Укрывший серебро бархатный шёлк

      Пастри была сама не своя. Она нарезала круги по комнате, даже не сняв белую ткань с собственной головы.       — Успокойся, — скомандовал внутренний голос.       Девушка остановилась, но лишь на пару секунд, чтобы вновь начать мерить комнату шагами.       — Хватит думать о том, что случилось, ты никак не изменишь произошедшего, — голос не унимался. — На этом празднестве просто появишься и улизнёшь, как представится возможность.       Точно! Никто не обязывал Пастри оставаться там. Еретичка лишь хотела, чтобы девушка пришла в подобающем для мероприятия наряде. Но тот уже был на ней, а значит если она объявится, а потом по-тихому сбежит, никто и не заметит.       Эта новость подбодрила монахиню, наконец позволив ей остановиться. Белая ткань плавно скатывается с волос и опадает на пол небольшой кучкой позади. Волосы. Как она могла забыть про волосы.       Пастри оборачивается и поднимает белую ткань, спешит к зеркалу в соседней комнате. Она сначала замирает, вновь удивляясь своему внешнему виду, а потом подмечает, что волосы собранные в пучок ей даже нравятся. Девушка осторожно прикасается к лавандовым локонам, стукает пальцем по украшению на шпильке, то тихо позвякивает, и монахиня успокаивается. Она делает пару глубоких вдохов, выравнивая собственный ритм сердца.       — Это отражение твоё, на нём ты, — произносят мысли.       — Да, — соглашается Пастри, смотря в глаза отражению. В собственные глаза.       — А теперь иди вперёд по своей тропе, до самого конца, — если бы голос в голове был бы материален, сейчас он точно бы улыбнулся.       Время тянулось тягучей медовой ниточкой, что никак не прекращалась, продолжая возвращаться в свою банку. В дверь тихо постучали. Монахиня открыла её и увидела небольшое гранатовое существо, то сообщило о том, что празднество скоро начнётся. Пастри поблагодарила того и отправилась наверх Тортовой Башни. Там, в огромном зале и пройдёт это странное мероприятие.       Двери были раскрыты нараспашку, позволяя заглянуть в зал, пока ты ещё только подходил к нему. Стены были увешаны различными украшениями, Пастри даже удивилась, что кроме красных тканей она так же увидела белые и чёрные. Конечно, их было гораздо меньше, красный всё же преобладал, но не так сильно резал взгляд, как в тех же покоях жрицы.       Цветы в вазах все были большими и белыми, и если девушка правильно поняла, то пышные бутоны являлись пионами. Повсюду в небольших золотых светильниках горели яркие огонёчки мягкого тёплого света, заставляя тени на стенах причудливо плясать.       Монахиня остановилась в дверях продолжая разглядывать причудливые цветочные украшения, что были развешены вдоль стен. Они слегка поблескивали от пламени, пуская солнечных зайчиков в окружающее пространство. Остальные жители Тортовой Башни обходили застывшую Пастри, уходя вглубь зала. Яркий взгляд плавно скользил с украшенного потолках вниз, пробежался по существам и резко замер.       Голубой взгляд глаз Рэд Вельвета был прикован к девушке, оставалось только догадываться, как долго это продолжалось. Чёрный наряд генерала, очень напоминавший то, что было на Пастри по стилю, выделялся среди этого обилия красных и белых оттенков. Один рукав полностью скрывал руку, на месте другого была тонкая полупрозрачная ткань, открывая вид на монструозную лапу. Золотая вышивка выделялась яркими узорами на блестящей ткани, словно сама могла светится внутренним огнём. Тёмно-красные волосы генерала были собраны и завязаны в тугую косицу, что была украшена золотой лентой, вплетенной в пряди.       Они сделали несколько шагов навстречу друг другу и встретились в центре зала, не разрывая зрительного контакта. Небольшая пауза, разделение общего момента тишины.       — Выглядишь невероятно, — произносит Вельвет, слегка приподняв уголки губ в улыбке.       — Тебе тоже идёт, — отвечает Пастри. В лице она не изменилась, но взгляд сделался чуть мягче. — Она заставила тебя?       — А ты сама согласилась?       Повисла долгая пауза. Вопросы, на которые не требовались ответы вслух, растворились в тихом шуме ожившего зала. На этом фоне стук чужих каблуков показался очень громким, неуместным и раздражающим. Пара вместе повернула голову в сторону звука.       Гранат выглядела словно настоящая правительница. Верхнее одеяние было укрыто золотом, на голове всё так же покоились пучки, но украшений стало гораздо больше и они были объёмнее, что создавало только больше шума от жрицы, когда она шла. Дзинь-дзинь-дзинь. Стелилось позади тяжёлым шлейфов нежеланной встречи. Гранат взмахнула рукавами, раскидывая алые ткани в стороны, а после сложила руки вместе.       — Ох, а вот вы где.       Напускная радость и широкая улыбка уже могли вывести Пастри из себя, но она постаралась подавить вскипающие эмоции, и лишь легонько склонила голову в знак приветствия. Нельзя показать врагу истинных эмоций. Хотя сейчас прикованный взгляд окружающих напрягал. Без накидки было сложно чувствовать себя спокойнее, хотя это просто был кусок ткани.       — Ты искала нас, Гранат? — уточнил Рэд Вельвет, удивляясь поведению монахини.       — Конечно, как можно начинать празднество без вас, генерал, пойдёмте-пойдёмте, — она пристроилась между ними и, подхватив обоих под руки, тут же повела туда, где стоял небольшой помост, выполненный под вид настоящего деревянного моста.       Тут было больше всего белых цветов, что создавали яркую реку под мостом и украшали его тёмные перила контрастными всплесками.       — Господа и дамы сего мероприятия, — радостно начала вещать жрица. — Собирайтесь-собирайтесь скорее.       Пока жители Тортовой Башни устремились ближе к мосту, Гранат быстро обернулась и обратилась к Рэд Вельвету.       — Скажи им парочку своих слов, а я закончу и открою празднество.       Место своё жрица не уступила, а потому генералу пришлось встать рядом. Пастри же чувствовала себя на этом мосту совсем лишней, но лишний раз перечить еретичке не было ни малейшего желания.       — Братья и сёстры, — Вельвет принял серьёзных вид, но его манера речи и голос не шли ни в какое сравнение с тоном Гранат. — Я благодарю вас, что вы сегодня здесь, с нами. Вам известно, что в последнем сражении мы одержали вверх и продвинулись дальше на чужую территорию. Это наша большая победа и я надеюсь с вами вместе мы сделаем ещё немало таких же побед во имя нашей общей цели.       Зал заревел поддерживая своего генерала. Даже самые маленькие существа, даже те, кто никто не выйдет на передовую, все были рады этому.       — Мы сражаемся за благое дело, — перехватила инициативу Гранат, как только спала первая волна шума.       Пастри пропустила удар. Слова звонко отразились внутри головы громким эхом, возвращая воспоминания.       — Сёстры, мы сражаемся за благое дело, — мягко начала Мать-Настоятельница, сложив руки в молитвенном жесте.       Сёстры ордена стояли на коленях, так же держа сложенные руки. Они несли свою первую молитву, как полноценные члены Ордена Серебряной Вилки.       — Своим трудом и молитвами, нашей великой верой мы караем тех, кто оскверняет этот мир, защищаем тех, кто не может за себя постоять и направляем заблудшие души на путь истинный. Так ведь, дети мои?       — Верно, Мать-Настоятельница, — вторил ей хор голосов.       — Верно! — кричали тортовые создания, с невероятной радостью.       От пришедшего сравнения Пастри сделалось дурно и она схватилась рукой за голову, прогоняя видение прошлого. От Рэд Вельвета не ускользнуло её резкая перемена и он шепотом поинтересовался.       — Всё хорошо?       