mate

они чуть ли не мгновенно подскочили с пола, в максимально смешанных чувствах возвращаясь из-под лестницы к дверям спортзала. кир, к счастью, был достаточно предусмотрителен и наскоро схватил пакет со льдом, крепко удерживая его в руках до побеления. руки немного подрагивали у обоих, а щеки горели адским пламенем, но это было слишком легко списать на сложный матч, заставивший их знатно попотеть. курсед издевательски-мило улыбнулся, обронив резвое "мы тут". дмитрий игоревич посмотрел на него, как на больного (хотя фактически это действительно было так), и его брови взлетели вверх. — вы че там делали, ребятишки? — не без подозрения в голосе уточнил тренер, на что акума лишь нервно усмехнулся, отводя взгляд к стене, тем самым как бы намекая на то, что товарищ должен самостоятельно объяснить ситуацию. его язык сейчас был слишком заплетающимся, и вероятность намолоть страшной чепухи была крайне высока. а вот кир, напротив, обладал поразительной способностью брать себя в руки в самых что ни на есть смущающих ситуациях, прячась за тонной шуток и ухмылочек. удобно. — простите, наш капитан немного не в себе, он долго и усердно ругался на меня и исчерпал весь лимит слов, разучившись разговаривать. бывает, — издевательски начал свой доклад курсед, и акума все же не сдержался от того, чтобы кинуть на него уничижительный взгляд, в котором читались два слова, образующих жемчужину русского языка: "иди нахуй". кир успешно проигнорировал этот молчаливый выпад и продолжил. — видите ли, ругался он на меня потому, что я, цитирую, "безмозглый идиот, слишком много на себя берущий", но на самом деле я просто отказался идти в медпункт, и наш горячо любимый капитан помогал мне реабилитироваться с помощью этого пакета льда, — он демонстративно покачал прихваченным в спешке пакетом перед носом тренера, чье лицо сейчас выражало весь спектр человеческих эмоций. и выглядело это донельзя комично. — акумов был прав, безмозглая идиотина. как нога хоть? — поинтересовался тренер с явным неодобрением. — как я и говорил, сущий пустяк, и я могу снова выйти на поле, — курсед действительно чувствовал, что у него есть силы и желание на это. во всяком случае, нога не подавала никаких признаков острой боли, и их с сережей стремительный побег на зов тренера был тому прямым доказательством. однако, вполне может быть, что он просто был перевозбужден. — нет, — отрезал дмитрий игоревич, и голос звучал его как никогда твердо, без доли шутки и иронии. кир немного помрачнел, но натянутая улыбка не сходила с его лица, и он лишь молча продолжал слушать тренера. акума тем временем скрестил руки на груди и впился ногтями в свои бока, продолжая гипнотизировать взглядом стену, упорно делая вид, что его тут нет, но слушая все до единого. — это уже безрассудство, фраер. ты будешь сидеть и смотреть со скамьи, размышляя над своим поведением. тебе следовало пойти в медпункт, как нормальный человек, а не выеживаться непонятно зачем. скажи спасибо, что отделался легким ушибом, а не серьезной травмой. это прекрасно, и я рад, но дополнительно нагружать травмированную ногу — это неразумно. даже не вздумай. — как ску-учно, — протянул кир после прослушивания бесполезных сентенций со стороны мужчины, немного озлобленно и мрачно, даже вполголоса, а не громко, как все привыкли. он улыбнулся тренеру и развел руками. — что ж, ничего не поделать. так и быть, посижу, полюбуюсь на парней... было слишком ясно, что курсед просто издевается, на что дмитрий игоревич со вздохом закатил глаза, но акума все равно повернулся в его сторону, бросая еще один уничижительный взгляд. кир принципиально не встречался с ним глазами, но все равно хихикнул, потому что в этом убийственном взгляде сережи не было ни того стеснения, ни неуверенности, что минутами ранее: была лишь слишком явная издевка и даже насмешка. — иногда мне кажется, что в твоей голове, курседов, одна сплошная самодеструкция, — покачал головой тренер. кир улыбнулся снова, а акума мысленно согласился. — в любом случае, фраеры, вы и так меня задержали. марш обратно. курседов, жопу опускаешь на скамейку и сидишь смирно. акумов, как только появится возможность замены, выйдешь обратно на поле вместо миши. хотя он и так неплохо справляется, ощутимо лучше, чем раньше, но все же... кажется, парням не хватает уверенности. таким образом они вернулись в зал прямо в тот момент, когда никита закинул в кольцо противника трехочковый, да еще и с такой выверенной математической точностью, что любой снайпер позавидовал бы умениям этого парня. кир едва слышно похлопал в ладоши, направляясь в сторону лавки, и обернулся на сережу, прежде чем сесть. поинтересовался, насколько красиво от одного до десяти это было, и, услышав удовлетворительное "десять", согласился и плюхнулся на скамейку. акума сел рядом. со стороны было довольно странным то, что курсед, которого отстранили от возможности играть, был гораздо более воодушевлен, чем капитан, которому через считанные минуты предстояло исправлять положение и командный дух на поле. невесомая тень сомнений пролегла на его лице, что, конечно, не осталось незамеченным. — ну че-ел, прекрати, меня щас вырвет от твоего вида, — недовольно протянул кир, толкнув акуму в плечо. сережа, смотревший до этого на свои колени, перевел взгляд на... друга? как его вообще блять после всего этого можно было охарактеризовать? — что? — у меня нет остроумного ответа, но ты меня подбешиваешь, — ответил акума, но они оба прекрасно знали, что это было бездарной ложью. курсед поджал губы и вздернул брови, выражая тем самым высшую степень скептицизма по отношению к услышанному. — окей, я просто не знаю как ко всему этому относиться, и к игре, и к... — он запнулся и закрыл лицо рукой. — сам понимаешь. я без понятия как это все одномоментно переварить. — выкинь это из головы, — кир ухмыльнулся, но взгляд его помрачнел, поэтому он прикрыл глаза и отвернулся, прислонившись головой к холодной поверхности стены. сидел больше не глядя на собеседника. сережа же, напротив, обратил внимание на выпирающий кадык курседа, и ему тотчас стало не по себе, поэтому он так же отвел взгляд, стараясь переключить внимание на события на поле. только вот получалось скверно. мысли возвращались к одному и тому же, о чем хотелось думать меньше всего. тупой долбаеб, ну почему нельзя было выбрать другой момент, почему именно сейчас! нет, тогда было бы так же паршиво, скверно и непонятно, но всяко лучше, чем во время напряженной игры? акума вздохнул и сжал пальцами колени, сминая тем самым ткань длинных шортов. он невольно засмотрелся на образовавшиеся складки. стоит отпустить — они исчезнут. было ли так же с мыслями? проблема в том, что их нельзя так просто отпустить. они будут липнуть к тебе до победного конца, пока ты не примешь их, пока они не изведут тебя до потери пульса. сердцебиение участилось. сережа поджал губы, прокручивая в памяти произошедшие только что события. только он хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, как была объявлена замена. курсед этого, конечно же, не заметил, поскольку так и не открыл глаз, приводя дыхание в норму. в результате акума вышел на поле вместо миши. тот, конечно, был несколько огорчен, но в целом остался доволен своей игрой, и это подняло ему настроение. надо будет сказать очередное спасибо никите за то, что... помог ему в этом деле. кто знает, что, если бы не он... пусть кусакабе и не считал, что выделяется, как тот же курсед, но это казалось ему вопросом времени. а вот сам курсед, видимо, ушел в себя далеко и надолго, и было неясно, в чем причина: во вселенской тоске из-за невозможности выйти на поле или в том, что мог ему сказать акума. миша примостился рядом и с хитрой ухмылкой ущипнул кира за ляжку, да так, что тут чуть не подскочил от неожиданности. курсед ткнул его локтем в бок и цокнул, сетуя на то, что какой-то недостойный посмел прервать его покой. миша рассмеялся, но тут же прокашлялся, оставив на губах лишь след от улыбки. взгляд его переместился на поле, но он особо не вдумывался в происходящее, скорее просто следя за динамичной картинкой, открывающейся впереди, как за каким-то фильмом. — это было больно, если тебе интересно, — возмутился кир, а кусакабе только хмыкнул. — что смешного? — да так, сам по себе смешно выглядишь, если честно, — признался миша с улыбкой, и курсед побуравил его хмурым взглядом некоторое время, а затем со вздохом прислонился к стенке обратно. наверное, со стороны это действительно было так. хорошо хоть, что кусакабе не стал допытываться о причинах — спасибо и на том. на самом деле, курседа мысли мучили не меньше, чем акуму. порыв был не минутным, а осознанным, и на самом деле ему до ужаса хотелось еще. было ли это только физическим влечением или духовным тоже? кир не знал. вернее, знал, что ему пиздецки хорошо проводить время с сережей, переписываться, играть вместе в доту, созваниваться в дискорде, ходить гулять и даже водить в рестораны, как бы комично то ни выглядело со стороны. проблема заключалась в том, что... курсед не мог дать точного определения своим чувствам. хотя он и говорил рейзу о том, что, кажется, влюблен, когда выворачивал душу наизнанку, но на самом деле все было гораздо более сложным внутри. в душе после того разговора поселились сомнения. насколько это нормально? действительно ли это то, что люди называют любовью? чего он так рьяно боится и что бросает его в холодный пот? было столько вопросов, на которые он не мог найти ответ... и