Найди меня. Люби меня. Разрушь меня.

Тусклые лучи утреннего солнца медленно ползли по полу, окуная паркет в золото, и Гермиона, пребывая в собственных размышлениях, тихо наблюдала за едва уловимым движением света. Поражающие ум и душу вчерашние откровения от совершенно непричастных, как наивно полагала Гермиона, к ее личной жизни людей утихли и мирно улеглись в сознании. Грейнджер не собиралась предаваться страданиям по этому поводу, в конце концов именно Кингсли избавил ее от слепоты. Пусть и причинив боль своими поступками. Да, Гермиона не собиралась тратить душевные силы на то, чтобы страдать по тому, чего уже не исправить. Она собиралась укрепить то, что на протяжении долгих лет противостояло безразличию, безмолвию и безучастию, но, невзирая ни на что, все же устояло. Гермиона откинула одеяло в сторону, пригладила волосы и, бросив взгляд на прикроватные часы, направилась к выходу из комнаты. Бесшумно ступая босиком по прохладному паркету, она услышала тихий звон столовых приборов. Стараясь быть как можно тише, она облокотилась о косяк проема, разделявшего коридор от огромной гостиной, и замерла. Он сидел за столом, откинувшись на спинку стула и прикрывшись огромным разворотом Пророка. Но Гермиона прекрасно могла видеть точеный профиль, нахмуренные брови и бледную кожу, не прикрытую манжетами рубашки с бликующими на свету запонками. Белизна ткани резала не до конца привыкшие к солнцу глаза, но черная, как сама ночь, жилетка, надетая поверх рубашки, приносила некое успокоение. Гермиона немного перевела взгляд и мысленно улыбнулась: мантия Драко, весьма напоминавшая пиджак классического кроя, аккуратно расположилась на спинке другого стула. В этом был весь он: в идеально, без единого залома, выглаженной одежде и начищенных до скрипа туфлях. В каллиграфическом почерке с идентичным расстоянием между словами и правильно поставленной речи — нерушимый контроль и вечная собранность… Сердце пропустило удар, опровергая эту мысль: подстегивая память и запуская воспоминания одно за другим. Они наслаивались друг на друга, перескакивали, смешивались нетерпеливо, словно доказывая обманчивость предположений насчет этого мужчины. Гермиона помнила, как эти руки, что сейчас аккуратно удерживали пергамент, совсем неаккуратно стискивали ее кожу, оставляя красноватые следы от пальцев, и как искажались эти тонкие, почти что из воска вылитые, черты лица, а из этих губ, что были плотно сжаты, срывались низкие, короткие стоны. Никакой собранности. Никакого контроля. Исключительная дикость во взгляде и полная разнузданность в действиях. — Ты еще долго собираешься подглядывать за мной? — разрушил её размышления низкий голос. Она моргнула и только сейчас заметила, что Драко смотрит прямо на нее, слегка опустив Пророк. Она даже не заметила момента, как он повернулся к ней. — Доброе утро, — хриплым ото сна голосом произнесла она и направилась к столу. Драко без лишней скромности огладил ее тело медленным взглядом, и в этот раз Гермиона заметила его внимание. — И тебе, — ответил Малфой, как только она села возле него. — Выспалась? — Угу, — промычала Гермиона, подперев рукой щеку. Он выжидающе смотрел на нее, но она просто подавила рвущийся зевок и пожала плечами: она едва проснулась, не мог же он всерьез ожидать от нее светской беседы с самого утра? Пробежавшись зрачками по все еще сонному лицу Гермионы, он тихо хмыкнул, и черты его лица смягчились: губы растянулись в легкой улыбке, а в глазах замаячила редкая для него мягкость. С тихим шорохом он сложил Пророк и оставил издание томиться на углу стола. Она пристально следила за каждым его действием. Драко положил одну руку на столешницу, а другой, в точности копируя Гермиону, подпер щеку и слегка наклонился к волшебнице. Она подняла брови. — А ты у нас с утра немного теряешься, да? Выражение лица Грейнджер не изменилось. В каком-то немыслимом замедлении она наблюдала, как едва заметная улыбка Драко стала шире, уголки губ поползли вверх и вокруг глаз разбежались лучики морщинок. По комнате разнесся низкий смех: плавный такой, без рваных звуков. Бархатистый. Все еще посмеиваясь, Малфой указал глазами куда-то за спину Гермионы, и в его взгляде промелькнула серьезность: — До сих пор не прочитала письмо от родителей? — выражение его лица вновь приобрело строгое выражение. — Оно лежит здесь со вчерашнего дня. Гермиона сглотнула, опустив глаза. Сосредоточившись на чашке, ожидавшей, когда же в нее нальют горячий чай, Гермиона прикусила губу. — Не знаю, — спустя какое-то время произнесла она. — Наверное, не прочла из-за того, что и так понятно, о чем пишет мама, — она перестала терзать собственные губы и посмотрела в стену. — Я слишком долго откладывала свой визит к ним, а то, что ты свалился им как снег на голову и, вероятно, шокировал просьбой жениться на их дочери, взвинтило степень родительской нервозности до самого высшего уровня. Она избегала смотреть на Драко, чтобы он не увидел, как сильно беспокоил ее этот момент. Она понимала, что подобное поведение было весьма незрелым с ее стороны, но, Годрик