Кукла со шрамами

      По больничному коридору пронесся холодный ветер из открытого окна. Дверь кабинета со скрипом приоткрылась, полная женщина в очках и халате устремила недовольный взгляд на Василису.        — Заходи, — строго произнесла она и перевела взгляд на Дениса Николаевича. — Вы, что ли, будете с ней там стоять?        — Присутствие сотрудника при медицинском осмотре необязательно, если что – зовите, я тут, — спокойно произнес он.       Женщина недовольно закатила глаза и, переведя взгляд на Василису, жестом пригласила зайти. Девочка сделала глубокие вдох и выдох, дверь за ее спиной захлопнулась. Она подняла глаза и обрадовалась, что врач выглядела менее грозно, чем медсестра.        — Раздевайтесь, — приказала врач девочке.       Василиса расстегнула рубашку и, положив ее на кушетку, стала снимать штаны. Она приспустила их, замерла, медленно повернув голову в сторону настенного зеркал, и несмело выпрямилась.       В этот момент она увидела живот, который ей показывала Вика в туалете. Она коснулась порезов пальцами и осторожно провела по ним. Василиса зажмурилась в надежде, что это ей только кажется, что это просто галлюцинация. Девочка сделала глубокий вдох в надежде, что когда она откроет глаза, то увидит свою чистую белую кожу, без шрамов и синяков, но этого не случилось. Василиса повернулась боком и увидела гематомы и порезы на боку. У девочки заколотилось сердце. Когда она обнаружила большой порез на пояснице, она зажмурила глаза от внезапно нахлынувших воспоминаний...               — В полицию? Ты собралась в полицию? — яростно спросил педагог, крепко сжимая запястье Василисы.        — Вас посадят, надолго! Только троньте! — закричала девочка, но тут же получила пощечину.        — Ах ты предательница! — прошипел учитель схватил ее за горло. — Ах ты дрянь, ах ты маленькая подлая дрянь, я платил тебе деньги, а ты собираешься так поступить!       Вячеслав Владимирович, уверенный в полном подчинении своей жертвы, был удивлен таким бойким поведением. Его пугало, что Василиса неожиданно изменилась, все три месяца он трудился над тем, чтобы полностью ее сломать и у него получалось, но что с ней случилось теперь – для него было загадкой.        — Ты не посмеешь, — произнес Вячеслав Владимирович, силой оттолкнув Васю, отчего та грохнулась на пол.       Девочка схватила себя за шею и стала пытаться вдохнуть полной грудью. Вячеслав медленно подошел к жертве и, перевернув на живот, уселся сверху.        — Предательница! — педагог быстрым движением достал из кармана небольшой нож. — Я буду резать тебя до тех пор, пока ты не избавишься от своей глупой идеи.        Девочка сжала зубы. Мужчина надавил ножом на кожу и стал медленно вести лезвие по спине. Нож оставлял после себя красные кровавые следы, но Василиса лежала молча. Почему-то именно сейчас ей давалась тяжело эта пытка, обычно он делал это быстро, но сейчас, когда он медленно вел ножом, разрезая ее плоть, ей казалось, что это не один порез, а большая надпись: «Предательница». Вячеслав довел лезвие до другого бока и остановился.        — Ну что? Все еще собираешься идти в полицию? — спросил он, наклонившись к уху девочки.       Василиса молчала.        — Я не знаю, слышала ты или нет, но в девятом классе училась девочка – Катя Шмелева. Так вот, я убил ее!       Василиса вскинула брови.        — Вы ее убили? — дрожащим голосом повторила она.        — Не своими руками. Она покончила с собой, но она сделала это из-за меня, и эта мысль очень греет мне душу. Дело в том, что, если вдруг девочка захочет уйти от меня, я делаю так, чтобы она наложила на себя руки. Я умею это делать, я вселю тебе в голову эту мысль, и ты уже не сможешь от нее избавиться, ты будешь думать о смерти каждый день, каждый час, каждую минуту! Как видишь, тебе лучше будет со мной, нежели без меня. Если уйдешь, то ты умрешь, и это – факт, — признался учитель.       Вячеслав Владимирович положил свою потную ладонь на порез, отчего рана стала щипать еще сильнее.        — Но я не хочу убивать тебя, я не хочу, чтобы ты страдала, понимаешь? Ты мне очень нравишься, и ты знаешь это, моя милая, — голос его смягчился, и он, встав с жертвы, подал ей руку и помог подняться.       Педагог повернулся к шкафу, вынул оттуда аптечку и смочил вату перекисью водорода.        — Прости меня, я не хотел причинить тебя боль. Столько боли… — педагог стал осторожно обрабатывать рану, недовольно покачивая головой из стороны в сторону, будто кто-то другой только что порезал девочку, а не он. — Нам же было хорошо эти месяцы, так?       Василиса молча смотрела перед собой, закрывая руками голую грудь. Мужчина встал перед ней.        — Малышка, нам же было хорошо, да? — спросил он, наклонившись к лицу жертвы.        — Вы делаете мне очень больно… — еле слышно отозвалась Вася.        — Да, я бываю такой опрометчивый…— Вячеслав Владимирович вновь покачал головой. — Но я так тебя люблю, милая.       Педагог положил теплую ладонь на щеку девочки и, приблизившись, коснулся губами ее губ.        — Я мечтал бы быть твоим папой, я бы никогда не пил ради тебя, — прошептал педагог, отстранившись. — Я бы все делал, чтобы ты была счастливой.       Глаза девочки наполнились слезами.        — Я бы много работал ради тебя, каждые выходные возил бы в парк развлечений, покупал сладкую вату, и мы бы были самыми счастливыми людьми на планете, — продолжал мужчина.       Василиса опустила голову и слезы стали капать на пол. Педагог обнял ее и, прижав к себе, стал поглаживать ее голову.        — Я готов на все, что угодно ради тебя, родная. И ты знаешь это. Я могу быть жестоким, но это мой характер, пойми. Это нормально, все взрослые люди такие. Прости меня за все, ладно? И не надо идти в полицию. Я не плохой человек. Я люблю тебя, и я плачу тебе деньги, разве ты готова лишиться этого? Кто же будет тебя любить, если не я? — голос педагога звучал убаюкивающе и сладко, действуя на девочку, как успокоительное.       Василиса сама не заметила, как слезы высохли, а тепло его рук становилось приятным.        — Я не вынесу разлуку с тобой, — прошептал учитель и, отстранившись, взял Василису за голову. — Моя девочка, не делай ошибок!        — Я… — начала ученица и остановилась, уведя взгляд в пол.        — Я готов измениться ради тебя, я буду тебе платить еще больше и не буду так жесток с тобой, — прошептал Вячеслав Владимирович.        — Я никуда не пойду, — наконец выдала ученица и пристально посмотрела в его глаза. — Вы меня правда любите? — спросила она.        — Я никого никогда так сильно не любил... — признался мужчина с легкой улыбкой.        — Можно я пойду домой? — спросила ученица.        — Конечно, моя милая, иди, — педагог отпустил девочку и подал ей одежду.              Василиса открыла веки и, вновь увидев шрам, ее глаза наполнились слезами. Ее губы задрожали, и она, упав на колени, схватила себя за голову.        — Нет, нет, нет! Этого не может быть! — запричитала девочка. — Боже, этого не может быть, я сама на все это пошла, я слушала его, я… — прошептала Василиса. — Этого просто не может быть…       Глаза ее раз за разом наполнялись слезами, дрожащие руки сжимали голову. К ней подошла врач и что-то говорила, но та ее не слышала. Раздался протяжный крик. Денис Николаевич и Алина Дмитриевна переглянулись, после чего женщина, подскочив с места ворвалась в кабинет врача. Она метнулась к дочери и на секунду застыла, увидев ее тело, покрытое шрамами, но, взяв себя в руки, упала рядом с девочкой на колени и крепко ее к себе прижала. Василиса почувствовала теплые руки матери, ее аромат духов и положила голову ей на грудь.        — Мама… Мамочка… — заскулила Вася.        — Тише, моя девочка, тише. Все хорошо! Я все понимаю. Я с тобой... — произнесла она.       Денис Николаевич привстал со скамейки и, одним глазом заглянув в кабинет, отвернулся. Ему хватило доли секунды, чтобы навсегда запомнить это исцарапанное и измученное тело. Лейтенант сделал глубокий вдох и отошел от кабинета на пару шагов. В голове сопоставились все факты из дневника и рассказы Василисы, он больше не сомневался в ее словах ни секунды и мысленно проклинал себя, что не поверил ей вчера.       Мужчина достал из кармана телефон, нашел в списке контактов номер сестры, открыл ее фото и впился глазами в него. Каштановые волосы, разбросанные ветром, небрежно лежали на ее плечах, обвивая шею и устремляясь куда-то в сторону. Белоснежная улыбка озаряла лицо, а зеленые глаза смотрели в камеру и, казалось, отражали всю весеннюю зелень планеты. Мужчина навел палец на иконку звонка и остановился.        — Денис Николаевич! — услышал он свое имя и, убрав телефон в карман, подошел к кабинету.        — Да? — спросил он, заглянув внутрь и увидев, как Алина Дмитриевна накидывала на искалеченное тело девочки свой шарф.        — Денис Николаевич… — произнесла Василиса.        — Да, Василис? — спросил мужчина, подойдя к девочке.        — Я вспомнила…        — Что ты конкретно вспомнила? — мужчина присел на колено и взглянул в глаза девочки.        — Это ужасно… — Вася опустила голову. — Я вспомнила, как угрожала ему полицией, он кинул меня на пол и сделал большой порез на пояснице. Потом он обнял меня, поцеловал и стал жалеть, стал говорить, как любит. Он был так нежен, и я почувствовала в нем тепло и поддержку, почувствовала любовь. Он сказал, что мечтает быть моим… — Вася замолкла и покосилась на мать.        — Твоим… Кем? — Денис Николаевич внимательно посмотрел в глаза девочки.       Василиса наклонилась к уху мужчины.        — Моим отцом! Он обещал, что не пил бы ради меня и много работал, — прошептала она.        — А что ты еще вспомнила? Что? — допытывался лейтенант.        — Это все… — покачала головой Вася.        — Ты в состоянии продолжить осмотр? — спросил Денис Николаевич.        — Да, — кивнула девочка.       Он выпрямился и, отряхнув колено, посмотрел на ошарашенного врача и совершенно спокойную медсестру, которая наблюдала за всем этим из-под очков с нахмуренными бровями.        — Простите... Можете продолжить осмотр, — произнес лейтенант.        — Вы вообще по адресу приехали? — раздался строгий голос медсестры. — Тут вам не психушка.         — А мы вроде и не психа на осмотр привели, — невозмутимо произнес Денис Николаевич и, подойдя к столу, с грохотом поставил на него руки и посмотрел на бейджик медсестры. — Антонина Васильевна, Ваше дело записи делать, а не вопросы задавать и, тем более, грубить, — уже жестче произнес он. — Если надо, я с главврачом побеседую на эту тему. Договорились?       Василиса с удивлением наблюдала за этой сценой и все больше проникалась к лейтенанту, который встал на ее защиту. Ей стало стыдно, что с самого начала она не пошла в полицию, ведь если бы знала, какого мужчину там встретит, доверилась бы и не боялась ничего. Медсестра, недовольно цокнув, потупила взгляд в компьютер.       Мужчина перевел взгляд на Алину Дмитриевну.        — Пойдемте, — произнес он и вместе с ней вышел из кабинета.       Врач подошла к девочке.       Через тридцать минут Василиса вышла. Мама тут же подошла к ней и взяла за руку.        — Дальше – гинеколог, — произнес Денис Николаевич и пошел вдоль по коридору.       Мама с дочкой пошли следом, тут Василиса высвободила руку и подбежала к мужчине.        — Денис Николаевич, мы можем поговорить? — спросила она шепотом.        — Конечно, наедине?       Вася кивнула. Денис повернулся к Алине Дмитриевне.        — Можно Вас попросить принести нам кофе? Там на первом этаже есть автомат. Мы тут подождем, — попросил он.        —Что? А, кофе. Да, хорошо… — Алина Дмитриевна почти бегом пошла к лестнице.        — Что такое? — спросил мужчина.        — Скажите, я же уже не девственница?       Мужчина повел плечом.        — Вы же читали его дневник, знаете. Скажите, пожалуйста... — попросила Вася, заглянув в глаза лейтенанта.       Денис Николаевич присел на скамейку и жестом приказал ей сесть рядом.        — Я не могу на сто процентов верить записям, но, судя по ним, — да, ты с октября уже не девственница.        — Боже… — Василиса отвела взгляд. — Я ничего не помню… Кажется, будто начался этот кошмар с декабря, а все началось в октябре…        — Нет, все началось еще раньше…        — Раньше? — вскинула брови Вася и вновь посмотрела в глаза мужчины. — Как все началось?        — Ты должна сама это вспомнить. Дневник — это сухие числа и события.        — А Вики в дневнике не было?        — Никакой Вики в десятом, девятом, одиннадцатом и даже восьмом классе не числилось. В школе всего две Вики: одна — в первом классе, вторая — в третьем. Утром позвонили и доложили об этом.        — Как же мне все вспомнить?        — Как сейчас. Увидела и сразу вспомнила же?        — Только про порез на спине, я закрыла глаза и увидела сцену, которую видела впервые, хотя она уже была в моей жизни. Это такие странные чувства. Как я могла просто взять и забыть такое… — Вася облокотилась головой на плечо мужчины.       Денис Николаевич покосился на Васю и слегка отодвинулся. Девочка одернула голову.        — Простите… — смущенно прошептала она.       