Кукла со шрамами

      Вечером в кабинет Дениса Николаевича постучала Ульяна.       — Звал? — спросила она.       — Звал, — мужчина кивнул на стул около его стола.       Девушка села.       — Где была? — лейтенант посмотрел ей в глаза.       — На вызове.       — На вызове одноклассников Вячеслава?       Девушка глубоко вздохнула.       — Послушай, я же не…       Но Денис Николаевич перебил ее:       — Если я запрещаю что-то делать, значит делать это не надо. Ты позволяешь себе нарушать дисциплину, не подчиняться приказам… По-моему, начальник тут я, а не ты.       — Да я просто хотела узнать…       — Мне оправдания не нужны. Я тебе сказал по-хорошему, что разрешения не даю, а ты полезла в базу, еще и под моим именем. Ты и себя подставила, и меня. Я же с вами со всеми без лишнего официоза общаюсь, как на равных, а вы из-за этого совсем распустились.       — Простите... — девушка опустила голову.       — Скоро будет предварительное слушание, до Нового года. Надо ускориться. Собирай все документы, отправляем до конца недели в прокуратуру.       — Поняла, разрешите идти?       — Иди, — кивнул лейтенант.       Денис Николаевич взял в руки телефон и, набрав номер Ксюши Ежовой, прислонил телефон к уху.       — Да? — послышалось на том конце.       Помимо голоса девушки на фоне были слышны мужские и женские голоса и негромкая музыка.       — Ксения, здравствуй, это Денис Николаевич, старший лейтенант полиции. Помнишь я звонил?       — А, да, помню. Ну что, платить будешь?       —Я скину на карту, привязанную к этому номеру.       Денис Николаевич залез в мобильный банк и перевел тысячу.       — На две уговор был, — возмутилась Ксюша.       — Давай я скину еще, когда ты все расскажешь.       — Ладно, щас…       Судя по звукам на том конце трубки, девушка отошла подальше от шумной компании.       — Короче, он попросил меня остаться после уроков. Дверь запер. Начал о чем-то говорить со мной, не помню уже, о чем. Принес чай, я пару глотков сделала, и мне дурно стало, короче, руки и ноги вялыми стали, легкий жар был, в голове туман. Он рядом сел и… — на том конце повисла тишина.       Денис Николаевич отвел от уха телефон, проверяя, не прервался ли звонок.       — …в общем, руку мне положил на ноги, стал трогать. Я ничего не соображала, просила прекратить, а он не прекращал. Потом под рубашку залез рукой. Я кричать начала. Он мне рот зажал.       — Это все? — осторожно поинтересовался Денис Николаевич.       — Все, — неуверенно ответила Ксюша. — Деньги перечисляй.       — Точно все?       — А ты что, такой же извращенец, как он? Нравится слушать подобное? Это тебе не секс по телефону.       — Ты из-за этого употреблять начала?       — С чего взял, что я употребляю?       — Я больше десяти лет работал в наркоконтроле. Уже по речи научился наркоманов различать.       Ксюша ничего не ответила.       — Бросай ты это дело, ну или хотя бы по вене не ставься.       — Без тебя как-нибудь разберусь.       Денис Николаевич покачал головой.       — Точно не приедешь лично показания дать?       — К ментам и близко не подойду.       — Понятно, ладно. Береги себя, — лейтенант положил трубку.       Он нажал на онлайн-банк и перевел оставшуюся сумму. Мужчина с минуту посидел молча, а потом устремил взгляд в компьютер.       Тут в кабинет постучали.       — Войдите, — не отрывая взгляда от экрана, произнес лейтенант.       — Спросить хотела, что у нас с теми девочками, которых домогался педагог? Лера и Ксюша, они будут фигурировать в деле? — послышался голос вошедшей в кабинет Ульяны.       — Как раз читаю про Леру. Ксюша отпадает, она не приедет, а вот Лера… Как свидетель — вполне. Только надо выяснить, как она настроена, и будет ли говорить про педагога правду.       — Я могу съездить к ней, — предложила девушка.       — Может, мне? — лейтенант поднял голову на подчиненную.       — Я думаю, она больше будет доверять женскому полу, нежели грозному дяде в полицейской форме.       — Ладно, тогда езжай.       — Прямо сейчас, что ли? Конец рабочего дня же… — подняла брови Ульяна.       — Прямо сейчас, что ли, — мужчина взглянул на часы. — Отработаешь свой прогул сегодняшний.       — Я сегодня без машины, где она живет-то хоть?       — Полчаса езды отсюда, — Денис Николаевич взял со стола ключи. — Вместе поедем.       Девушка закатила глаза и вышла из кабинета. Она накинула куртку и пара покинула отделение, сев в машину лейтенанта.       — Сейчас я Антону позвоню, скажу, чтобы к ужину не ждал, — произнесла Уля.       Она набрала номер парня и прислонила телефон к уху.       — Привет, коть, слушай, я опять задержусь. Да. Ну, дело важное, правда.       — Антон, привет, это я ее выцепил, извиняй, — громко произнес Денис Николаевич.       Ульяна поставила на громкую связь.       — Денис Николаевич, она тебя чаще, чем меня видит, — произнес парень со смешком.       — А я ей говорю, что в декрет ей пора, вот как раз дома сидеть будет. Антон, давай там, старайся лучше! — усмехнулся Денис Николаевич, выруливая на шоссе.       — Будем исполнять, — произнес парень. — Ладно, Уль, напиши, как обратно поедешь. Денис Николаевич, до дома хоть довезешь ее?       — Довезу-довезу, не переживай, — ответил лейтенант.       — Спасибо.       — Как там дела-то у тебя на новой работе? — поинтересовался мужчина.       — Да потихоньку, всяко спокойнее, чем в отделении по вызовам кататься.       — Ну, понятно, ладно, Антон, рад был услышать, бывай.       Ульяна положила трубку и, облокотив голову на окно, уставилась вдаль.       — И какой план? Что мне надо выманить у Леры? — спросила она.       — Нам надо, чтобы она явилась в суд и подтвердила, что Вася была не единственная жертва. Нам нужны свидетельские показания. Не упоминай про видео, про Катю, ничего такого, а то она никуда не пойдет.       — Не понимаю, почему нам нужны комментарии Леры, а одноклассников Вячеслава — нет?       — Потому что одноклассники педагога — это его прошлое, это его история, а Лера подвергалась тому же, чему подвергалась Вася.       — Но Лера шла на все по собственному желанию. Она вообще была его пособницей, если уж на то пошло!       — Это не важно, он мог ее запугать, ведь так? — лейтенант взглянул на коллегу. — Не забывай, что у нас только видео с камер, мы не знаем, что происходило вне видеозаписей.       Ульяна пожала плечами и продолжила рассматривать проносящиеся за окном пейзажи. Через полчаса они уже были возле дома.       — Так, квартира триста семьдесят шесть, подъезд пятый, — произнес мужчина, заглядывая в бумаги.       — А если ее дома нет?       — Восемь вечера, будний день, я думаю, что она дома. Ну, если нет, узнай у родителей, когда ее ждать.       Ульяна вышла из машины и направилась в подъезд. Она поднялась пешком на пятый этаж и позвонила в дверь нужной квартиры. Дверь открыла молодая девушка, с небрежным пучком на голове, одетая в атласный домашний халат.       — Добрый вечер, Валерия? — поинтересовалась Ульяна.       — Да, а Вы кто? — приподняла бровь девушка.       — Оперуполномоченная Алешина Ульяна Станиславовна, — девушка показала удостоверение.       Валерия вскинула брови.       — А что… Что-то случилось? — тут же спросила она, заметно занервничав.       — Родители дома?       — Улетели в отпуск.       — Мы могли бы пройти в квартиру? У меня к вам разговор.       Лера недоверчиво отшатнулась назад.       — Послушайте, то что вам там соседка наплела, это все ложь, ясно? Мы никакую травку не курили и до трех ночи не шумели! Мало ли что ей померещилось? Она вообще старая и вечно несет всякую херню. Я вообще вчера спать легла в десять вечера, я сегодня была в школе, можете классухе позвонить и спросить, я пришла к первому уроку, ясно? — тут же, будто с наездом произнесла девушка, нахмурив брови.       — Постойте… — остановила ее поток слов Ульяна. — Я вообще понятия не имею, о какой вы травке и о какой соседке, я по другому поводу.       Лера распахнула глаза еще шире.       — А что тогда? — спросила она.       — Вам знаком Киреев Вячеслав Владимирович?       Лера на секунду задумалась, а потом, вскинув брови, посмотрела в глаза девушки. Казалось, что девочка даже слегка побледнела. Она еле заметно кивнула.       — Позволите пройти?       Девушка еще крепче сжала в руке дверь.       — Послушайте, мне нечего сказать, да, он преподавал у нас, я… Я слышала, что случилось, мне рассказала подруга. Я ничего не знаю, правда, ни про Катю, ни про кого, уходите! — сбивчиво произнесла она и уже собиралась закрывать дверь, но Уля поставила ногу в проход.       — Про какую Катю? — спросила девушка.       Лера посмотрела в глаза оперуполномоченной и, казалось, немного успокоилась.       — Это просто стандартный опрос, тебе нечего бояться, правда, я уже опросила пятерых твоих бывших одноклассниц. Честно, мне самой уже хочется поскорее все закончить, время восемь вечера, а я еще даже не кушала, — пожаловалась Ульяна, специально перейдя на «ты» и посетовав на голод, чтобы показать, что она такой же человек и бояться ее не стоит и что, более того, ей самой не хочется заниматься этими допросами, чем успокоила Леру, и это принесло свои плоды.       — Ладно, проходите, — произнесла девушка, отпустив дверь.       