Wir sind groß

Время идёт, ничего не меняется. Урок истории. Тема: абсолютная монархия. — что я ей сделал… — шипит Билл и неохотно выходит к доске. Учительница истории действительно «любит» его. Билл ничего не учил, поэтому Рэю остаётся только наблюдать за его попытками выкрутиться. Безуспешными. Это не смешно, это грустно. На Рэя что-то накатывает в последнее время. Может, бесконечные контрольные и экзамены сказываются. — Билл, ты меня разочаровываешь. Садись. Как только он оказывается рядом с Рэем, тот похлопывает его по плечу. — ничего, со всеми бывает. — и кто же хочет испытать свои силы вместо Билла… Есть желающие? — учительница смотрит в журнал — Нура. Девушка вздыхает, а после скомкано говорит: — я… не учила… простите… — ну, значит, каждому по шестёрке. — шестёрка? — Рэй складывает руки на столе — не завидую. Билл подпирает голову рукой. — да ладно, мне всё равно. Вскоре звенит звонок, и весь класс покидает кабинет. Почти весь. Хейден залипает в телефоне, потому что заняться больше нечем. Рэй тоже планировал так сделать, но… — Эванс. Он оборачивается на голос. Кай кивает на пустое место рядом с собой. Он сидит позади Хейдена, но тому судя по всему плевать. Рэй знает, что нет, но… перспектива под названием «Кай Фостер» звучит действительно заманчиво. Он подсаживается к нему. Кай моментально обнимает его за талию и притягивает чуть ближе. — итак… — итак.? — повторяет Рэй. — что ты слушаешь? — опускает подбородок на его плечо, легко нарушая личные границы. — наушники на моей парте, дать послушать не могу, — и не дал бы. Он свою музыку только Хейдену доверяет, и то не полностью. Кай отстраняется. — сходи, — мягко, но почти приказом. Рэй складывает руки на столе и опускает на них голову. — от тебя уходить не хочется, прости, — он бросает короткий взгляд на Хейдена, который абсолютно точно всё слышит, но по виду ему всё равно. Рэй, вероятно, прямо сейчас ходит по очень тонкому льду. — даже так? — Кай скользит ладонями по его плечам, уголками губ улыбается. Это первый человек в жизни Рэя, у которого фетиш на поглаживания. Он опять это делает. Как называется высшая степень кайфа? Вот это оно. — даже так… — Рэй вновь повторяет и наконец отводит взгляд от Хейдена. Он ни разу не посмотрел на них. Кай касается носом его волос — не обессудь, но… — не договаривает, потому что в класс заходят люди. Он выпрямляется, Рэй делает то же самое. — Хейден, ты пойдёшь геометрию исправлять? — бросает проходящий мимо Гюнтер. — нет, — не отводит взгляд от телефона. Он закрылся, сильно закрылся. Но Рэю сейчас как-то… плевать? И он, и Кай, смотрят на Гюнтера и его небольшую компанию. Кай смотрит, а Рэй переводит взгляд на него. Интуиция, конечно, иногда подводит, но он думает, что Каю можно доверять. Он такой легкомысленный, даже слишком. Он не Билл, он не осудит тебя за, например, другие музыкальные вкусы. И он не Хейден, потому что Хейден осудил бы, если бы они не были близкими друзьями. И Хейден интроверт, а Кай наоборот. Рэй смотрит на него, и лёгкие начинает сдавливать. Несколько секунд промедления, и он подумает, что совершает ошибку. Рэй вполне осознанно опускает взгляд на чужие губы. Это предупреждение. А когда смотрит в глаза, Кай тоже смотрит на него. Во взгляде нет ничего, что могло бы заставить передумать. Одна секунда, и он будет готов отказаться, поэтому не колебается. Рэй наклоняется вперёд и целует его. Просто касается губ на самом деле, но такой реакции как от Хейдена не получает. Кай не отстраняется даже через несколько секунд, лишь сжимает кончики его пальцев под столом. Рэй отстраняется быстро, но, кажется, что этот момент длился слишком долго. Кай явных эмоций не выражает, но руку его не отпускает. Рэй бегло осматривает класс и… всем реально похуй. На них никто не смотрит. Это, конечно, странно, но ему только на руку. Кай тянется за ещё одним поцелуем, и у Рэя нет рефлекса «отстраниться». Блондин собственнически кладёт ладони на его талию, и это то, что пугает. Рэй не готов отказываться от этих губ, поэтому просто убирает его руки. Целуются, почти так же. Их прерывает звонок, и Рэй проклинает всю школу за то, что она вообще существует.