Монахиня нашла в себе силы только покачать головой. Генерал сделался серьёзным, как во время своей речи. Он уверенно взялся за чужую руку и потянул за собой. Гости были в недоумении от происходящего, но Гранат даже не пыталась остановить их. Она скрыла несколько смешков за подолом собственного рукава, упиваясь маленькой победой.       — Даже мне там тяжко было находиться, — усмехается Рэд Вельвет, облокотившись на перила балкона.       Понимая, что в зале оставаться нельзя, генерал вывел монахиню на балкон. Он попросил близь стоящих воинов, приглашённых на праздник, никого к ним не пускать, пообещав отгул, если сейчас они немного поработают.       Пастри встаёт рядом с Вельветом, опустив руки на широкий белый бортик. С высоты Тортовой Башни открывался невероятный вид на лесные просторы вокруг. Зеленые моря при лунном свете выглядели завораживающе, напоминая о реальном море, что было где-то там. Горы возвышались тёмными пиками, напоминая об их пути сюда. Грозные стражи этих тихих земель. Это напомнило об их странной клятве на берегу моря.       — Мы прибыли оттуда? — спрашивает монахиня, не сводя глаз с горизонта, восстанавливая в голове события минувших дней.       — Почти, я точно тебе не скажу сейчас, но направление верное, — генерал запустил руку в волосы, слегка растрепав чёлку.       Он перевёл взгляд на девушку, что немигающими глазами смотрела на долину. Вельвет мельком заметил метку на шее и слегка отклонился назад, чтобы получше рассмотреть её. Пастри поздно заметила чужое действие, но всё же встала к парню лицом, а рукой прикрыла шею.       — Что это? — спрашивает генерал, встречаясь с испуганным взглядом Пастри. — Это связано с орденом?       Монахиня кивает, не зная, сможет ли дать ответ на это вопрос.       — Это клеймо?       — Нет, — Пастри опускает взгляд вниз и тяжело выдыхает. Всё же расскажет. — Символ моей принадлежности к Ордену.       — Но он выглядит как клеймо, — Рэд Вельвет видит, что девушка явно не хочет обсуждать эту тему сейчас. — Я понимаю, что бередить старые раны ужасно, но и держать всё в себе тоже не лучший вариант. Я не давлю на тебя, Пастри, но мне ты можешь рассказать, а я поведаю что-то о себе в ответ.       Монахиня несколько секунд размышляет над словами мужчины, а потом вновь отворачивается в сторону долины. Руки опускаются на перила и крепко хватаются за белый камень в поисках опоры.       — Это была моя первая молитва Ведьмам, после посвящения в сёстры Ордена.       Вельвет немного отогнул ворот одеяния, чтобы получше рассмотреть символ в виде вилки. Тот давно зажил, но шрам казался совсем свежим.       — Это ритуал, такой знак есть у всех. Мы знали это, мы знали на что шли и были готовы отдать себя, ведь это великая честь стать сестрой Ордена. — голова Пастри опускается вниз. — Как я была глупа.       Генерал осторожно проходится рукой вокруг символа, заставляя девушку вздрогнуть. Пальцы никуда не уходят невесомо очерчивая вилку.       — Что ты-       — Было больно? — Рэд Вельвет наклоняется и шепчет на ухо.       — О чём ты? — по спине прокатывается волна мурашек, хочется развернутся и уйти от этой «ловушки», но монструозная рука уже перехватила её под талию, не позволяя сдвинуться.       — Было больно, когда на тебя ставили это клеймо? — мужчина продолжал называть метку именно так.       Пастри прикрыла глаза, события давно минувших дней вновь проносились перед глазами.       Витражи собора отражали солнечный свет и пускали его на группу новопосвящённых сестёр. Они стояли на коленях стройными рядами, а прямо перед ними возвышались Мать-Настоятельница и старшие сёстры Ордена.       — Возрадуйтесь же, ведь стали вы частью нашего Ордена, Всевышние оказали вам великую честь, дав разрешение нести их слово в этот потерянный мир, — Мать-Настоятельница развела руки в стороны и с улыбкой продолжила. — Остался лишь последний этап на становлении вашего праведного пути, подходите же ближе.       