Солнечная история

С того момента, как Славка уехал обратно в Москву прошло ужасно много лет. Больше он никогда не приезжал в родной посёлок. Больше никогда не видел Витю. Когда Вите исполнилось 17 лет, он переехал от матери в Питер. Стал художником-любителем и продавал свои картины на улице. Денег было немного. До тех пор, пока его не заметил владелец художественной выставки. — А давай, — говорит, — будешь работать на меня? Рисуй достойные картины и они, возможно, будут украшать стены моей выставки. Без зарплаты ты, конечно, не останешься! — А какая зарплата? — От двухсот тысяч. Устраивает? — Устраивает. Более чем. Виктор начал с удовольствием рисовать картины для выставки. Сначала всё шло слишком хорошо: у него было много вдохновения и, соответственно, зарплаты, его работы были чуть ли не визитной карточкой этого заведения и получили любовь тысячи людей. Но его счастье длилось совсем не долго. Начальник давал всё меньше времени на создание рисунков и жутко ругался, когда Витя не успевал в срок. — Ты - ничтожество! — раз за разом повторял он. — Может, стоит урезать твою зарплату?! Или вообще не платить ни гроша несколько месяцев, чтобы ты пришёл в себя?! — Не волнуйтесь, работа скоро будет завершена. Мне просто нужно больше времени. — Больше времени?! Тебе не кажется, что времени у тебя было неприлично много?! И ты требуешь ещё больше?! Мужчина сорвал голос. Громко кашлянув, он продолжил чуть спокойнее: — Виктор, я даю тебе 3 месяца. Если не справляешься со своей работой - я уволю тебя, но перед этим заставлю страдать. — Я вас понял. Простите. Витя не мог сделать и штриха. У него не было никакого желания ни то, что творить, а даже встать с кровати. Бессонные ночи, проведённые за холостом, подарили Вите синяки под глазами, уставший вид и худобу. Виктор и раньше был очень худой, но после творческого кризиса на него было страшно и посмотреть. Мать звонила ему каждый вечер, спрашивала: — Как прошёл твой день? Ты счастлив в Питере? — Счастлив. — каждый раз врал Витя. — Ты хорошо кушаешь? — Хорошо. — и снова враньё. Он ел как попало, иногда даже забывал об этой потребности. — Я так хочу тебя увидеть. Вить, а приезжай ко мне в гости? Ты же не был в нашей глуши столько лет, не соскучился? — Соскучился. — на этот вопрос он ответил честно. — Но я не могу приехать. У меня много работы. Прости, мам... Нужно идти. Он сбросил трубку, продолжил без энтузиазма смешивать цвета для очередного натюрморта. Его дни были похожи друг на друга, как две капли воды. Казалось, что только работы, которые он рисовал сменяли друг друга, а всё остальное оставалось прежним. Наверняка Виктор забыл бы о предложении матери через несколько дней, если бы не звонок в три часа ночи. — Здравствуйте. — послышался незнакомый женский голос. — Виктор Бернар? — Да, это я. — Вашу мать, Эллу Бернар, сегодня увезли в больницу. У неё случился приступ, врачи думают, что это Гипертония. —... Можно ли это вылечить? — К сожалению, врачи заметили Вашу мать слишком поздно. Если раньше, лет пять назад, эту болезнь можно было вылечить, то сейчас — наврятли. Мне очень жаль. — Сколько ей осталось?... — Простите, я не знаю... — Назовите номер больницы. На следующий же день Витя купил билет и отправился к матери. В этот момент он понял, что время летит с бешанной скоростью. Сколько же Элле осталось жить? Неужели год? Или два? Он не мог смириться с мыслью, что скоро его мамы не станет. А кто бы смог? В нужном месте он оказался только к вечеру. Нашёл палату, в которой лежала его мать и обомлел. Перед ним, на больничной койке, лежала ослабевшая женщина. Волосы уже совсем не чёрные, какие были 6 лет назад: поседели. Глаза потускнели, на лице появились морщинки. Витя не узнал родную мать. И мать не узнала сына. — Боже... сынок, это ты... — она хотела подняться, обнять мужчину, но капельница помешала. — Да, мам. Это я. Твой ужасный и бестолковый сын. Он осторожно обнял маму, будто боялся её поранить — с виду она казалась очень уж хрупкой. — Сынок, а теперь скажи честно... Как у тебя дела? — не прерывая объятий спросила она. — Плохо. — Я знала всё по твоему голосу. Понимаешь, он у тебя очень изменился. Раньше был звонкий, высокий... такой жизнерадостный. – А сейчас? — Сейчас другой. Совсем. Ты стал таким взрослым... Женщина нежно прикоснулась к его щеке и расплакалась. Так горько рыдала, что Витя и сам еле сдерживался. — Ох, Витя... Сынок... Вить... — она повторяла его имя раз за разом, схватившись за волосы. — Совсем я захворала... Врачи говорят, в лучшем случае доживу до начала осени. От этой новости земля будто ушла из-под ног. — Три месяца?... — еле слышно спросил Виктор, а в глазах потемнело. Он рассчитывал на то, что его мать проживёт хотя бы несколько лет, но, видимо, всё было намного хуже, чем он себе представлял. — Отвези меня домой. Тут ужасно пахнет спиртом и кровью. Он помог Элле встать. Ходила она довольно медленно, делала несмелые шаги, будто впервые встала на землю. В машине Элла безостановочно о чём-то болтала. Она смертельно больна, но даже в таком