То, какие эти глаза...

Рембро вывел Бодлера из главного зала, почти таща того за руку. — Вот, что тебе стоило промолчать? А, большой брат? — Да ладно тебе, смешной этот малец-поэт. Думаю, живи мы в одной эпохе — подружились бы. У нас же столько общего! — едва не смеясь, Чарльз шёл за другом, который тащил его подальше от центра скандала. — И хорошо, что он — следующее поколение после нас. Вас двоих не то, что я… Париж не вынесет. Да, Чуя — славный поэт с печальной судьбой. Но это не повод его бесить и выводить на драку! — резко остановился, ткнул его в грудь и зыркнул на него из-под капюшона, сверкнув голубыми глазами. А потом посмотрел на дверь кухни. — Да ладно, не драматизируй! У тебя есть мы, — усмехнулся без заминки Бодлер, словно не заметив остановки и возмущения друга. И зашёл в дверной проём, утаскивая Артура, в этот раз уже по своей инициативе. Только дверь закрылась за французами, она тут же распахнулась, и из неё вышел Дазай. Судя по тому, как он огладывался, Осаму явно не пересекался с только что вошедшими. Это значило только одно: снова сработал баг библиотеки, что повело их в разные пространства комнат. «Я должен понять, куда мы попали. Тут мёртвые живы или я чего-то не понимаю? Надо разобраться, что-то тут нечисто…» Дазай шёл непринуждённой походкой, осматриваясь. Коридоры со входами и выходами из них казались бесконечными. И наконец-то после сотой двери, встретившейся ему на пути, он вышел на развилку. — Вправо или влево? Ну, даже не знаю, я же порядочный мужчина, хе-хе~ — Сам пошутил — сам посмеялся. Но всё равно пошёл в левую сторону. Здесь было всё такое же, как и за углом, едва ли только древесина темнее. Но тут за одной из дверей послышались голоса. Тут же подошёл к ней и прислонился. Сначала осмотрелся, что за помещение там. Но, естественно, было видно, как через мыльный пузырь с радужными засветками. И тогда он прислонился ухом к двери, и на его плечо упала рука. Дазай аж вздрогнул, хотел было вывернуть или вырвать эту руку, но вовремя вспомнил, где находится, и что правила игры ещё не ясны. А значит надо действовать по стопудовому сценарию, который всегда работал. Развернулся и увидел юношу с черной косой. Ода. С души упал камень опасности. Сакуноске, конечно, не ясно, как оказался живым, но рядом с ним сразу становилось спокойнее. Наверное, просто очень хотелось верить, что это тот самый Ода, по которому скучают израненные остатки души, что и поддерживают какую-никакую жизнь в теле, пока внутри всё мертво. Уже давно мертво. И только взгляд этих малиновых глаз заставляет нечто переворачиваться внутри, давая слабую надежду, что там, на дне чёрной души, всё не настолько мертво, как казалось. — А! ОЙ! Ода! Я искал тут туалет, но не могу понять женский или мужской. Не подскажешь?! — Дазай улыбнулся своей обычной дурашливой улыбкой. — И поэтому решил погреть уши у рандомной двери? А вдруг это чья-то личная комната?.. Ладно, пхех… Пошли, покажу, где туалет на этом этаже. — Добродушно усмехнувшись, Сакуноске взял Осаму за руку и повёл в обратную сторону, откуда бывший мафиози только что пришёл. — Спасибочки большое~ — Дазай это сказал, скорее на автомате, нежели для реальной благодарности, но, вот, улыбка стала шире, и в ней просачивалось больше искренности. Вот, они уже прошли развилку, где Дазай тогда свернул налево, а они, не разворачиваясь, прошли в правое крыло. И то ненадолго. — Да не за что. Я всегда рад тебе помочь… Кстати, вы же вроде как были в лазарете? — пожал плечами Сакуноске, пробежавшись глазами по Дазаю, задержав взгляд на потемневших волосах. Стало даже как-то жалко его. Он вроде был всё тем же улыбчивым весельчаком, но, вот, что-то было не так. Эти потемневшие волосы, наверное, — реакция на стресс. — Ну, как бы да… Но, понимаешь, такое дело, вот, приспичило, а я тут… заплутал, да и вроде как услышал воду… — Дазай заправил прядку за ухо, чтобы отвлечься от взгляда Оды. Хотя, казалось, его светлый лик и притягивал. — О-ох, ну ты, конечно, даёшь… — прыснул Ода и слегка смущённо почесал себе нос. — Да, есть такое… — Отвёл стеснительный взгляд. У Дазая замирало сердце. — Ты покраснел, всё хорошо? — посмотрел на друга и остановился, преграждая ему дорогу. — Да что ты говоришь? Тебе кажется, — отмахнулся Осаму и, не заметив остановки, врезался в литератора. Ода на всякий случай взял его за плечи, чтобы тот не упал. Потом заглянул в глаза цвета хорошего коньяка. — Нет, не кажется, у тебя щеки красные… — сказав это немного хриплым голосом, приблизился к лицу Дазая. — Эм… — Осаму мог только тихонько засмеяться, потому что его защитный механизм завис, пока он смотрел на Оду так близко. Сердце билось, будто в последней агонии, а в голове тысяча и одна мысль. Даже стало казаться, словно эти два образа соединяются в один. Вот, вроде они сидят в «Люпине», ждут Анго. Двое: он и Одасаку с косой. А тут ОНИ гуляют по ночному порту после задания, и вроде у него короткая причёска… А тут ОН приносит раненного Рюноскэ после «Мимиков», и у него за спиной болтается коса… Или нет? Дазай хочет зажмуриться, но… Ода аккуратно чмокнул его, чтобы проверить температуру. — Мм, странно, лоб тёплый, температуры нет… — Ода отстранился, понимая, что натворил, — Прости… — Да ничегошеньки страшного… Хе-хе~ — легкомысленно усмехается Осаму, словно и не было хаоса у него в мыслях. На лице ни намёка на то, что внутри него взрывалась сумятица. И нет, тут дело не только в том, что он не доверял. Дазай слишком привык к этой части маски, которую он ни с кем не снимал с детства, проведённом в мафии. Дар или проклятие — точно сказать нельзя. Ведь, сколько раз его это спасало на самой безопасной работе, — блефовать и не выдавать эмоций ни одним мускулом. Но и настолько же было проблемой открыться перед дорогими людьми… Ода, Чуя, Куникида… Все они видели только приспущенную маску, и то совсем чуть-чуть. И ни с кем после НЕГО не получилось выстроить такого близкого, доверительного симбиоза души в душу. Даже двойной чёрный держался скорее на холодном анализе всех слабых и сильных сторон напарника и правильном тригере нужных рычажков внутри рыжей макушки. — А да, кстати, мы пришли… Ты немного не дошёл, вот… — разрядив неловкую паузу, Сакуноске открыл дверь в туалет. Дазай спокойно вошёл в него, не словив бага библиотеки. Ода зашёл следом. Не теряя времени, прошёл сразу к последнему писсуару. Расстегнул брюки, стал справлять нужду. Ода отвернулся, чтобы не смущать или не смущаться самому, это было более вероятнее. — Слушай, Дазай, откуда у тебя бинты?