все они волновали его все больше с каждой секундой. казалось, что пути обратно нет. пан или пропал, верно? он уже сделал опрометчивый и непоправимый поступок, значит, остается только ждать развязки... хотелось смеяться. чувства слишком сложные и смешанные между собой. разделить их и рассмотреть поодиночке не получалось. эта задача даже сложнее, чем развязать брошенные на дно сумки спутавшиеся наушники. и это сбивало с толку... как он мог вообще быть уверенным в том, что чувствует, когда эта ситуация одновременно вызывала у него недоумение, предвкушение, удовлетворение, желание и страх? страх перед неизвестностью, перед тем, что должно последовать дальше, перед правильностью. и в то же время это было просто до одури смешно. обычно после такого люди начинают встречаться. но он даже с девушкой себя не представлял, а с парнем? ни одна из гейских шуток или замашек, которые он выдал в своей жизни, не были серьезны! и разве есть хоть кто-то на этой планете, кто может ему самому объяснить, что за дрянь творится внутри? сережа наконец смог переключиться на что-то менее нервирующее и более привычное. на ощущение мяча в собственной руке, на звуки его звонких отскоков об пол, на сбившееся дыхание и на капельки пота, стекающие со лба. все это было ему знакомо и понятно. в отличие от того, что он испытывал из-за кира, будь то на лестнице у подъезда, на детской площадке, под лестницей от спортзала или на скамье запасных. везде, где бы они ни были вдвоем, было и оно. благо, соперники были слишком настырными и неприятными, полностью перенимающими внимание на себя, за что акума в какой-то мере был им благодарен сейчас. проблема лишь в том, что он совершенно не знал что делать. ни на поле, ни... вне его. сейчас, конечно, было куда важнее первое. они не выиграют. вот о чем думал капитан, призванный спасти ситуацию на поле. мяч постоянно выбивали из рук, оставляя ни с чем. количество фолов еще позволяло противникам допускать грубые оплошности, но даже штрафные броски не спасали положение, и надменные ухмылки на чужих лицах больше не раздражали, лишь утомляли. акума хмыкнул. раз это безнадежно, значит надо просто получить удовольствие от процесса, несмотря на исход. в конце концов, разве не этим он жил? да, его жизнь никогда в будущем не станет связана со спортом, но, по крайней мере, сейчас это единственное, что двигает его вперед с мертвой точки, так почему он должен лишать себя удовольствия от игры из-за какого-то глупого поражения? даже если его ждали, и он не оправдал ничьи надежды. какая уже к черту разница. и он выложился. так, что в самую последнюю секунду перед финальным гудком подкосились колени, и он едва не свалился, успев прислониться плечом к стене под кольцом. так, что эта последняя секунда была ознаменована двумя очками в их пользу и "ничьей". он уже давно перестал следить за счетом игры, действуя машинально и в какой-то мере даже неосознанно, поэтому не сразу понял, что все кончилось... так. так глупо, но вроде и не плохо. никита, стоящий неподалеку от него, едва заметно улыбнулся, как ему и было присуще, а затем перевел взгляд на капитана, который явно был готов грохнуться в любую секунду. парень подошел к нему и перехватил за плечи, отводя ко скамье. акума тут же очнулся и пошел сам, хотя никита так и не захотел его отпустить. — надо же, — сережа смирился и наконец решил прокомментировать финал. — вроде и повода для гордости нет, а вроде и ублюдкам тоже нечему радоваться. — что значит "нет повода для гордости"?! — взвинтился дмитрий игоревич, уперев руки в бока. свисток забавно покачнулся на его шее. а зачем он, собственно, надел его сейчас?.. впрочем, это не то, о чем стоило думать в данный момент, когда тренер хмуро пялился акуме прямо в лицо. — вообще-то игра как минимум была обречена на провал! как максимум — на тяжелые травмы, но, благо, пострадал только крашенный... — эй... — ...и ты называешь это "нет повода для гордости"! — невозмутимо продолжил дмитрий игоревич, проигнорировав сконфуженного курседа. тот махнул рукой и отвернулся, заводя оживленную беседу с кусакабе. акума кинул на них мимолетный взгляд, но не решился злить тренера, поэтому посмотрел снова на него, стойко выслушивая до конца. и хорошо, что рядом с ним сейчас есть хотя бы никита... который зачем-то по-прежнему держит его за плечи. — ладно, — тон тренера внезапно смягчился. — молодцы, фраерочки. что не сдались и не уныли, хотя это было бы очень логично. запомните этот опыт и эти чувства. возможно, в будущем они вам пригодятся. в каком бы то ни было ключе. сережа хмыкнул. запомнить чувства... "раз это безнадежно, значит надо просто получить удовольствие от процесса, несмотря на исход". он задумался и как будто что-то осознал.

