупреждение. Драко мог удержать ее от себя на расстоянии, используя куда более изысканные методы. Она ему не верила. Но сердце все равно окольцевала боль. — А здесь отказ на твое прошение, — в ладонь уперся свиток, и Гермиона на автомате обхватила пальцами пергамент, — но уже от Шеридана. — Причина? — она уже взламывала печать и дергала красную нить, сбрасывая ту на пол. — Что за бред? — возмутилась Гермиона, чувствуя, как наливается краской лицо. — «В связи с ограниченным доступом и риском препятствия следственным действиям», — она вскинула взгляд на пожавшего плечами Гарри и втянула носом прохладный воздух. — Я иду к Кингсли. — Его нет в стране, — видимо, Гарри был готов к подобному, так как его ответ прозвучал, едва Гермиона закрыла рот. — Он вернется только ночью. — Тогда я буду у него утром. Гарри продолжал сверлить её взглядом, и Гермиона мысленно задалась вопросом: что такого наговорил ему Драко, что Поттер так сопротивляется вполне объяснимому желанию Гермионы увидеть своего мужа? Она хотела кинуться на друга, прижать его к стенке и выпытать всё, о чем он думал, что слышал, — как оценивал состояние Драко, его внешний вид и условия, где его содержали, но все это блекло в реальности того, что ей, Гермионе, не позволят увидеть Малфоя. — Я пойду к Кингсли, — четко выговаривая каждое слово, заявила Гермиона. — С тобой или же без тебя. — Гарри пойдет с тобой, Гермиона, — неожиданно вмешалась Джинни, и тонкие пальцы обхватили локоть Поттера, смещая фокус внимания с Гермионы. — Ты с ума сошла, если думаешь, что он может тебя оставить. Плечи Гарри опустились, и он моргнул наконец. — Это правда. — Мне вызвать Рона? — мягко поинтересовалась Джинни, вставая перед Гермионой и обнимая её. — Не стоит, — покачала головой волшебница, уткнувшись в плечо подруги. — Не уверена, что смогу потянуть ещё и его. И его вопли. — Оставайся спать у нас. — Нет, — вздохнула Грейнджер, аккуратно отстраняясь от Джинни и посылая ей извиняющийся взгляд. — Я пойду домой. О, Гарри, — метнула в подобравшегося Поттера острый взгляд. — Не говори мне, что собираешься последовать за мной. — Малфой четко выразился на твой счет, — упрямо заявил Поттер, опуская подбородок. Гермиона подумала, что ему следовало побриться. — С каких пор ты следуешь указаниям Драко? — она все ещё злилась на Гарри, но беспокойство, плещущееся в зеленых глазах, остудило пыл. — Я буду у себя дома, — уже спокойней сказала она. — Камин будет открыт, и ты сможешь ворваться ко мне в любую минуту, — Грейнджер перевела взгляд на рыжеволосую волшебницу и смущенно улыбнулась. — Джинни, прости, что так ввалилась к вам в дом. Надеюсь, я не испугала тебя. — Хочешь, я приду вечером к тебе переночевать? — отмахнулась от слов Гермионы Поттер, даже не принимая во внимание извинения. — Ты не будешь одна, и Гарри тоже будет спокоен. Гермиона хотела ответить согласием — видит Мерлин, ей тошно было оставаться одной в пустом доме, но раздельные спальни могли вызвать вопросы, а в них Грейнджер нуждалась еще меньше, чем в чьем-то присутствии. — Я очень благодарна, правда, но мне нужно переварить происходящее наедине с собой, — Гарри тяжело выдохнул и потер шрам на лбу. Гермиона подошла к нему и отняла мучающую старую рану ладонь, и легонько сжала пальцы Гарри. — Я собираюсь прийти домой и лечь спать, — клятвенно пообещала она, наблюдая, как сомнение плещется на дне зеленых глаз. — На большее я едва ли способна. — Ты права — тебе нужно отдохнуть, — не стала настаивать Джинни. — Если что-то понадобится, просто пришли Патронус. *** Этим вечером Гермиона дома не осталась. С громким треском, впрочем не вызывающим ни у кого беспокойства, она аппарировала в Косой переулок и не спеша прошлась по магазинам. Она постояла у окна книжной лавки, перебирая книги, нанесла визит мадам Малкин, где ознакомилась с последними веяниями моды волшебного мира, и немного дольше, чем того требовалось, изучала последние новости у киоска со всевозможными изданиями. Ни в одном из них Гермиона не нашла ни слова о Драко. Расточая улыбки и отвечая на приветствия прохожих, она нырнула в один из темных закоулков, что вел на сторону Лютного переулка. Вокруг неё сгустилась тишина. Гермиона словно пересекла невидимую стену, где на одной стороне царило тепло, смех и яркие цвета, а на другой цеплялись за рукава одежды сумерки, сгущающиеся вдалеке в плотную тьму. И никого вокруг. Гермиона слегка повела плечами и слегка наклонила голову к плечу, неустанно осматривая окружающую её фигуру тишину. Обманчивую, конечно же. — Хватит прятаться, — пустота поглотила звонкость голоса, сделав звучание глухим. — Я знаю, что ты здесь, — Гермиона повернула голову слегка влево, пытаясь уловить малейшие колебания воздуха. — Облегчи себе и мне задачу — не вынуждай применять чары. Она так ничего и не смогла разобрать, отдавая должное умениям человеку, который следовал за ней по пятам. — Миссис Малфой, — прозвучало за спиной. Гермиона ухмыльнулась. Полоснула взглядом через плечо и медленно повернулась, оглядывая с ног до головы мужчину, вынырнувшего из-за угла заброшенной постройки. Задумчиво поджала губы и наконец остановилась на подбородке, покрытом тёмной щетиной. Волшебница приподняла бровь: кажется, раньше он предпочитал гладкую выбритость, хотя Гермиона не могла утверждать обратное. — А ты? — поинтересовалась скучающим тоном. Он смотрел на неё в ответ, но во взгляде не было ни намёка на интерес — тот, что загорается у мужчин во время беседы, или тот, что говорит о крайней степени увлечения. Высокий и подтянутый, он возвышался над Гермионой, но не подавлял её — стоял на почтительном расстоянии: необходимый минимум для того, чтобы слышать собеседника, не более. — Моё имя не имеет значения, — прервал мысленный анализ Гермионы