Dreaming Darkly

      Когда Гарри проснулся, он понятия не имел, сколько времени прошло. Он медленно отходил ото сна. Отец готовил обед, уговаривая его поторопиться с распаковкой школьных принадлежностей, чтобы они могли полетать, пока не стемнело. Гарри хотел снова погрузиться в сон, притянуть его к себе и никогда не отпускать. Это было так живо — так реально.       Он медленно сел, моргая и привыкая с тусклому свету факелов в задымленной комнате. Когда ему, наконец, удалось сфокусировать взгляд, он выпрямился. Малфой стоял, прислонившись к стене возле входа, скрестив руки на груди, и смотрел на Гарри прищурив глаза. Он выглядел совсем не так, как во сне, - не выглядел молодым, свежим и чистым. Вместо этого он выглядел так, будто жизнь его жестко потрепала, и он не ожидал ничего лучшего в будущем.       Гарри встал с койки, скованно двигаясь, все еще не совсем в своем теле. Он заметил, что некоторые из кроватей сейчас пусты, а в других лежали люди, которых, как он думал, он не видел когда входил.       Он остановился перед Малфоем, чей взгляд метался по нему вверх-вниз.       — Дерьмово выглядишь.       Гарри посмотрел вниз и увидел, что теперь он в своей собственной форме. Должно быть, Оборотное перестало действовать, пока он спал. Гарри ощутил, как в нем зажглась искра гнева. Малфой - Малфой вторгся в его разум. Просеял его воспоминания. Его мысли. Вслед за гневом вспыхнул стыд, почти заглушив его, но Гарри отогнал это чувство. Он знал, что видел Малфой - боги, в его голове было бесчисленное множество вещей, которые были неправильными, и подумать только, что именно Малфой, увидел это. Гнев вновь вспыхнул в нем. Малфой не имел права...       Гарри потянулся за своей палочкой, но...       Малфой посмотрел на него приподняв бровь.       — Где моя палочка? — жестко спросил Гарри.       Малфой пожал одним плечом.       — Ты получишь ее обратно, после того как мы… поговорим.       Гарри сжал руки в кулаки и хотел ударить Малфоя по лицу. Мерзкий ублюдок. Кто знает, что еще он сделал, пока Гарри спал. Он заставил себя сделать глубокий вдох и взять себя в руки. Он должен был забрать палочку и уйти отсюда.       — Хорошо, — сказал он. — Поговорим.       Малфой открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская Гарри в бар. Гарри еще раз оглядел комнату, на секунду задумавшись, что происходит в головах у мужчин и женщин, лежащих там. Затем он вышел через дверь и вошел в бар. Дым резко рассеялся.       Малфой жестом указал ему на барный стул, но Гарри остался стоять, скрестив руки на груди.       — Ты никому не расскажешь, — сказал Малфой, и это было скорее утверждение, чем просьба.       Гарри захотелось рассмеяться Малфою в лицо. Первое, что он сделает, когда выйдет отсюда, — аппарирует в Министерство и расскажет все Робардсу. Авроры должны знать, в какие дурацкие игры Малфой играет с людьми. Малфой, казалось, прочитал его мысли. Медленная улыбка расползлась по его лицу.       — Твоя рыжая мамаша знает, какой ты конченный? — спросил он.       Мысли Гарри оборвались, когда он посмотрел на Малфоя.       — Знает ли Уизел, как сильно ты хочешь, чтобы он снова оказался позади тебя, где он и должен быть, следуя по твоим стопам?       Гарри сделал шаг вперед, снова сжав кулаки.       — Нет? А как насчет твоих боссов? Что они будут делать с доказательствами, посланными прямо министру? Доказательствами того, что ты представляешь опасность для себя и всех окружающих.       — О чем ты, блять, говоришь? — Прорычал Гарри, делая еще один шаг ближе.       Малфой сузил глаза и выпрямился. Он возвышался над Гарри на добрых несколько дюймов, и Гарри ненавидел необходимость смотреть на него снизу вверх.       — Я был в твоей голове, Поттер, — сказал Малфой низким и мрачным голосом. — Я могу вытащить из головы твои воспоминания так же легко, как свои собственные.       