Dreaming Darkly

      Гарри ощущал себя плывущим во тьме, осознавая… но не осознавая. Он понятия не имел, где находится, но почему-то не чувствовал беспокойства. Он чувствовал себя в комфортной безопасности, как будто кто-то присматривал за ним.       Затем ощущение, что за ним наблюдают, стало более острым, как будто на него действительно смотрели. Гарри обернулся в темноте. Или ему показалось, что он обернулся. Он не мог сказать. Он вообще не чувствовал своего тела.       Он услышал смех, эхом отдававшийся в темноте. В нем звучала скептическая нотка.       —Кто там? — позвал он.       Смех раздался снова — на этот раз он был более жестким, холодным — и затем последовали тихие слова.       — О, Поттер.       Гарри узнал голос Малфоя и попытался разглядеть хоть какую-то деталь в абсолютной темноте, окружающей его.       — Только ты можешь быть таким грандиозно глупым, — продолжал Малфой, голос был жестким и ровным.       Гарри почувствовал искру страха и снова обернулся, пытаясь найти Малфоя в темноте.       Голос Малфоя звучал безжалостно, когда он сказал.       — Не повеселиться ли нам немного?       Внезапно повсюду вспыхнул свет, буйство движения и мерцание красок. Вокруг него замелькали знакомые лица и места, почти слишком быстро, чтобы на них сосредоточиться. Он увидел Хогвартс. Работу. Нору. Гриммо. Прайвет Драйв. Его маленький и темный чулан под лестницей. Рон. Джинни. Молли. Тедди. Гермиона. Лицо Вернона, красное от ярости. Они двигались все быстрее и быстрее вокруг него. Врывающиеся в жизнь обрывки звуков и искаженные полуслова.       Это было похоже на серию воспоминаний из Омута памяти, но быстрее, чем он мог сосредоточиться. Воспоминания. Гарри почувствовал, как обострились его мысли, как вспыхнул гнев. Это были его воспоминания. Малфой был в его голове.       Гарри пытался сопротивляться, воздвигнуть стены в сознании. Успокаивающая защита Феликса исчезла, и Гарри чувствовал себя потерянным без неё. Он попытался вспомнить, какой контроль ему нужен, чтобы не пустить Малфоя — закрыть свой разум и держать его подальше. Он собрал свой гнев, разжег его ярче и попытался использовать его силу, чтобы заставить Малфоя покинуть его разум, но Сон без сновидений, текущий в его крови, сделал его магию медленной и слабой.       Голос Малфоя каким-то образом доносился из ниоткуда и отовсюду, и он упрекал его.       — Сейчас, сейчас, Поттер. Ничего не получится. Ты теперь в моем мире, и здесь я устанавливаю правила.       Движение возобновилось. Гарри чувствовал прикосновение Малфоя в своем сознании. Теперь, когда знал, что он там, он чувствовал, как пальцы Малфоя перебирают его мысли, воспоминания, кошмары. Он мог чувствовать, где задержался Малфой и что он упустил. Гарри хотелось почувствовать негодование, возмущение. Он хотел выгнать Малфоя, вырвать его из своего разума. Но он был беспомощен, удерживаемый зельем и той силой, которой Малфой обладал, просеивая и сортируя его воспоминания.       Мерцающий поток изображений и звуков замедлился в своем бешеном темпе, и это было даже хуже. Теперь Гарри мог различать детали, видеть сцены, проигрывающиеся вокруг него. Но это было сильнее, чем просто наблюдать происходящее вокруг, потрясённо осознал он. Это отличалось от Омута памяти. Он был там. Он был самим собой. Не наблюдал за собой, а переживал все заново.       Первое воспоминание, в котором Малфой удерживал его больше нескольких секунд, было воспоминанием прошлой ночи. Гарри вспыхнул от ощущений, когда его сначала толкнули лицом к грязной стене туалетной кабинки, а потом мужчина позади него вошёл в его задницу. Плавное скольжение назад, заставило Гарри застонать, точно так же, как прошлой ночью. Это было так хорошо. Так правдоподобно. Пальцы Гарри сжались на стенке кабинки, когда он огляделся, ища хоть что-нибудь, что могло бы сказать ему, что это неправда, что это всего лишь воспоминание.       