***

На уроке Рэй сидит с Хейденом. В лице последнего странные, прикрытые маской эмоции, но Рэй не хочет в них разбираться, не сейчас. У него весь урок сердце так громко бьётся, что он ничего другого почти не слышит. Он хотел отдать свой первый поцелуй Хейдену или на худой конец Джо, если бы они увиделись, но никак не Каю. Почти сразу после звонка, когда ученики постепенно удаляются из класса, вновь появляется Кай. Трогает Рэя за плечо: — пойдём, — плавно скользит рукой к чужому запястью. У Рэя внутри снова оживляются бабочки. Он не до конца осознаёт, насколько ведом сейчас, но ему нравится, до одури нравится. Дело даже не в самом Кае, а в том, что он с ним делает. Мягко прижимает к кафельной стенке в туалете и целует. Он не давит, не настаивает, и нисколько не смущается, что обе двери в коридор открыты. У Рэя земля уходит из-под ног от того, как невероятно это ощущается. Он словно после долгих странствий в пустыне, наконец, припал к родниковой воде. Хочется больше, даже если это необдуманный поступок, ему плевать. Сейчас нельзя думать. Не отрываясь от поцелуя, Рэй касается ближайшей к ним двери и с силой захлопывает, отрезая от коридора и лишних взглядов. Кай от этого вздрагивает и отстраняется: — ты чего? — а на уже припухших губах всё та же улыбка, которую Рэй внезапно находит очаровательной. — ничего, — теперь уже Рэй толкает его к закрытой двери кабинки и снова целует. Он может поклясться, что никогда не чувствовал такой эйфории, как сейчас. А когда Кай касается его шеи, нарочно медленно, оглаживая плечи, это чувство усиливается в несколько раз. Рэй не такой нежный, он прижимает его с силой, но это никого из них не смущает. Он не может насытиться чужими губами и, кажется, никогда не сможет. Что угодно, лишь бы этот момент длился вечно. Так и работают наркотики? Попробовав в первый раз, отказаться уже не сможешь? Они целуются без языка или других более развратных действий, но эмоции бьют через край. А ещё… вот так прижимать к себе чужое тело доставляет не меньшее удовольствие. Когда звенит звонок, Кай на секунду сильно сжимает его плечи и отстраняет. — идём, — хватает за руку и ведёт в класс. Рэй падает на место рядом с Хейденом под пристальным взглядом последнего. Но его самого волнует только Кай, который чуть прерывисто дышит. — вы где были? — Хейден не выражает особых эмоций, но Рэй слышит в голосе нотки недовольства. — гействовали, а что? — отвечает за него Кай. Сам Рэй не чувствует, как горят губы, лишь потрясающий огонь в груди. Хейден кидает телефон в рюкзак, молчит. Урок начинается, и только минут через пятнадцать Рэй окончательно приходит в себя, оборачивается на Кая и прокручивает в голове тот момент. Он целовался с ним, именно он. Почему? Рэй не хочет думать об этом. Это может перейти в то русло, где он окажется на дне собственной самооценки, потому что ничего по-настоящему выдающегося в себе не видит. Да и вообще… он первый поцеловал Кая, а тот просто не оттолкнул. Но он ему действительно нравится, Рэй понимает это сейчас. Кому вообще может не нравиться Кай? Он общительный, невероятно тактильный, но даже одного из этих качеств более чем достаточно, чтобы влюбиться. На контрасте с Хейденом, просто небо и земля. Хейден закрытый и никогда не касается Рэя, даже зная, как тому это важно и приятно. А Кай… они будто на одной волне. Немецкий проходит легко, Рэю не нужно сильно напрягаться, чтобы получать хорошие оценки. Ему хватает времени, чтобы взять себя в руки и не оборачиваться назад. Но на Кая он хочет смотреть постоянно. Рэй ругает себя за то, что не подмечал многие детали раньше. У Кая очень мягкие черты лица, полные губы, отпечаток которых Рэй никак не может забыть. Да он и не хочет. А руки… Рэя ещё никто не касался так. Определённо, это шарм первого опыта, но ему всё нравится. На следующей перемене Кай умудряется уложить Рэя на два стула так, чтобы обнимать поперёк груди. Мэт, его законная соседка по парте, явно не в восторге, но ничего поделать не может. Хейдена нет, и Рэй замечает его отсутствие лишь краем сознания. Сейчас он полностью сосредоточен на Кае, который как бы невзначай касается губами его виска. Рэй ловит, кажется, первый взгляд от кого-то из одноклассников. Это Нура, но она быстро отворачивается и возвращается к разговору с Лией. — ты идёшь на физру? — тихо спрашивает Кай. — ммм… нет? — Рэй решил это только что. Он хочет провести с ним как можно больше времени. — отлично. Рэй поднимается и принимает более удобное положение. Он снова целует его, и это чувство фантастическое. Это влажный поцелуй, и, наверно, Рэю так нравится больше. Хотя ему нравится абсолютно всё, что связано с Каем. Тот, в свою очередь, кладёт ладонь ему на шею, чуть поглаживая. Такое незначительное, но на деле очень важное движение, бросает его в эйфорию с обрыва. Рэй почему-то хочет, чтобы Хейден видел их поцелуй.