волшебник, и уже вторая бровь присоединилась к первой. — Вы не должны находиться здесь в такое время, — без единой эмоции продолжил тот, не обращая внимания на насмешку в карих глазах, — вечером, одна. Без сопровождения. Не удержавшись, Гермиона коротко рассмеялась — она не могла ничего с собой поделать: уж больно деловито и безапелляционно было озвучено заявление. — Это ты так решил? — откровенно насмехаясь спросила. — Так решил мистер Малфой, — отрезал волшебник, ни словом ни жестом не выдав реакцию на неприкрытое пренебрежение со стороны Гермионы. Её взгляд ожесточился. Смех пропал. — Давно? — поинтересовалась волшебница и тут же уточнила: — Как долго ты ходишь за мной по пятам? Не то чтобы она надеялась на сотрудничество с этим типом — едва ли те, кто работает на Драко, с радостью бегут делиться информацией с первым, кто спросит. Но маленькая часть Гермионы всё же надеялась на некую открытость со стороны того, кто приставлен следить за каждым её шагом со времен, как она могла судить, первого контакта с Драко. От этой мысли она скривилась. Мужчина напротив продолжал хранить молчание. Отвечать он явно не собирался. Ну и черт с тобой, подумала Гермиона и сделала короткий шаг к нему навстречу. От подобного жеста волшебник едва заметно нахмурился, но отступать не стал. — Последняя поездка Драко во Францию, — наседала Гермиона. Поражение никак не входило в ее планы. — Он встречался там с Шольцем? Ей нужно было знать. Она нуждалась в подтверждении своих мыслей. Ей требовалось найти успокоение, чтобы попытаться уснуть этой ночью. Пережить его отсутствие, чтобы завтра иметь силы встать с постели. — Со всем уважением, миссис Малфой, — холодно отрезал скрытный преследователь. — Я не служу вам. Отвечать тебе не обязан, иными словами. Кровь в жилах закипела, что весьма кстати — вечер обещал быть холодным. — Ты служишь моему мужу, — понизив голос, процедила Гермиона, теряя терпение. — А сейчас он немного занят, — прищурила глаза. — Так что будь умницей и ответь на мои вопросы. Упрямый волшебник продолжал сверкать взглядом и совсем не желал идти навстречу. Гермиона прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, призывая своё самообладание. Когда она снова посмотрела на своего личного преследователя, — спокойствие пропитало каждую клеточку ее тела. Она ещё раз осмотрела мужскую фигуру. Показательно. — Красивая куртка, — мило заметила Гермиона, расплываясь в улыбке. — И расцветка такая… темная, — она не позволила удовлетворению овладеть ею при виде удивления, что в качестве исключения расплылось на лице мужчины. — Как раз хорошо маскирует пятна, — она прикусила губу, предаваясь размышлениям. — Кровь, грязь, — стрельнула взглядом, выпуская колючки. — Кофе, например, — волшебник затаил дыхание, кажется, и впился в Гермиону потемневшим взглядом. Исключено, что он был идиотом, поэтому сразу смекнул что к чему. Крепкая челюсть сомкнулась так сильно, что казалось, кости прорвут кожу — настолько яростно волшебник сжимал их. — Мой муж знает, каким именно образом ты потерял меня из виду в Лондоне? — нанесла решающий удар Гермиона и нетерпеливо выдохнула. — Послушай, мистер твидовое пальтишко, у меня нет ни времени, ни желания торчать здесь с тобой. Уверена, ты прямо-таки жаждешь укрыться в привычных твоей натуре тенях, чтобы подглядывать за ничего не подозревающими людьми, так что давай опустим вводную часть и сразу приступим к основой теме повествования, — Гермиона сделала еще один шаг вперед. Волшебник опасливо оценил разделяющее их расстояние. — Драко виделся с Шольцем во время последнего визита во Францию? Если молодого человека и раздирала внутрення борьба, по его виду определить подобное было сложно: он просто стоял как зачарованный и пялился на Гермиону, едва разрешая себе моргнуть. Она позволила ему это. Взвесить все за и против. — Мистера Малфоя сопровождал другой волшебник, — нехотя произнёс мужчина, и дыхание Гермионы участилось. — Я знаю, что он встречался с кем-то за пределами магических границ Франции, и эта встреча продлилась около часа. Потом мистер Малфой вернулся в Лондон, — в каждом произнесённом слове явственно прослеживался вызов. — Мне ничего больше не известно — я несу ответственность исключительно за вашу безопасность, — понизив голос, произнёс волшебник, расправил плечи и зыркнул на Гермиону исподлобья. — У меня нет иных обязанностей, кроме как оберегать вас в те моменты, когда вы находитесь одна вне стен Министерства или дома. — Правда? — прозвучало чересчур воодушевленно, и личный охранник немедленно отреагировал на интонации Гермионы и покачал головой. — Если вы сейчас планируете, как воспользоваться моим положением в свою пользу, позвольте предупредить: я никогда не буду действовать за спиной мистера Малфоя, — он сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Даже ради вас. Гермиона закатила глаза и невинно пожала плечами. — Не могу не признать — подобная верность подкупает. — Миссис Малфой, — отбросив прочь наигранную беспечность разговора, волшебник сложил руки на груди и сделал шаг назад, недвусмысленно демонстрируя необходимость держаться от объекта своей ответственности на приемлемом расстоянии. Гермиону подобная сознательность весьма позабавила. — Вы скажете ему? — мужчина едва ли разделял её мысли, переживая о своем. — О моей ошибке? Ох, ну теперь моя очередь быть недотрогой… — Последний вопрос, — Гермиона не могла отпустить его, не узнав. Волшебник впился в Гермиону нечитаемым взглядом, впрочем, напряжение читалось в каждой мышце его тела. — Ты следил за мной в тот день, когда Рон Уизли, — она выдохнула, — поцеловал меня? Ответом послужила очередная волна гробового молчания. — Ты перестаешь мне нравиться, — выдавила сквозь зубы Гермиона, и плечи волшебника