всемогущий, она едва не разваливалась в последнее время на части из-за своей перевернувшейся с ног на голову жизни, проблемы наваливались одна за другой, скатывались в какой-то ком, и в итоге она совершенно запуталась в себе и своих действиях. В конечном счете, отойдя от шока, она принялась разбираться с наибольшей из них, но родители… — Тогда почему ты тянешь, Гермиона? — прервал тяжелые размышления Драко. — Разве не разумней решить этот вопрос как можно скорее? — она все еще отказывалась смотреть на него. Она услышала, как Драко перевел дыхание, и его голос приобрел мягкие, практически ласковые нотки: — Ты в официальном браке уже почти как две недели — они имеют право знать. Гермиона спрятала руки под стол и практически легла на него, опустив плечи. — В том-то и дело… — глухо выдавила из себя она — Как я им скажу об этом? — Грейнджер натужно рассмеялась, тем самым выдавая свое состояние. — Мам, пап, это Драко, он хочет на мне жениться. Ну и что с того, что вы о нем никогда не слышали? Вернее, слышали, но это не то, о чем надо сейчас вспоминать, — она почувствовала, как перехватило горло и в груди стало тесно. — Что за кольцо на пальце? Да это так, ерунда — мы просто уже женаты в мире магии, а вам я как-то сообщить не удосужилась, да и какая разница, ведь вы все равно там ничего бы не смогли рассмотреть: все равно дальше перрона и Косого переулка вам путь закрыт, а времени просить разрешения на посещение торжества у меня как-то не было, — кислорода становилось ощутимо меньше, но Гермиона даже не попыталась вдохнуть. — Обстоятельства, которые я не могу вам объяснить, — голос сорвался, и волшебница крепко зажмурилась. — Как всегда, не могу, — тело победило в схватке за свое, и Грейнджер громко втянула в себя воздух. — А, еще одна маленькая деталь: я беременна, поздравляю, у вас скоро родится внук. Выпустив из себя этот поток сознания, Гермиона крепко зажмурилась, положила руки на стол и опустила голову, упершись лбом в ладони. Драко подозрительно долго хранил молчание, и в какой-то момент Грейнджер решила, что он просто встанет и уйдет. От этой мысли ей стало физически плохо. — Ты не хочешь посмотреть на меня? — Малфой уходить не собирался, видимо. Как и оставлять эту тему. — Очевидно ведь, что здесь никого, кроме нас, нет, и я осмелюсь сделать предположение, что говоришь ты все же со мной, а не с воображаемым другом у стены. Его голос действовал… успокаивающе. Негромкий, без резких переходов, он призывал к доверию, и Гермиона почувствовала, как теснота в груди отступила. — Ну? Гермиона отрицательно замотала головой, отказываясь встречаться с Малфоем лицом к лицу. — Ладно, — она услышала, как Драко отодвигает стул и отходит от своего места за столом. К ней. Гермиона так и держала глаза закрытыми, но нависшую над ней фигуру Малфоя игнорировать оказалось крайне затруднительно. Она ожидала, что он в привычной ему манере подцепит ее подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть на него, но он не сделал этого. Он не делал ничего. Его как будто в комнате не было. Гермиона осторожно приоткрыла один глаз, чтобы проверить обстановку, и сразу же наткнулась взглядом на вздернутую бровь. Светлую такую. Что ж, отступать смысла не было. Гермиона собралась с мыслями, выпрямила спину и сложила руки перед собой. Ее взгляд застыл на одной точке, а точнее, на краешке ногтя большого пальца, и она моргнула: — Я уже врала им, — голос звучал тихо. И виновато. — Раньше, — Гермиона сморщила нос и повернулась к Драко. — Ты же знал, что я стерла им память о себе перед войной. — едва ли ему были известны подробности, но удивления Малфой не выказал. Просто смотрел, ожидая продолжения. — Ты не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы вернуть их доверие, — глаза наполнились непрошенными слезами, и Гермиона, не справившись, закрыла лицо руками. — Боже, я даже не знаю, доверяют ли они мне или же притворяются, что это так. Мы не поднимаем эту тему, и я… — она запнулась, не в силах совладать с внутренними страхами. — Вот опять… Ей бы хотелось, чтобы проблемы в ее жизни можно было бы решить взмахом волшебной палочки — стереть их, как пятно на блузке. И забыть через мгновение. Но волшебство не всегда панацея от напастей, и некоторые вещи исправить не способна вся магия мира, сконцентрированная в одних руках. Звук передвижения тяжелого стула по деревянному паркету заглушил все мысли, вынудив нервные окончания встрепенуться и напрячь все тело в ожидании. Чего-то. Драко сел на соседний стул, обхватил руками стул Гермионы и развернул тот вместе с ней так, чтобы она оказалась напротив него. После этого его теплые пальцы обхватили кисти волшебницы и потянули вниз, вынуждая открыть лицо. Гермиона сглотнула — у нее не было возможности спрятаться вновь, потому что Драко прижал ее руки к коленям, накрыв своими ладонями. — Ты можешь снять кольцо на время визита, — глядя прямым взглядом, заявил он, и его голос не дрогнул. — Если тебе трудно сообщить о положении вещей — позволь сделать это мне, — Малфой говорил спокойно и сдержанно. Уверенно. — Ты