***

Стоит им остаться наедине, уже Кай зажимает его. Они в раздевалке, до звонка не больше десяти минут, и кто угодно может зайти. Почему-то сейчас Рэй боится, хотя целоваться при всём классе ему было вполне комфортно. Вот кому плевать на случайных свидетелей, так это Каю. Как тогда, так и сейчас. Рэй почти не слышит, как открывается дверь. — кхм. Рэй вздрагивает от неожиданности. Нура стоит на пороге раздевалки: — отметиться, — уходит так же быстро, как пришла. Различить хоть что-то на неё лице он просто не успел. — блять, — Рэй откидывает голову, ударяясь о стену — блять… — уже от боли. Весь этот шлейф романтики спадает. — да пофиг, — Кай оборачивает руки вокруг его шеи и вновь целует. — сейчас весь класс узнает, — его ладони лежат на чужой талии, но без давления. — не узнает, — Кай почему-то выглядит так уверенно, но его голос не лишён усмешки. Они проводят так ещё минуту, прежде чем пойти в зал. Весь оставшийся день оставляет исключительно приятные эмоции. — ты со мной идёшь? — спрашивает Тео, натягивая куртку. — ага, — Рэй переводит взгляд на него, понимая, что слишком явно пялился на Кая. Тот объятиями прощается со всеми. Рэй и Тео выходят молча, вместе с самой большой компанией их класса. Гюнтер, Ханс, Лия, Нура, Эмма и все остальные самые яркие личности. Они немного толпятся у выхода. Ещё утром была плюсовая температура, а сейчас мороз обжигает щёки, плитка покрылась приличным слоем льда. Лия, идущая впереди, внезапно подскальзывается, и Рэй помогает ей удержать равновесие. — спасибо, — коротко бросает девушка и возвращается к обсуждению чего-то супер-мега-интересного с компанией. Рэй игнорирует странный взгляд Тео. Тот ускоряет шаг. Хорошо, что они идут в противоположных направлениях, Рэй бы не вынес ходить с этой незамолкающей ни на секунду армией каждый день. Придя домой, Рэй чувствует себя сумасшедше счастливым. Хоть он и продолжает сомневаться в реальности происходящего. Ну что за сказка? Рэй разве может заслужить чью-то любовь? То есть серьёзно, на самом деле, реальную любовь. Чтобы кто-то хотел делать именно с ним то, что делал Кай. Такого быть не может, но оно есть. Сегодня родители на работе, и Рэй благодарен этому обстоятельству. Найдя пакет печенья в шкафчике на кухне, он падает на кровать и пишет Джо. Не то чтобы он спешит рассказать ему о произошедшем, вообще не планирует, но ему нужно позаниматься какой-нибудь хернёй, прежде чем сесть за уроки. Обсуждение последних новостей из твиттера, которые Рэй узнаёт из уст Джо, расслабляет и возвращает в привычную жизненную рутину. Хотя больше заниматься уроками от этого не хочется. Рэй решает не бороться с желанием спать, и отрубается как по расписанию, успев отправить Джо заниматься более важными вещами. Просыпается он ближе к вечеру, когда родители уже дома. Выбираться из постели не хочется абсолютно, но надо. В привычной уже тишине, разбавленной лишь шумом телевизора, он проходит на кухню. Отец, как обычно, поднялся на чердак, а выключать телевизор должен кто угодно, но не он. Выпить двести грамм же куда важнее. Рэй выкидывает пакет из-под печенья и открывает все шкафы и холодильник в поисках ещё чего-нибудь. Эти звуки доносятся до мамы. — есть хочешь? — спрашивает она из спальни. Рэй молчит, потому что «да», он хочет, но «нет», он не хочет суп. Снова открывает холодильник, но там ничего нового не появляется. Он включает чайник и идёт в комнату. — мам, — валится поперёк кровати — сходим в магазин завтра? — он имеет ввиду минимаркет, до которого одному топать километр, и столько же тащить огромные сумки назад. Ну нет, он хоть и парень, но получать за то, что «накупил всякой фигни и ничего существенного», не хочет. — сходим, — она отрывается от телефона — что приготовить? С подоконника на кровать спрыгивает кошка и тут же ластится к Рэю. Он гладит её и пожимает плечами. — не знаю… греческий? Давно не делали. Или карбонару, я сделаю. Да, давай карбонару, — он недавно полюбил итальянскую кухню. Хоуп громко мурчит и заваливается на бок, как-то умудряясь всё ещё подставляться под руку. — трактор, — женщина усмехается и встаёт с кровати — идём есть. — я не хочу. В отличие от Рэя, Хоуп тут же вскакивает и бежит на кухню за хозяйкой. — что значит, «не хочу»? Ты вообще ел сегодня? — привычное возмущение, которое Рэй ненавидит, но уже привык. Что значит? Что сказал, то и значит. Ему пятнадцать, а не пять, может уже сам решать, когда и что есть. Эта отвратительная система «три раза в день» преследует его с детства. Он идёт в свою комнату. — Рэй. — я уроки делаю, — захлопывает дверь и слышит очередной вздох. Нормально. Рэй включает настольную лампу и достаёт дневник. Он помечает галочками те предметы, которые не сделал. Кажется, эту привычку подарила ему мама. На завтра целых три предмета, в одном из которых номера домашки не поместились в поле и пришлось залезть на другой предмет. Ёбаная литература. Нет, Рэй не жалуется, ему нравится учительница, нравится предмет, он может часами молоть языком на тему того, какой молодец Пётр Гринёв из «Капитанской дочки» Пушкина, но он не горит литературой, это не тот предмет, по которому он хочет делать дополнительные задания. Это муторно, и Рэй никогда не любил читать. Ту же «Капитанскую дочку» он на самом деле не читал, про сюжет узнавал по ходу обсуждения на уроках. Все русские писатели помешены на теме «дворяне и крестьяне», и это невероятно скучно. Неужели других тем не было? Вот ему делать нечего, кроме как искать мотивацию Швабрина? Ну он просто дебил сумасшедший, мало таких что-ли. Рэю не особо знакомы нравы Российского общества в восемнадцатом веке, так как уроки страноведения он без зазрения совести прогуливал. И это только из-за того, что мама не знала о их существовании. Но допустим, общечеловеческие ценности едины. Швабрин присягнул этому Пугачёву… вроде, такая певица есть. Рэй слышал её песни, когда к ним ребята по обмену приезжали и успешно игнорировали правила о запрете. Но неважно. Швабрин поступил как мразь? Да. Почему? Потому что он мразь. Всё, ответ на вопрос дан. Рэй захлопывает учебник. Остальные три номера спросит у Билла. Алгебру и геометрию он привычно щёлкает как орешки. Но геометрия на понедельник, а вот на завтра ещё… параграф по истории. Кто это вообще читает? Не Рэй точно. Историчка женщина суровая, и несколько двоек влепить как нехер делать. Хоть Рэя и не вызывали к доске уже два года, на каждом уроке он реально боится. Но продолжает ничего не читать, как и весь остальной класс. Слышатся разговоры родителей на кухне. Мама повышает тон. Рэй быстро хватает наушники с кровати, распутывает, стараясь не слышать происходящего, и включает любимый плейлист в спотифай. Но блять, он всё-таки услышал. Родители обсуждают его и его будущее. Рэй сидит минуту, понижает громкость до минимума, а потом до нуля. — да ты видела его? — голос повышает уже отец — За границу хочет и не учится. — но он хочет, Стив. — кто его туда возьмёт? Ты слышала, как он говорит на английском? Двух слов связать не может. Рэй почти физически ощущает этот удар. Он может, он относительно неплохо говорит на английском. Почему отец так отзывается об этом? Вот стоило Рэю как-то сказать, что он хочет уехать отсюда в будущем, так всё, скандал. Он тот день еле пережил, и вот снова. — я тоже не поддерживаю это желание. — так иди и объясни ему. Без знаний, — Рэй почти видит, как в этот момент отец бьёт ребром ладони о стол, типо пересчитывая аргументы — он никому там не нужен. Вот так, дай бог, у нас работу найдёт. Ни о какой столице речи не идёт. Рэй откидывается на спинку стула, который от этого действия противно скрипит, и повышает громкость на телефоне. Играет уже совсем другая песня, спокойная. Он быстро ищет с плейлисте что-то более энергичное, чтобы сквозь слова не слышать родителей. Ему больно, просто больно от этого. В него не верят, но почему? У него все единицы, и только по обществознанию два. Он отличник, да вот только отец об этом ни сном ни духом. Рэй сомневается, что он помнит день и год рождения собственного ребёнка. Какой же пиздец. Но Рэй старается не драматизировать слишком сильно, у многих всё ещё хуже, а у него полная семья хотя бы. Размышляя о иных плюсах ситуации, Рэй вяло складывает учебники.