опустились в поражении. — Да, — выжал из себя ответ и добавил куда тише: — Мистер Уизли вел себя недопустимо, — он опустил глаза на мгновение. — Вам следовало проклясть его. — Драко знает? О том, что оттолкнула Рона. Что не хотела, что… — Я передал мистеру Малфою две колдографии, — сухо отчеканил парень, едва ли осознавая значимость своего ответа для допрашивающей его ведьмы. — На одной вы, — волшебник замолчал, подбирая нужное слово, — взаимодействуете с Роном Уизли. А на другой лепите ему пощёчину. Ногам стало внезапно тяжело держать вес тела, и Гермиона всерьёз подумала о том, чтобы присесть на грязную, побитую брусчатку, уронить голову в ладони и заплакать. Или же засмеяться. Гермиона не знала, какие эмоции испытывала в этот конкретный момент от нахлынувших мыслей. Драко знал — он видел, что Гермиона дала отпор, что не желала, не хотела и не обманывала. Он даже словом не обмолвился — противный, гадкий манипулятор — об этой ситуации, пока ему не пришлось бросить этот поцелуй Гермионе в лицо, чтобы не позволить извернуться, или что он там себе придумал, сварившись в свой ярости. Облегчение снизошло на неё так резко, что она пошатнулась, но, уловив краем глаза, как дёрнулся в ее сторону личный телохранитель и по совместительству преследователь, Гермиона вытянула вперед руку, выставив ладонь, и отрицательно взмахнула головой: — Ты плохо работаешь, — подавив дрожь в голосе, выдохнула Гермиона. — Кроме тебя за мной следил ещё кто-то. Впервые за все время их разговора на суровом лице волшебника проступили искренние эмоции. Он ухмылялся, глядя на Гермиону, и она могла поклясться, что сейчас он чувствовал свое превосходство. Каков начальничек, таковы и подчиненные, чтоб их… — Кто вам сказал, что мне об этом ничего не известно? Ну еще бы. Драко знал о каждом шаге Люциуса — каковы шансы, что он не был осведомлен за приставленной по указанию отца слежке за Гермионой. Неопредолимое желание вернуться домой отозвалось тянущей тоской, и Гермиона устало выдохнула: — Иди, — опустила подбородок, совсем не удивляясь неподвижности мужчины. — Я ничего не расскажу Драко, если и ты не донесешь ему о нашей маленькой встрече, — не сдержавшись, она фыркнула. — И Мерлина ради, больше никогда не применяй чары, если следишь за маглорожденными ведьмами, тем более за пределами волшебного мира. — Вы единственная в своем роде маглорожденная, за кем я слежу. Это прозвучало весьма провокационно, и волшебник понял свою оплошность молниеносно. В почти закрытом на протяжении всей беседы взгляде замельтешило беспокойство вкупе с нарастающей тревогой. Он опасался реакции Драко. И правильно делал. — Польщена, — позволив себе на мгновение полюбоваться расцветающим на лице парня смущением в виде красных пятен, Гермиона резко взмахнула волшебной палочкой и аппарировала прочь. Она быстро преодолела небольшое расстояние до дома и, едва слышно захлопнув за собой дверь, на ходу сбросила с себя обувь. Гермиона миновала гостиную, оставляя за собой следы из одежды, прошла в коридор и толкнула тяжёлую дверь. Ведущую в его спальню. Гермиона облокотилась о стену, прикрыла глаза и позволила запахам этого помещения поглотить её целиком. Свежеть моря, тонкие намеки на аромат цитрусов — то ли лимона, то ли апельсина, тяжело определить. Это дарило успокоение. Сглотнув, волшебница прошла в ванную, смежную со спальней, и принялась стаскивать с себя остатки одежды. Включив краны на полную мощь, Гермиона зашла под горячие струи и принялась рассматривать всевозможные баночки со средствами для душа. Она хмыкнула, оценив разнообразие, но не удивилась — Малфой есть Малфой, ничего необычного. Она взяла один из пузырьков, заинтересовавшись необычностью формы — открыла сосуд и поднесла содержимое к лицу. Насыщенный аромат — густой, практически терпкий, с ярким лимонным оттенком и едва уловимым запахом травы. Лемонграсс, догадалась Гермиона — она считала, что это парфюм, но реальность оказалась куда более прозаичной. Девушка зачерпнула немного жидкости и втерла настой в свою кожу. Теперь она пахла им. Насухо вытершись, Гермиона прошла в спальню, открыла низкий комод и вытащила оттуда мужскую футболку, прежде чем нырнуть в постель. За окном сгущалась тьма. Лежа в постели Драко, Гермиона вспомнила, как однажды Падма в один из школьных вечеров делилась своими переживаниями с Лавандой по поводу невыносимого отношения к ней Симуса: он полез целоваться, дал волю рукам и, Гермиона не расслышала сквозь рыдания Патил точно, но интуиция помогла — руками не ограничился. На следующий день Симус в сторону девушки и не взглянул. У Падмы случился нервный припадок, и она рыдала больше часа, не смея даже головы поднять. Браун утешала захлёбывающуюся в слезах подружку, Парвати заламывала руки и кусала губы, мысленно расчленяя ветреного парня, а Гермиона же… Она поджала губы и, не стараясь быть тише, сказала: — Тебе не стоило позволять Симусу так с собой обращаться. Всем девчонкам в школе известно, что ему нужно от них только одно. А потом они становятся для Финнигана не более важными, чем грязь под ногами. — Осуждение звонким колокольчиком прокатилось по спальне девочек. Три пары глаз впились в Гермиону с недоумением. Девушка задрала нос. — Вместо того чтобы жалеть себя и шарахаться по углам, как только Финниган входит в помещение, подошла бы к нему и потребовала объяснений, — поджав губы, Грейнджер встряхнула волосами и, совсем не испытывая угрызений совести от того, что практически подслушала беседу, явно не предназначенную для ее ушей, — вышла из комнаты. Уже тогда в ней поднимала голову мелкая стерва. Уже тогда она считала себя вправе одаривать окружающих советами, больше похожими на указания — не отягощая себя размышлениями на пример того, нуждаются ли в ее