Девочка молча сглотнула и устремила взгляд в пол. Мужчина пытался подобрать какие-то приободряющие слова:        — Главное, помни, что ты — сильная девочка и что самое страшное ты уже пережила. Многие не смогли бы быть настолько смелым и отважным, как ты, — выдал он.        — Да бросьте, в чем я смелая?        — Ты разговариваешь со всеми, спокойно идешь на сотрудничество. Доверяешь полицейским.        — А почему я должна не доверять полиции? Вы же нас охраняете.       Денис Николаевич грустно усмехнулся.        — Да брось, сейчас все боятся полицейских, думают, что мы монстры в погонах. Многие нас сторонятся и не любят. Да, у нас неидеальная система правосудия, но не нас надо в этом винить. По крайней мере, отделы по району, где проживаешь ты работают хорошо и у нас нет плохих людей.        — Встретить бы всех, кто не любит полицию и показать им вас… — произнесла Вася и, завидев маму, встала со стула.       Алина Дмитриевна несла в руках два стакана и смотрела, чтобы они не разлились. Наконец, дойдя до них, она протянула один стакан мужчине, а второй — дочери.        — Твое любимое какао, — сказала она Василисе.       Девочка прошла гинеколога и, забрав все бумажки о пройденном обследовании, они направились к машине лейтенанта. Вася села спереди, а мама — сзади. Денис Николаевич завел машину, и они молча поехали по шоссе. Василиса внимательно разглядывала мелькавшие за окном пейзажи, другие машины, что словно на перегонки, ехали вдоль дороги. Она сняла куртку и, закатав рукав кофты, начала изучать руку, на которой были шрамы. Василиса тронула пальцами один из них и провела подушечками по бугристой коже. По телу пробежали мурашки и она, отстранившись, опустила рукав. Василиса откинулась на сиденье и закрыла глаза. В голове было мутно. Чтобы что-то вспомнить, надо было идти, будто сквозь туман в собственном сознании. Ученица нахмурилась и напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. По радио заиграла знакомая песня и в голове наконец-то начало всплывать очередное воспоминание…              Василиса бежала по лестнице вниз и услышала эту песню, которая доносилась из столовой. Девочка перемотала время назад.        — Здравствуйте, вы просили зайти? — спросила Вася, пройдя в кабинет.        — Да, я хочу обсудить с тобой условия нашего сотрудничества, — строго произнес педагог. — Запри дверь, — он протянул ученице ключи.       Девочка сделала, как он просил, и, положив ключи на стол, увидела синий блокнот. Заметив интерес жертвы, Вячеслав Владимирович положил на него руку и убрал в ящик в столе.        — Я вижу, что ты потеряла интерес от нашего общения, — произнес педагог, сложив руки в замок.        — Что интересного может быть в издевательствах?        — Я же просил не называть это так! Я боюсь потерять тебя… — педагог взял девочку за руку. — Я принял серьезное решение.        — Какое?       Педагог достал из кармана кошелек и положил на стол.        — Понимаешь, о чем я?        — Деньги? — девочка подняла брови, но не смогла скрыть интереса.        — Они самые, но мы должны договориться кое о чем. Я плачу тебе за кое-что большее, чем просто секс.        — И что же это?       Педагог притянул рукой Васю к себе и усадил на колени.        — Тебе же нужны деньги, так? Я хочу для тебя только добра, понимаешь? — Вячеслав Владимирович по-отцовски поцеловал Василису в лоб и посмотрел ей в глаза. — Я хочу стать для тебя опорой, хочу стать твоим папой, хочу быть для тебя примером мужчины. Я просто буду совсем немного причинять тебе боль и все... Совсем чуть-чуть! Ты даже не заметишь ничего.       Василиса посмотрела в голубые глаза своего мучителя и, увидев свое отражение в них, задумалась.        — Такая красивая, я бы растворился в тебе, — сладким голосом прошептал Вячеслав Владимирович. — Твой голос, запах… — опьяненный девочкой произнес педагог с улыбкой.       Ученица смущенно отвела взгляд.        — Твои длинные ресницы, прекрасные глаза, твой влюбленный взгляд на меня.        — Влюбленный? — удивилась девочка.        — Да, ты влюблена в меня. А ты не заметила? — мужчина поднял брови.        — Влюблена? — Вася вскочила на ноги. — Вы бредите!       Вячеслав Владимирович усмехнулся.        — Глупышка, я же все вижу!        — Вы слишком высокого мнения о себе! — прищурив глаза, произнесла девочка и, схватив ключи со стола, подошла к двери. — Влюблена! Это просто неслыханно! — она обернулась. —Правда? Вы так считаете? Мне Вас очень жаль!        — Тогда почему ты все еще ходишь ко мне?        — А у меня есть выбор? Вы угрожаете мне, шантажируете. А теперь еще и деньги? — усмехнулась Вася и скрестила руки на груди. — Мою любовь не купишь! Вы даже понятия не имеете, что такое любовь!        — А что такое любовь? — педагог сложил руки в замок.        — Любовь – это… — ученица перевела взгляд на окно. — Это не то, что между нами… В любом случае.        — Ну, ты подумай, на досуге, — пожал плечами мужчина. — Если хочешь, то можешь остаться, а хочешь — иди домой, — спокойно произнес он.        — Домой, — произнесла девочка и стала открывать дверь.        — Можешь отрицать, сколько угодно, но не обманывай себя, — произнес мужчина, откинувшись на спинку стула.       Девочка открыла дверь и обернулась.        — Это вы себя обманываете! — бросила она и вышла.       Василиса быстро спускалась по лестнице, пытаясь разобраться в скомканных мыслях. Этого просто не может быть! Это какой-то бред.        — Не правда, он мне лжет, он просто бредит, он сошел с ума… — бубнила под нос Вася и, оступившись, с грохотом упала на ступеньки.       Девочка стояла на четвереньках и пыталась отдышаться. Она уселась на пол и взглянула на красные колени, что болели от соприкосновения с лестницей. Тут Вася услышала шаги и, подскочив на ноги, продолжила бежать, она спустилась на первый этаж и, повернув голову в столовую, услышала песню.              Вася остановилась и, открыв глаза, посмотрела перед собой. Они продолжали ехать по шоссе. Музыка закончилась и началась сводка новостей. Денис Николаевич сидел за рулем и неспешно вел машину одной рукой. Сзади сидела мама и грустно смотрела в окно, изучая проносящиеся пейзажи. Тут раздался звонок телефона, и Вася покосила взгляд на экран, где высветилось имя «Танюша» и фото молодой женщины с ребенком на руках. Денис Николаевич снял телефон с держателя и поднес к уху.       — За рулем, что такое? — спросил он мягким голосом.       — … — из трубки послышался едва слышимый звук, который было не разобрать.       — Думаю, что через полчаса буду.       — …        — Хорошо, — мужчина положил трубку и вернул телефон обратно.       Девочка улыбнулась, представив Дениса Николаевича с этой красивой женщиной и с их общим любимым ребенком. «Как же повезло мелкой с отцом», — грустно подумала Вася и отвернулась к окну.       Через десять минут Денис Николаевич уже притормозил возле их дома. Женщина вышла из машины.        — Я… — начала Вася и замолкла.       Как же ей было стыдно признаться мужчине, что она повелась на деньги. Ей так не хотелось разочаровать Дениса Николаевича. Она так боялась потерять его доверие и уважение.        — Да, Вась? — спросил мужчина, повернув голову в сторону девочки.        — Да… Ничего… — замотала головой ученица. — Спасибо, что были рядом.        — Не за что, — мужчина вышел из машины вместе с девочкой.       Они поднялись в квартиру.       — В общем, с тобой свяжутся и скажут, что будет дальше. Сейчас постарайся отдохнуть и не думать много о том, что произошло. Живи обычной жизнью… — произнес лейтенант.        — Хорошо...        — Если что-то вспомнишь — говори мне сразу, хорошо? Ничего не бойся и не стесняйся.        — Хорошо, пока что больше нечего рассказать…        — Ладно, я поеду, — произнес лейтенант.       Он спустился по лестнице и сел в машину. Денис Николаевич с минуту посидел молча, а потом взял телефон в руку и нашел контакт сестры. Мужчина нажал на кнопку дозвона и прислонил телефон к уху. Спустя семь гудков, трубку взяли.        — Алло, Злат? — спросил мужчина.        — Что хотел? — грубо произнесла девушка на том конце.        — Как ты?        — Нормально. Что хотел?        — Узнать, как у тебя дела и предложить закончить нашу глупую войну.        — Я не буду с тобой даже разговаривать.        — Я увольняюсь. Я довожу одно дело до конца и ухожу.        — Это одно дело растянется на несколько лет? — спросила Злата язвительно.        — Прекрати и послушай меня, — строго произнес мужчина, нахмурив брови.        — Свой приказной тон прибереги для подчиненных! — осекла его девушка.       Денис Николаевич покачал головой и выдохнул.        — Тут у одной девочки большие проблемы, она педагога убила за изнасилование.       На том конце повисла тишина.        — Я хочу ей помочь, я пытаюсь. Я пытаюсь ей помочь, слышишь? По всем статьям ее упекут в тюрьму, но я не хочу этого.        — И ты ей веришь?        — Прекрати.        — Это все?        — В общем… Приезжай, как будет свободное время — поговорим.        — Я подумаю… — произнесла девушка и положила трубку.       Денис Николаевич убрал телефон от лица и закинул на торпеду. Он вновь поднял глаза на дом Василисы и, заведя машину, выехал с парковки.       Около полуночи его телефон зазвонил и он, протерев глаза от сна, взял трубку.        — Да?        — Здравствуйте! Это Василиса, я взяла телефон мамы для звонка, извините, я Вас разбудила? — спросила девочка на том конце.        — Ничего страшного, что такое? — мужчина поднялся с кровати и ушел на кухню.        — Нам позвонили буквально пару часов назад и сказали, чтобы я в понедельник явилась на беседу с психиатром.       Денис Николаевич отодвинул стул и сел за стол.        — Так, и?        — Просто… — Вася запнулась.        — Я тебя слушаю. — мужчина протер лицо рукой.        — Я сегодня вспомнила еще кое- что, пока ехала в машине, но мне стыдно рассказать об этом вам…        — Почему?        — Вы во мне разочаруетесь... — поджала губы Вася.        — Рассказывай.        — В общем, в один из дней он позвал меня к себе, я пришла, и он предложил мне деньги… Я тогда подумала о том, что это неплохо. Я была не против этого! Хотя, когда это было второй раз, ну, то есть тогда, когда появилась Вика, я возмутилась и была против.       — Ну, это не страшно. Он поставил тебя в безвыходное положение, либо ты с ним бесплатно, либо ты с ним, но он тебе платит. А уже позднее, поняв, что он с помощью денег привязал тебя к себе, и осознав, что это была очередная манипуляция, чтобы полностью тебя уничтожить, ты попыталась во второй раз избежать ошибок.       Василиса опустила глаза.        — Беги спать, ладно? Психиатр — это не страшно, но в этот раз я не поеду, тебя отвезут другие люди. Это мои подчиненные, не бойся их.        — Хорошо… — прошептала девочка.        — Это все?        — Он еще сказал, что я влюблена в него. Прям утверждал это, а вдруг это правда? Вдруг я добровольно на все шла? Вдруг это я во всем виновата?        — Добровольно—не добровольно — закон он нарушил, нельзя вступать в половые отношения с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Да и я сомневаюсь, что ты была за то, чтобы тебя резали и били. А насчет влюбленности, это была очередная манипуляция, он поселил тебе в голову мысль, от которой ты была не в силах избавиться, и так он еще сильнее тебя привязал к себе.       Вася нервно сглотнула.        — Мне надо это рассказывать?        — Я думаю, в этом нет ничего страшного. Постарайся сейчас больше отдыхать и не думать ни о чем.        — Хорошо, спасибо за поддержку. Доброй ночи, — девочка улыбнулась.        — Давай, спокойной, — Денис Николаевич положил трубку и, тяжело вздохнув, уставился на стол.       В кухню вошла сонная супруга.        — Что-то серьезное? — спросила она, обняв мужа сзади.        — Не, все хорошо, — мужчина положил голову на ее грудь. — Я позвонил сегодня Злате.        — Да? — Таня подняла брови. —И как?        — Она, может быть, заедет к нам как-нибудь.        — Это будет прекрасно! — женщина улыбнулась. — А сейчас – ложись спать.        — Иду, — Денис Николаевич кивнул и, встав из-за стола, пошел в постель.              

***

      Следующий день был рабочим, а вечером он, как обычно, вернулся домой. Мужчина открыл дверь квартиры и стал расстегивать куртку. Он развернулся, чтобы убрать ее в шкаф и, повернувшись, увидел в коридоре Злату, одетую в облагающие лосины и мужскую толстовку. Виски были выбриты, а оставшиеся волосы синего цвета спадали небрежной челкой на правую щеку. Он вскинул брови и расплылся в улыбке.        — Привет! — произнес Денис Николаевич.        — Привет, — сухо поздоровалась девушка и, окинув мужчину взглядом с ног до головы, вернулась на кухню.       Денис Николаевич снял форму и, помыв руки, пошел к сестре. На столе стоял торт и чашка чая.        — А Таня? — спросил лейтенант.        — Она с дочкой ушла гулять, — ответила девушка. — У меня мало времени…        — А у кого его много? — произнес мужчина и сел напротив сестры. — Как добралась?        — Как продвигается твое дело с той девочкой, что убила педагога? — спросила девушка, закинув ногу на ногу.        — Пока ничего нового.        — Ну и что же тебя заставило уйти из полиции? Не выдержал, как какую-то незнакомую тебе девчонку кто-то посмел тронуть? — Злата подняла брови и уставилась на мужчину.        — Я знал, что разговор пойдет в этом русле, — произнес Денис Николаевич, нахмурив брови.        — А в каком, блять, русле он еще должен был пойти? — произнесла девушка.        — Не кипятись, прошу тебя.       Злата нервно рассмеялась.        — Ну да, окей, как прикажете, товарищ… Кто ты там? Лейтенант? Майор? Капитан? А, назову тебя «товарищ мне похуй Дримчуков Денис Николаевич».        — Ты приехала сюда ругаться? — мужчина поднял на девушку усталый взгляд.        — Ох, прости, наверное, я тебя отвлекаю от действительно важных дел, да? От какой-то гребаной девчонки, которая вся такая бедная и несчастная, да? О нет, ее кто-то изнасиловал, дай-ка я спасу ее!        — Угомонись, блять! — Денис Николаевич стукнул ладонью по столу.       Злата прищурила глаза и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.        — Хватит, я прошу тебя, хватит! Послушай меня хоть немного, — голос мужчины смягчился. — Мне очень жаль, что тогда так сложились обстоятельства. Ни я, ни родители не смогли оказать тебе должную поддержку и уделить внимание.        — Не то слово, братик. Что вы мне сказали? Напомни-ка, какую фразу родители, а потом ты мне сказал, когда я пришла домой после того, как меня изнасиловали? А? Не напомнишь?        — Да, мы тебе не поверили, но ты должна понять, почему так произошло. Ты тогда страшно пила, гуляла не пойми с кем, не пойми где, ты уходила в загулы на неделю.        — Мне было восемнадцать лет, мать твою! Мне хотелось погулять! Мне хотелось убежать из дома, где отец вечно всех строит, а мать ему во всем потакает! Тебе-то повезло: нашел себе бабу и свалил с ней оттуда, хотя тебе там плохо и не было, ты всегда был любимым сыночком, еще и, как отец, пошел на сраную службу…        — Я поэтому и пошел на полицейский участок, где работы больше, только ради того, чтобы избавить улицы от таких же уродов, что сломали тебе жизнь!        — Избавить улицы… — Злата проронила нервный смешок. — Ты бы сначала свой участок избавил от этих мудаков. Или ты забыл, что меня тогда трахнул человек в форме?        — Я никого не оправдываю, но ты тогда была вусмерть пьяная, поэтому тебя забрали в участок, где это и случилось.        — А… Ты теперь винишь жертву, да? Класс!        — Да не виню я жертв, — сквозь зубы произнес Денис Николаевич, опустив взгляд. — Я корю себя до сих пор, за то равнодушие, которое к тебе проявил. Я пошел в полицию, чтобы избавиться от чувства вины. Я понимал, что уже не смогу тебе помочь, но хотя бы попытаюсь очистить совесть.        — Совесть. Тебя волнует только твоя совесть! — глаза Златы наполнились слезами. — Мать твою! Я пришла домой в порванных колготках и с синяками. Отец с порога дал мне по лицу, мама стала орать, какая я мразь, что посмела на сутки исчезнуть, — Злата грубо вытерла рукавом покатившиеся слезы. — А потом пришел ты… Мой старший брат. И ты сказал мне, что я должна следить за тем, с кем трахаюсь, и что я придумала плохую отмазку для своего очередного загула. — губы девушки задрожали. — А потом мой старший брат, брат девочки, жизнь которой сломал подонок в погонах, говорит: «Я пойду работать в участок, я буду охранять город». Ебучий супергерой, блять, как тебя еще к лику святых не причислили, не понимаю!        — Того человека осудили, он до сих пор сидит.        — Да мне похуй! Мне похуй! — закричала девушка, вскочив со стула. — Что ты несешь?! Ты опять не слушаешь меня, ты не слышишь меня! Как и все вокруг. Как мама, как папа. Вы все – твари последние, если кто и испортил мне жизнь, так это вы!       Денис подошел к девушке и крепко взял за плечи.        — Отпусти меня! Ненавижу вас всех, ненавижу, блять! — Злата стала отталкивать мужчину, но его крепкие руки держали ее.        — Я люблю тебя, — произнес Денис Николаевич. — Я всегда любил тебя больше всех на свете, и моя злость на то, что ты слишком много гуляешь, не учишься и пьешь, затмила мне глаза и разум. Моя забота о тебе вышла боком и в твоих слезах тогда, я не разглядел твоей искренней боли. Я каждое утро иду на службу ради тебя. Я пошел в полицию не для того, чтобы стать таким же монстром, а для того, чтобы попытаться загладить свою вину. И пусть перед тобой уже не получится, но я хочу спасти хотя бы одну жизнь.       