***

Первым уроком биология, поэтому, зайдя в класс, Рэй кидает рюкзак на парту назад, к Хейдену. Остаётся надеяться, что его не отпиздят за самопроизвольное перемещение. — привет, — вяло здоровается Хейден. Он выглядит нереально уставшим. — привет. Где Билл? — место впереди пустует. Если этот блондин не придёт, ответов по литературе ждать не от кого. Хейден улыбается уголками губ и смотрит ему за спину. Рэй поворачивается ко входу в класс. — лёгок на помине. Билл ставит вещи на стол. — что? — мы только о тебе говорили, — всё также вяло произносит Хейден. — что говорили? — ну типо где ты. Литературу сделал? — да, — Билл громко кидает учебник на стол — там такой бред, — закатывает глаза, и это смешит Рэя. Он иногда такой забавный. В класс вваливается компашка Гюнтера, как называет их Рэй. Он оборачивается чисто на автомате, не ожидая увидеть ничего нового. Но его будто огнём обдаёт в самом плохом смысле этого словосочетания. Среди этой небольшой толпы Кай. Он целует Сару. Так, будто не по приколу. И она прям светится. Рэй с трудом отворачивается и смотрит на Хейдена, которому абсолютно похуй. Билл с кислым выражением лица смотрит туда же, куда Рэй пару секунд назад. — они только сегодня начали встречаться, а уже бесят, — выдаёт Лия, которая каким-то образом оказалась рядом. Рэй никак не воспринимает её слова. Почему всё так… Кай ведь не должен целовать другого человека на следующий день после того, что было. А что было?.. Считай, ничего. Сара проходит с одной стороны ряда, Кай — с другой. — давай ко мне. Будто сквозь туман до Рэя доходит, что эта парочка планирует устроиться прямо за ним. Он тут же переставляет портфель на парту вперёд, на своё законное место. У Билла даже не спрашивает, не смотрит на него. Он с трудом может собрать мысли в кучу. Кай встречается с Сарой. Это реально. Рэй оборачивается и видит, как эти двое воркуют. Классно, ничего не скажешь. Урок проходит вообще мимо. Как только Билл уходит с Тео, Хейден подсаживается к Рэю и соприкасается с ним плечами. Он ничего не говорит. Это глупо, думает Рэй. Глупо чувствовать себя сломанным и разбитым на кусочки из-за человека, который толком ничего и не обещал. Но для Рэя даже один поцелуй был гарантом чего-то… серьёзного? Пф, идиот, хватит себя обманывать. Кай натурал, а с тобой просто позабавился. В суровой реальности существует секс без обязательств, так что пора привыкать. Но на душе по-прежнему кошки скребут. Рэй бы всё отдал, чтобы оказаться сейчас дома и никого не видеть. А это только начало дня. — Рэй, — Хейден внезапно тянется за тетрадью со своей парты — я нихера не понял. Рэй тяжело вздыхает: — опять? — я тупой. — я плохой учитель. Хейден на секунду поднимает взгляд вверх, полноценным закатыванием глаз это сложно назвать. Рэй на его месте бы цокнул. Остаётся не озвученным, но в глазах Хейдена так и читается «ясно-понятно-спасибо». Рэй правда считает себя плохим учителем, потому что объясняет ровно как на уроке. А какой смысл повторять почти слово в слово, если человек не понял? В класс влетает Сара, будто её кто-то толкнул: — конченный совсем? И этот кто-то входит следом с широченной улыбкой: — иди сюда, — подтягивает её за талию, и на их поцелуй Рэй смотреть не в силах. Сейчас первый шок прошёл, и восприятие стало другим. Он никогда не задумывался о такой боли. Она тяжело оседает где-то в лёгких, сдавливает изнутри. И успокоить её никак нельзя. Рэй готов сделать для Кая что угодно, только последнему это не нужно. — хуёвое чувство… — вырывается как-то само. Хейден смотрит на него пару секунд и возвращает взгляд в тетрадь по химии. Это различие. Если с Хейденом Рэй был готов заигрывать, то с Каем… он реально втрескался?