Он посмотрел в сторону, беспомощно отводя бедра назад, когда мужчина позади него сжал его сильнее и вошёл глубже. Гарри замер, увидев, что Малфой стоит в дверях туалета, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и наблюдая за Гарри, подняв бровь. Он выглядел совсем не так, как в реальном мире. Его шрамы исчезли. Он был одет в узкие джинсы и рубашку с открытым горлом, и он выглядел здоровым. Его волосы были коротко подстрижены по бокам и взлохмачены сверху, и он выглядел чертовски сексуально. Он выглядел так, будто собирался соблазнять — как будто он был здесь своим.       Мужчина позади Гарри снова грубо вошёл в него, и Гарри задохнулся, принимая мучительное решение отстраниться. Это было не… Малфой не мог…       Сцена замерцала вокруг них, как дым, и исчезала, пока Гарри боролся с взглядом Малфоя, наблюдающим за ним в таком состоянии.       Последними исчезли глаза Малфоя, яркие и серебряные, полные насмешки в темноте.       — Ты не хочешь такого веселья, да, Поттер? — спросил Малфой, его голос прошептал Гарри в ухо.       Гарри снова обернулся, но там никого не было, только темнота.       — Все в порядке, — сказал Малфой, а затем вокруг него развернулась еще одна сцена.       Гарри с наблюдал как воспоминания оживают. Его страх нарастал, по мере того как мрачные глубины становились яснее.       Он дернул головой, чувствуя, как холодная вода озера поглощает его, как давление глубины сжимает его грудь. Он снова дернул головой. Нет. Нет, нет, нет, нет.       Он дико огляделся по сторонам, дергая руками и ногами. Он посмотрел вниз и увидел, что его ступни превратились в ласты, и тут им овладело желание двигаться — плыть. Как будто его тянула невидимая сила — заставляла делать то, что должно было произойти. Гарри пытался бороться с этим, но потом он оказался перед колоннами. Он увидел безжизненные тела, висящие в воде.       Он остановился на мгновение, наблюдая за ними, пытаясь понять, было ли это его воспоминание или сон. Но тут Гермиона открыла глаза и начала кричать, из нее вырывались пузырьки воздуха, в панике стремившиеся далеко вверх, на поверхность. Гарри изо всех сил поспешил к ней. Теперь это было очевидно. Это был его кошмар. Это был...       Рон тоже очнулся в темных глубинах. Он в панике потянулся к Гарри. Гарри вытащил палочку и выстрелил в веревку заклинаниями. Следующей очнулась Габриель, затем Чжоу. Гарри освободил их всех, лихорадочно оглядываясь на Гермиону. Она брыкалась, пытаясь всплыть, но поверхность была так высоко над ними. Она потеряла так много воздуха и одежда тянула ее вниз.       Гарри закричал, пытаясь собрать их всех, пытаясь вытащить их в безопасное место, на поверхность, уже зная, что потерпит неудачу, зная, что снова увидит, как они умрут.       Краем глаза он уловил яркую вспышку — чего-то такого, чего он никогда раньше не видел. Он повернул голову и застыл, увидев, как Малфой плавает в воде. Его волосы окружали его ореолом, а хвост лениво помахивал, удерживая на месте, пока он наблюдал за Гарри. Гарри попытался подплыть к нему, но затем его внимание вернулось к Гермионе, к отчаянным попыткам Рона и к неподвижной фигуре Габриель. Он снова закричал, звук был приглушен безбрежностью Озера.       Гарри взглянул на Малфоя и увидел, как тот протянул руку, вцепился пальцами в пустоту и потянул.       Секунду спустя Озеро исчезло. Гарри почувствовал полное отсутствие воды, как будто её никогда и не было. Остались только ужас и страдания.       — Что ж, это было очень неприятно, — протянул Малфой. — А у тебя их так много. Твой разум полон подобного. Война закончилась, Поттер. Разве ты не знал?       — Пошел на хуй, Малфой, — прорычал Гарри, наконец-то обретя голос. Он странным эхом отозвался в пустоте. — Отпусти меня. Выпусти меня отсюда.       Он снова и снова крутился в темноте, ища хоть какой-нибудь признак Малфоя — хоть какой —нибудь выход.       — Я так не думаю, Поттер, — сказал Малфой, и его голос снова стал холодным. — Не посмотреть ли нам немного, почему же ты здесь?       Министерство ожило перед ним. Гарри посмотрел вниз и увидел себя в рваных джинсах, потертых кроссовках и футболке с Матрицей. Его аврорская мантия была расстегнута и свободно свисала. Гости, проходящие по Атриуму, бросали на него странные взгляды. Гарри едва удержался от того, чтобы показать им средний палец, только потому, что его голова все еще пульсировала после прошлой ночи, и он подумал, что его может стошнить, если он будет двигаться слишком быстро.       Он поймал на себе взгляд. Взгляд, который задержался на нем, и, оглянувшись, увидел Малфоя. Он стоял возле стойки регистрации, одетый в темно-синюю мантию. Его волосы были длинными, прямыми и блестящими. Улыбка Малфоя была загадочной. Гарри нахмурился, и двинулся к нему, полный решимости выговориться. Гребаный Малфой не мог больше перебрасывать его от одного воспоминания к другому.       На полпути сцена изменилась, и Гарри рухнул на стул. Приподняв голову, он узнал комнату для брифингов. Лицо Малфоя было на доске перед ним. Он ощутил, что полностью вернулся в воспоминание.       Он был в Азкабане, вспомнил Гарри, задаваясь вопросом, когда Малфой вышел и почему, черт возьми, его рожа была на доске с расследованиями. Он сосредоточился на деталях, заставив себя оторвать взгляд от фотографии. Робардс изменил доску, чтобы показать захудалый бар, которым, очевидно, теперь заведовал Малфой, а также три фотографии людей, которых в последний раз видели там. Он пробежался глазами по списку веществ, все из которых были легальными, хотя и сомнительными, имеющихся в баре Малфоя. «Зловещие грезы». Гарри закатил глаза, какое чертовски пафосное название.       Слева от него раздался тихий смех. Гарри повернул голову и увидел Малфоя, сидящего в кресле за Роном, откинувшись на две ножки. Он был одет в мантию Аврора, застегнутую на все пуговицы, а его волосы были коротко выбриты.       — Так вот почему на меня устроили облаву, Поттер? — сказал Малфой, лицо его потемнело, хотя тон оставался легким.       Никто в комнате, казалось, не слышал его. Джеффрис стоял впереди и что-то бубнил.       Малфой встал и подошел к Гарри, положив обе руки на стол перед ним и наклонившись.       — Хотя это не объясняет, что ты здесь делаешь.       Взгляд Малфоя был неумолим. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Малфоя снова проникают в его сознание, перебирая и сортируя. Потом он пил. Курил. Играл. Проверял архивы и думал. Всегда думал о Малфое. Каким-то образом Гарри почувствовал момент, когда Малфой понял ситуацию — его удовлетворение, сменившееся раздражением, когда он понял, что Гарри действовал в одиночку, что никто не знал, где он находится.       Водоворот воспоминаний остановился. Гарри очутился у себя, измотанный и накуренный. Один. Он должен был что-то сделать. Быть где-то. Он посмотрел на стоящую на столе коробку в серебряной обертке.       День рождения Гермионы.       Внезапно ему показалось забавным, что он здесь, дома. Так чертовски смешно. Он захихикал, откинув голову назад и позволив звуку литься из него в воздух. Он представил себе маленькие серебристые пузырьки смеха, вылетающие из его рта, и эта мысль заставила его рассмеяться еще сильнее. Затем два пузырька спустились, зависнув прямо перед его лицом.       Но это были глаза Малфоя, а не пузыри. Лица не было. Только глаза. Наблюдающие за ним. Осуждающие его.       — У тебя действительно дерьмовая жизнь, не так ли, Поттер?       