Злата не выдержала и расплакалась. Мужчина обнял девушку и прижал к себе. Его рубашка потихоньку намокала.        — Я не хочу продолжать войну, но я не имею права ее заканчивать. Только ты можешь сказать, готова ли ты пойти мне навстречу или нет… Я же в свою очередь клянусь тебе, что уйду из полиции, как только доведу последнее дело до конца и больше никогда в жизни не поведу себя так безответственно.       Злата отстранилась от Дениса Николаевича.        — Мне обидно, ч-что мой родной человек тогда не поверил родной с-сестре, но сейчас поверил какой-то н-незнакомке, — произнесла она, заикаясь.        — Я пытаюсь исправить свои ошибки. Прости меня за все и прости родителей.       Девушка судорожно села за стол и сделала глубокий вдох.        — Я ненавижу их! Всю жизнь мне испортили…        — Тебе двадцать шесть лет, ты уже давно начала самостоятельную жизнь и можешь сама ею распоряжаться.        — Ты всегда их защищал, всегда выгораживал, — Злата взяла со стола салфетку и высморкнулась в нее.        — Это не так, просто они дали нам жизнь и хотя бы за это мы должны быть им благодарны.        — Говоришь, как старикан, хотя… Чего я ожидала от сорокапятилетнего? — Злата закатила глаза.        — Ты права, они были к тебе слишком строги. Да, с одной стороны, отец перегнул палку и устроил нам не детство, а свою казарму, но с другой стороны – меня это укрепило. Это дало хорошее воспитание, стойкость. Ну знаешь, это все же лучше, чем если бы родители бухали, — спокойно произнес мужчина.        — Твой конформизм иногда так и хочется выбить из тебя, — фыркнула девушка.       Денис Николаевич сделал глубокий вздох.        — Да, мы родственники, но такие разные. Ты бойкая, отчаянная, дерзкая, а я такое чувство, что уже устал от жизни, депрессивен и безразличен, таким ты меня видишь?        — А это не так? — Злата сделала глоток чая. — Ты скучный до невозможности, как ты так живешь? Ходишь, бубнишь там что-то… А! Иногда в твоей речи проскальзывает приказной тон отца.        — Мне не двадцать лет, у меня есть семья, если я буду таким же взбалмошным, как ты, то сойду за сумасшедшего, нежели за лейтенанта полиции.        — Везде свою полицию приплетешь, — Злата поправила волосы. — Ладно, я пойду, — девушка встала из-за стола.        — Постой, расскажешь, может, как живешь? Где? С кем? — Денис Николаевич пошел вслед за сестрой.        — Живу с парнем, — Злата вышла в коридор и стала обуваться. — Не делай вид, что не в курсе, где я и что. Ты же в полиции работаешь, думаешь, я дура, чтобы поверить, что ты ни разу меня не пробивал?        — Что за парень? — поинтересовался мужчина.        — Тебе-то что? Нормальный парень, работаем в кофейне, вместе уже год, — Злата накинула куртку и открыла входную дверь. — Торт весь не сожри, это Тане и… Как там ее…        — Надя.        — Да, точно, Наде. Кстати, ты общаешься с той девочкой, что педофила убила? В чем замес?        — Пока до конца все не ясно, но, по-видимому, она месяца три подвергалась насилию.        — Передай ей, что она красава. Как-нибудь пожму ей руку, если наша доблестная полиция, конечно, не посадит ее.       Злата стала спускаться, но, остановившись через пару ступенек, обернулась на брата.        — Забавно выходит, да? Педофила три месяца никто не трогал, а она теперь в тюрьму пойдет, за то, что убила эту мразь, — она усмехнулась и продолжила спускаться.        — Она даже не пыталась обратиться в полицию! И поверь, если бы она пришла ко мне с этим, я бы лично его убил! — крикнул ей вслед Денис Николаевич.       В ответ он услышал лишь отдаляющиеся шаги.        — Злата! Мир? — спросил он громко и, подойдя к перилам, устремил взгляд в пролет.       Девушка остановилась, наклонилась над перилами и посмотрела на брата снизу вверх, сквозь два этажа.        — А давай так… Докажешь мне, как ты жизни спасаешь в своей полиции. Если девочку не посадят, то мир! — Злата подняла брови.        — Я не судья, эй! — нахмурился Денис Николаевич.        — Я приду на суд, напиши, когда и во сколько, — произнесла девушка и продолжила спускаться.       Мужчина улыбнулся. Пусть ее несносный характер его раздражал, но он так скучал по нему.        — Может, мне и вправду не хватает огонька в жизни, — пробубнил под нос Денис Николаевич.