То, какие эти глаза...

Акутагава смог влиться в роль мафиози. Единственное, что было сложнее обычного погружения, приходилось следовать биологическим часам, словно он заново был жив, прям как 1919-м году. За неделю он смог разузнать многое. Однако того, что было нужно именно ему, оказалось ничтожно мало. О повязке на глаз, в котором прятался очернитель, никто и не спрашивал. Стоило только пустить пару слухов про ранение у Русских. Даже девушка, которая называла его братом, легко приняла эту легенду. И даже помогала перевязывать бинты. Единственной занозой во всём этом были периодические осмотры у босса мафии. Казалось, он что-то знает или хотя бы о чём-то догадывается. Дадзая же он быстро раскусил. Но Рюноскэ пока держался и ни в чём заподозрен не был. Контакт с современной техникой ему помог наладить Очернитель, потому такие рутинные процессы как отправка смс сестре или распечатка отчётов Боссу не доставляли проблем. А неумение обращаться с остальными вещами было проще списать на малую обученность предыдущего Акутагавы, который явно натаскан, как боевая собака. Псина и была обучена только бить по цели и подчиняться. Это немного развязывало руки. Хотя для обычной послужной псины у него был великоват пост. Всё же в капитаны элит отряда ставят не каждого. Тут уже ставка делалась на хладнокровие и целеустремлённость. Они могли сыграть ему неплохую службу. Безжалостный и порочный характер сделал его одним из самых опасных членов Портовой Мафии, которого опасаются как союзники, так и враги. А слабые стороны его коммуникабельности дополняла ассистентка. Эта Блондинка была ещё одной неуёмной занозой в перемещениях. Не говоря уже про влюблённые взгляды, которые она бросала на него. Рюноскэ поправил уже привычную повязку на глазу. Бинты ещё вчера отменил Огай. — Сколько до цели? — З минуты, Акутагава-сан, — ответила Хигучи, в ноуте проверяя координаты и камеры возле цели. Кивнул и перевёл взгляд на сестру. Гин тоже ему кивнула, убирая кинжалы в рукава. Тачихара зевнул. Он прочищал пистолет, пока занимал себя до прибытия к конечному пункту. — Ну что, очередная зачисточка. Интересно, в чём на этот раз эти прокололись? Знают же, что с мафией шутки плохи. Рьюро выпустил струйку дыма и усмехнулся. — Думаешь, это кого-то останавливало? Они всегда считают себя самыми умными, способными одурачить нас. Глупцы! — Приехали, выходим! — Коротко приказал Акутагава и открыл дверь. Это неприметное трёхэтажное здание — абсолютно типовой офис для мелкого или среднего бизнеса. Но на улице не было слышно ни звука. Даже ветер не дул. Только серые облака закрывали солнце, делая здание ещё серее, а атмосферу возле офиса ещё напряжённее. — Тихо. Слишком тихо. — Словно затишье перед бурей. — Ну, тогда пойдёмте первыми устроим им бурю? — Нет, мы, наоборот, вежливо начнём. Хироцу выкинул докуренную сигарету и посмотрел на Капитана отряда. Получив согласие кивком, прошёл к двери и постучал. Открыла по всем законам жанра миловидная девушка. Её лучистая улыбка сквозила фальшью, мешки под глазами были замазаны, а зрачки расширены, как после капель. Это чётко говорило об одном: мафиози пришли по адресу организации с двойным дном. «Похоже, не все сотрудники были в курсе тёмных дел начальства… Или, может, не были согласны с ними?.. но явно поделать ничего не могли», — подумал Акутагава, смотря на эту девушку. — Чем могу помочь? — Миледи, мне говорили, что у вас лучшие юристы, и они смогут помочь с моей проблемой. — Хироцу, как старый джентльмен, снял шляпу, приложил её к груди и, улыбнувшись, погладил свои серебристые усы. — Да. Вы безмерно правы, у нас самые лучшие юристы, — ответно улыбнулась девушка, но дверь открывать не спешила. После недолго молчания, первым снова заговорил Хироцу. — Так… Я могу войти? — А?! Да-да, конечно, проходите! Девушка всё же отошла в сторону, открывая дверь, и сразу же закрыла её после того Рьюро вошёл. И в тот же момент на пустырь перед ними «высыпалось» около 4-ёх десятков наёмников с винтовками и пистолетами. Стали окружать трёх мафиозников. — Даже так, значит? — усмехнулся Акутагава. — Фас! Гин, не став дальше слушать, рванула с места. Тачихара на миг нахмурился, глянув на Рюноскэ, и рванул тоже в гущу толпы, которая уже открыла по ним огонь. Сам же литератор недолго постоял, посмотрел на эту вакханалию. Медленно поднял руки, огладил ножны катаны. — УМРИ, ДЬЯБЛО! — Сбоку раздался крик несущегося на Акутагаву