рекомендациях и какие чувства испытывают от ее нежеланного вмешательства. Она была такой напыщенной и такой высокомерной сукой. И такой невыносимой в глазах однокурсников, наверное. Теперь карма должок вернула. В бездонной копилке Гермионы Грейнджер для себя советов как-то не нашлось. Накрыв себя с головой и свернувшись калачиком, она зарылась носом в подушку. Гермиона вдыхала едва уловимый запах цитрусовых, что, казалось, полностью пропитал каждую деталь в этой комнате, и впервые за долгое время разрешила себе непозволительную когда-то слабость. Она расплакалась. *** В 6 утра Гермиона вскочила с постели и приняла быстрый душ. В 6.30 облачилась в строгий брючный костюм глубокого синего цвета и поправила жесткий воротник кремового оттенка рубашки. В 6.45 она принялась укладывать свои непослушные волосы в привычный её деловому образу низкий пучок, но, на мгновение взвесив все за и против, выпустила на волю пару завитков, придавая некой небрежности строгому образу. Лёгкий макияж с 7 до 7.20 и пять-десять минут на сомнения по поводу выбора обуви. Когда Гермиона вышла в гостиную 7.40 — завтрак уже был на столе. Как и выпуск Вечернего пророка. Метнувшись к изданию, она жадно пробежала глазами по статьям и, облегченно выдохнув, опустилась на стул. Если у Люциуса и остались какие-то крохи власти, то он сполна их использовал — о Драко в прессе ни единого слова. Но чем дольше он будет сидеть в Министерстве, тем меньше шансов, что об этом не начнут шептаться: сначала служащие, потом их семьи, их друзья, соседи, и только вопрос времени, когда пресса взорвется сенсацией. Ещё бы, такая новость: Драко Малфой, бывший Пожиратель смерти, снова взялся за старое. Последствия не заставят себя ждать. У Гермионы от этих мыслей разболелась голова. В 8.00 она уже нетерпеливо постукивала острым носком туфли по полу, ожидая, когда Гарри поглотит пламя камина и придет ее очередь к перемещению. В 8.10 они оба уже стояли у высокой двери, ведущей в кабинет Министра Магии Волшебной Британии. — Гарри, Гермиона, — встретил их широкой улыбкой Министр. Если он и был удивлен столь ранним визитом — удивления не показал. — Прошу, садитесь, — он поочередно осмотрел каждого из них и по-отечески покачал головой. — Рад вас видеть. Чай, кофе? — Нет, спасибо, Министр, — не сумев скрыть натянутости в голосе, ответила Гермиона. — Ничего не нужно. Безошибочно распознав напряжение в облике Гарри и Гермионы, Кингсли стер с лица приветливую улыбку, и черты его лица ожесточились. — Итак, — Бруствер сел за свой широкий стол и сложил руки перед собой. — Чем могу быть полезен? — Министр, — прочистила горло Гермиона, выпрямляя спину. — Вам наверняка известно, что Драко Малфоя содержат в подвалах Министерства. Мой запрос на посещение был отклонен мистером Шериданом. Он даже не удосужился придумать нормальную причину отказа, — Кингсли вскинул в недоумении брови и собирался что-то сказать, но Гермиона не позволила. — Я знаю, — она подняла ладонь и слегка склонила голову, — что моя просьба выглядит неуместно и, возможно, даже бестактно… — Ты хочешь увидеться с Драко? — удивление в голосе Кингсли едва ли было различимым, но Гермиона всё же уловила этот намек на замешательство. Гарри сбоку поерзал на стуле, но Гермиона едва ли заметила это. Она полностью сосредоточилась на поведении Кингсли — непонятном для нее и непривычном. — Да, мистер Кингсли, — понизив голос, ответила Гермиона. — Но ещё больше я хочу знать, в чем конкретно обвиняют моего мужа. Грейнджер могла дать руку на отсечение, поставив на то, что сбила с толку главу Министерства Магии причиной своего визита, и то, что с нею присутствовал Гарри, поставило Кингсли в более неловкое положение, чем явись она сюда в одиночку — не имея оснований так полагать, Гермиона все же была уверена в своих предположениях. — Шольц не давал никаких конкретных показаний в сторону своих предполагаемых подельников ни в Англии, ни в Штатах, ни в Австралии, — подал голос Гарри, и Министр перевел на него взгляд. — Всё, что объединяет его с Малфоем на данный момент, — это то, что французские власти как-то умудрились связать выявленный нами корабль с незаконной вытяжкой с самим Шольцем, — Поттер звучал негромко и сдержанно, но напряжение в плечах и цепкость в зеленых глазах выдавали его внимательность. — У них ничего больше нет, кроме его рассказов о деловых отношениях с семьей Малфой, — он прищурился, не сводя глаз с Бруствера. — Так с какой стати Драко под стражей? Кингсли перевел взгляд с одного раннего посетителя на другого, и Гермиона заметила, что на ней Министр задержался на мгновение дольше, прежде чем начал говорить: — На данный момент идёт сверка показаний, — волшебник выпрямил спину и глянул на Гарри исподлобья. — И прямо сейчас сотрудники Министерства проводят аудит документации — всё, что связано с альянсом Малфоя и Шольца. Договора, отчёты, расписки — всё сегодня утром было изъято из Центра Исследований, — Кинсгли полностью сосредоточился на разговоре с Гарри и больше не смотрел в сторону Гермионы. — Драко весьма настоятельно просил о личном присутствии. Услышанное закрутилось в Грейнджер узлом предчувствия. То, что эти предчувствия были отнюдь не хорошими, понять труда не составило. — Надо же, — пробормотал Гарри. — У него и адвокат имеется, — Гарри громко ухмыльнулся. — Так что там с Шольцем? — спросил он, полностью избавившись от смешливых ноток в голосе. Гермиона медленно втянула через нос струйку холодного воздуха. Её подбородок опустился, а острый взгляд буквально впился в лицо Министра. Этот человек никогда не игнорировал столь ощутимый интерес собеседника, которым сегодня являлась Гермиона, не тушевался перед ним и не избегал зрительного контакта — она не могла вспомнить ни единого случая. Так