***

Holy Fawn — Take Me with You

у них так и не нашлось возможности остаться вдвоем после дружеского (скорее вражеского) матча. сначала это официальное прощание и благодарность за игру, потом уход всей командой. никто не спешил разбредаться по делам в разные стороны. и для курседа это было особенно странно. в его старой команде никогда не чувствовалось такой атмосферы. такой, где тебя не хотят прогнать, такой, где тебя уважают, такой, где участники хорошо относятся друг к другу, а не стремятся покинуть взаимное общество поскорее, как только игра кончится... если там все были врознь, то здесь — вместе. это точно нормально? оказывается, не все люди дерьмо. курсед ощутил себя не в своей тарелке. особенно от того, что подле него не было акумы, как он привык. ну нет... разве их отношения сейчас передут на стадию взаимного избегания, как это обычно бывает? киру совсем этого не хотелось, пускай он и сам не мог до конца что-либо понять. они не стали как-либо праздновать эту ничью, никому не хотелось тратить лишние деньги. они лишь добрались вместе до своей школы, преговариваясь и посмеиваясь периодически от реплик дмитрия игоревича, закатывавшего на это глаза. затем разошлись. курсед хотя бы махнул акуме на прощание, если бы его не отвлек кусакабе и если бы как раз в этот момент сережа не развернулся, намереваясь уйти. курсед обреченно поджал губы. возможно, сейчас нужно было его догнать? нужно? да с чего он взял, что это именно то, что действительно нужно? сомнения. наверное, сейчас он явственно ощутил, что это такое и как сильно оно сдавливает виски и кожу. хотелось одновременно отпустить и не отпускать. не в том слащавом смысле, в каком обычно используются эти слова, а просто... поговорить и промолчать. разобраться и оставить все как есть. дать время и не дать. всего этого хотелось одновременно. и при этом не хотелось ничего. было бы хорошо, если бы его просто отключили от реальности на время, пока что-нибудь не придет в норму. до смешного не хотелось решать свои проблемы самому. почему никто не может сделать этого за него? да, оказывается, с тем дерьмом, которое он сам устроил, кроме него самого никто не разберется. в конечном итоге он все-таки ушел, потому что кусакабе догнал никиту, и они уже вдвоем настигли акуму, присоединяясь к нему под предлогом "в одну сторону". кир ухмыльнулся. как там пелось? "если хочешь что-то сделать не так, чтоб все кричали "дурак", показывая пальцем на тебя, спроси меня как". и правда, если бы существовал титул короля импульсивных идиотских решений, этот титул был бы отведен ему. курсед задумался об этом блядском поцелуе. если бы акуме что-то не понравилось — он бы оттолкнул его, верно? почему он этого не сделал? впрочем, в то же время, разве у одного кира в голове может быть какая-то сумятица? пожалуй, нет. тогда, это просто необходимая пауза, чтобы со всем разобраться? пожалуй, да. и вообще его бесит это "пожалуй"! куда пожалуй, чего пожалуй? да к черту! разве это разумно? сейчас они оба уйдут в себя, будут друг друга избегать, будут избегать любой попытки разговора о том, что было, и в итоге ничего не решится. полная хуйня. и кир не знал что с этой хуйней делать. дом как обычно встретил давящей тишиной. еле различимое, давно слившееся с ней гудение холодильника с кухни никак не разбавляло атмосферу. курсед кинул рюкзак куда-то к основанию кровати и просто упал на нее без сил, почувствовав, как потемнело в глазах. в последний год его жизни такое стало случаться слишком часто, хоть он и занимался баскетболом. жить можно — и ладно. мышцы почти не болели, но кир знал, как он будет страдать завтра днем. еще и лодыжка травмирована... хоть и действительно не так серьезно, как могла бы. курсед усмехается проскочившей в голове фразе и без задней мысли достает из кармана телефон, открывая один из немногочисленных диалогов в телеге. конечно же, тот самый, который вовсе и не должен открывать.