толстяка. Одно точное, чёткое движение и обнажённый клинок снёс голову. Прыгнув в своих гета, взял на себя левый фланг. И, вот, один из противников решил спасаться бегством. Рюноскэ рванул за ним в переулок. — Ну что, Сцуко, последние слова будут? — схватив за плечо, Акутагава прижал молодого парнишку к углу, приставив к горлу лезвие катаны. Но в глазах того ужас быстро сменился ехидством, стоило ему посмотреть за спину мафиози. Рюноскэ не успел оглянуться, как к затылку было приставлено холодное дуло пистолета. — Аналогичный вопрос, адская псинка, — раздался голос за спиной. *** Отдав все документы Фукудзаве, Дазай глубоко вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Его смущение и плохое самочувствие выдавало с потрохами. Он наконец-то выполнил все долги по работе и даже получил похвалу от Куникиды, что по реакции окружающих, оказывается, было большой редкостью. Доппо со своим дотошным отношением к работе напоминал Дадзаю его прижизненного редактора, который всегда суетился над произведениями Осаму и торопил отправить их в издательство. «Этот герой совсем не такой, как я» — подумал красноволосый. За всё время об этом персонаже сложилось нечеткое и разрозненное представление. Но ТОТ Дазай был чем-то схож с героем последнего произведения литератора. Складывалось неясное ощущение гордости и грусти. Он не стремился, но смог стать для кого-то таким же путеводным идеалом (скорее всего Ацуши не зря им восхищается), каким для него был Акутагава с его рассказами. Он думал о Рюноскэ, как ни о ком другом. Его чувства были разношёрстными, с неприкосновенным трепетом и со страстью отдаться литератору. Это смущало ещё больше, и поэтому попаданец даже не заметил, как пролетела неделя. Дазай под весёлые разговоры с толпой коллег шёл к общежитию агентства. Направившись к лифту, Осаму чуть не упал с лестницы, слегка придерживаясь за перила. Но, подойдя к нему, застыл. Нет, не то, чтобы он за неделю он не привык к технологиям, которым пропитан этот книжный мир. Просто даже не знал, на каком этаже квартира его протагониста. Никто и не заметил того факта, что он всю неделю буквально безвылазно жил на работе. Даже умудрялся отшутиться, что коллеги вроде как даже внимания не обратили. Когда вся весёлая компашка зашла в лифт, красная макушка оказалась зажатой в углу. Куникида приобнял Дазая, прижимая к себе, что бы его не затоптали при выходе. На третьем этаже вышли девушки вместе с Танидзаки, стало просторнее. На шестом этаже Кенджи, Ацуши и Рампо, который кинул хитрый взгляд на Доппо, что все еще обнимал Осаму, но после этого отпустил, как будто так и надо было. Они остались вдвоём в лифте, двери которого в следующий раз открылись на восьмом этаже. Блондин вышел и посмотрел на оставшегося стоять напарника. — И? Ты идешь или как? Крыша закрыта на два замка после твоей последней выходки, так что не думай даже. — Куникида поднял бровь, не отрывая взгляда от лица Дазая. Литератор чуть замешкался и едва выскочил из закрывающегося лифта. С небольшим замешательством в лице встал возле детектива. — Вот, только, не говори, что опять потерял ключи! И только поэтому ты неделю жил на работе? Нет, можешь не оправдываться. Думаешь, я не замечал всё это время твой трудоголизм? «После того как он вернулся, его стало легко читать по лицу. Или он наконец снял маску передо мной? Или правда стал настолько травмирован, как говорила Йосано, что Мори Огай смог сломать даже такого, как Дазай… Почему я раньше не задумывался об этом?» — Да ладно тебе… С кем не бывает? Зато я все отчёты сдал, как ты и хотел, хе-хе, — рассеяно почесав затылок, сказал Осаму. Куникида даже отвечать не стал, просто закатил глаза и пошел к себе. — Чтоб это было в последний раз! Мне надоело держать десяток дополнительных комплектов от твоей чёртовой квартиры! — Эм… Хорошо, только не ори, ладно? — Я ещё не орал на тебя, — открыв дверь своей квартиры, буркнул детектив. Пройдя к шкафчику, висящему над обувной тумбочкой, открыл его и стал перебирать связки с бирками. Выбрав одну из самых потрёпанных, отстегнул от основного кольца. — Пошли давай, клоун местного разлива. А то потом ещё будешь ныть, что я бракованный комплект тебе дал. А Дазай не стал даже возражать на слова Доппо. Так и проще будет, чтобы не искать квартиру. Пробухтев ещё что-то, Куникида прошёл к двери напротив и вытащил самый большой из ключей, вставил в нижний из трёх замков. Открыв, всучил связку и вернулся к