То, какие эти глаза...

Дазай проснулся, и у него болело казалось всё тело. Он с трудом смог сесть, пытаясь вспомнить, отчего его так мутузит. Увидев багровые следы и разлетевшиеся блистеры на полу, покраснел. Огляделся. — Акутагава-сэмпай? — Осторожно позвал Дазай, оглядывая комнату, всё ещё надеясь на что-то. Осторожно поднялся. Ноги ныли, но, кое-как дойдя до кухни понял, что Рюноске и тут нет. Прошёл в ванную для утренних процедур, заметил, что вода с вчера всё ещё осталась не спущенной. Сел уже в ледяную воду, и глаза предательски защипало. Литератор дал волю слезам. Его первый раз получился немного не таким радужным, как он себе представлял. А ещё он до смерти ненавидел боль. Поэтому даже не смотря на то, что она была неизбежна и при жизни автора, он выбрал самый безболезненный способ прекратить бренное существование. А сейчас болело всё тело: каждая мышца, даже сейчас, когда Дазай сидел, почти не двигаясь, и обнимал колени. Боль была в спине. Особо сильно ныла поясница. В душе поселилось скребущее чувство брошенности использованной куклы, словно над его чувствами надругались и сбежали. «Ну мы же во враждующих организациях, может он ушёл, чтобы не заметили его пропажи или нашли тут…» — мысленно пытался оправдать кумира, лишь бы ком в груди ушёл. Когда губы уже совсем посинели, а зуб на зуб не попадал, и это под оркестр голодного урчания, вылез из воды и открыл слив, спускать её. Посмотрел на себя в зеркало, ком со смущением ударил с новой силой. Ему же надо выходить на работу к детективам. А раз даже его сенсей ушёл, чтобы сильно не отсвечивать от них подальше, то ему надо тоже скрыть следы ночи. Пока держался за рамку зеркала, раздумывал, что делать и как. Случайно заметил, как зеркало отходит от полки, где повешено. Открыл. Оказалось, зеркалом была тайная дверца встроенного в стену шкафчика. Внутри него лежали ровные ряды бинтов. Взял один из них, и тут возникла идея. Или это можно назвать догадкой. Он повернулся к вчера оставленной манге. Развернулся и взял книгу. Рассмотрел брюнета на обложке. У него тоже главная тема образа бинты. — Да не, это не может быть так просто. Это лишь обманка, подкинутая очернителем. — Вслух вздохнул Дазай, пытаясь хотя бы так заглушить мысли о ночи с самым обожаемым литератором. Думать об этом, особенно сейчас, вредно. У него слишком мало данных, почему и отчего так было и стало? А без этих главных факторов голос логики привычно заглушал внутренний пессимист в Осаму, выкидывая на свет блистательных мыслей самые плохие варианты развития. Отложив книгу, литератор умылся холодной водой и начал забинтовывать шею, скрывая следы страстной ночи. Вскоре дверь очень требовательно постучали. Дазай к тому моменту уже закончил и, быстро накинув рубашку, пошёл открывать. В коридоре стоял бодрый и злой Куникида, который пытался достучаться до двери, хоть она и была уже открыта. — Дазай, мусор ты бесполезный! Раз ночью веселился — это не повод просыпать работу! Осаму пропустит блондина в квартиру. — Прости, будильник не сработал, — по пути обратно в комнату застегнул рубашку. Закинул на шею галстук, по-быстрому завязав его. Пошёл искать жилетку, но нашёл шейную брошь с сапфиром и серебристой цепочкой. Рука замерла над украшением. Это было еще одно доказательство, что Рюноске тут был. И видимо собирался в спешке. Зажал в руке быстрее, пока коллега-детектив не заметил. — Ну, так ты скоро?! Рампо звонил, говорил, что директор собирает летучку. Поэтому за тобой, балбесом, и вернулся. — Да-да, конечно, Куникида-кун! Щас штаны