какого черта? — Сибериус весьма известная личность, — после недолгой паузы сказал мужчина. — В узких кругах, разумеется. Он начал свой путь из обычного портового мошенника в Марсель-Фос, а спустя тридцать пять лет уже презентовал себя как владелец судоходной компании с весьма значительными связями. Везде, где бы ни ступала его нога, он оставлял по себе разруху и обманутые ожидания. Иногда целые фамилии, семейное древо которых насчитывало сотни лет, оставались без крыши над головой и с пустыми карманами, поверив его сказкам, — Кингсли остановился и посмотрел на свои руки, избегая теперь смотреть не только на Гермиону, но и на Гарри. — Контрабанда вытяжки бундимунов — не первый, но весьма тревожащий звоночек. Ничего из того, что сказал Министр, не являлось тайной ни для Грейнджер, ни для Поттера, но именно последняя фраза резанула по сознанию, да так хлёстко, что Гермиона почувствовала реальную боль в висках. — Меня взяли в проект благодаря вашим настоятельным рекомендациям, — нарушив свое молчание, хрипло подвела черту Гермиона. — Для чего? Чтобы она шпионила за Драко, очевидно, но тогда почему Кингсли ни словом об этом не обмолвился? Гермиона посмотрела на Поттера, раскладывая в уме просьбу о слежке, но Гарри пришёл к Гермионе тоже не сразу. Желчь во рту разлилась горьким привкусом, вынуждая глотать эту гадость. Грейнджер боролась с подступающей к горлу тошнотой. Таково на вкус унижение, мелькнула мысль. Не стоило ей тогда так удивляться присутствию самого Министра в кабинете Главы Отдела регулирования магических популяций. Не стоило тешить свое самолюбие сладкими речами Мартриджа об открывающихся перспективах. Стоило вгрызться в странность ситуации и разобрать на молекулы каждое слово, жест и взгляд двоих волшебников, намеренно толкнувших её… — Для чего? — так и не дождавшись ответа, повторила вопрос. Ей хотелось вскочить с места и выкрикнуть эти слова, но всё, что сделала Гермиона, — прилипла взглядом к Гарри. Она просто не могла больше смотреть в лицо Кингсли. Глубокий вдох прозвучал первым ответом на заданный вопрос. Печальный, наполнений сожалением, мать его, вдох. — Ты была моей последней надеждой удержать Драко от связи с Шольцем. Гермиона моргнула. Гарри скосил на неё взгляд и опустил глаза. Она же продолжала рассматривать профиль Поттера, а потом медленно, словно у неё болел каждый позвонок, повернулась к Кингсли: — С чего вы вообще взяли, что присутствие меня в качестве контролера способно вынудить Малфоя изменить какие-то свои планы? — она говорила медленно, и в ее голове этот вопрос занимал целую вечность. Грудь сковало тянущей болью, и Гермиона сделала осторожный вдох, разгоняя это вязкое чувство. Министр замолчал, и это безмолвие резануло по нервам, вздергивая тонкие ниточки, и, видит бог, это последнее, что удерживало Грейнджер от необдуманных поступков. — Вы помните, как вас вытащили из особняка Малфоев в ту ночь? — хрипло поинтересовался Кингсли, и ему не нужно было уточнять, о какой именно ночи идет речь. Шрам на руке отозвался фантомной болью. Гермиона проигнорировала этот сигнал. — Орден даже не знал, что вас схватили. Мы вместе с Люпином проводили зачистку одного из домов Пожирателей, когда появился Добби с новостью о вашей поимке, — волшебник замолчал, и Гермиона почувствовала, как прилипла к спине ткань тонкой рубашки. Внутри неё все затихло — онемело к чертям и перестало функционировать. Даже многострадальное сердце и то не чувствовалось. Практически черные глаза Министра впились в стремительно теряющее краски лицо Гермионы, и он тихо произнёс: — Драко был тем, благодаря кому вас спасли из рук Беллатрисы. — Что? — Гарри выпрямил спину и подался вперед, едва не выскакивая с кресла. — О чем вы говорите?! Ничего не изменилось внутри от этой новости. Не зашевелилось. Не забилось. Не заболело. Гермиона ничего не чувствовала. Вообще. — Один из эльфов, служивших Малфоям, нашёл Добби и сообщил, что вас держат в особняке, — пустился в объяснения Кингсли, наверняка радуясь тому, что можно смотреть на Гарри. — Позже я выяснил, что это личный эльф Драко. — Каким образом? — Он сам мне сказал. — Эльф? — прозвучал идиотский вопрос от Гарри. — Драко. Звучание его имени резким уколом вонзилось в виски, и холод затанцевал на кончиках пальцев. Гермиона опустила глаза и уставилась на свои руки. — Почему нам об этом ничего не известно? — не унимался Гарри, пытаясь добраться до сути. — Как так получилось, что Малфой причастен к нашему спасению, а мы узнаем об этом спустя десять лет? — Он просил не рассказывать никому о случившемся. Боялся за свою жизнь и за благополучие родителей. — Я все ещё не вижу связи, мистер Кингсли, — наседал Поттер, повышая голос. Он слегка опустил голову — верный знак зарождающейся внутри злости. — То, что у Драко в моменте возникло желание избавить нас троих от мучительной смерти, ещё не говорит об авторитете Гермионы. Кингсли прикрыл лицо руками и слегка потер кожу. Он убрал руки, сложил пальцы в замок и уперся в них подбородком. — Драко вышел со мной на связь на следующий день после того, как Добби вас вытащил, — воспоминания затуманили карий взгляд. — Истощенный, потерянный ребёнок — его страх так отчетливо был написан на лице, что я никак не мог поверить в то, что юный Малфой рискнул появиться передо мной, — Министр кивнул своим же словам, подтверждая сказанное. — Один. Наша встреча заняла всего минут пять, не более. — Чего он хотел? — впервые за долгое время Гермиона подала голос. Едва выталкивая из себя слова. Бруствер скривился, явно не желая отвечать, но тяжелое дыхание Гарри и немигающий взгляд Гермионы не предоставляли возможности избежать объяснений. — Узнать ответ на один-единственный вопрос, — центр его внимания сосредоточился на молодой