Гарри резко вдохнул и покачал головой. Нет. Это было неслыханно. Никто не мог…       — Ты никому не расскажешь, — повторил Малфой. — Или я распространю про твою жалкую, проёбаную жизнь настолько широко, насколько смогу, и причиню столько вреда, сколько смогу.       Малфой посмотрел на Гарри сверху вниз. Он не стал спрашивать, верит ли ему Гарри. Истинность его слов была написана в его неумолимом взгляде.       — Ты не посмеешь, — сказал Гарри, пытаясь убедить себя, что Малфой лжёт.       Глаза Малфоя потемнели. — Ты даже не представляешь, что я посмею.       Гарри подавил дрожь на своём лице.       — Уходи, — сказал Малфой. — Палочку я отправлю тебе совой. И к тому времени, как ты вернешься домой, я сделаю копии твоих худших воспоминаний, адресую их твоей семье, твоему боссу и газетам. И сделаю так, что они будут отправлены, если меня арестуют.       Гарри подумал о том, чтобы дать отпор, хотел броситься на Малфоя, но не мог представить себе ситуацию, в которой это хоть что-то бы исправило. Вместо этого он уставился на Малфоя.       — Ты ёбаный кусок дерьма, ты знаешь это?       Малфой просто смотрел на него сверху вниз, совершенно не реагируя.       Гарри стиснул зубы и протиснулся мимо Малфоя, выходя из бара и проклиная тот факт, что он вообще сюда зашел.

***

      Было четыре часа утра, когда Гарри наконец вернулся домой. Он закурил сигарету и сел на кухне, обхватил руками чашку кофе и попытался заставить свой измученный мозг работать. Ему казалось, что он прожил целую жизнь за последние несколько часов — казалось, что моменты, которые он забыл, снова вернулись в его память.       Он закрыл глаза и опустил голову. На мгновение он почувствовал призрачное успокаивающее касание руки на своем плече, и сглотнул комок в горле. Они были такими реальными.       Он колебался между желанием отправиться в Министерство, чтобы сообщить обо всех событиях ночи, и чувством страха и вины за то, что произойдет, если его мысли и воспоминания станут известны. Даже Рон и Гермиона не знали самого худшего из того, что сейчас творилось у него в голове. Они всегда были так заняты. Они не так часто виделись друг с другом, как раньше, и обычно, когда они встречались, Гарри включал свой режим вечеринки — или выпивал и накуривался достаточно, чтобы заставить себя это сделать — и был рад поговорить, потанцевать и посмеяться.       Рон, конечно, знал, что у Гарри были проблемы на работе, но он просто думал, что Гарри застрял в прошлом, и ему нужно было сбросить с плеч этот груз. Он не знал самого большого страха Гарри — его беспокойства по поводу того, что он никогда не сможет этого сделать. Что, возможно, в конце концов, ему не следовало возвращаться из того яркого белого места.       В шесть – полдюжины сигарет и три чашки кофе спустя – в его окно постучала сова. Как только он открыл окно, его палочка оказалась на скамейке, а сова тут же улетела обратно в открытое окно. Гарри взял палочку и сжал ее в руке, наблюдая за улетающей птицей. Он продолжал раздумывать, как ему следует поступить, пока принимал душ и одевался на работу.       Весь день прошёл на автомате. Гарри осознавал все вокруг себя, но ни в чем не принимал участия. Он чувствовал противное, болезненное ощущение внутри, будто ему нехорошо в собственном теле. Желание поддаться апатии и уснуть, соседствовало с ощущением, что он больше никогда не сможет заснуть. Гарри дернул себя за волосы, находясь в фрустрации. Он чувствовал, что что-то взяло и усилило его бессонницу; он задавался вопросом, не мог ли Малфой что-то с ним сделать.       Гарри постоянно оглядывался вокруг себя, смотрел на людей, гадая, что они сделают с его воспоминаниями - его мыслями. Он раздумывал, каково это будет, позволить всеми миру побывать в его голове. Он не мог этого допустить. Они и так получили от него достаточно, разве нет?       