напялю, и пойдем! — Дазай, вскочил натянув на скорую руку жилетку, положив украшение в её карман. И поспешил к креслу, где были брюки с плащом. Куникида зашёл на кухню. — Балбес, ты опять голодаешь?! — Громко хлопнул дверцей пустого холодильника. — Да нет, не особо. Просто вчера не было времени сходить в магазин, — одевшись, Дазай во всей красе вышел в коридор. Фыркнул Куникида, взял за локоть и вывел Дазая из квартиры. — Слышал я, как вчера тебе было! — рыкнул недовольно Куникида и отпустил локоть. — Куникида-кун? Ты злишься? Почему? — Удивился Дазай, хлопая глазками, едва успевая переставлять ногами за высоким коллегой. Куникида промолчал и вырвал ключи из рук Дазая, поспешив закрыть дверь квартиры. До агентства они добрались в напряжённой тишине. Доппо злился, но внутри себя не мог понять, на кого. На себя за столь открытую ревность или же правда за эту ночную шалость Осаму с мафиози. Но он же и раньше слышал стоны из квартиры Дазая. Да! Точно стоны и раньше слышал. Глотал слюни, сопли, но молчал и не срывался на нём. И слышал он женские стоны. Это был последний рубеж, который удерживал его от этой глупости. Мужчина с мужчиной — как глупо и низко. Но вчера и он рухнул. Стены в общежитии очень тонкие, и Куникида слышал каждый стон из той квартиры. И эти стоны явно были не женскими в этот раз. В этот раз Осаму признавался в любви своему ученику. Нет, Йосано говорила и раньше, что тот вполне может спать с парнями, и что не единожды в городе видела его с рыжим мафиози. И после этих встреч Осаму раздавал все долги, которые успел накопить. Но он не верил до недавнего инцидента, где выяснилось, что Дазай с детства в мафии. Стало понятно, что он навещал друга детства, который не смог, как этот балбес, сбежать оттуда. Но вчера…. Вчера его напарник, не пропускающей не одной юбки, кроме Йосановской лёг… под парня. Больше нельзя скрываться под личиной друга-натурала. От дальнейших размышлений его отвлекла авария. Авария лица Доппо и двери агентства. Он рано повернул и врезался в закрытую часть парадной двери. — Куникида-кун, с тобой точно всё в порядке? Ты всю дорогу какой-то хмурый, задумчивый, — Дазай участливо улыбнулся, хоть каждый шаг и отдавал болью в пояснице в первую очередь, но ему не привыкать. Когда-то и при жизни он из драк выходил с улыбкой, да с Чуей приходилось махаться, когда он напьётся. Он больше испугался, когда блондин, идущий рядом, врезался в дверь. Звук был такой, словно стекло едва не вылетело. Доппо покачал головой и зашёл в здание. Нажал на кнопку вызова лифта и ждал Дазая. Красноволосый Осаму поднялся к Агентству, стараясь не смотреть на блондина, который агрессивно что-то чиркал в своём блокноте. Войдя в переговорную, двое увидели на столе распечатанные куски карт, а на доске десяток фотографий бледных лиц с вытянутыми телами. Это словно они зачем-то тянулись, но упали от подножки. Некоторые были запечатлены в чёрно-синем пламени, и после это снова лежали бледные, как мел, без намёков на ожоги. — Проходи, Дазай, твоё мнение было бы сейчас как никогда интересно услышать. Наш частный заказ на расследование от Портовой мафии. Найти и выдать им, кто балуется у них в порту, ведь всё списывают на их проделки. — Танидзаки помахал рукой и показал садиться рядом. — Мори сказал, что этот случай может быть похожий на другой, семилетней давности, — заметил Фукудзава. — У нас новый коллекционер? Шибусава же с его мёртвым яблоком уничтожен окончательно. Или Подражатель? — предположил Куникида, пока пытался усадить напарника. Тот садиться не