не хочешь врать родителям — тебе и не нужно. Я сделаю это за тебя, — от услышанного у Гермионы заколотилось сердце, и пришлось сжать покрепче губы. Они начинали дрожать. — Я не отойду от тебя ни на шаг, и ты сможешь покинуть их дом в любой момент, как только почувствуешь себя некомфортно. Восторг, изумление, недоумение и смятение от услышанного наполнили каждую косточку в теле, и Гермиона не знала, что чувствует по-настоящему: растерянность от того, как Драко видит их встречу с родителями, или же непомерное удовольствие от того, что он готов взять на себя родительский удар гневом, лишь бы Гермиона не чувствовала себя плохо. Растерянность победила. — Господи, Драко, — выдохнула она. — Это мои родители, и я их не боюсь, точнее, это страх иного рода… — Я вполне понимаю, о каком страхе ты говоришь, Гермиона, — не срываясь на эмоции, отчеканил Драко, и проницательность в его взгляде резанула по нервам. — И мой ответ тот же. — Ты не будешь перетягивать гнев моих родителей на себя — я тебе не позволяю, понял? — тихо сказала Гермиона и освободила свои руки. Теперь она сама накрывала ладони Драко своими, усиливая сказанные слова. — Ты не можешь вечно прикрывать мне спину, — глаза ее сверкнули, и Малфой едва заметно опустил свой подбородок. — Я взрослая, самодостаточная женщина и вполне способна нести ответственность за свои поступки. Внезапно Малфой обхватил запястья девушки и потянул ее на себя. Гермиона уперлась ладонями в его колени, да так и осталась в таком положении. Она не могла позволить себе оторвать глаз от темнеющей серости напротив. — Ты очень взрослая, Гермиона, — он говорил все так же мягко, но она распознала за этой мягкостью металлические переливы. — Поверь мне, я имел удовольствие неоднократно в этом убедиться, — что-то темное мелькнуло в его глазах, и она резко выдохнула. — И я всегда буду стоять за твоей спиной, любовь моя, — это единственное, о чем твоего разрешения я спрашивать не буду. Гермиона могла бы много чего сказать на это — ответы уже вертелись на языке, готовые сорваться в свободном полете, но Драко, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее запястьям, поднимаясь до самых плеч, а потом, проделав тот самый путь в обратном порядке, переложил ее руки на ее же колени, позволив ей выпрямить спину, и встал. — Тебе не стоит затягивать, Гермиона, — посмотрел он на нее сверху вниз, поправляя воротник рубашки. — Ответь на письмо. — Хорошо, — покорно согласилась Грейнджер и, немного подумав, спросила: — Мы можем пойти к ним в субботу? Мама приготовит ужин и… — она крепко зажмурилась, все еще испытывая смутную тревогу. — Мерлин. — Значит, в субботу, — подвел черту Малфой и принялся проверять запонки на рукавах. — Визит к доктору Ашфорду запланирован на следующую среду, ты помнишь? — Да, — Гермиона не без удовольствия переключилась на другую тему. — Да, я помню, ты… — Разумеется, Грейнджер, — в голосе Драко зазвенела досада, и она моментально отругала себя за допущенную оплошность. — Уверен, я даже смогу выкроить час-другой для совместного обеда, — он ухмыльнулся во весь рот и сделал вид, что задумался. — Та твоя магловская библиотека-столовая весьма неплоха. — Столовая? — возмущенно вскрикнула Гермиона, оскорбленная столь неуважительным тоном. — Малфой, ты ужасный сноб! — Мне больше по нраву пурист, — пожал плечами ее муж, умело натягивая на свое острое лицо маску холодной сдержанности. С налетом высокомерия. — Но из твоих уст все что угодно звучит как комплимент. — О, ты так это и воспринимаешь, не сомневаюсь. — Не сомневайся, Гермиона, — она была уверена, что ее муженьку приносят удовольствие подобного рода перепалки. Она не могла всерьез винить его в этом. Потому что и сама испытывала подобные чувства. — Какие планы на сегодня? Недавняя легкость — сиюминутная, но все же ощутимая, развеялась, едва в воздухе повис невинный, казалось бы, вопрос. Обыденный, хоть и факт того, что задан был тем, кто раньше не спрашивал о её планах, не остался ею незамеченным. Грейнджер принялась оглядывать стол в поисках подходящего для ее желудка завтрака. — У меня назначена встреча в издательстве, — легкомысленно заявила она, потянувшись за хлебом. — Хочу опубликовать парочку заметок, а для этого мне необходимо обсудить детали со знающим свое дело человеком и договориться о колонке, разумеется. — Тебе нужна помощь? — тут же отозвался Малфой. — Нет, — получилось резковато, но в том было виновато волнение. — Я вполне могу справиться сама, Драко, — легкая улыбка тронула губы, и Гермиона посмотрела на мужа. — Но спасибо, что предложил. Драко замер на полпути к своей мантии: его рука так и осталась висеть в воздухе, а сам он застопорился, казалось, зацепившись взглядом за посланную ему улыбку. Кадык на его горле дернулся, и он моргнул. — Как скажешь. Гермиона кивнула и принялась искать масло. — После встречи я собираюсь посетить книжный в Косом переулке, — притянув поближе фарфоровое блюдце, она взяла нож. — Мы могли бы встретиться там и пообедать где-нибудь, — Гермиона кинула короткий взгляд на Драко и быстро