эхэхэхххх а ведь нет дома никакова капитана которы й позаботился бы о моей несчастной травмированной ноге эх х хх

18:12

ага и льда и рук у тебя тоже наверн нет 18:12 кир удивился тому, насколько быстро пришел ответ и насколько он был в духе акумы. это заставило его улыбнуться. может быть, все не так уж плохо, как ему казалось. короче 18:13 ну 18:13 надо поговорить 18:13 ты и сам понимаешь 18:13 я думаю 18:13

когда ?

18:13

если ты свободен, то хоть прям щас 18:13

и че , опять буш у мя под окном стоять ?))

18:14

конечно, ты ж такой сирый и убогий и вообще не можешь ходить у тебя больная нога 18:14 через полчаса у твоего падика? 18:14

ого так ты не шутил

18:14

мож еще серенаду споешь

18:14

ответ. 18:14

да ок

18:14

получив положительный ответ, акума сразу же вышел из сети. курсед немного позависал в их чате, прокручивая историю сообщений то вверх, то вниз. какие-то жалкие полчаса, а ощущение, что он ждет момента, когда решится его судьба, как преступник перед смертной казнью. забавная аналогия... хотя интереснее было то, что сережа так скоро решился на разговор. если начистоту, то кир вообще не думал, что он ответит ему, тем более так моментально. думал, что будет игнорировать, и это было бы понятным решением... но, как оказалось, они оба понимали, что к чему. что если затянуть с решением вопроса, то все обязательно скатится в необратимую пизду и так и кончится на месте той самой лестницы. если бы они так же понимали все то, что творится внутри, было бы в разы проще. время не тянулось долго, как, по идее, должно было. скорее наоборот — пролетело стремительно, заставляя курседа подняться с кровати и скривиться тому, что наступил на больную ногу слишком сильно. что-то заставило его помедлить и перевести дыхание перед выходом из квартиры. оставались считанные минуты. странное волнение охватило грудную клетку, и он сильнее сжал ключи в кармане штанов. что ж, перед смертью не надышишься. он вышел, машинально закрыл дверь, зашел в лифт. пока спускался, не мог вспомнить, действительно ли дверь закрыта или ему это почудилось, но решил забить. вышел из лифта. в последний раз вздохнул и открыл дверь, выходя из подъезда под механический писк. акума уже сидел на ступеньке, как когда-то раньше. курсед, недолго думая, пристроился рядом, и их колени случайно соприкоснулись. только, на удивление, никто из них и не вздумал подвинуться или дернуться. они так и продолжили сидеть в тишине, чувствуя тепло, передающееся меж коленями друг друга, пока акума не попытался заговорить: — ну... — выдохнул он в растерянности и понял, что совершенно не знает что ему сказать. кир понял это, ведь чувствовал себя совершенно точно так же. — ага... отлично, очень вразумительно, содержательно и информативно. стоит продолжать работать в том же направлении и в конечном итоге снова разойтись, так ничего и не решив. курсед хмыкнул, и акума на это прокашлялся, как бы намекая на то, что у них вообще-то идет подобие серьезного разговора. это позабавило кира еще сильнее, и он даже перестал чувствовать себя так напряженно. сережа снова вздохнул, прежде чем заговорить. вернее, опять попытаться: — я просто даже не знаю что сказать, — признался акума, но не дал курседу вставить свое очевидное "понимаю" или "я тоже", сразу же продолжив. — я думал, что в своей голове к чему-то все-таки пришел, но объяснить это на словах гораздо труднее, чем кажется. ну типа... я когда вышел на поле после этой хуйни, — кажется, он старательно избегал любых слов, напрямую описывающих ситуацию. — я думал, что нам пизда, что это однозначный луз. курсед не понимал при чем здесь это, но молча внимал, рассматривая опавший с ближайшего дерева листок, примостившийся на дороге. помятый и