себе, хлопнув дверью, прижимаясь к ней со своей стороны, стискивая жилетку в области груди. Сердце билось в непривычной тахикардии. Вроде середина лета, не время для сезонного обострения болячек. «Да это просто глупая аллергия на пыльную халупу этого балбеса и всё! Никак иначе! Он же там не убирается вовсе, и всё, нечего больше думать!» А Дазай тем временем, недолго посмотрев на хлопнувшую дверь, зашёл к себе, осторожно закрыв своё новое жильё. Пусть и временное, но это лучше, чем спать под открытым небом во время очередного погружения. Снял плащ, оставив его в кресле в прихожей. Прошёлся по новой обители. Прямо по коридору была кухня. Литератор вспомнил, что с полудня не ел. Не мешало бы перекусить. Открыл холодильник и был удивлён его ослепительной пустотой. «Этот человек хоть что-то ел дома? Или он питался только перекусами на работе?» — Пронеслось в голове, пока Дадзай закрывал холодильник. Его взгляд привлекла яркая пачка из не до конца закрытого шкафчика над маленькой конфоркой. Пройдя по диагонали, подошёл к этому навесному шкафчику. Открыл дверцы. Взору предстали многочисленные пачки кофе на нижней полке. Верхняя, по большей части, была занята коробкой с блистерами лекарств. Чувство голода сразу ушло на второй план, уступая странному интересу. Приподнялся на носочках и достал пару штук. Оглядев ещё раз кухоньку средних размеров, удостоверился в том, что она была не самым обитаемым помещением в квартире. В ней даже не было стула или чего-нибудь, куда можно было бы присесть. Разве что на стол. Но Осаму не стал так делать и ушёл в соседнюю комнату. Сел на незаправленную кровать и высыпал блистеры на желтоватую простыню. Их разнообразие немного… нет, сильно удивило. — Циталопрам, Флуоксетин, Флувоксамин, Пароксетин, Сертралин, Дулоксетин, Левомилнаципран, Агомелатин, Вальдоксан, Вортиоксетин… — читал вслух названия, потому что про себя их было не произнести, и чем дальше, тем больше ужасался. Теперь Осаму понимал эти необъяснимые для него взгляды, которые изредка ловил в течение этой недели. Он слишком переигрывал… их настоящий Дазай был в глубокой депрессии. Удивительно, что у него ещё, хоть и из рук вон плохо, но как-то получалось работать. И они знали об этом диагнозе? Не все. Не сильно верилось, что на него так гнал напарник, если знал, как всё плохо у его соседа. Таким образом, после небольшого анализа можно предположить, что трое или четверо могли знать. Ну, в первую очередь, эта Йосано, их местный врач, потому что скорее всего таблетки были назначены по её рецепту. Потом, уже самый частый взгляд от Рампо. Он у них самый главный гений, так что это логично. А, вот, жалость его ученика, Ацуши, могла быть и от догадки, ведь он весьма смышлёный юноша или, может, тот что-то упускал… С ним всё максимально неточно. Четвёртым вполне мог быть как раз директор. Фукудзава относился ко всем детективам, почти как к своим сыновьям… Или просто закрывал глаза на низкий индекс Дазаевской работоспособности, установленный доктором? А это могло быть кумовство? В размышлениях литератор отложил блистеры и решил пройтись по комнате. Дойдя до книжного шкафа, остановился. Сначала ему померещилось, что с обложки одной из книг на него смотрит кто-то до боли знакомый. Встряхнул головой. Он ещё раз осмотрел полку и увидел обилие манги на ней. И то, что в ней смутило с первого раза это на обложке, были знакомые ему коллеги Дазая. Взял одну из обложек. На переднем плане был тот самый юноша ученик, чуть позади его подружка, Кёкой вроде звали… Остальных попаданец не узнавал. Не этого малыша с черно-белыми волосами, ни того Блондина, ни остальных. Внимание привлёк брюнет с бинтами. Над его головой и рядом с чёрно-белым малышом была напечатано 07. — Седьмой том, значит? — несмотря на то, что это середина истории решает заглянуть. Пролистав несколько страниц, он понимает, что это и правда плохая идея. Единственное, что понял из всего: этот брюнет в бинтах — бывший напарник того рыжего мафиози, который их встретил в этой книге. Очень смущало то, что его тоже звали Дазай. Поставил обратно на полку. Поднял руку чуть выше, взял оттуда том с цифрой один. Дазай чувствовал прилив эмоций, будто кошки скреблись в его душе. Удивительно, что второй был на три полки ниже. Парень мог лишь догадываться о происходящем в оригинале, который ему надо было исправить. Взяв их, пошёл в ванную. Там была немного иная система, чем лазарете, где он мылся до