Ульяна прошла внутрь, осмотрелась и вопросительно глянула на девушку.       — На кухню, — махнула головой Лера и ушла вдоль по коридору.       Оперуполномоченная сняла сапоги и оглядела просторную прихожую, уже украшенную к предстоящему Новому году. В коридоре раздавался запах мандаринов и пачули. Ульяна опустила взгляд на диффузор от известного бренда, стоящий в прихожей.       Девушка прошла на кухню. Лера налила две чашки чая и села напротив Ульяны.       — Вы всех его учениц опрашиваете или как? — поинтересовалась она.       — Типа того, — уклончиво произнесла Ульяна и сделала глоток чая. — М, это бергамот и… Что-то молочное.       — Улун с бергамотом, прямиком из Китая, — кивнула Лера, улыбнувшись.       — Ценительница чаев или это родители?       — Папа, он часто ездит в заграничные командировки и привозит всякое.       — Ого, это здорово. Мой папа был пилотом и тоже часто летал заграницу, помню привез мне из Америки красивое платье дорогое, а я на следующий день вылила на него масло случайно. Все, на выброс. Я так плакала, боялась, что папа наругает, но в итоге он просто посмеялся и все.       — Мне папа как-то раз привез кофту на три размера больше, — Лера ухмыльнулась и немного расслабилась.       — Отцы они такие, мой часто спрашивал в каком классе я учусь, даже когда пошла в институт, — Ульяна рассмеялась.       Лера улыбнулась и сделала глоток чая.       — Ну ладно, я вот что зашла, хотела узнать, замечали ли вы нежелательное внимание со стороны педагога по химии в сторону Василисы? — осторожно поинтересовалась Ульяна.       — Нет, ничего такого я не замечала.       — А в сторону других одноклассниц? Может, быть в сторону вас?       Лера поджала губы и, отведя глаза в сторону, пожала плечами. Ульяна молча наблюдала за девочкой.       — Нет, не замечала, — произнесла ученица.       — Понятно, — Ульяна сделала глоток чая. — Зачем же врать?       — Почему это я вру? — вскинула брови девушка и нервно затеребила чайную ложку в руке.       — Потому что мы встретили ваше имя в личных дневниках педагога.       — Уходите, — произнесла Лера, встав с места. — Если вы все прекрасно знаете, то зачем же пришли и устроили допрос? Хотите арестовать? Я тут не при чем, ясно? Я не знала, что все так закончится. Он угрожал мне.       — Я знаю только то, что вы были его жертвой.       Лера на пару секунд закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, отвернулась. Она села обратно и, нервно теребя в руках чайную ложку, смотрела в окно.       — Родителям не рассказывайте, — прошептала она.       — Я и не собиралась, поэтому не высылала официальную повестку.       — Папа меня убьет, да и мама тоже, — Лера заслонила лицо руками. — Если узнают, что я уже не девственница, они просто порвут меня на куски, прощайте карманные и гулянки.       — Он был у вас первым? — осторожно спросила Ульяна.       — Нет, не первым, — девушка шмыгнула носом. — Он больной, ясно? Он просто сумасшедший.       Оперуполномоченная сочувственно смотрела на нее.       — Я не думала, что зайдет так далеко, правда. Я думала, переспим пару раз и все, мне — хорошие оценки, алкоголь, сигареты, в общем, думала у нас у каждого своя выгода, а он, блин… Больной оказался.       — И что он делал?       — Сначала все было, как обычно…       «Как обычно» пронеслось в голове у Ульяны. «Ну да, стандартная ситуация: учитель трахает свою несовершеннолетнюю ученицу, обычнее ситуации не придумаешь».       — …а потом один раз он ударил меня, я сказала, что больше к нему не приду, он пригрозил, что тогда расскажет все моим родителям, ну, что я уже не девочка. Он знал, что я спала с парнем с нашей школы. Ну, потом он меня порезал, и я поняла, что надо валить, что он конченный и на этом не остановится.       — Как вышло так, что вас перевели в другую школу? Значит родители все-таки что-то знали?       — Нет, я и так должна была уходить, родители купили эту квартиру еще за год до этого всего. Я просто сделала так, чтобы мы быстрее переехали, — Лера взяла со стола пачку сигарет и закурила.       — И как же вы это сделали?       — У меня свои секреты, — улыбнулась девушка.       Ульяна поджала губы и кивнула.       — Скажите, вы смогли бы присутствовать на суде в качестве свидетеля?       — А что от меня требуется? — Лера стряхнула пепел в пепельницу.       — Прийти и дать показания, рассказать, что вы тоже были его жертвой.       — А родители, они разве не будут в курсе?       — Вам уже восемнадцать лет скоро, так что...       — Хорошо.       