волшебнице. — Выжила ли Гермиона Грейнджер. — И все же это ничего не значит, — слова раздирали глотку, вызывая жжение в горле. — Я бы не был так безоговорочно уверен, — резкость сказанного удивительным образом резонировала с мягкостью во взгляде. — Напомни, с чего ты начинала в Отделе регулирования? — Управление поддержки оборотней, — ответила Гермиона, не особо задумываясь, что вообще говорит. — Да, — обратился к ней Гарри, и Грейнджер послала ему вымученный взгляд. — Вам тогда тяжело пришлось. — Гарри посмотрел на Министра. — Но после того, как куратором назначили Гермиону, дела пошли вверх. — Именно, — согласился тот, и глаза Гермионы полоснуло резью. — Потому что у проекта появился анонимный благотворитель. Финансы поступили разовым платежом и покрыли все расходы, заложенные тобой, Гермиона. И ничего здесь такого нет, но после я заметил странную особенность. В последующие годы, куда бы ты ни пошла, — Кингсли обращался к ней, но сейчас Грейнджер едва ли могла выносить его присутствие, — какие бы цели для себя ни ставила, — всё получалось так, как ты того и хотела. Министерство едва могло стоять на ногах, мы ликвидировали целые подразделения, не имея возможности их содержать, но ты… — Бруствер хмыкнул и развел руки. — За тобой постоянно тянулся золотой след. Не стану скрывать, мне стало любопытно, и я поднял засекреченные документы. Но я совсем не удивился, когда увидел, чьи именно подписи стоят в платежных распоряжениях. Гермиона смотрела на Министра и с трудом воспринимала реальность. Она хотела, чтобы он замолчал. Перестал говорить все эти вещи, и тогда Гермиона смогла бы уйти отсюда. Аппарировать домой и спрятаться в четырёх стенах. Чтобы сложить все услышанное за последние сутки и полностью осознать. Но Кингсли продолжал говорить. — Миссис Моррис, — Гермиона крепко зажмурилась и стиснула в кулаки свои руки. — Её письмо, адресованное лично мне, я получил сразу, как только Драко был оправдан и со счетов Малфоев в Гринготтсе сняли запрет. Удивительно, едва ли не единственный в магическом мире психолог предложил свою помощь членам Ордена по собственной инициативе. Министерство не потратило ни кната на содержание миссис Моррис. И если посмотреть на всё это незаинтересованным взглядом, то вполне можно найти кучу объяснений столь пристальному, хоть и скрытому от чужих глаз, вниманию мистера Малфоя к твоей персоне. Но я всё ещё помню того испуганного мальчишку, представшего передо мной. Я помню его взгляд… Любопытно, как обычные, ничего не значащие для одного человека слова обретают неимоверную важность для другого. Как способны сломить или же, наоборот, вознести… — И все же, — стоял на своем Гарри. — Всё, что проворачивал Шольц в свое время с Люциусом, меркнет в сравнении с тем, какую власть дало бы ему сотрудничество с Драко, — голос Министра словно налился металлом. Звенел сталью. Взгляд ожесточился, и сам он стал как будто больше. — Сибериус медленно просачивался в наше общество, заручаясь поддержкой элит, и нам всем известно, чем закончилось подобное в последний раз, — он умолк, предоставляя своим словам время, чтобы быть услышанными. — И если тогда мы могли быть рабами Волдеморта, то в случае с Шольцем стали бы его рабами в экономическом плане, потому что одному Мерлину известно, сколько убытков терпели бы из-за его действий. Вспышка гнева опалила кожу и разлилась лавой по венам. Кингсли Бруствер заведомо вынес приговор Драко, основываясь лишь на прошлых поступках его отца. — Но Драко не стал бы! — почти сорвалась на крик Гермиона. — У него тоже есть репутация — едва восстановленная после войны. Он не стал бы влезать в столь рискованную авантюру, поставив на кон всё, чего он так добивался, ради наживы, какой бы соблазнительной та ни была, — воздух в легких заканчивался, и Грейнджер судорожно вдохнула очередной глоток кислорода. — Черт возьми, вы же сами дали ему лицензию — практически всучили приглашение вступить с Шольцем в сговор. Вы прекрасно были осведомлены о связи Малфоев с этим человеком, и все же, несмотря… — она замолчала, споткнувшись о собственную речь. — Ах, ну да, — презрение затопило каждую клеточку ее тела. — Конечно же, всё сводится к одному — деньгам. Я помню наш разговор у мистера Мартриджа. Только почему во всю эту грязь, Кингсли, вы вовлекли меня? — Чтобы усмирить аппетиты Драко, — прозвучал сдержанный ответ. Гермиона хлопнула по столу и развела руки в стороны, изображая из себя шута. — Гермиона Грейнджер в качестве намордника для сорвавшегося с поводка Драко Малфоя, восхитительно, — она похлопала в ладоши, и наигранное веселье заменила холодная ярость. — Каким именно способом, вы надеялись, я смогу изменить решение Драко продлить сотрудничество с Шольцем? Ни слова в ответ. Он просто смотрел в ее глаза. Не пытался спрятаться за густыми ресницами, отвести в сторону взгляд, отвлечься на притихшего Гарри — ничего из этого. Брустверу не нужно было произносить вслух то, что Грейнджер и так поняла. — Вы… — подбородок задрожал, и Гермиона возненавидела себя за эту слабость. — … просто подложили меня под Малфоя… — Кингсли! — вскочил на ноги Поттер, и его стул с грохотом отъехал назад, едва не переворачиваясь. А она сидела на месте и думала о том, чего же стоила Гермиона Грейнджер на самом деле? Была ли она так умна, как ей втолковывали с юных лет? Была ли настолько храброй и сообразительной? Была ли она хоть немного той, которой ее считали? — Нет, Гермиона, — Министр протянул к ней руки. — Все не так… — А как?! — закричала Гермиона, вслед за Гарри вскакивая с места. Она с отвращением смотрела на протянутые ладони. — Как это выглядит в ваших глазах?! Её трясло, и Грейнджер с ужасом понимала, что никак не может взять под контроль собственное тело, — оно предавало ее. — Я надеялся, что