Охота и пристрастие

В пять часов пополудни Эндрю Джозеф Миньярд покидает свой кабинет в Кембриджширском сыскном управлении. Он задерживается у парадных дверей, чтобы впустить в лёгкие пары тлеющего табака и унять одолевшую его лихорадку. Юность и неопытность часто вставали у него на пути при следствии. Нет, он не был легковерным или несмышлёным, но неверие его помощников и председателя оставляли его в услужение обчищенным торговцам и шлюхам. Собственная негодность взращивала в нём отвращение к самому себе долгое время, до той поры, пока череда событий не привлекла его внимание к одному из самых уважаемых лордов Её Величества. И Миньярд абсолютно уверен, что в то же время, это подлинный кровожадный мерзавец. Истинно лишь, за восемь месяцев блюстительного внимания к этой прелюбопытной фигуре, его подозрения так ничем и не подкрепились. По истечению сего времени, он вынес решение, в котором ему ничего не остаётся, как стать с лордом на короткой ноге. Только так он сможет проникнуть в самые потаённые уголки, как предполагалось, его чёрной изнанки. Как буквально, так и метафорически. Сигара уже начала обжигать Эндрю пальцы, но он не дёрнул даже мускулом на своём бледном, по-девичьи нежном овале лица. Он тронулся с места и двинулся туда, куда не простирался свет уличных фонарей.

***

Двуколка неспешно брела по дороге Кембридж-Или уже около двух часов. Сумерки опустились на Редхаус Гарден и по мере приближения к конечной, Эндрю задавался вопросом, чем же он объяснит свой столь поздний визит. Поместье Хеллброк вырисовывалось скромным по размерам и архитектуре зданием тёплого песочного цвета с коническими крышами, дверьми из красного дерева и многочисленными витражами. Всё это окутано солидным фруктовым садом и зелёными насаждениями. Плетёные ограждения и решётки укрывались жасмином и дикой розой. Констебль был так сражён открывшимся видом, что не помни он, зачем прибыл сюда, то хотел бы, чтобы этот сад стал его местом отдыха от всего мира. Распрощавшись с извозчиком Эндрю Миньярд ещё раз окинул взглядом округу, пытаясь всмотреться в темноту, и не заметив ничьего присутствия, направился ко входу. Он ударил кованым кольцом три раза, но никто не торопился отозваться на его призыв. Уже занеся руку для следующего стука, услышал соответствующий таким старинным построениям скрип открывающейся двери. Перед ним предстал седеющий мужчина лет сорока пяти с чрезвычайно осунувшимся и озадаченным лицом, на котором его глубоко посаженные глаза взирали на констебля, выражая безмолвный вопрос. Немое ожидание немного затянулось и, спохватившись, юноша поторопился представиться: – Добрый вечер! Я - констебль данного графства, Эндрю Джозеф Миньярд. Прошу прощения за внезапное вторжение, но, могу ли я войти в этот дом и увидеть лорда Хэтфорда? – Рад был бы назвать этот вечер добрым, но, боюсь, милорд не может принять вас в такой час. – Да, я понимаю, но, видите ли, моё дело к нему очень важное, и, если вы не окажете мне помощь, к нашему с вами огорчению, граф может оказаться... в затруднительном положении. Мажордом смерил посетителя взглядом, видимо, оценивая его возможные намерения и потенциальный ущерб в случае его уступки. Судя по всему, он был не так высок, нежели высказанные представителем власти опасения, поэтому дворецкий посторонился, открыв гостю проход. Внутреннее убранство, в отличие от фасада выглядело богаче, но, следует отметить, что у него был вкус. Зал в бледно-золотистых тонах с мебелью цвета топлёного молока на кофейном деревянном полу. Никакой роскоши, громадных люстр и бесконечных обеденных столов. Только то, что нужно одинокому мужчине. Пространство и комфорт. – Господин в своем кабинете наверху, сэр. Я доложу ему о вашем приходе. Спущусь за вами буквально через минуту. Эндрю не успел как следует осмотреться. Служащий окликнул его и они вместе поднялись на второй этаж. Остановившись у третьей двери справа, тот коротко постучал, уведомив об их прибытии, и кивнув спутнику, удалился. Чуть помедлив, Эндрю вошёл в комнату. Полумрак от каминного огня скрывал от него весь вид и только, когда тёмный силуэт подал голос, задав ему направление, он пробирается к нему навстречу. – Мистер Миньярд! Ошеломлён вашим неожиданным визитом. Что привело сюда служителя народа? Натаниэль Хэтфорд выступил из тени, смотря в упор перед собой, чуть выше головы констебля, затем опустил глаза, внимательно изучая объект. Но Эндрю так просто не смутить. – Я-я весьма сожалею, если отрываю Вас от важных дел, но, я надеялся улучить минутку и, наконец, познакомиться с Вами. – О! Позволю себе заметить, что Вы выбрали интересный способ представиться мне, даже не отправив предупредительного письма. Мне даже начинает казаться, что меня в чём-то подозревают. Так что, я под наблюдением властей? – С полной откровенностью заявляю - это скорее праздный интерес. Вам не о чем переживать. Но Хэтворд как раз не был взволнованным или обеспокоенным, и держал себя с полным достоинством. – Что ж, совру, если не скажу, что рад слышать. Я сознаю ужасную необходимость... разделить с Вами бутылку отборного вина. Эндрю слабо улыбнулся: – Неужели так необходимо? – По-другому разговора не получится, Вы как-то слишком напряжены. Вы словно не мой гость, а ворона в пасти у лисы. Натаниэль уже выудил бутылку из ящика стола и звенел бокалами. Передав один собеседнику, он устроился напротив камина и дал знак последовать за ним. – Иногда я ощущаю себя именно так. – Тяжёлая служба? – Законы жизни не всегда на моей стороне. – Я очень огорчён. Так что Вы хотите узнать? – Мои побуждения Вам известны. – Что, если я хочу услышать вразумительный ответ? – Ввиду некоторых обстоятельств, я могу лишь сказать, что на данный момент ворона - это Вы. – Восхитительно! – Мистер Хэтворд... – Прошу, просто Натаниэль. – Натаниэль, какие отношения у вас с людьми? – Я затворник. У меня нет никаких отношений с кем бы то ни было, - он наклоняется к лицу Эндрю и произносит заговорщицким тоном, - хотя, знаете, проворные и самоуверенные мужчины иногда нарушают мой покой. – Как жаль. Давить их, как тараканов! - ухмыляется Миньярд. – У меня как раз есть кое-что для этого. – Кажется, я наслышан. – Неужели? – Приходилось видеть результат Ваших методов воздействия. Например, последнее: отрезанные уши и глаза, сложенные в рот, который после кто-то очень аккуратно зашил. Искусная работа. Как её звали? Лола Малкольм! Губы Натаниэля дрогнули, а глаза затянуло черной дымкой.