этого. Тут не было двух краников, но подобную конструкцию Дазай видел на этаже Американских авторов. Он чувствовал всплеск гнева и бури в душе и сердце. Поднял бляшку и подставил палец, настраивая температуру. Потом, заткнув пробку ванны, пошёл обратно в спальню раздеваться. Злость, дикая ярость бушевала в нем. Оказавшись в комнате, он аккуратно открыл дверь, отпустив взгляд в пол, моментально став замкнутым. Добравшись до кровати, Дазай сел на край мятой постели и взял книгу. Несмотря на то, что он сильно любил читать, Осаму смачно и охотно сидел, листая мангу, желая разобраться. Ему казалось, что здесь найдет зацепку к пониманию. Книга его настолько затянула, что, лишь закончив читать, он услышал громкий звук бьющихся капель об кафель. Побежал в ванную. Там только-только начало переливаться. Осаму одним движением закрыл воду. Выдохнул. Сердце громко стучало в ушах. Недолго подумав, кинул пару тряпок на пол. Оголив своё тело, он сел в горячую воду и рукой прикрыл стыдливое лицо от слёз, которые подступали к глазам. Откинув голову назад и досчитав до десяти, громко выдохнул. Взял с тумбочки второй томик манги. Увлёкся чтением, снова с головой ушёл в сюжет этой части, который как-то слишком разительно отличался от первого тома. Узнал, что этот самый бинтованный брюнет был главой мафии, хотя в первом томе он был детективом… Громкий щелчок. Звуки шагов. Литератор напрягся. Отложив книгу, выскочил из ванной. Вряд ли бы это были грабители, на восьмом-то этаже, хотя и на сожителя не особо тянуло. Нигде не было ни одного признака проживания второго человека. Всё было под расчетом на жизнь одного. Заметив, что в коридоре никого, глянул в спальню. То, что он там увидел его шокировало до глубины души. Акутагава, склонившись, рассматривал пластинки лекарств, а потом перевёл взгляд на Дадзая. Выпрямился и повернулся к нему. Лицо Рюноске вытянулось. Смущение пробило второе дно. Осаму хотел было дать деру и спрятаться в ванной. Утопить там свой стыд или в крайнем случае хотя бы одеться. В комнате повисла неловкая тишина. Но вместо того, чтобы сделать шаг назад, ноги заскользили. Дазай замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Уже почти коснулся пола, когда Рюноскэ схватил Осаму за руку и прижал к себе за талию. Ситуация оказалась ещё больше неловкой. Неуверенно заглянул в голубые глаза своего семпая и утонул в них. Никогда не видел так близко очи его обожаемого литератора. Не успел уловить то мгновение, когда губы старшего накрыли его. Первое прикосновение оказалось лёгким, как бабочка. Тело Дазая пронзила странная, неведомая до этого момента сладкая дрожь. Не омерзения, а удовольствия. Это смутило и напугало. Но это шептал разум, а тело странно податливо обмякло в руках Акутагавы. Ухватившись за его рубашку, Дазай не шевелился. Боялся оттолкнуть его или притянуть ближе, чтобы не спугнуть это чудное мгновение. Почувствовав заминку Осаму, Рюноскэ провёл кончиком языка по его нижней губе. Так чувственно и нежно. Растерявшись, Дазай приоткрыл рот. Рваный выдох звучал особенно громко в царившей тишине. Прижав Дадзая сильнее к своему мощному телу, Акутагава скользнул в его уста. Язык смело обвёл зубы, коснулся нёба и внутренних стенок рта. Это не вызвало ожидаемой неприязни, более того, ощутив вкус семпая, Осаму впервые в жизни захотелось познать всю сладость поцелуя. Даже с женой у него не было такого трепета. Не зная, сколько это продолжалось, Дазай потерял счёт минутам и секундам, всем своим естеством отдаваясь ощущениям. Теперь дрожь прошлась по телу Акутагавы. Его второй глаз с чёрным белком сверкнул. Литератор зажмурился, скрывая этот дефект, потому что на глазу не было повязки. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым и властным. Руки мафиози, сильно сжав талию, притиснули Дазая вплотную к огромному телу. Перекинув ногу через его бедро, Акутагава опрокинул Осаму на спину и навалился сверху. Тяжесть его мощного тела совсем не давила, напротив, Дазай чувствовал себя в этот момент свободно и легко, словно опьянённый новыми ощущениями. Вскинув руки, обхватил его затылок и зарылся пальцами в густые, смоляные волосы, такие мягкие на ощупь. Рука Рюноскэ скользнула по бедру Осаму. Дазай ощущал неожиданную мягкость и тепло кожи семпая. Дыхание мужчины стало шумным и напряжённым. Голубой огонёк глаз пылал: он горел, как одержимый. Дазай, мало-мальски набравшись смелости, начал развязывать пояс Акутагавы.