твоя вовлеченность в процесс добычи вытяжки заставит Драко если не остановиться, то хотя бы действовать более аккуратно, — с глухим отчаянием затараторил Министр, подрываясь с места. Но подойти ближе не осмелился. — Не позволив Шольцу запустить свои грязные ручонки в дела Магической Британии. Звонкий смех проклятыми колокольчиками зазвенел в кабинете, и Гарри дернулся в сторону Гермионы. А она все смеялась и смеялась. Соленые капли прочертили две влажные дорожки, а Грейнджер все никак не могла прийти в себя. — Он знал это, — задыхаясь, выдавила она. — С самого начала Драко разгадал всё это дерьмо… это подобие плана. Этот фарс, Мерлин, — смех застрял поперек горла. Затвердел комком и разбухал, разбухал. В панике Гермиона впилась взглядом в Гарри, ища в нем поддержку. Поттер ринулся к ней, но замер, стоило Министру открыть свой рот. — И даже с учетом своей осведомленности, Драко все равно отказался от сотрудничества с Шольцем, — сухо подытожил, мечась глазами между Героями войны. — Потому что иначе, если бы где-то всплыла информация о незаконной продаже вытяжки и след тянулся к Британии, — твоя репутация, Гермиона, рухнула бы в одночасье, — Кингсли понизил голос и нанес последний удар. — Как и твоё будущее в Министерстве, мечты о котором, учитывая заинтересованность Драко, полностью ему известны. Это звучало так цинично. Настолько жестоко, что она сначала усомнилась в собственной адекватности и некоторое время просто смотрела на Министра, отказываясь верить в то, что он сказал. Как он мог так поступить с нею? Как посмел? Но Бруствер молчал, а значит, не послышалось… — Какой успех, Министр, — смахнув одним движением руки проклятые слезы, отозвалась Гермиона. — Блестяще, — её голос набирал силу, а осанка — статность. — Только во всем этом представлении, которое вы устроили с легкой руки, обо мне вы как-то и не подумали, — пожала плечами, растягивая дрожащие губы в подобии улыбки. — Но что такое унижение человека в сравнении с масштабами дел государственных — я должна быть польщена, — Гермиона прикрыла глаза, стягивая в кучу внутренние резервы, и когда снова посмотрела на Министра, — в ней не осталось ничего от той девочки, которую он раньше знал. — Я доверяла вам, я восхищалась вами — я уважала вас, и мы через столько прошли вместе, — рот волшебницы искривила горькая усмешка. — Для чего? Чтобы вы потом играли мной, как куклой? Для этого всё было? — Всё не так. — Нет, — едва слышно произнесла Гермиона, но больше кричать не хотелось. — Всё как раз именно так. Кингсли Бруствер ничего не мог ей предоставить в противовес. Этот взрослый, держащий в руках власть волшебник опустил глаза, избегая смотреть Гермионе в лицо, и его темный взгляд зацепился за руки волшебницы. Пальцы обожгло огнем — Кингсли смотрел на её обручальное кольцо. — Мне жаль… — негромко произнёс он. — Я не думал, что Драко зайдет настолько далеко. Он никогда не действовал в открытую, и я считал… — Прекратите, — с отвращением отозвалась Гермиона. — Я замужем, потому что приняла решение вступить в брак, ответив согласием на предложение мужчины, с которым состою в отношениях, — она уперлась ладонями в столешницу, испытывая взглядом Министра Магии. — И ваши пустые сожаления столь унизительны, как и этот разговор. Возможно, вы избавились от угрозы в виде Шольца, но не стоит забывать о Малфое и его влиянии — ведь могу вас заверить, Драко не выносит конкуренции, — глаза Бруствера блеснули, но он ничего не сказал. — Как вы могли заметить, мой муж весьма терпелив, когда дело касается его интересов. И знаете что, Министр? — она оттолкнулась от стола и сделала шаг назад, не спуская глаз с человека, который был для нее образцом для подражания. Когда-то. — Я всегда буду на его стороне. Кингсли Бруствер опустил голову в поражении, но Гермионе было все равно на его чувства. — Я хочу получить то, за чем пришла, — ваше распоряжение на посещение. Ей больше нечего было сказать этому человеку. Оставив Гарри сверлить Министра едким взглядом, Гермиона вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Она не развалится сейчас на куски. Не упадет и не разобьётся вдребезги. Она — Гермиона Грейнджер, и все, что ей сейчас нужно, это увидеть своего мужа. Завернув за первый попавшийся угол, она нашла одной ладонью стену, а другую прижала к своему сердцу. — Господи, Драко, — прошептала, смаргивая набирающиеся слезы. — Ну что ты за человек? С губ сорвался невольный всхлип, и Гермиона быстро зажала рот рукой. За спиной послышались тихие шаги, и она, в последний раз зажмурившись, обернулась. — Ты знал? — спросила, едва разлепляя губы. Мужская рука подхватила ее под локоть, и Гермиона послушно последовала за задающим направление волшебником. — Я сделаю вид, что этого вопроса не было, — глухим голосом, словно он кричал последний час, произнес Гарри. — Спишу на шок и твое подавленное состояние. — Я просто… я не знаю, что чувствую сейчас. — Ты уверена, что тебе не нужна минутка, чтобы побыть наедине? — Поттер притормозил, но Гермиона потянула его дальше, и он послушно продолжил путь. — Ты и так слишком много нервничаешь. — Я в норме, — ее немного знобило, и Грейнджер повела плечами. — Хочу побыстрее уйти отсюда. Сохраняя молчание, они зашли в лифт и так же, не произнося ни слова, отправились вниз. В подвалы Министерства. — Малфой… он… я никогда не догадывался о его…. — подал голос Гарри и запнулся, будто слова, которые подходят ситуации, отказывались быть произнесенными, — … заинтересованности. — Всё время он считал, что я в курсе происходящего, — какая-то апатия накрыла Гермиону, пока она пристально вглядывалась в свое искаженное отражение в дверях лифта. — Не могу винить Драко после того, как проникла в его кабинет и рылась в его вещах. Гарри виновато