желто-зеленый, покрывшийся пылью от чьих-то ботинок. — потом такой думаю. да похуй. раз исход очевиден, то какая разница. если знаешь, что все равно не выиграешь, то какой смысл убиваться, когда не можешь ничего изменить. почему бы просто не насладиться самим процессом игры... — он на мгновение замолчал и скрестил руки в замок, внимательно их рассматривая. со стороны это должно было быть смешно: то, как они старательно ищут, на что бы обратить свое пристальное внимание, лишь бы не смотреть друг на друга. — короче, я думаю, это звучит странно и вообще ни к селу ни к городу... — опять бабкины выражения... — усмехнулся кир, все-таки перебивая. — да заткнись ты, дай договорить, — одернул его сережа, больше нервно, чем действительно раздраженно. курсед покорно замолчал и навострил уши. какой милый все-таки листок перед ним... — да, знаю, что странно, но после игры это как будто дало мне понять, что, ну... знаешь, будь что будет. я честно не уверен в том, что из этого выйдет что-то хорошее, и я совсем не понимаю что я на самом деле чувствую, но... даже если так, то просто нужно взять от этой хуйни все, что можно. типа, я думаю, ты ахуенный друг, и раз уж я чувствую что-то непонятное, что не дает мне считать тебя исключительно им, то... ну, ты понимаешь... — боже, ты такой еблан, как будто так сложно сказать человеческое "давай встречаться", — цокнул кир наигранно и нарочито раздраженно, чтобы поддеть, но в душе у него что-то перевернулось и отняло способность нормально дышать. — да не могу я! это... блять, это пиздец смущает, ты как будто сам не знаешь. да и тем более... ну... нет, все, я не могу больше разговаривать, отстань, — он покраснел и спрятал лицо в руках, пнув колено курседа своим, тем, что к нему прижималось. кир рассмеялся и пнул его в ответ. так они и продолжали пинаться, пока из подъезда не вышла какая-то женщина. впрочем, на лестнице оставалось достаточно места, так что она просто прошла мимо, не обратив на них никакого внимания. металлическая дверь медленно захлопнулась. — на самом деле я тоже не знаю куда это все приведет, — наконец, выдохнул курсед со всей серьезностью, совершенно ему не присущей. — да и обременять себя какими-то ненужными словами и статусами, как мне кажется, глупо. просто ты нравишься мне, а я тебе, и от этого пляшем. может быть, когда-нибудь потом, я и смогу назвать тебя своим парнем... — фу, ужасно, прекрати, — взвыл сережа, и кир хмыкнул. — ...но это когда-нибудь потом. а сейчас надо просто принять все, что происходит. кстати, спасибо, что пришел поговорить, я реально не ожидал. — это лучше, чем мучиться от мыслей и неопределенности... — да, но обычно все именно это и предпочитают, разве нет? — ну, они просто ебланы. и это было объективно. они оба наконец выдохнули с облегчением. действительно, вешать на себя статус "отношений" пока казалось слишком рано. по правде говоря, это только заставило бы сильнее нервничать и сомневаться во всем. а так получается, что у них есть полный карт-бланш в отношении друг друга, и так продолжится до тех пор, пока они наконец не поймут кто они друг для друга. пусть их чувства и вышли далеко за понимание дружеских, а сердце по-юношески глупо трепетало, все же лучше не спешить разбрасываться ярлыками и просто делать то, что им обоим нравится. проводить время друг с другом в абсолютно разных ключах, разговаривать, играть в баскетбол... слишком хорошо то, что они так просто сейчас разобрались. и, по всем канонам, им следовало бы поцеловаться, но они оба были слишком смущены, да и улица явно не подходила для таких радикальных действий, уж тем более для двух парней... наверное, будет непросто и уж точно не обойдется без ссор, недопониманий, недоговоренностей. но это только