В середине дня он обнаружил, что ноги сами несут его к комнате для совещаний. Там было пусто. Гарри медленно направился к доске с делами и щелчком палочки вызвал на экран дело Малфоя.       Все детали были на месте, разложенные перед ним. Было бы так просто передать Робардсу то, что он знал.       Он мог бы рассказать, что Малфой заманивает людей в ловушку. Что он обещает им что-то несбыточное. То, что никогда не сможет стать реальностью. Гарри закрыл глаза и позволил себе вернуться в сон, всего на секунду. Но достаточно надолго, чтобы увидеть яркую улыбку мамы, когда отец закружил ее по кухне и поцеловал. Гарри предпочёл бы этого не видеть, но отец просто подмигнул в ответ на его протест.       — Что ты делаешь? — раздался голос позади него.       Гарри развернулся, резко поднимая палочку вверх. Он опустил её, увидев Рона идущего к нему, медленно переводящего взгляд с Гарри на доску. Рон выглядел обеспокоенным, и Гарри вдруг захотелось ему все рассказать. Хотел вывалить все на него и позволить помочь себе выбраться из этой передряги. Он вспомнил смех в палатке — всепоглощающее облегчение от того, что Рон вернулся к ним — вернулся к нему. Он бы убил, чтобы снова обрести это — эту близость. Конечно, они могли бы снова почувствовать это?       Рон стукнул палочкой по доске, и она снова стала пустой.       — Это не твоё расследование, — сказал Рон, прищурив глаза, его взгляд из обеспокоенного стал осуждающим. — Ты не допущен к следственной работе, и тебе точно не следует приближаться к Малфою. Он опасен.       Гарри почувствовал, как его возросшая надежда на разговор с Роном угасает и умирает. Рон смотрел на него так, словно знал всё. Как будто Гарри был просто глупым ребенком, который продолжал следить за Малфоем, потому что у него было предчувствие.       Гарри скрестил руки на груди, сгорбился и посмотрел на Рона. Это ощущение заставило его вспомнить Малфоя, возвышающегося над ним накануне вечером — Малфое, перехитрившем его. Он так же вспомнил, как Малфой внутри его сознания делал все, что хотел. Гарри тошнило от этого. Ему так надоело, что все они его осуждают. Думают, что они знают его. Я продвинулся дальше всех вас, хотел он закричать Рону в лицо. Я знаю, что он задумал. Я знаю это сейчас, и я знал это на шестом курсе.       Но он ничего не сказал, просто оттолкнул Рона и вышел из комнаты. Он не останавливался, пока не оказался в точке аппарации. Невозможно было здесь больше оставаться. У него были планы, с которыми нужно было разобраться.

***

      Гарри расчистил стену в своей спальне, левитируя палочкой фотографии семьи и друзей и направляя их в беспорядочную кучу в углу. Он ненадолго       остановился, снимая свадебную фотографию своих родителей. Он провел пальцем по лицу матери, вспоминая теплоту ее глаз, так отличавшуюся от тусклого зеленого взгляда, который он каждый день видел в зеркале.       Он нахмурился и положил фотографию в кучу стопку к остальным. Затем он достал свои записи - дубликаты досье Малфоя и расположил их на стене, один за другим. Фотография была в центре. Гарри захотелось проклясть самодовольное лицо Малфоя, смотрящее на него сверху вниз. Эта чертова фотография наблюдала за ним, отслеживала каждый его шаг. Но он игнорировал это.       Он вернулся в гостиную и взял перо и пергамент. Затем он закурил и начал делать свои записи — воспоминания о прошлой ночи. Он набросал изображение дракона, который находился на двери в комнату снов. Неизвестно, означает ли он что-то, но Гарри хотел быть дотошным.       Он нарисовал план комнаты и попытался вспомнить, сколько людей было в ней до и после того, как он проснулся. Потом составил список: пол, примерный возраст, определяющие характеристики. Казалось, он никого из них не узнал, но он не мог быть уверен.       