стал, а подошёл и взял одну из фотографий, где был запечатлён огонь. Для проверки одной теории литератор взял бумажку в руки. Начал наклонять в разные стороны, что-то высматривая на ней. Простая офисная бумага, на которой изображено самосожжение необычным пламенем. И бликов не должно было быть, но его чуткий золотистый глаз заметил знакомые всполохи. — Вы видите? Эти всполохи. — Всполохи? Какие всполохи? Это офисная бумага, — сказал Рампо, рассматривая фотографию, что ему передал Дазай. Для этого он даже надел очки. — Вспышек не вижу, но вот эта тень в углу снимка и правда какая-то подозрительная. Фигура очень нечёткая, но синюю вспышку камера запечатлела. — Хочешь сказать, что это была серия заказных убийств? — удивлённо спросил Куникида, перебирая распечатанные скриншоты. — Ну… всё возможно… у них общие смерти… Надо ещё подумать, — Дазай, поняв, что ляпнул лишнего, стал мямлить, пытаясь увести тему. Держал в руках тот самый скан, на котором увидел блики, и приминал его в руках. — Дазай, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Йосано, прищурив один глаз пристально смотря на юношу. — Ты в последнюю неделю сам не свой, с тобой точно всё в порядке? Может тебе стоит недельку отлежаться на больничном после мафии? — Да не стоит… Я просто плохо спал этой ночью. Вот и спина болит, да ещё проспал. Вот и не успел проснуться, — отмахнулся литератор и поспешил отложить злосчастную бумажку. — Мы слышали, как тебе было плохо этой ночью, — хихикнула Наоми, прижимаясь к брату. Танидзаки зарумянился, вжимая голову в плечи. Сестра вечно любила говорить двусмысленную ерундистику, а ему потом терпеть эти взгляды, словно он растлевает пятнадцатилетку. Но громкий вздох директора агентства прервал напряжение, что повисло в кабинете. — Мафия — достаточно большой игрок на чёрном рынке. Так что версию с заказными убийствами только ради репутационного ущерба, мы отметать не можем. — Значит надо переиграть улики. Их мало, даже с моей сверхдедукцией мы ничего не докажем, — Рампо потянулся и вытащил чупик изо рта. — Значит надо допросить тех, кто был знаком с жертвами и кто обнаружил тела. — Предложил Куникида, нервно щёлкая ручкой. — Значит вы и пойдете туда. Инициатива ебёт инициатора. — Выдала Кёка из угла стола. Все разом затихли, удивленно посмотрев на девочку. Изуми смотрела на них удивлёнными голубыми глазами, прижав к себе руку, которую до этого тянула к сладкому запасу Рампо. — Кёка! Ты где таких слов набралась?! — удивился Ацуши, ошеломлённо хлопая глазами. — Ч-чего? Акутагава так всегда говорил… — Кёка опустила голову, пряча взгляд. — Мы всё понимаем, Кёка. Мафия не самое цензурное общество, просто мы удивлены, что ты так «вовремя» вставила эту реплику. Мы даже не ожидали. — Йосано потянулась через тигра и погладила девушку по плечу. — Соглашусь. В мафии жаргон не самый подходящий для детей. — Рампо закинул в рот моти и подмигнул девушке. — Эй! Почему вы это ребенку позволяете?! Она же оскорбила и глазом не моргнула! — Куникида с громким хлопком закрыл свой блокнот. — Куникида-сан, ну что вы так? Кёка не специально! Она ещё учится нормальной жизни, — Ацуши осторожно положил руку на плечо блондина, пытаясь успокоить ущемлённое эго идеалиста. — Да ладно, Куникида-кун. Это просто разговоры, что так остро реагировать. Давай и правда сами проверим теорию. Кого ещё, кроме меня, туда пустят поговорить? — вступил в беседу Дазай. — Поговорить ли… Иль на свидание намерился? — хихикнула Йосано и толкнула локтём Наоми легонько. — Да стопудово, иначе зачем ещё так быстро