добавила: — Если у тебя будет время, конечно же. — Просто пришли мне Патронус, — Драко стоял уже возле камина, намереваясь покинуть дом. Он зачерпнул немного пороха и перешагнул каменный выступ. Гермиона смотрела на него, сжимая серебряный нож в руке. Он широко ухмыльнулся. Она прищурилась. — Кстати, — Драко хмыкнул, и в его глазах заплясали черти, — доброе утро. — Здоровались уже, — буркнула Гермиона. Малфой пожал плечами: — Но по-настоящему ты проснулась буквально пару минут назад. А потом изумрудное пламя поглотило его — такого всего ухмыляющегося и невероятно довольного собой. *** Она цокала тонкими каблуками по отполированному до зеркального блеска мраморному полу и мысленно удивлялась столь дорогой отделке помещения, в котором создавались не самые правдивые и не самые качественные истории. Именно истории, ибо назвать творения людей, работающих здесь, статьями у Гермионы язык бы не повернулся. Внимательные карие глаза без устали сканировали мелькающие лица, намеренно пропуская вспыхнувшие огоньки интереса и восторга столь неожиданному визиту героини войны в издание «Волшебные поединки» — слава Мерлину, Гермиона запомнила название в тот вечер. А вот с фамилией парнишки возникли некоторые трудности. Но Гермиона хорошо запомнила его лицо, так что надеялась отыскать нерадивого репортеришку исходя из его внешности. — Мисс Грейндж… простите, миссис Малфой?! — изумленный вопль эхом прокатился по небольшому залу, и если кто и не заметил ранее Гермиону, то уж теперь точно обнаружил волшебницу, почтившую святая святых рождения сплетен своим присутствием. Гермиона повернулась на голос и широко улыбнулась: к ней спешил худой как палка и такой же привлекательный волшебник с виду лет так семидесяти. — Какой сюрприз, миссис Малфой, — мужчина протянул сморщенную ладонь, и она с готовностью пожала сухую руку. — Прошу прощения, мистер… — Оли Берк — я главный редактор Поединков, — с готовностью ответил волшебник, продолжая трясти руку Гермионы. — Признаться, я не был готов к нашей встрече, — волнение перебирало тональность его голоса, и Грейнджер почувствовала себя неловко: она тяжело переносила восхищение старших людей. — Я так рад. Так рад, — продолжал Берк, и Гермиона слегка поморщилась. Он все еще держал ее руку. — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, мистер Берк, — вежливо произнесла она и осторожно высвободилась от восторженного захвата. — Признаться честно, я здесь по делу. В глазах Берка мигом загорелся огонек интереса, выдавая истинного охотника за сенсациями. Гермиона мысленно возрадовалась – это именно то, что ей надо. — Разумеется, чем я могу быть полезен? — Я ищу вашего сотрудника, к сожалению, забыла его имя, и мне крайне неловко… В этот момент Гермиона уловила краем глаза метнувшуюся в сторону долговязую фигуру, резко изменившую траекторию своего передвижения, тем самым привлекая к себе внимание. Словно ястреб, Грейнджер вцепилась в свою жертву пронзительным взглядом и, наверняка оглушая опешившего Берка, воскликнула: — Мистер Корнишон! — она подняла руку, обозначая свое местоположение, но это явно было лишнее. Словно кролик перед змеей, худощавый парень замер на месте, расположив руки по швам и вытянув шею. — Вот я и нашла его, — заразительно рассмеялась миссис Малфой, одарив редактора издания ласковым взглядом. Тот стоял с крайним недоумением на старческом лице. — Благодарю вас за помощь, мистер Берк, — надеюсь встретиться с вами еще как-нибудь и поболтать. Быстро придя в себя, Берк болванчиком закивал, вновь хватая ее за ладонь, но в этот раз галантно поцеловал ее руку. Драко пришел бы в бешенство, невпопад подумала Гермиона, но все же мило улыбнулась пожилому джентльмену. Скорее всего, Малфоя приведет в бешенство кое-что иное. — Да-да, — сверкнув отбеленными всевозможными зельями зубами, пророкотал волшебник. — Непременно, миссис Малфой. — Корнэшшон! — крикнул Берк, и Гермиона удовлетворенно расправила плечи. — К тебе сама миссис Малфой! — звучно пробасил он, и парнишка, понурив голову, направился в их сторону. Гермиона наблюдала, как эти двое обмениваются короткими взглядами, понимая, что, как только ее нога переступит порог этого заведения, — мистера Огурца ожидают в кабинете начальника. Расшаркавшись на прощание тонной хвалебных речей и заверений, Берк оставил Гермиону и своего работника наедине. Парень явно испытывал стеснение не только в движениях, но и в возможности говорить, видимо. — Мы можем побеседовать с вами в более уединенном месте, мистер Корнишон? — поинтересовалась Гермиона. Волшебник, избегая смотреть ей в лицо, коротко кивнул и, развернувшись, направился к одному из распахнутых кабинетов, скрытых за стенами главного зала. Как только дверь за ними закрылась, репортер отскочил к самой дальней стене и протараторил: — Клянусь, я не имею никакого отношения к опубликованным колдографиям, — Гермиона опешила от потока слов, совершенно нелогичного и бестолкового. Она ничего не поняла. — Кто-то другой сделал их и написал ту глупую статью о вас и мистере Уизли, — парень сглотнул и впервые