Ледяная лестница

— Какого чёрта, Кэйя?! Вот почему тебе обязательно было нужно тащиться следом? Если бы не ты, мы бы не свалились сюда! — Дилюк ворчал, как будто это могло хоть сколько-нибудь исправить ситуацию. — Да ты не легче меня, ещё и со своим двуручником. Скорее, всё развалилось как раз из-за тебя, — парировал Кэйя, — Любишь же ты обвинять меня в своих бедах. — Да потому, что ты их приносишь! Каждый раз, когда я что-то делаю, и затем появляешься ты, всё начинает рушиться. Буквально! «Вдвоём веселее и безопаснее»! — передразнивая, он нарочно уродливо исказил свой голос. — Ну, конечно. Лучше бы я тебя прогнал и пошёл один. Дилюк чувствовал, как ледяная корка, покрывавшая землю, начала таять под его ногами. В подобные моменты гнева контролировать свой Глаз Бога было трудно, да и не хотелось это делать. Пусть всё хоть к чертям тает, будет только теплей. — Хах, — Кэйя посмеялся над ним, — И вот мы тут застряли, как жуки в бутылке. Давай, мастер Дилюк, попробуй попутешествовать в одиночку. Пробурчав что-то вроде «И попробую!» Дилюк развернулся и направился в противоположную сторону, злясь и на Кэйю, и на сложившуюся ситуацию. Заметив, что где-то позади загорелся тусклый свет, он обернулся: оказалось, это Кэйя нашёл свечу руин и зажёг её. Он протянул к ней ладони и застыл на несколько мгновений, а затем взглянул на Дилюка. Тот сразу же отвернулся. «Он ведь не может сам себя согреть, — напомнил себе Дилюк. — По крайней мере, теперь точно доживёт до моего возвращения». Никто не заслуживает коченеть от холода, даже такой болтун и бездельник. С этими мыслями Дилюк прошёл вперёд и осмотрелся: в темноте, которую едва рассеивал тусклый свет Глаза Бога, мало что можно было различить, но всё же кое-что он смог рассмотреть, сделав широкий круг по периметру места их с Кэйей вынужденного заточения. Куда ни направлялся он, всюду путь оканчивался стеной, испещрённой надписями на том же древнем языке — кое-где истёршимися и угадывавшимися лишь на ощупь под тонкой ледяной глазурью, а кое-где чёткими и глубокими, будто совсем свежими. Всюду стены были отвесными, и пространство меж ними сужалось плавно и постепенно. На самом верху привыкшие к темноте глаза смогли различить светлеющий смутным пятном ледяной потолок пещеры, через которую они спустились сюда. Казалось, до него теперь так же далеко, как до звёзд на небе. Нечего и думать было о том, чтобы вскарабкаться наверх, но в порыве, будто нацеленном подтвердить безнадежность их положения, Дилюк всё же подошёл к стене, ухватился за крошечный обледенелый выступ на ней — и сорвался, едва успев подтянуться на пальцах. «И правда, словно в бутылке». Между тем холод начал подступать, и, начав, охватывал тело на удивление быстро. Это казалось странным, ведь они находились на дне пещеры, а не на вершине горы, близ тысячелетнего льда, и даже не на открытой местности, продуваемой злым морозным ветром. Пальцы, уши и кончик носа, как это обычно водится, начали леденеть первыми. Дилюк активировал свой Глаз Бога, заставив засветиться чуть ярче и нагреться. Это немного помогло, но на долгий эффект рассчитывать не стоило. Ещё и сил на поддержку постоянного тепла уходило порядочно, а силы в их положении лучше бы поэкономить. Он поторопился вернуться к своему спутнику, уже представляя себе, какие шуточки тот придумает в честь его возвращения ни с чем. Кэйя в ожидании его уже успел устроиться: снял свою меховую накидку, постелил её на неровную, щербящуюся землю, и уселся на ней, как на подушке. Это его стремление в столь плачевной ситуации найти крохи комфорта казалось Дилюку странным. Захотелось закричать этому беспечному болвану: «Мы тут подохнем!», чтобы тот хоть ненадолго ощутил то неумолимо подкатывающее отчаяние, что готовилось захлестнуть самого Дилюка. Но он не стал кричать. В этом не было никакого смысла. — И куда же ты ходил? — Кэйя встретил его пытливым взглядом. — На раз-зведку, — зубы предательски стукнули, когда он медленно опустился на лёд в нескольких шагах от Кэйи. — Много разведал? Давай, садись ближе. Ты весь ледяной, — голос Кэйи звучал издевательски тепло. Дилюк подчинился, двинулся к нему и протянул к свече окоченевшие руки. — Мы под куполом. Стены здесь отвесные и почти гладкие — забраться не выйдет. Кверху они сужаются и превращаются в вертикальный тоннель. Мы выберемся отсюда, только если кто-то спустит сверху