Наступила пауза, а затем голос Малфоя вернулся, в нем звучали нотки, которых он раньше не слышал. Голос был медленным, глубоким, почти гипнотическим. — Знаешь, я мог бы все исправить. Я могу сделать так, что все это легко исчезнет. За правильную цену.       Гарри попытался проигнорировать всплеск интереса, поднявшийся от этих слов, от мыслей, что что-то — что угодно — может сделать все лучше.       — Просто доверься, — продолжал Малфой тем же глубоким, завораживающим тоном.       Он говорил так, словно стоял прямо за спиной. Гарри едва поборол желание повернуться.       — Просто закрой глаза и доверься.       Последнее слово прозвучало как шипение в его ухе, когда перед ним ожило еще одно воспоминание.       Рон и Гермиона сидели по обе стороны от него в затхлой палатке. Они смотрели как мерцает и светится голубое племя в банке на столе. Рон рассказывая историю, которую он услышал в Поттеровском дозоре, пока его не было. Голубое пламя не слишком освещало палатку, но этого было достаточно. Гарри чувствовал тепло тел своих друзей, слегка прижимавшихся к нему. Впервые за несколько недель он чувствовал себя уравновешенным. Рон вернулся. Теперь все могло стать как прежде.       — ... а потом Джинни, видимо, заколдовала доспехи, чтобы они выпускали Летучемышиный сглаз. И Снейп получил один, прямо в лицо. Можете себе представить? - Рон фыркнул, а Гарри представил себе это: летучие мыши бесконтрольно слетающие с острого лица Снейпа.       Он рассмеялся. Совсем немного. Затем он услышал, как Гермиона хихикнула рядом с ним. Потом Рон снова засмеялся, и теперь Гарри совсем расслабился. Смех вырвался из него громким потоком. Гермиона и Рон удивленно посмотрели на него, а потом тоже засмеялись сильнее. Гарри не мог сдержаться, он держался за бока, позволяя смеху вырываться на свободу. Он не мог вспомнить, когда так смеялся последний раз. Последний раз, когда хоть что-то пробивалось сквозь туман страдания и отчаяния.       Рон и Гермиона плюхнулись на кровать, и Гарри посмотрел через плечо на них двоих. Они все еще тихо смеялись, глядя друг другу в глаза. Гарри внезапно почувствовал, как его собственный смех застрял в горле. Он обернулся, чтобы посмотреть на крошечное, мерцающее голубое пламя.       Голос Малфоя снова прозвучал в его голове.       — Нет? Это причиняет тебе боль даже в воспоминаниях? Тогда как насчет этого?       Гарри попытался ухватиться за воспоминание, прикоснуться к нему, притянуть его ближе. В этот момент он, скорее всего, последний раз был по-настоящему счастлив, но Малфой с легкостью выдернул его, погружая в очередной сон.       Гарри сошел с Хогвартс-экспресса, волоча за собой чемодан. Платформа была переполнена семьями, встречающими своих детей после очередного года обучения. Он поправил клетку Хедвиг и помахал Рону и Гермионе, когда они отправились на поиски своих семей. Затем он оглядел толпу, выискивая знакомые лица. Блеск ярких светлых волос привлек его внимание, но он проигнорировал воссоединение семьи Малфой. Где они были? За последние пять лет они ни разу не опаздывали. Затем его взгляд остановился, и ухмыльнувшись, он поспешил сквозь толпу.       Отец Гарри шагнул вперед, сильные руки обхватили его и притянули к себе, обнимая. Гарри обнял его в ответ, несмотря на то, что чувствовал, себя уже взрослым для этого. Затем отец похлопал его по спине.       — Рад тебя видеть, чемпион, - сказал он, отпустив Гарри и отступив назад.       Гарри повернулся к маме и на секунду пришел в себя. Он посмотрел в ее зеленые глаза и увидел себя, вспомнил, что все это не было реальностью, что это был сон. Его родители были мертвы. Они были...       Затем его мама с улыбкой шагнула вперед и обняла его. Она была теплой и мягкой и пахла чем-то давно забытым. Гарри закрыл глаза и крепко обнял ее.