посмотрел на Грейнджер, но тут же опустил глаза в пол. — Пожалуйста, передайте вашему мужу, что я здесь ни при чем. Что ж… — Сядьте, мистер Корнишон. Парень немедленно выполнил просьбу, но, судя по его движениям, воспринял сказанное как приказ. Гермиона сжала пальцами переносицу и сама присела на свободный стул. — То, о чем вы говорите, не имеет никакого отношения к моему визиту, — репортер вскинул голову, и его лицо посветлело. — У меня к вам предложение, — Гермиона закинула ногу на ногу и подмигнула парню. Тот сразу же залился краской. — Кажется, вы хотели взять у меня интервью… *** Переместившись на главную площадь, Гермиона слегка пошатнулась — внезапный приступ тошноты смазал зрение, и она подавила рвотный позыв. Как бы ей ни хотелось обратного, все же придется обратиться к целителю в Мунго — едва ли мистер Ашфорд может просветить насчёт некоторых нюансов магической беременности. Завернув за угол, Гермиона перешла мощеную дорогу, приветливо улыбнувшись молодой маме с вертящимся на руках малышом, и направилась к «Флориш и Блоттс». Убедившись, что сегодня никто не раздает в магазине автографы и посетителей там особо не наблюдается, Гермиона сотворила Патронус и отправила полупрозрачную выдру Драко, сообщив ему, где она и что собирается делать. Поздоровавшись с дремлющим мистером Блоттсом, она сразу направилась к дальним стеллажам. Где-то за спиной хлопнула входная дверь. Гермиона принялась перебирать пальцами корешки, шепча под нос названия книг, — ей нужна была обновленная энциклопедия трав и всевозможных зелий, так как старая немного утратила свою актуальность. Она бы не обратила никакого внимания на шорох осторожных шагов у себя за спиной — все-таки это было публичное место и волшебники частенько заглядывали в магазин, не говоря уже о школьниках, нуждающихся в канцелярских обновках. Гермиона даже значения не придала наличию кого-то за своей спиной, но… — Гермиона? — донеслось удивленное. Слишком, слишком удивленное, чтобы быть искренним. Пальцы, порхающие по корешкам, замерли, а взгляд остановился на вычурной буковке, прыгающей из стороны в сторону, призванной привлечь читателя, видимо. Рука дрогнула, и она медленно повернулась, натягивая на лицо не менее искреннюю, чем услышанное ранее приветствие, улыбочку. — Астория, — протянула Гермиона и слегка склонила голову. — Удивлена встретить тебя… — она показательно провела глазами по пыльным полкам и низким потолкам, прежде чем вернуться обратно к крайне неуместной в этом заведении Гринграсс, — … здесь. Ни один мускул на холеном лице собеседницы не дрогнул. — У меня с некоторых пор появилось свободное время по вечерам, — беспечно ответила Астория, хлопнув длиннющими ресницами. — Вот я и подумала подобрать себе что-то такое, — она пожала плечами и окинула Гермиону насмешливым взглядом, — непритязательное. — Один из томов перечня трав, собранном в алфавитном порядке? — Почему бы и нет, — невозмутимость определенно являлась сильной стороной этой женщины. К сожалению, Гермиона не обладала столь полезным качеством. — Как оказалось, мужчины любят девушек с весьма неординарными интересами. Входная дверь книжного вновь приветливо хлопнула для очередного посетителя, но для Гермионы этот звук послужил выстрелом стартового пистолета. Или же гонгом для вступления в схватку. А может, знаком вгрызться в горло. Жертве. — Послушай, Астория, — нетерпеливо поправила волосы Гермиона и едва поборола желание упереть руки в бока. — Давай не будем разыгрывать сцену, где соперницы соревнуются за то, у кого укус посильнее, — она собиралась разобраться здесь и сейчас с примитивными попытками Гринграсс унизить ее. — Во-первых, мне не интересна вся эта чушь, — Грейнджер отошла от стеллажа с книгами и заметила, как Астория едва заметно дернулась. — Во-вторых, нам обеим известно, что ты мне не соперник, — глаза чистокровной волшебницы потемнели от гнева, и Гермиона добавила немного тише: — Никогда ею не была, — бледные щеки Гринграсс покрылись алыми пятнами, и Грейнджер пошла в атаку: — Ты последовала за мной сюда — почему? Попытаться вызвать во мне ревность? К тебе? — ответа ожидаемо не последовало, да и Гермионе он был не нужен. Она сама прекрасно знала все ответы. — За то, что до меня мой муж провел некоторое время в твоем обществе, я полагаю, — губы Астории сжались в плотную линию, и было видно, что ей хочется уйти, но гордость не позволяла. Гермиона не чувствовала в себе милосердия, чтобы позволить Гринграсс сбежать. — В таком случае, ты должна знать немного его характер, — Грейнджер подошла ближе, едва не сморщившись от весьма ощутимой разницы в росте с этой женщиной. — Драко никогда не позволит случится тому, чего не желает. Ты не смогла бы заполучить его, даже если бы привязала к кровати и заливала в горло амортенцию вместо воды: мы обе знаем, чем заканчиваются подобные эксперименты, — в карих глазах Астории появился подозрительный блеск, и Гермиона вздохнула: — Мне жаль, что ты обманулась в своих ожиданиях, но совсем не жаль, что ты не вызвала в нем интерес, — внутренняя стерва