огромную корзину на толстенной верёвке. — Где же ты найдёшь такую корзину? — Кэйя засмеялся. — Нашёл время хохотать! — не выдержал Дилюк. — Ты понимаешь хоть, насколько всё на самом деле паршиво? Мы застряли в ледяном аду с одной шубой и миской супа на двоих, и никто не знает, что мы здесь, чтобы прийти на помощь! — Ну, положим, не только с миской супа, — спокойно добавил Кэйя, — Наши смуглые товарищи принесли с собой сверху ещё кое-какие припасы и, на всякий случай, всё нужное, чтобы развести костёр, — он указал рукой туда, где чуть поодаль валялись остатки лагеря хиличурлов и их окоченевшие тела, но рука застыла в воздухе, едва он дослушал Дилюка до конца. — …Ты что, никому не сказал, куда направляешься? Дилюк поджал губу. — Никому. — Как это на тебя похоже, — Кэйя покачал головой с осуждающим взглядом, но рот его хранил улыбку, и из-за этого Дилюк снова не понимал, что у того на уме и в сердце. Злится ли он, разочарован ли, или напротив, снисходительно-добродушен оттого, что знал своего названного брата слишком хорошо и ответ не стал для него сюрпризом? — Феникс-одиночка сгорает во тьме жестокого мира. Оценит ли мир такую жертву? — Давно поэтом заделался? — огрызнулся Дилюк. — Да куда уж мне. Так, учения о поэзии почитываю иногда, — Кэйя всё так же отвечал ему полушутливо и беспечно. Дилюк сам понимал, что поступил очень глупо. Он никогда не раскрывал планы до конца даже собственным верным слугам. Наверное, оттого, что разучился верить людям, когда тот, кому он доверял больше всех на свете, оказался последним лжецом. Он снова беспомощно огляделся, вычленяя взглядом выступающие тут и там в сгущающемся мраке обломки лестницы, а потом снова посмотрел наверх. Где-то наверху была точка, в которой произошёл обвал; там лестница продолжалась, выходя ступенями к поверхности, но её разглядеть не получилось. — Отличная идея, Дилюк, — вдруг похвалил его Кэйя. Он отчего-то выглядел довольным и бодро вскочил с насиженного места. — Ты о чём? — Мы построим новую лестницу взамен сломанной. Эта мысль на первый взгляд показалась Дилюку дикой и совершенно безумной. Может, Кэйя снова взялся за свои глупые шутки? — Что-то я не вижу тут ни древесины с гвоздями, ни камней с цементом. Из чего мы её сделаем? Кэйя многозначительно улыбнулся: — Из того, что осталось от предыдущей. И льда, конечно же, — видимо, заметив, как Дилюк смотрит на него, добавил: — Ты ведь натыкался на её основание, когда ходил на свою «раз-зведку»? С него и начнём строить путь наверх. В этом смысл, конечно, уже был, но всё же Дилюк скептически относился к идее лезть по скользкой ледяной лестнице. Сорваться так недолго, крепкой она выйдет вряд ли, да и получится ли вообще что-то построить? — И ты правда считаешь это хорошей идей? — А у тебя есть другие? Ответить на это было нечем. Дилюк не мог придумать ни единого способа выбраться, как ни старался. Отправить сигнал с помощью своего пламенного феникса? Придётся потратить на это все оставшиеся силы, его могут не увидеть те, кому стоит, и увидеть те, кому не нужно, а ещё мощное пламя может вызвать ещё более сильный обвал, который окончательно их здесь похоронит. Не лучшая затея. — Ладно, — он поднялся с насиженного места, — С чего начнём? Какую лестницу будем строить? — Что-то вроде винтовой, я полагаю, — Кэйя пожал плечами, — Так надёжнее. Укрепим основание льдом как следует, а от него пойдём по спирали. Дилюк помотал головой: — Да ты с ней сто лет провозишься. Сил-то хватит? — Вот и проверим. У нас ещё есть немного еды и огонь. Значит, попробовать стоит. И они начали пробовать. Обломков древней лестницы, что так их подвела при спуске, казалось ничтожно мало, пока они были разбросаны всюду, но, когда Дилюк стащил их кучей недалеко от свечи, образовалась внушительная гора. Кэйя составил вместе несколько растрескавшихся тяжёлых кусков, которые уцелели лучше всех прочих и хотя бы немного ещё напоминали ступени, применил свой Глаз Бога, и куски, скреплённые прочным льдом, застыли. — Ну-ка, проверь, — предложил Кэйя, отступая, как художник, чтобы оценить шедевр издалека. Дилюк со вздохом шагнул на первую ступеньку, затем на вторую, и третью, и следующую, а затем лестница кончилась — примерно в полутора метрах от земли. — Ну… Меня выдерживает, — это было всё, что он мог сказать, прежде чем сойти с неё. — Уже неплохо, — подытожил Кэйя. — Давай-ка сюда следующие куски.