***

Каким может быть самое ахуенное завершение дня? Ебучая контрольная по истории, естественно. Кто предупреждал, где, Рэй не в курсе. — Билл, помоги, пожалуйста, я нихера не знаю, — шепчет он. — да я сам… — Билл смотрит в лист — …ничего не помню. Такого там не было. Рэя настолько не ебёт французская революция, что он реально готов написать на пять или пустой лист сдать. Если по определениям он что-то с уроков вспомнил, то вот по датам полный ноль. Учительница уходит в другую часть класса. — Чарли, — Рэй чуть наклоняется через проход — что было в тысяча семьсот девяносто втором? Девушка смотрит пару секунд на него, потом на свой лист. Будто или она что-то не поняла, или Рэй тупой. — свержение монархии? — спасибо. — телефон, — внезапно говорит учительница, и у Рэя случается микроинфаркт. Пока она разбирается с Сарой, Билл успевает посмотреть в тетрадь. Ну вот сдаст он эту контрольную. Ну вот получит единицу. Ну и чё дальше? Пизды от матери не получит? Ну это да. А кроме? Ничего, блять. Рэй имеет полное право говорить, что у него личная трагедия. Минут двадцать уже он слушает, как Кай подсказывает Саре. Да уж, есть люди, которые сами вообще ничего не могут. И Рэй ничего не может поделать с только разгорающейся ненавистью к девушке, хоть и понимает, чем это вызвано. Пиздец, кароче. Добавить нечего. Некоторые подсказки Кая он использует и пишет сам. Он точно не станет говорить Саре что-то неправильное. Стоит прозвенеть звонку, а им сдать листы, Хейден возникает перед партой Рэя и громко кидает на стол учебник. — вот нахер мне знать, что было в тысяча семьсот девяносто втором? Во Франции. Вот нахуя, объясни мне. — а что было? — машинально спрашивает Рэй. — суд над Людовиком. — суд над Людо-… Чарли! — она тут же попадается на глаза. Девушка смотрит на него в какой-то своей манере, полуахуевшим взглядом, но для неё это нормально. Она хотела выйти из класса. — что? — ты неправильно сказала. — да хуй забей, — Дерек встаёт и идёт за ней. Он из тех, кому точно поебать. И в этом Рэй ему завидует. Круто, наверно, когда на тебя не давит груз ожиданий и скандалы за любое «хорошо» вместо «отлично». И эта мысль, что он ошибся где-то, что эта ошибка снимет ему балл, она будто заставляет воздух тяжелеть ещё сильнее.

***

— почему два? — бросает вечером мать, как бы между делом. — наложал, извини, — Рэй переключает песню в наушниках. — чтобы к следующей контрольной готовился, я проверю. Тебе в четверти единица нужна. Это бесит, но злиться нет сил. Он скорее разбит. Днём в целом и этой фразой. Ему не пять лет, чтобы его контролировать. И учёба это его дело. Вот какого чёрта она лезет? Своих дел нет? Спорить бессмысленно, и он уже физически не сможет.