требовала обозначить свою территорию, и Грейнджер последовала этому зову. — Потому что интерес Драко всегда принадлежал мне — я говорю тебе это сейчас, чтобы больше не возвращаться к теме моего брака в общем и моего мужа в частности. Истинное состояние Астории выдавали только мелко подрагивающий нос и слишком влажные глаза. Как и подобает девушке ее статуса, Гринграсс продолжала стоять с высоко поднятой головой, расправленными плечами — изумительное владение телом и эмоциями. Гермиона восхитилась столь железной выдержке, но не обманывалась насчет всего остального. — Твое самомнение всегда было непомерно высоким, — отчеканила Астория ровным тоном, без единого намека на колебания. — Мой муж, — особенно четко произнесла Гермиона, — в восторге от подобного проявления моего характера, — она хмыкнула и повела плечом. — Наверное, этим я его и зацепила, — коротко ухмыльнулась и добавила: — Помимо прочего. — И сукой ты тоже всегда была. — Еще одна из черт моего характера, горячо обожаемая Драко, — Гермиона сделала шаг назад и развела руки в стороны. — Как видишь, дело не в тебе, — развернулась спиной к Астории, возобновляя свои поиски. Слегка повернув голову, бросила на прощание: — Дело во мне. Никаких ответных реплик не прозвучало. Гермиона и не ждала. Проворчав что-то невразумительное, Гринграсс, с побледневшим от неожиданного унижения лицом, стрелой ринулась к выходу. Мысль о том, что она и вправду могла заявиться за книгами, была мигом похоронена под размышлениями иного рода. Гермиона дождалась, когда женская поступь утихнет и входная дверь своим стуком оповестит о том, что Гринграсс покинула «Флориш и Блоттс», и, потянув за корешок нужной ей книги, произнесла: — Ты уже можешь выйти из-за угла, Малфой, — представление окончено. Его шаги она бы не спутала ни с чьими другими, казалось, запусти сотню мужчин топтаться за ее спиной — Гермиона вычленит шаги Драко безошибочно. С первой попытки. Волнение прокатилось по венам и отдалось на кончиках пальцев легкой дрожью. Она позволила себе пару секунд, раскрывая книгу и перебирая желтоватые страницы, а потом обернулась, моментально находя взглядом облокотившегося на книжный шкаф Драко. Он стоял там, где всего пару минут назад находилась Астория. Гермиона осторожно, но внимательно оценила выражение его лица и незаметно перевела дыхание: он действительно снял с нее слежку. Или же прекрасно играл роль неосведомленного. — Ты мог бы найти кого получше для своих интимных связей, — с вызовом произнесла Гермиона и с громким хлопком закрыла книгу. Ни один мускул не дрогнул на аристократичном лице — вырезанном из мрамора, видимо. Отряхнув невидимую пылинку с лацкана мантии, Малфой поправил воротник и задержал взгляд на побелевших пальцах, сжимавших печатное издание слишком сильно. А потом серые — необычайно яркие на контрасте с общей блеклостью обстановки — глаза впились в лицо Гермионы, и он произнес скучающим тоном: — Лучшая была недосягаема для меня. Щекочущее нервы тепло разлилось по венам, разогревая кровь и приливая к щекам. Невозмутимость, которой дышал этот мужчина, самообладание, коему, казалось, соответствовал каждый волосок на его теле, будоражили сильнее молодого вина — бередили мысли и путали разум. Ему не нужно было говорить много — достаточно парочки правильных слов и Гермиона терялась, впитывая в себя редкие, но пробивающие насквозь слова. Она не могла позволить себе не соответствовать его уровню. Уровню своего мужа. — А мне вот кажется, — она прищурилась и потерла подбородок, показательно размышляя вслух, — что в этом мире нет ничего недосягаемого для тебя, — она метнула в Малфоя хитрый взгляд и добавила низким тоном: — Если ты захочешь это получить. Чувственные губы растянулись в довольной усмешке, обнажая ровный ряд зубов, и мужской голос, обволакивающий слух своим низким звучанием, прокатился дрожью по её телу: — Туше. Продолжая ухмыляться, Драко оттолкнулся от стеллажа и сократил расстояние. Гермиону окутал аромат цитрусовых, и она глубоко вдохнула этот запах. — Вообще-то я ожидала, что ты выпрыгнешь из-за угла и начнешь брызгать ядом в сторону своей бывшей любовницы, — остановив его на полпути свои заявлением, она задрала подбородок. — Как-никак она доставила мне некоторые неудобства своими намеками. Малфой протянул руку и вытянул из захвата Грейнджер книгу. Он принялся внимательно разглядывать оформление, повертел в руках внушительного размера том, оценивая вес. Гермионе захотелось ногой топнуть. Он раскрыл талмуд и пробежался взглядом по содержанию. — Как ты правильно выразилась — «бывшая», — не отрываясь от своего весьма важного задания, прояснил он. — И я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы не влезать в те схватки, в которых ты заведомо выйдешь победителем, — Драко нахмурился, остановившись на одной из строчек, а потом внезапно его взгляд метнулся вверх. Прямиком в лицо своей жены. — Я бы никогда не унизил тебя своим вмешательством в подобного рода разборки. — А если бы на ее месте был какой-то фанатик с… — Залепил бы ему рот заклинанием, — моментально