согласился на работу? Да ещё и в ТАКОМ месте~. Точно хочет забежать к своему любимому ученику, — поддержала младшая Танидзаки, тоже начав хихикать в плечо брата. Доппо резко встал, опрокинув стул, и вышел из переговорной, забыв даже свой блокнот. Девушки удивленно посмотрели на спину коллеги. — Чего это он? — Дак вы забыли? Куникида же гомофоб у нас же. Вы забыли? Его всегда выводили шутки Дазая про это, — сказал Рампо отвлечённым тонном, рассматривая содержимое сладкого сейфа с самым серьезным видом. — Не надо так шутить… тогда? — осторожно высказал свою идею Дазай. Пододвинул к себе блокнот напарника. — Ну, а нечего к Фукудзаве врываться без стука! Я всего-то сидел у него на коленках, а его перекосоебило так, словно мы… делали что-то неприличное. — Рампо рассказывал с улыбкой, но, услышав тихий кашель Фукудзавы после первого мата, всё-таки стал выбирать выражения получше. Ладонь директора легла на плечо сладкоежки, значит он всё правильно сказал. — Ой, да ладно вам Фукудзава-сан мы же все знаем, почему Рампо живет с вами. А я даже иногда слышу, — хихикнула Йосано и подмигнула внезапно покрасневшему Рампо. — Тебе кажется, Йосано. Это всё твои догадки. У меня в квартире стены обшиты звукоизоляцией, чтобы не слышать ваших приключений. — Отрезал Юкичи домыслы врача агентства. Насколько бы искренними не были их отношения, бывшего мечника всё-таки смущала разница в их возрасте, поэтому на людях старался отрицать или сильно не афишировать. Но в обществе Рампо это не всегда получалось. Не хотелось, чтобы этот факт его ассоциировал с Мори. — Везде, да не везде, в ванной такая тонкая стенка соседит со мной. Так что там прекрасно слышно, какой вы хороший «папочка», — парировала Доктор. В Йосано полетела упаковка кекса. Даже Рампо стало стыдно от таких подробностей, которые говорят во всеуслышание. Он называл его папочкой только наедине, и то только из шутки, как они плавно из опекуна в любовники перешли. Рампо слишком бурно проживал свой пубертат, и пока все бегали по свиданкам и видели сны про девочек, Эдогава был погружен в преступления, а вот сны… сны были наполнены опекуном. Да, во времена начала агентства, пока юный гений был несовершеннолетним, по бумагам Юкичи был приёмным отцом детектива. И чтобы хоть немножко приблизить свою жизнь к нормальной подростковой юности, уговорил единственную девушку в агентстве с ним встречаться. 14-ти летняя Йосано, только оклемавшаяся от работы на Мори, была не против. Но их отношения продлились недолго. Ведь сны ни на каплю не изменились, только стало хуже, когда два юных детектива решили попробовать «что-то взрослое». И пришлось немного подпортить празднование дня рождения девушки известием, что их отношения дальше бессмысленно вести. И с ней как раз поделился о своих снах. Акико уже тогда начинала увлекаться радужной темой и подсказала, что могут значит сны у него. Но Рампо ещё долго не мог принять этот факт, но на опекуна теперь смотрел косо, пытаясь понять логику такого интереса, но в итоге сдался. На семнадцатый праздник жизни впервые выпил алкоголь, который развязал язык, и проболтался, выложив перед Юкичи всё как на духу. На следующий день, когда головная боль отошла на второй план, они серьёзно поговорили. Обсудили сны, ощущения. И решили не спешить с выводами, а подождать совершеннолетия Рампо. Всё-таки Фукудзаве тоже было не просто признать свою тягу к воспитаннику. Понадобился не один сеанс психотерапии, чтобы убедить себя, что его чувства всё-таки не педофильные позывы, а то, что уже в том возрасте видел