Ульяна внимательно разглядывала лицо Леры, которое не выражало никаких эмоций, кроме страха за свою свободу. Казалось, будто ей абсолютно плевать на то, что произошло у них с педагогом. «Удивительно, для одних — это травма на всю жизнь, а для других — простой перепихон», — пронеслось в голове девушки.       — Катя Шмелева… — произнесла она. — Вы были знакомы?       — Катя… — Лера прищурила глаза. — Слышала что-то, она вроде с собой покончила.       — Да. Вы знаете что-то о ней?       — Только то, что она училась в параллельном классе, иногда мы с ней общались и все, — девочка пожала плечами.       — Вы знаете, что она тоже была жертвой педагога? — Ульяна прищурила глаза, наблюдая за реакцией девочки.       — Правда? — Валерия артистично вскинула брови и широко распахнула глаза. — Боже, бедняга… Я и не знала…       Девушка закивала и отвела взгляд в сторону.       — Да, представляете. Никто не знал, даже после ее самоубийства никто не знал. Это вскрылось вот, недавно, когда изъяли видеозаписи, которые он делал.       — Он делал видеозаписи? — Лера вмиг побледнела.       — Да, он записывал свои экзекуции, но не все и… В общем, видео нам толком ни о чем и не говорят.       — Понятно, — облегченно выдохнула Лера и вновь затянулась. — Это все?       — Да, все. Я Вам позвоню и сообщу, когда суд.       — Хорошо.       Девочка проводила Ульяну и заперла за ней дверь. Оперуполномоченная медленно спускалась по лестнице.       — Вот же стерва, эгоистичная стерва, — пробубнила она под нос.       Девушка вышла и села в машину к Денису Николаевичу.       — Ну что? — спросил он.       — Все пучком, она приедет в суд.       — Отлично, а тогда чего ты такая смурная?       — Да… Про Катю спросила.       — Я же просил не упоминать про нее, — Денис Николаевич нахмурил брови.       — Да я так, вскользь. Спросила, знала ли она ее.       — Вот вечно ты все по-своему делаешь, ну что за характер такой, — посетовал лейтенант и завел машину.       — Нет, ты представляешь? Она стала передо мной сценку играть, мол, вообще не знает, кто это, мол, ей так жаль ее. Ну как это называется?       — Это называется инстинкт самосохранения, — мужчина выехал на проезжую часть. — Ты правда думала, что заявись ты к ней домой, она возьми и во всем сознайся?       — Да черт с ним, с признанием, но я даже капли сожаления на лице не увидела.       — Может, она жалеет, просто не показывает этого.       — Ты какого-то слишком хорошего мнения о людях, — закатила глаза девушка.       — А ты слишком плохого.       — Чем дольше работаю в органах, тем больше убеждаюсь, что в мире очень много плохих людей.       — Вот для тебя открытием будет, что плохих людей не бывает, да?       — Вячеслав хороший по-твоему? А Лера?       — Какой-то мир у тебя черно-белый, не находишь? Где же пластичность ума, присущая следователю?       — Ты столько в органах работаешь, неужели не наступило разочарование в людях? — Ульяна посмотрела на лейтенанта.       — Такая специфика нашей работы, что мы в основном имеем дело с ворами, убийцами и насильниками. И знаешь, очень важно тут не начать обобщать. Не начать думать, что в мире есть только чистое зло. А выгорание поймать, устать от всей этой черни, конечно же, можно. Именно поэтому у нас выход на пенсию раньше.       — Не могу… — девушка отвернулась в окно. — Перед глазами стоит все то, что этот изверг с Катей делал.       — Знал бы, что ты такая впечатлительная, я бы поручил другим видео посмотреть. Извини.       — Все нормально, мне надо привыкать. Просто я думала, что ничего страшнее разбросанных по асфальту мозгов уже не увижу.       Лейтенант поджал губы и продолжил вести машину. Он завез девушку домой, а потом поехал к себе.              Василиса лежала на кровати и читала книгу, в то время, как к ней в комнату постучали.       — Да? — сказала она, приподнявшись.       — Василиса? Привет, — в комнату вошла незнакомая женщина. — Я Анастасия Сергеевна, твой адвокат.       — А, здравствуйте, — девочка встала.       — Пообщаемся? — женщина выдвинула стул и села напротив ее постели.       — Конечно, — кивнула Вася и присела на край кровати.       — Итак… — адвокат вынула стопку бумаг из своей сумки и положила к себе на колени. — Я ознакомилась с материалами дела… Хотела уточнить пару вопросов.       — Конечно.       — Сразу самый главный вопрос: ты правда не помнишь момент убийства педагога?       — Правда, — Вася закивала.       — Смотри, я твой адвокат, я отстаиваю твои интересы, я — на твоей стороне, а еще существует статья, по которой, я обязана соблюдать адвокатскую тайну. Так что, если вдруг ты вспомнишь момент убийства, то можешь без опаски рассказать мне. Это очень важно. Очень важно, чтобы я знала абсолютно все и выстроила грамотную защиту.       — Я правда не помню… — растерянно произнесла девочка. — Я помню только, как пришла туда, как он попытался… Ну…       — Я поняла, да, а потом что случилось?       — Потом Вика вышла из лаборантской и воткнула нож в его левый бок, потом — в правый, и дальше все делала Вика, я просто стояла и смотрела.       Анастасия Сергеевна закивала и заглянула в бумаги.       — Поняла. Ты помнишь все эпизоды насилия? Судя по записям, их было тридцать девять, — женщина подняла взгляд на ученицу.       — Мне кажется, я вспомнила примерно все… — пожала плечами девочка. — Во всяком случае, я помню про каждый свой шрам.       — Хорошо. Значит смотри, — женщина взглянула на часы. — Завтра на суде я буду отвечать за тебя, я твой представитель, вполне возможно, что тебе вообще говорить не придется, но, если прокуратура решит допросить тебя, помни — отвечай односложно: либо «да», либо «нет», либо «не знаю». Поняла?       Василиса закивала.       — Отлично. Главное слушай меня. Если почувствуешь себя плохо во время заседания, то сразу говори мне. Если захочешь в чем-то признаться в зале суда — тоже, сначала говори все мне. Хорошо?       — Да, я все поняла.       — Отлично. Я оставила свой телефон твоей маме, если что — звони мне в любое время дня и ночи.       Вася вновь кивнула.       — Прокуратура ведет дело по статье «Преднамеренное убийство», мы будем добиваться переквалификации на убийство, совершенное в состоянии аффекта.       — И что мне грозит за аффект? — уточнила девочка.       — Если повезет, то отделаешься «условкой» или принудительными работами.       — Ого, это было бы здорово, — обрадовалась девочка.       — Завтра приговора не будет, завтрашний суд предварительный. Считай его репетицией.       — А когда будет окончательный суд?       — Тебе еще долго сидеть дома, он может быть через пару месяцев, а может через год. Это уже не от нас зависит. Во время переквалификации всегда назначается судебный процесс, — адвокат пожала плечами.       Василиса кивнула.       — Все озвучивай мне, это самое главное, поняла?       — Да, да, поняла.       Женщина встала и вышла из комнаты.       Девочка откинулась на кровати, смотря в потолок.       — Зря я убила его, — пронеслось в голове у Васи. — Только проблем себе добавила. — ученица грустно отвернулась в стену.       — Нет, вот еще! Он заслуживал смерти, он не должен существовать, — тут же отвечала девочка сама себе.       В голове всплыли воспоминания.              Василиса постучалась и вошла в кабинет химии. Вячеслав Владимирович улыбнулся.       — Привет, закрой дверь, — кивнул он ей на ключи в замочной скважине.       Девочка повиновалась. Вася повернула ключ два раза и, неспешно пройдя к первой парте, села на нее.       — Как дела дома? — спросил педагог.       — Все в порядке, — ответила ученица. — Мне нужны деньги.       — Вот так сразу. И на что?       — Я хочу положить папу в центр лечения алкоголизма, я недавно им звонила, нужно сто тысяч. Они готовы положить его уже завтра, поэтому сегодня мне нужны эти деньги. Хотя бы пятьдесят процентов. У меня сейчас на руках только тридцать тысяч, дайте сейчас двадцать, а потом остальное.       — Ого, вот это ценник… Ты реально думаешь, что я вот каждый день хожу с такими деньгами в кармане?       — Вы сказали, что я могу приходить и просить деньги в любой момент, — припомнила девочка.       Педагог сгустил брови и сжал руку в кулак.       — Я не твой банкомат, я попрошу хотя бы капельку уважения, — прошипел он.       — Мне нужны деньги.       Педагог стукнул ладонью по столу и встал с места.       — Выметайся! — произнес он. — Ты думаешь, что я твой кошелек, но это не так, с таким подходом ни хрена я тебе не дам.       — Выметайся? — округлила глаза ученица. — Я мечтала убежать из вашего кабинета тогда, в первый раз, а теперь вы меня просите уйти? Я не уйду.       — Тогда сиди здесь, сколько влезет, но я не дам тебе ни рубля. Ты обнаглела, девочка.       — Что мне надо сделать за эти деньги? — Василиса встала на ноги.       Она стала судорожно расстегивать рубашку, но, когда пуговицы не захотели поддаваться ее напору, девочка со злостью сорвала одежду и пуговицы разлетелись в разные стороны.       — Что? Порезать меня хотите? Побить? — произнесла она зло. — Выебать? Давай, делай это со мной. Делай это! — прокричала она.       Педагог приподнялся с места.       — Сделай это со мной! Сделай, что хочешь! — Василиса грубо провела ногтями по шрамам.       Вячеслав подошел к девушке и схватил ее за плечи.       — Успокойся, — прошептал он. — Хватит, что с тобой?!       — Сделай со мной это снова!       Девочка положила руки на ремень мужчины и стала расстегивать его, но педагог оттолкнул ее.       — Да что с тобой? — произнес он. — Успокойся!       — Ну что же ты? Давай, сделай со мной что хочешь, только умоляю быстрее! Сделай, что угодно, только дай мне эти деньги! — прокричала ученица. — Или у тебя уже не стоит на меня?       Педагог подошел к ученице и дал ей звонкую пощечину. Девочка схватилась за место удара и опустилась на колени.       — Что с тобой происходит в последнее время? Я не понимаю! Ты будто с цепи сорвалась! — громко произнес педагог и, подойдя к окну, облокотился на подоконник.       Василиса держалась за щеку и, не мигая, смотрела в пол. Ее глаза застелили слезы.       — Ты становишься похожей на моего отца. У него тоже были эти смены настроения. То он добрый, то… — Вячеслав Владимирович опустил глаза.       Педагог сжал руку в кулак и стал давить им на подоконник.       — Я как-то раз случайно разбил тарелку. Он взял осколок и… И стал резать меня. Кровь на полу. Больно очень. Резал руки, ноги резал, а я? А я стоял и молчал, — усмехнулся педагог. — Стоял и молчал, потому что плакать нельзя. Если будешь плакать, то будут бить, плачут ведь только девчонки.       Педагог ощущал боль от силы, с которой он давил на подоконник. Его кулак покраснел.       — А я и не умею плакать больше. Я не знаю, каково это. Ты вот плачешь, тебе больно, а я не умею, — Вячеслав Владимирович приподнял брови. — А меня доводили. Доводили специально иногда, хотели, чтобы я плакал, хотели увидеть хотя бы слезинку, но не увидели и от этого доводили сильнее. Представь картину. После школы… Пацаны поймали в подворотне, повалили на землю и давай избивать. Ногами пинали, прыгали на голове, плевали в лицо, таскали за волосы, а я просто молчал, даже не кричал, даже слезинки не пролил. Я только об одном думал, о том, что домой опоздаю и отец отругает. Отругает за рваную одежду, за синяки отругает, скажет: «Ты, как девчонка, драться не умеешь, не умеешь отстаивать себя, ты ничтожество». И знаешь? Он меня даже пальцем не тронет, просто скажет это и уйдет, хлопнув дверью. А я сижу, мне больно так внутри, и плевать мне на то, что меня сегодня отметелили, его слова были страшнее физической боли, потому что синяки заживут и раны затянутся, а вот его слова…       Василиса подняла взгляд на педагога. Он размахнулся и со всей силы ударил кулаком в подоконник. После этого Вячеслав Владимирович взглянул на свои костяшки, которые были слегка окровавлены и обернулся к девочке.       — Физическая боль проходит, понимаешь? — произнес он, подходя к ней. — В физической боли нет ничего страшного.       Он подал ученице руку. Вася встала.       — Я хоть раз сказал что-то, что разрушило бы тебя? Что заставляло бы захотеть умереть? Нет. Ты плачешь по всякой херне. Меня резали ножом, стеклом, меня били, о меня тушили сигареты, и я не проронил ни одной слезы, а ты от простой пощечины сидишь хнычешь. Ты понимаешь, насколько я к тебе добр? Видимо, нет, раз не уважаешь меня и не ценишь.       — Простите, — прошептала девочка. — Я была не права. Я не знаю, что нашло на меня.       Вячеслав Владимирович провел ладонью по ее лицу.       — Красивая. Ты знаешь это, пользуешься этим. Думала, что можешь командовать мной? — его рука неожиданно схватила девочку за лицо и сжала. — Я сильный человек и не такое пережил. Уходи, — он оттолкнул ее. — Уходи и делай что хочешь, хочешь — иди в полицию. Хочешь — домой, — прошептал мужчина. — Я не твоя марионетка, не надо пытаться мной управлять.       Педагог отвернулся и стал уходить. Девочка бросилась следом и обняла его со спины.       — Пожалуйста, простите, я прошу вас, простите меня! Я и вправду такая дура!       Мужчина остановился.       — Мне просто очень нужны эти деньги, понимаете? Я все, что угодно сделаю, все, что захотите, только умоляю, дайте мне эти деньги. Мне так нужно положить отца на лечение, — взмолилась девочка.       Вячеслав Владимирович обернулся на нее.       — Все, что угодно? — приподнял он бровь.       — Все, что угодно. Я все, что захотите вытерплю.       — А если я хочу убить тебя? — Вячеслав Владимирович положил свои руки на шею девочки.       Он стал осторожно сжимать ладони. Василиса смотрела ему в глаза.       — Все, что угодно, кроме смерти, — произнесла она шепотом.       — Хорошо, — педагог ослабил хватку. — Я дам тебе деньги, но сейчас у меня нет такой суммы. Я дам тебе двадцать тысяч и еще пятьдесят — через неделю. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне в пятницу вечером, когда никого не будет в школе.       — А охранник?       — Я его отвлеку, не переживай об этом.       — Ладно, а сейчас?       — А сейчас иди домой, — Вячеслав Владимирович подошел к своему шкафу, открыл ящик и достал оттуда конверт.       Мужчина отсчитал деньги и протянул их девочке.       — Просто идти домой и все? — переспросила девочка, взглянув на него.       — Да, — ответил мужчина, отвернувшись. — Иди.       — Спасибо, — девочка сжала в руке заветные деньги и неожиданно обняла педагога. — Спасибо! Я безумно благодарна вам.       — Иди, — вновь повторил Вячеслав Владимирович.       Вечером в комнату Василисы зашла мама.       — Чай будешь или может покушать что-то? — поинтересовалась она.       — Нет, оставь меня, — попросила Василиса.       — Ладно, я буду в комнате, — Алина Дмитриевна вышла.       Василиса сделала глубокий вздох и, захлопнув книгу, уставилась в потолок. Как же ей хотелось, чтобы все, что сейчас происходит оказалось дурным сном. Девочка повернула голову в сторону стола. Кучки учебников, тетрадок, остатки фантиков от конфет и пустующее пыльное место, на месте которого раньше стоял компьютер. Всю технику изъяли, оставили только мамин старый кнопочный телефон без доступа в интернет. Девочка тяжело вздохнула, перевернулась на живот и, свесив руку с кровати, стала выводить название мультсериала, который так и не досмотрела.       — Совсем скучно, да? — послышался голос Вики. — Помнишь старый планшет, который тебе мама дарила? Да, половина экрана там не работает, но… Лучше, чем ничего.       Василиса подскочила с кровати.       — Точно, планшет, — произнесла она.       Девочка открыла свой шкаф и, достав коробку со старым барахлом, стала там копаться. Наконец, под старыми тетрадями, альбомами с рисунками и ее детскими браслетами девочка откапала старенький черный планшет. Она быстро подключила его к зарядке и стала ждать. Буквально через несколько минут гаджет ожил и показал значок зарядки. Лицо девочки озарила улыбка. Она тут же включила планшет и подключила его к вайфаю.       — Так… Что бы такого найти… — задумчиво пробубнила девочка, закусив губу. — В социальные сети лучше не заходить, а то спалят, и планшет заберут.       Василиса открыла страницу поиска в интернете и тут увидела заголовок новости: «Громкое убийство педагога ученицей». Девочка нажала на ссылку и ей открылась страница форума. Глаза пробежались по содержанию: «Двадцатого декабря Кузнецовский район содрогнулся от страшной новости. Вечером в пятницу на пульт экстренных служб поступило сообщение об убийстве в школе. На место преступления тут же выдвинулся наряд полиции в сопровождении ОМОНа. Какого было их удивление, когда вместо группы вооруженных преступников или маргиналов, забравшихся в здание учебного заведения, они увидели пятнадцатилетнюю девочку Свету (имя изменено, прим. ред.), стоящую возле тела своего учителя. Как оказалось, именно она и убила своего преподавателя. Сама Светлана заявляет, что подвергалась сексуализированному насилию и домогательствам со стороны педагога в течение трех месяцев. Из необычного: она не помнит момент убийства и утверждает, что это сделал кто-то другой».       — Откуда они это все знают? — возмутилась девочка и продолжила читать.       «Тем не менее орудие убийства на месте преступления найдено ее, с ее отпечатками пальцев, так что сомнений быть не может — убийство совершила она.       Примечание: статья дополняется. Если Вы можете рассказать интересные подробности — пишите нам на почту: grach-redach@mail.ru. Не забывайте подписываться на наш канал в соц. сетях!».       Девочка пролистнула ниже и наткнулась на комментарии.       Svetoch: «Очередной школьник, сошедший с ума))».       Rados_P: «Мда уж… Жуть творится в школах. Я один заметил, как после распада Советского Союза в нашей системе образования черти что происходит?».       Irina_Morozova: «@svetoch статью не читал, что ли? Написано же, за что она его так!».       Popolzen_Olya: «А что, правильно все она сделала, я бы таких сама лично убивала».       Svetoch: «@Irina_Morozova, свечку держала? Сейчас, что угодно придумают, лишь бы себя жертвой выставить)».       JuliaF: «Ой, я вспомнила своего препода по матану… Тоже было желание шлепнуть его, когда из-за него меня чуть из универа не отчислили… Надо было тогда тоже мне амнезию изобразить».       Hans2005: «@Rados_P Дед, ты откуда вылез? В вашем совке только дефицит был и все!».       Irina_Morozova: «@svetoch Экспертиза все покажет! Как вообще можно так говорить? Педофил издевался над несовершеннолетней! А если бы с твоей сестрой или дочкой такое было?».       