ответил Драко, даже не задумавшись. — Парализовал и сломал обе руки, — он говорил так ровно и так уверенно, что у Гермионы похолодело в груди. — Я бы вырвал его поганый язык и бросил к твоим ногам, — ее глаза расширились до предела, и он мотнул головой. — Признайся, именно это ты и хотела услышать, — только сейчас до ее мозга дошло, что он едва не урчит, произнося последнюю фразу. А ещё он практически нависал над ней и когда только успел? — Добавь свою тщательно скрываемую от людей кровожадность в список тех вещей, от которых я без ума, любовь моя. Не скрывая своего потрясения, Гермиона шумно втянула в себя весь доступный кислород и потянулась к Драко. Аккуратно разгладила ткань мантии на его плечах, деловито провела руками по рукавам и вынесла свой вердикт: — Ты и вправду знаешь, как со мной обращаться. Уголки его губ вздрогнули, а в глазах заклубилось жидкое удовлетворение. Серебристого оттенка. — Все еще учусь, — он склонил голову, и Гермиона подалась ему навстречу. — Какая скромность. — Я очень скромный. Она прижала ладони к его груди и легонько оттолкнула от себя, отступая в сторону. Не выдержав, окинула Малфоя насмешливым взглядом и помахала головой. — Что? — мигом прилетел невинный вопрос. Как будто ей не было известно, что невинным он был разве что в первые дни после своего рождения. — Я флиртую. — Ты не умеешь флиртовать, Малфой, — фыркнула волшебница и направилась к выходу. — Думаю, — донеслось вслед, — Астория с тобой не согласится. — Думаю, — не осталась в долгу Гермиона, — мне стоит поразмыслить над тем, чтобы вернуться к Рону. — Смешная шутка, — пророкотало совсем уж близко. Гермиона дернула плечом, не оборачиваясь даже. — Я славлюсь своим юмором, — высокомерно заявила она, встречаясь взглядом с пожилой женщиной у прилавка. Хозяина магазина в поле зрения не наблюдалось. — Вообще-то нет, — парировал Драко, поравнявшись со своей супругой. К древнему, как сам мир, кассовому аппарату они подошли вместе. Гермиона узнала женщину, заменившую на посту мистера Блоттса — Миранда Криви, бабушка погибшего в битве за Хогвартс юного гриффиндорца Колина Криви. Былую легкость как рукой сняло: Гермиона напряглась всем телом, ощущая, как в воздухе сгустилось напряжение. Светлые глаза миссис Криви с нескрываемым интересом огладили лицо Гермионы, и она, сконцентрировавшись исключительно на молодой волшебнице, голосом, лишенным эмоций, сказала: — Поздравляю с бракосочетанием, — и улыбнулась. Это было… весьма вежливо. И почему-то вызывало неприятные ощущения: Гермиона не чувствовала фальши, но и искренности тоже не хватало. — Благодарю, миссис Криви, — выжала из себя она. Ей хотелось уйти как можно быстрее. Тяжелый фолиант бесшумно опустился на прилавок, и улыбка женщины дрогнула. Она все так же не сводила взгляда с Гермионы, как будто кроме них двоих никого больше в магазине не было. — Будьте любезны, — Драко потянулся за мешочком с монетами, — упакуйте эту книгу для моей жены. Миранда Криви опустила взгляд на книгу, поджав губы. Все те несколько минут, показавшиеся Гермионе вечностью, женщина ни разу не взглянула в сторону Драко. Грейнджер знала это наверняка. Потому что не сводила глаз с пожилой миссис. Сердце в груди забилось в тревожном возмущении. Когда Криви протянула Гермионе книгу, на старушечьем лице даже призрака улыбки не осталось. Как завороженная, Грейнджер забрала упакованный в пергамент фолиант, почувствовав, как у нее дернулся глаз. — Благодарю, — в очередной раз вступил в безмолвный диалог Драко. И только сейчас выдержка миссис Криви дала трещину. Глубокую такую, изломанную. Уродующую мягкие черты лица. Рот женщины скривился в презрении, и взгляд, наполненным чистой, неразбавленной ненавистью, впился в лицо Драко. Совершенно бессознательно Грейнджер оттеснила его от прилавка, встав перед ним, и вслепую нашарила ткань его мантии — она не преследовала какой-то определенной цели. Она просто схватила Драко за одежду и сжала ту в кулак. Миссис Криви моргнула, и колючий холод исчез из ее глаз. Гермиона осознала, что так сильно сжала челюсть, что теперь у нее болел весь рот. — Ты готова? — с абсолютным спокойствием поинтересовался Драко, как будто не заметил ничего. Но он не мог не заметить. Гермиона слегка опустила подбородок, продолжая сверлить взглядом почтенную миссис, и, облизав пересохшие губы, повернулась к мужу. — Да, — сглотнула ком в горле и разгладила испорченную ею же мантию. — Да, мы можем идти. Ей захотелось схватить Драко и аппарировать с ним прямиком из этого места — спрятать его и никуда больше не отпускать. Никуда. Разве что только в её сопровождении. Но Малфой не выказывал беспокойства, ведя ее по узким улочкам, направляясь к знаменитой на всю Магическую Британию кофейне, и ни в его походке, ни на лице не отображалась истинность чувств и эмоций. Он представлял собой образчик собранного, вполне уверенного в себе молодого волшебника, не отягощенного внутренними переживаниями. — Не холодно? — только и спросил он у Гермионы. Больше ничего не сказал. Они заняли место у окна, быстро определившись с