В руках одной из старших сестёр оказалось металлическое клеймо, в руках другой жаровня наполненная раскалёнными углями. Как новоиспечённые сёстры не старались, крик всё же прорезался, пока их награждали символом вилки — наивысшей благодатью.       Очередь дошла до Пастри. Всё то время, что происходила церемония, она пыталась подготовится к ней. Это благодать сошедшая от Ведьм, это дар, но чтобы получить его нужно пройти через боль и выдержать её с гордо поднятой головой.       Раскалённый металл врезался в кожу. Пастри раскрыла рот в немом крике, из глаз брызнули слёзы. Хотелось уйти от обжигающего прикосновения, дать волю эмоциям, но она держалась и держалась весьма стойко. От болевого шока девушка чуть не потеряла сознание, но её быстро привели в чувство и очередь пошла к следующей сестре.       Монахиня дёрнулась, когда почувствовала мягкое и более настойчивое прикосновение на метке. Это действие вырвало из потока воспоминаний, что она тихо пересказывала Вельвету.       — Что ты делаешь? — голос Пастри сорвался и она зашептала.       — То, что могу сделать, — Вельвет оставил ещё одни лёгкий поцелуй на чужой коже. — Я не могу вырвать этот момент из твоего прошлого и лишить тебя этой боли, но могу дать свою поддержку сейчас.       Мужчина развернул Пастри к себе лицом и осторожно обхватил щёку рукой. Большой палец мягко огладил тут, пытаясь подарить свою заботу.       — Если у тебя есть что-то, что так долго сидит в твоём сердце, я буду рад выслушать твои истории, когда ты будешь готова.       Девушка смотрела в разные голубые глаза, которые смотрели на неё с заботой, которые пытались посочувствовать тому, что она пережила в своём прошлом. На щеках стал гореть румянец, который плавно сползал всё ниже. Пока не собрался клубочком на шее.       Крик девушки разрезал тишину вечера. Двери на балкон открылись и пара стражников тут же оказались на нём.       Пастри схватившись за голову и стоя на коленях, кричала во всё горло. Метка вилки на её шее ярко светилась, словно раскалённый металл. Вельвет не понимал, что происходит и лишь сидел рядом, боясь притронутся к девушке.       — Все вон с балкона! — приказной тон Гранат подействовал, и вскоре на балконе оказались только трое.       — Что происходит? — Вельвет старался перекричать девичий крик.       — Её пытаются подчинить, — Гранат вынула зеркало и описала им дугу. Пастри тут же перестала кричать и без сознания свалилась на пол. Вокруг её шеи появилось красное дымное кольцо, а метка перестала светится. — Я давно следила за сёстрами Ордена, пытаясь понять, как у их командования получается держать всех в узде. Увидев символ, у меня закрались подозрения, а сейчас они подтвердились. Как любопытно всё же.       На лице жрицы появилась ехидная улыбка, когда она убирала зеркальце обратно в рукав. Приятно осознавать, что твои предположения подкрепляются реальными фактами.       — То есть для тебя, она лишь подопытный образец? — Вельвет оказался на ногах и стал нависать над девушкой с высоты своего роста.       — Как и все остальные, — Гранат пожала плечами. — Нужно хорошо знать своего врага, чтобы победить. Разве вы не хотите победить, генерал?       — Это совершенно другое!       — Не будь у вас чувств к ней, она была бы обычной пленницей, над которой я бы с удовольствием поработала, но, — жрица сделала паузу, поправив складки одеяния. — Я всё же держу себя в руках, позволяя вашему роману случиться.       После этих слов, она махнула рукой и ушла обратно вглубь зала. Вельвет перевёл взгляд на тело Пастри, а после посмотрел на окружавшую их долину. Вдалеке горели небольшие огонёчки, пробивающиеся сквозь лесной массив. Это был вражеский лагерь.       Кажется уже утром придется давать бой.