Luka_Off: «Ну, убили и убили, че бубнить…».       Joker_228: «А че, если эта Света такая же симпотная, как стримерша Карина Краш, то препод полностью оправдан».       Hans2005: «@Luka_Off Тут походу одни деды сидят. Там какой-то палаумный про «совок» писал. Фейспалм».       Svetoch: «@Irina_Morozova, да бред это все, за двойку мстит или за отказ) Говорит, что убийство не помнит, тупо чтобы ее невменяемой признали и в тюрьму не засадили. Только малолетка туповата оказалась, не подумала, что такой трюк уже сотню раз делали, и это не прокатывало. Ей надо было на уроках учителей слушать и историю изучать, а не фантазировать, как она с учителем шпилится))»       Rados_P: «@Hans2005 А ты, судя по году рождения жил в Советском Союзе? Вопрос риторический, отвечать не надо. Ваши мозги сейчас промывает пропаганда, вот и все. Страну такую хорошую развалили воры и предатели, такие как ты и тебе подобные. И да, молодой человек, слово «пОлОумный» правильно пишется через букву «О». Вот и доказательство непригодной системы образования».       Snaker_shaker: «Школьница приносит в школу нож и убивает препода, который ее насиловал. Остановите планету я сойду».       Hans2005: «@Rados_P, о, дед проснулся, лол. А мне и не обязательно жить было в вашем советском союзе, чтобы знать, как там всем было фигово! Пока весь мир развивался, вы там свой коммунизм строили как дебилы».       Katucha_Radost: «Школьники понабежали. Забаньте кто-нибудь троллей. Почему у Редакции Грачевского нет никакой модерации на комментарии? Или это и есть пресловутая свобода слова? По-моему, некоторым надо запретить вообще в интернет выходить».       Irina_Morozova: «@svetoch Вот извини, но ты конченный просто. Тебя что, девочка какая-то в школе обидела, вот ты и злишься на весь женский род? Лечись».       KuldinDimas: «@Katucha_Radost вообще-то в этом и есть свобода слова. Что каждый высказывает свое мнение свободно, где захочет и когда захочет, а вот запретить некоторым доступ в интернет уже попахивает тоталитаризмом. Давайте чушь не пишите».       Svetoch: «@Irina_Morozova, лечить ее будут, я то здоров, я своего препода не заваливал) А раз он такой плохой и ужасный, что же она в полицию не пошла? У нас щас без суда и следствия закрывают насильников, только стоит какой-то девке прийти и пикнуть, что ее против воли тронули. А потом бегут заявления забирать, а смысла нет, все, парень там в СИЗО уже повесился. Что забыла историю Вани Кременчука из Ижевска? Как дура одна сказала, что он домогался до ее дочери, тупо чтобы отомстить, а парня там в СИЗО уже до смерти запытали. А она потом прибежала плакать, что отомстила за то, что он ей пощечину дал и никакой он не маньяк».       Maksim_Zarubin: «Svetoch хоть и грубо, но правдиво пишет. Если бы ее препод насиловал, она бы в полицию пошла».       Rados_P: «@Hans2005, раз ты такой умный, то скажи мне, какая страна первая запустила человека в космос? Первый спутник? Первую женщину-космонавта? В какой стране впервые пересадили почку?»       JuliaF: «Ну, кстати, да, согласна… Три месяца издевался и она никому не рассказала? При этом в школу продолжала ходить... А родители что… Не замечали? Бред какой-то…»       Katucha_Radost: «@KuldinDimas А мне кажется некоторым, особенно молодежи, тоталитаризм как раз необходим. От этой вашей «свободы» одни проблемы. И давайте называть вещи своими именами ― не свобода это, а распущенность».       Joker_228: «@Maksim_Zarubin, у тебя ошибка в нике, не «Zarubin», а «Zalupin» правильно».       Irina_Morozova: «Может, она стеснялась или боялась в полицию идти?».       Irina_Morozova: «Ой, хотя че я сижу, придурков переубеждаю. Вон в комментарии выше прекрасно виден контингент данного сайта».       Василиса отшвырнула гаджет в сторону.       — Придурки, блин, — прошипела Василиса, зло нахмурив брови.       Ею овладела ненависть, и она сжала кулаки.       — Господи, почему я не могу убить всех людей, почему они все такие твари, — прошептала девочка.       Она встала и направилась на кухню. Вася посмотрела на подставку для ножей. Она пустовала с тех пор, как все случилось. Мама тщательно прятала предметы, способные причинить вред, а Вася уже забыла, каково есть не пластиковыми вилками, а железными. Она вздохнула и опустила взгляд на стол, в центре которого лежал нож.       Девочка осторожно взялась за рукоять и посмотрела на него. Он был из одного набора с тем ножом, которым был убит педагог. Вася посмотрела в свое отражение на ноже и увидела себя в каплях крови. Она повернула нож под углом сорок пять градусов. В отражении был кабинет химии в ту роковую пятницу.