состоянии ведёт себя намного живее, чем Виктор. — Дома тебя ждёт подарок! — торжественно произнесла та, ожидая реакции. — Подарок? — переспросил мужчина мысленно вспоминая, когда ему последний раз делали настоящие подарки. Обычно подарками он считал деньги, которые его ужасный начальник платил ему за его рисунки. Сумма была довольно большая, но удовольствие от огромного заработка Виктор давно не испытывал. Всё, что он теперь чувствовал к своему творчеству — ненависть и отвращение. — Уверена, что ОН тебе понравится. — она многозначительно улыбнулась, а оставшуюся дорогу ничего не говорила. Старые пейзажи заставили Витю невольно окунуться в прошлое. Справа мелькнула заброшенная библиотека, которая уже сплошь заросла ядовитым двухметровым борщевиком. Если бы Виктор не знал, что она там находится — никогда бы не понял, что на этом месте есть здание. Потом он увидел магазин. Раньше он казался намного меньше, а сейчас будто увеличился вдвое. — Разве магазин был таким большим? — поинтересовался он. — Нет. Его расширили недавно, сделали самообслуживание. — Интересно. — чуть удивился тот, потому что был уверен, что в этой глуши никогда ничего не поменяется. Чем ближе Виктор подъезжал к дому, тем больше окунался в детство. Он слишком погрузился в работу, поэтому многое позабыл и только сейчас вспомнил вновь. А как там его друзья? Себастьян такой же хулиган? А как там поживает Ромка? Изменилась ли Мира? Наверное он никогда этого не узнает — его товарищи наверняка разъехались по разным городам и позабыли о своём давнем друге Викторе. Наконец-то они доехали и до дома. Место, которое Виктор не забудет даже если заболеет амнезией. Всё было как раньше: маленький домик, который несмотря на свой возраст выглядел довольно неплохо; качель, краска на которой давно облезла; жёлтые цветы, которые Элла каждое лето сажала по всему участку. Всё было как всегда. Кроме одной детали... — Что это за машина? — настороженно спросил Витя, указывая на дорогущий «Рендж Ровер». — Не помню, чтобы у тебя были водительские права и столько денег... — Это не моя! — посмеялась она, похлопав сына по плечу. — Зайдём внутрь и узнаешь. Он зашёл в дом и тотчас же обнаружил, что потолки очень низкие. Раньше они казались настолько высокими, будто могли достать до неба, но сейчас Виктор мог поднять руку вверх и с лёгкостью коснутся люстры. — Мы дома! — крикнула кому-то мама, с трудом снимая обувь. Виктор почувствовал запах еды, а на кухне кто-то явно что-то готовил. — А вы быстро. — в дверном проёме стоял высоченный мужчина. Виктор мог поспорить, что никогда не видел его раньше: острые скулы, вьющиеся волосы, забранные в маленький хвостик, большие глаза, густые чёрные ресницы... Незнакомец был одет в розовый фартук матери, из-за чего смотрелся немного нелепо, а внизу виднелась чёрная майка и свободные штаны в клеточку. Его взгляд был игривым и точно направлен на Витю. Такая заинтересованность его немного смутила. Витя и дальше бы терялся в догадках, думая над тем, кто же этот человек, но лишь одно его приветствие заставило вспомнить всё до мелочей... — Ну привет, малыш. — он распылся в хищной улыбке, рассматривая Виктора, который, в свою очередь, потерял дар речи. — Слава... — Спасибо, что помнишь. — он подошёл к Вите и протянул руку для рукопожатия. Немного замешкавшись, он всё-таки пожал её и они обменялись многозначительными взглядами. Посмотрев на руку Вити, Слава коротко усмехнулся — она была испачкана в давно засохшей краске. — Ты решил серьёзно заняться рисованием? — Да... наверное. — небрежно ответил тот, всё ещё не до конца осознавая кто перед ним стоит. — Подумать только! 11 лет прошло! Ты одежду-то сними, а то взмокнешь. Я буду ждать вас на кухне. — Ой, Славка, ты такой хозяйственный мальчик! — воскликнула Элла, когда поняла, что Витя сейчас говорить не в состоянии. — Мы руки помоем и придём! Она затащила сына в ванну. — Это и есть твой подарок? – без радости в голосе спросил Витя, смывая краску с рук. — Так говоришь, как будто ты не рад! — Мы долго не виделись, много воды утекло. Раньше он был моим другом, примером для подражания, но теперь мы чужие. — Вить... — женщина осторожно коснулась его руки. — Я тебя не узнаю... Ты какой-то... безжизненный... Что с тобой сделал этот Питер? — Всё в порядке. — Нет, не всё! — не унималась та. — Я вижу, что с тобой что-то не так. Синяки под глазами, аж смотреть страшно! Она немного стянула рукав его рубашки и с ужасом охнула. — Господи!... Сынок, сколько ты весишь? — Не знаю... может... 60 килограмм? Хотя... нет. Наверное 50. — 50?! — переспросила она, прихватившись за сердце. — При росте метр 86?! Ты совсем с ума сошёл. Я понимаю, что сейчас ты не расположен с разговору, но будь добр поговорить со мной о твоём сложном состоянии за время, пока я ещё жива! Его мать вела себя слишком странно для человека, которому осталось жить чуть больше трёх месяцев. Шутила о собственной смерти, да и в принципе была слишком активной несмотря на то, что недавно пережила. — Пошли есть, горе луковое! А то быстрее меня умрёшь.