Гарри вспомнил о своих снах. Стыд и смущение вновь пробежали через него, заставляя на мгновение отвлечься. Он отбросил эти мысли в сторону. Он должен был выполнить работу. Вот что значит быть аврором — раскрыть дело любой ценой.       Он взял себя в руки и начал записывать детали снов, одного за другим. Все, что он мог вспомнить. Что говорил и делал Малфой, во снах и после. Что чувствовал Гарри, и как много из этого он считал реальным, и как много Малфой навязал ему. Он колебался над последним сном, думая о своих родителях и о радости на их лицах. Чувство возвращения к ним домой было таким правильным . Какая-то его часть не хотела осквернять это воспоминание, записывая его - признавая, что это было частью сна, фантазией, сотворенной Малфоем, чтобы завлечь его. Последняя мысль заставила его крепче сжать перо, нахмуриться и снова начать писать.       Гарри расположил листы бумаги на стене, один за другим. К тому времени, как он закончил, его спальня была затянута дымом. Будь он проклят, если позволит Малфою шантажировать его, и будь он проклят, если позволит ему продолжать играть в свои больные игры.       Гарри сделал небольшую паузу, глядя на изображения трех волшебников, которые пропали из бара Малфоя. Он обдумал, что с ними произошло. Сновидения временами могли быть страшными - и они казались таким реальными, - но он не думал, что это могло быть опасно. Виктор хотел снова увидеть своего ребенка - он так спешил в комнату, как будто это было единственным, о чем он мог думать. Люди так себя не ведут, когда им угрожает опасность.       Гарри взял ещё один лист пергамента, написал на нем крупными буквами "Причина смерти?", и наклеил под фотографиями трех волшебников. На мгновение он остановился, размышляя, были ли они вообще мертвы. Возможно, они были в той комнате вместе с ним, спали. Он нахмурился, пытаясь точнее вспомнить прошедшую ночь. Было так много дыма, а его сознание было таким туманным. Он покачал головой и потер глаза. Боги, как же он устал. Казалось, что находясь в том сне в баре, он совершенно не отдохнул.       Гарри наколдовал Темпус и с удивлением увидел, что уже больше десяти. Он попытался вспомнить, спал ли он вообще прошлой ночью, когда вернулся домой. Скорее всего нет. Он взглянул на свою кровать, и подумал, не попробовать ли ему поспать несколько часов. Затем Гарри уловил движение головы Малфоя на фотографии, который с усмешкой смотрел на него. Вспомнив слова Малфоя — его угрозы — прошлой ночью, он почувствовал, как внутри вновь закипает ярость.       Он показал фотографии Малфоя средний палец и спустился вниз на кухню. Перед тем, как подняться обратно он налил себе еще одну чашку кофе. Его желудок слабо запротестовал, напоминая, что он ничего не ел весь день, но Гарри не обращал на это внимания. В его голове начали формироваться планы. Один за другим он рассматривал их со всех сторон, прежде чем отбросить и двигаться дальше. Время от времени он возвращался к своим записям о сне про родителей, чтобы слегка провести по ним пальцами, эзапечатлеть хотя бы на мгновение тот покой и счастье, которые он ощущал в тот момент.       Каждый раз, когда он отвлекался — он ожесточался. Он должен был найти способ разоблачить Малфоя. Нужно было выяснить, почему из-за Малфоя исчезали люди. И вернуть воспоминания, которые Малфой украл у него. Должен быть способ.       Уже рассвело, когда Гарри придумал план. Он обдумал все элементы в последний раз, кивнул самому себе и поморщился, когда голова закружилась от движения. Он потер виски, обещая себе, что как только все будет сделано, он сможет поспать.       Гарри снова взглянул на доску, чтобы успокоиться. Это должно сработать.       Он наложил Дезиллюминационные чары на информацию на стене и убедился, что записка на прикроватной тумбочке была там, и точно описывала, что ему нужно знать. Затем он поднес палочку к виску, собрал мысли в уме и прошептал заклинание, необходимое для того, чтобы все это заработало.

«Обливиэйт»