в нём равного себе, и поэтому желание защищать изначально был первым вестником влюблённости. Но в итоге пришлось немного походить вместе к семейному психологу. Зато теперь в их паре идиллия и взаимопонимание на таком уровне, что есть не в каждой замужней семье. Все разошлись, и тогда Рампо обняли крепкие руки директора. — Не переживай. Они наши товарищи, осуждать не будут. Всё-таки ты самый старший среди них. — Да и так все изначально знали, что всё агентство существует ради меня~ Эдогава прижался к мужской груди, обнимая в ответ директора. Дазай вышел из конференц-зала с блокнотом Куникиды. Блондина не было за его столом, что было очень удивительно. Осмотрел всё агентство, не нашёл, но зато увидел, как его жестом зазывала Йосано. Зашёл в её кабинет. — Мне комично смотреть на то, как ты стараешься не хромать от боли в пояснице. Хоть моя способность на тебя не действует, но медицинского диплома никто не отменял. Будем лечить тебя «народными» средствами. — Усмехнулась Акико, похлопав по гинекологическому креслу. — М-мне туда? — Да. Снимай штаны и залезай. И не смущайся ты. Любой секс нормален, пока он по взаимному согласию. Хотя мне казалось, ты более раскрепощён в этой теме~. Ты же так много шутил над Куникидой про секс, — доктор прошла и надела перчатки, ожидая пока коллега заберётся на кресло осмотра. — Вот так вот, и ноги на подставку. Уууу, уже вижу, как вам было весело. Твоя идея пожёстче была? — А-Акутагавы…. — смущенно пискнул, ощущая холодные прикосновения резины на пальцах. — О, ты разрешил ученику полностью властвовать над тобой? Это можно считать за признание, которое он так ждал? Неплохо. Значит ты и с прошлым напарником так же развлекался? Ой, да не смущайся ты так. Я неоднократно видела твои «свидания» с этим рыжим мафиози. Я всё понимаю, он симпатичный, так что ничего страшного, пока это не вредит работе агентства. — С улыбкой рассуждала Йосано, рассматривая и пальпируя промежность юноши. Дазай смущенно промолчал, сделав вывод, что тут они расходятся. У него и правда был первый раз с мужчиной. Может быть при жизни и было много девушек, но парней ни разу: ни при жизни писателем, ни в библиотеке (там он вообще ни разу ни с кем не спал). Всё мечтал о сенсэе. И вот, мечты сбылись, а радости намного меньше, чем тревоги с печалью. А тот, чьё место занял литератор, имел обширный сексуальный опыт самого разного толка. — Ну, вот так, и на сегодня всё. — Вставив ректальную свечку и сделав йодную сеточку на синяках, Йосано сняла перчатки. Ойкнув, Дазай посмотрел на женщину. — Что ты сделала? Что-то вставила в меня? Мне же не показалось??? — Ахаха, не переживай, так, простая ректальная свечка. К концу рабочего дня уже рассосётся сама. Тебе желательно до вечера не ходить по большому. Таблетки пить будешь или как обычно отложить на потом? — Акико стояла у шкафчика и ожидала ответа от Дазая. — А для чего таблетки? И Можно уже слезать с этого кресла стыда? — Хе-хе, это кресло не стыда, а гинекологическое. Но слезать и правда можешь. А таблетки — обычные обезболивающие и противовоспалительное для предупреждения возможных осложнений. — Всё-таки вытащила две пластинки, Доктор прошла к столу, стала выписывать рецепт, как пропить курс этих лекарств. Дазай как можно быстрее слез с этого «кресла стыда» и натянул штаны. — Можно обезболивающие, и я побегу работать? И, пожалуйста… Не говори никому, — Осаму подошёл к столу доктора, взял таблетки. Выпил при докторе, открыл рот, показывая, что их больше нет. Йосано похлопала его по плечу и отпустила. Как только