опустил голову и снова потер свой шрам. — Прости меня, — сдавленно прошептал. — Прости за ту идиотскую просьбу. — Это уже неважно, Гарри, — она все еще смотрела перед собой. Все ещё пыталась найти в деформированном металлом отражении правильные очертания себя. — Драко ожидал от меня чего-то подобного, поэтому и позволил беспрепятственно входить в его кабинет, — пожала плечами. Своими выходками я только укоренила его мнение на свой счёт. — И все же он не отказался от тебя. Гермиона хмыкнула. «… — Ты будешь меня игнорировать? — Сомневаюсь, что тебе от меня нужно больше, чем ты уже смогла получить… — … Что такое, ты устал от меня?! И ты не придумал ничего, кроме как сделать вид, что меня не существует? Серьёзно? Ты реально считаешь, что я молча приму это?..» — Он хотел, — без единой эмоции. Как под Империусом. — Но я не позволила. Беспокойство Гарри можно было почувствовать кончиками пальцев, кажется. — Может, не стоит идти к нему? — он встал перед Грейнджер, закрыв собой дверь лифта. Гермиона перевела на Гарри свой взгляд. — Он весьма четко дал понять, что не желает твоего визита. — Плевать я хотела, что он там сказал, — просто ответила волшебница. — У меня есть разрешение от самого Министра, и, что более важно, — я хочу его видеть. Он может сколько угодно изворачиваться и избегать меня, но даже стены Азкабана не удержат меня от того, чтобы увидеть его напыщенное, остроносое лицо. Гарри некоторое время продолжал вглядываться в глаза Гермионы, а потом накрыл голову ладонями и засмеялся: — Годрик всемогущий, вы оба друг друга стоите. Она бы соврала, если бы сказала, что каждый шаг к месту, где содержали Драко, не отзывался дрожью в коленях и холодком вдоль позвоночника. Слукавила, если бы утверждала, что не боялась этой встречи. Она не видела его всего-то сутки, а казалось, будто их разделяла целая вечность. Гермиона горько вздохнула: вечность их и разделяла, как оказалось. Она удивилась, когда не обнаружила у тяжелой — изготовленной из сплошного металла — двери охранника. И еще сильнее удивилась, когда Гарри просто постучал и та открылась, впуская в затянутое мглой помещение: без окон и без достаточного количества свежего воздуха. Огонь в свечах пожирал не только воск, но и остатки кислорода. Она почувствовала его раньше, чем нашла взглядом, — просто врезалась зрачками в худощавую фигуру, едва переступив порог. Он сидел на деревянной лавке, небрежно закинув ногу на ногу, — все в том же костюме, что и вчера, и, казалось, ни одна пылинка не смела осесть на широких плечах. Аккуратная прическа — волос к волоску — и надменность, что била под дых каждого, кто смел побеспокоить мистера Малфоя своим нежеланным присутствием. В его руках белели документы, а сам он излучал такое спокойствие, что у Гермионы не нашлось слов, чтобы обозначить свое присутствие. Но Драко знал. Конечно же, он знал, что она пришла, — пусть даже и голову не повернул в ее направлении. Даже не взглянул, предпочитая перебирать пергаменты. — Поттер, — едко произнёс Драко, откладывая документы в сторону, — фраза «не оставляй мою жену в одиночестве» не значит, что ты должен везде таскать её за собой, — его взгляд нашел Поттера, плечи напряглись, и он прямо-таки источал ехидство всем свои существом. — Я четко дал понять, что не желаю посетителей. — Мы только что были у Кингсли, — коротко объявил Гарри, и стоило последнему слову спрятаться где-то в темном уголке, как Драко полностью окаменел. Он словно исчез — Гермиона больше не чувствовала его присутствия так живо, как это было всегда, окажись он где-то поблизости. Но внезапно плечи Малфоя опустились, и он прикрыл глаза. Медленно, будто держал все время мира в своих руках, Драко повел головой из стороны в сторону, разминая шею, и его губы растянулись в язвительной ухмылке. У Гермионы перехватило дыхание. — Ах вот оно что… — продолжая скалиться, произнес Драко, не открывая глаз. Он хмыкнул, откровенно потешаясь. — Стоило заключить Непреложный обет, — цокнул языком. — Моё упущение. Разгладив ладонями брюки, Драко поднялся на ноги и слегка склонил голову к правому плечу. Челюсть его расслабилась, и кончик языка пробежался по верхнему ряду зубов. Он наконец обратил свое внимание на женщину, застывшую посреди тюремной камеры и не сводящую с него своего блестящего взгляда. Вот только в лицо он ей так и не посмотрел. Мучительно медленно, со всей присущей им неторопливостью серые глаза осмотрели острые носки поблескивающих в свете свечей туфель, проследили направление стрелок на брюках и слегка задержались на очертаниях женской груди. А потом его серые клинки без предупреждения впились в карие глаза — вонзились металлическими крюками и потащили душу из тела прочь. Гермиона не могла пошевелиться — она пыталась найти в этих леденящих омутах хоть что-то, присущее живому существу, и не могла. Он так хорошо научился скрывать свои эмоции. Но Гермиона продолжала искать в его глазах ответы — откровения Кингсли, намеки Люциуса, то, что не сказал он сам, чего не видела она, потерявшись в собственных переживаниях, — Гермиона так отчаянно хотела найти, но… … не было ничего. Только пустота. Он знал, что именно она искала. И не собирался ей ничего отдавать. Холодное подобие улыбки исказило точеные черты лица, и Малфой сократил разделяющее их расстояние, возвышаясь над Гермионой. Слегка опустив голову, чтобы быть ближе к ней, Драко, не отрывая от неё пронизывающего взгляда, без единой эмоции в голосе произнес: — Ну здравствуй, любовь моя. Холод сковал каждую мышцу в теле. Кровь в венах превратилась в лед. И сердце, кажется, остановилось. Потому что именно сейчас Гермиона предельно ясно поняла, что смеха, как в прошлый раз, от Драко не дождётся. Потому что теперь он подразумевал каждое. Сказанное. Им. Слово.