выбором. Мимо столика прошмыгнула группа министерских служащих, наверняка тоже выбравшихся на чашку кофе, и Гермиона проследила за хохочущими девушками грустными глазами. — Соскучилась по пыльным кабинетам? — феноменально, как был проницателен Драко и как умело разыгрывал слепоту, когда ему было удобно. — Ты знаешь – да, — кивнула Гермиона и вздохнула. — Мне нравится моя работа, и я не очень люблю сидеть без дела… — она скользнула взглядом по Драко, но тут же вернулась обратно и строго произнесла: — Прекрати. Каменное выражение лица Малфоя не дрогнуло. Только глаза смеялись. — Я ничего не сказал. — Тебе и не нужно, — отмахнулась от него Гермиона. — По лицу все видно. Драко пожал плечами, не разделяя её тоски, и принялся разглаживать на своих коленях салфетку: — Через неделю ты возвращаешься обратно — не вижу смысла предаваться унынию. — Если меня не выгонят оттуда, — пробурчала себе под нос волшебница, и все изменилось. Мгновенно. Черты лица Малфоя ожесточились, в глазах появился металлический блеск. Казалось, температура воздуха изменилась. Упала к отметке минус. — Почему это кто-то должен тебя выгонять? — видимо, трех секунд показалось ему достаточно для ответа, и, когда Гермиона не справилась, он надавил. — Грейнджер? Звон посуды и обрывки чьих-то разговоров витали в пространстве, наполняя воздух, и Гермиона, отмахнувшись от всего, посмотрела в окно: — Как только новость о моей беременности станет достоянием общественности, возможно, у меня будет не так много работы, как раньше, — ответила без единой эмоции. Испытывая волшебницу своим взглядом, Малфой слегка наклонил голову и повел челюстью. Умные, всезнающие глаза выискивали ответы — Гермиона чувствовала на себе пробирающий до костей интерес — потребность обнаружить и разобрать на части сомнения и страхи, что точили ее разум. Внезапно Драко резко выдохнул, словно выпустил из себя накопившийся внутри гнев и откинулся на стул. Дышать стало на порядок легче. — Позволь прояснить кое-что, — он замолчал, дожидаясь, когда Гермиона одарит его своим вниманием, и, когда она повернулась к нему, продолжил: — Все эти годы ты сама выбирала свои цели, и нет никаких оснований полагать, что это изменится, — крепкая челюсть напряглась, и Гермиона сглотнула вязкую слюну, — даже с учетом того, что ты носишь моего ребенка. Это прозвучало как вызов. Предупреждение и, возможно, даже как угроза. Не ей, Гермионе, — тем, кто встанет на пути. — Драко, — мотнула головой волшебница. — Я не хочу, чтобы ты вмешивался в мою работу, — она почувствовала, как краснеет ее лицо. — Ты поставил меня в весьма затруднительное положение своим… — Ты считаешь, что не достойна места, которое занимаешь? — Что? — мгновенно вспыхнула Гермиона. — Разумеется, нет. — Получается, благодаря исключительно мне ты достигла всего того, что сейчас имеешь на профессиональном поприще. Гермиона сжала зубы и впилась в возмутительно невозмутимого мужчину напротив. — Нет. — Считаешь, кто-то другой, а не ты, должен занять место Главы Отдела, как только эта мумия Мартридж уберет за собой свой песок и продолжит иссыхать где-то в ином месте, нежели в стенах Министерства? — Нет. Гермиона даже зубы не размыкала — шпарила короткие ответы, как удары хлыстом наносила: жестко и резко. Она сверлила застывшими на месте зрачками ухоженное лицо Драко Малфоя, и внутри нее зарождалась буря — она никогда и никому не позволит сомневаться в её достижениях. Никому — даже своему мужу, и, если он хотел схлестнуться с нею на этом поле, что ж, Гермиона была готова дать достойный бой. Каменное выражение лица Драко дрогнуло, расходясь трещинками от хитрой улыбки, растянувшей его рот, и эти трещинки добрались до самых глаз, оседая серебристой пылью на радужках. Наклонившись к все ещё взращивающей в себе гнев Гермионе, он тихо сказал: — Ты будешь там, где желаешь быть, — его голос ласкал необычайной нежностью, и глаза светились, казалось. — И станешь той, кем всегда и хотела, — Драко выдержал паузу, позволяя своим серым ищейкам осмотреть каждый дюйм лица Гермионы и погладить ее непослушные волосы. И, только вернувшись к глазам жены, продолжил: — Я никак не влияю ни на твои стремления, Гермиона, ни на твои умения, — склонил едва уловимо голову к плечу. — Никогда не влиял. Гнев утих, отступая, — успокаиваясь сдержанностью в его голосе, прохладой во взгляде — не холодом. Бризом после полуденной жары. Годрик, подумала Гермиона, у них всегда будет так. Остро, на разрыве. На краю. Никаких сантиментов и потаканий. Никакого лепета, призванного усыпить бдительность, и никакого обмана, чтобы успокоить. Исключительная правда — голая и не приукрашенная. Как страсть. Та, что полыхала между ними и теперь, находясь здесь и сейчас, Гермиона уже и понять не могла, как могло быть иначе. Как возможно было избежать эти последние месяцы. С ним. Он был ее любовником. Он был ее мужем. И, вглядываясь в эти серые, хитрые, как у самого дьявола, глаза, Гермиона ожидала, нет, она надеялась, что в скором времени он станет ее другом — тем, кто подарит ей бесценный дар. Свое доверие.