наверное. а кто его знает, что будет в действительности? такое решение, какое приняли они, уже само по себе подразумевало определенные трудности, только вот думать о них сейчас особо не хотелось. они сидели и молчали какое-то время, думая каждый о своем. да, объяснились, договорились, только вот дальше-то что?.. — ну кстати, ты отлично выложился, когда вышел. я даже... удивился, наверное, — внезапно сказал курсед, и акума наконец посмотрел на него, разглядывая опущенные ресницы, выцветшую красную половину волос, татуировку на шее, кадык (снова). кир же все еще гипнотизировал листок. странно, что он еще не испепелился под давлением такого пристального внимания к себе. — потому что ты был так растерян, а-ха-ха, ну, как и я, типа. и я чет думал, что ты не сможешь собраться. — да иди нахер, звучит как оскорбление, — акума, тем не менее, усмехнулся, наконец отводя взгляд и поднимая его в затянутое облаками небо. — зато честно, — кир склонил голову набок, в противоположную от акумы сторону, так что это не было жестом желания положить голову тому на плечо. вот еще чего. — но я же не к этому. в конечном итоге ты прям ебейше показал себя. — если честно, я даже не помню себя в тот момент, — признался сережа, продолжая наблюдать за медленно движущимися куда-то вдаль облаками. — я очнулся уже тогда, когда объявили ничью. ну или когда никита меня за плечи подхватил, чтобы я не свалился, не знаю. звучит дико и как-то даже тупо, у меня раньше никогда такого не было. странная хуйня. — прям как будто в поток вошел, — хмыкнул курсед, подразумевая тот "поток", который был в баскетболе куроко. акума, кажется, это понял и тоже усмехнулся. — ну да. и они снова замолчали. говоря начистоту, их диалоги еще никогда не выглядели настолько натянутыми. да, они были искренними, но как будто вынужденными, непонятными... эта растерянность, незнание что сказать так и витали в воздухе, окутывая каждого с ног до головы. хотелось очень нервно рассмеяться. ну почему же это так до ужаса сложно... — я бы предложил сыграть в стрит, но после сегодняшней игры это просто дико, да и нога у меня больная, так что хз даже, — сказал кир и тоже наконец посмотрел на человека рядом с собой. тот тоже обернулся, будто бы инстинктивно, и их взгляды впервые за этот откровенный разговор пересеклись. это... было неловко, но никто не планировал разрывать установившийся зрительный контакт, как будто бы из принципа. курсед продолжил говорить, разглядывая зеленые с коричневыми вкраплениями глаза, видя в них какое-то даже смешное сходство с тем листком, который он разглядывал мгновение назад. а может, он просто дурной, и ему все кажется. в любом случае, это не имело значения. — можем сходить в рестик. — отпраздновать? — с сарказмом спросил акума, на что курсед с улыбкой пожал плечами. — если хочешь так считать. только вот что именно? — прозвучало с подтекстом, и сережа снова смутился, опять пнув предателя коленом и все же отведя взгляд от неловкости. — похер, пошли. — и даже не ответишь? — отстань! может быть, это можно считать началом — так называемой отправной точкой, после которой начинается формирование чего-то нового, ранее неизведанного и даже в некоторой степени неожиданного. вряд ли у этой истории есть определенный конец и неизвестно, настанет ли он когда-нибудь. искренне влюбленные на первых порах обычно хотят верить, что нет. разумные просто не задумываются об этом. ведь, в конце концов, какая разница, какой исход ждет их впереди после многочисленных походов в ресторан, игр один на один в стритбол, каток в доту и совместного прослушивания музыки? главное, что это есть. а чем это закончится и закончится ли вообще — не так уж важно. сейчас все хорошо. будь то конец или начало.