вышел, у него вырвали из рук блокнот. — Многое успел вычитать?! — Ээ, да нет. Я даже открывать не думал. Это же твои записи, — Дазай даже удивился от такого напора Доппо и поднял руки, смотря на его раздраженное лицо. — Да-да, знаю, я твоё «даже не думал». Пока ты опять пытался отмазаться от работы я нашел список адресов, куда надо сходить. Вместе пойдём, не доверяю твоей ленивой шкуре сегодня. Опять ускачешь в закат, а мне разгребать всю работу, и не дай бог ещё искать тебя по мостам Йокогамы. — Да ладно тебе, не преувеличивай. Пошли уже работать или перебранки со мной тоже в твоем расписании? — Вот, что действительно уяснил за неделю Дазай: если хочешь заткнуть Доппо, спроси, является ли этот разговор частью расписания. Конечно, он вне его святого списка дел на день, которое педант не любит нарушать. Фыркнув, Куникида резко развернулся и пошел к двери. Осаму последовал за ним. Когда двери лифта закрылись, Доппо внезапно спросил: — И как оно?.. Стоило того? — М? О чем ты? — Да не прикидывайся дураком! Не хочешь говорить, так и скажи! — Взбесился Куникида, пожалев, что завёл этот разговор, и решил как можно скорее соскочить с темы. Дазай непонимающим взглядом прожигал блондина, который мужественно молчал и как пуля выскочил из лифта, когда только начали открываться двери. Пожав плечами, пошёл за ним. Куникида всё утро вёл себя странно, и Дазай начал уже привыкать. Сели в машину блондина, пока тот вбивал в навигатор, красноволосый литератор пытался разобраться с ремнём безопасности. *** Чуя приземлился на носочек на плечо Акутагавы, используя гравитацию, почти ничего не весил этим касанием. — До меня тут слушок дошёл, что ты свою способность на катану променял? — С чего вы взяли, Чуя-сан? Раньше я всегда полагался только на способность. А после похищения, когда не мог использовать Расёмон, решил, что на одного его полагаться глупо. И у сестры, мастера холодного оружия, освоил катану. Ей оказалось практичнее. Я устаю меньше, и одежда целее от этого. Вы бы знали, как половина жалования, что вы платите, тратится на одинаковые пальто по фасону, как оставил… учитель. — Акутагава даже почти не соврал. Он действительно анализировал траты этого мафиози, за кого он делает работу. И многое другое узнал от сестры и секретарши. — Так значит? Ну, давай что ли спарринг попробуем, чему ты научился с уходом Скумбрии. — Здесь или на пусто… — сделал ленту наподобие Расёмона с помощью очернителя. Единственное, что не смог скопировать цвет. Способность литератора переливалась синим, а не красным. Но со своей задачей справился, схватив кинжал мафиози на подлёте. — Понятно. Накахара спрыгнул с плеча Рюноске. — Что тебе «понятно»?! Я просто проверял твои рефлексы и есть ли вообще смысл проводить спарринг. Скумбрия вроде таскал на это. Но времени прошло не мало, неизвестно улучшились или ухудшились твои навыки. Так что да, пошли на пустырь, там должны были прибраться после последнего сожженца. — Капитаном элит отряда не назначают, кого попало. — Ну тут ты прав, у Мори-сана отличный нюх на талантливых людей. Но всё равно давно хотел проверить, чему тебя там учил Скумбрия. Всё-таки твоя ученица сбежала в агентство к этому пиздюку. Я уже молчу про тигра. — Цыкнул Чуя и махнул рукой. Люди, как под копирку, в чёрных костюмах подняли шлагбаум. — Кстати, а почему Расёмон синий? А разве он не должен быть красным, сколько я слышал? Акутагава поднял брови, сделав лицо полное заинтересованности. — Даже не замечал, скорее всего, потому что я непривычно одет, либо ещё не отошёл от «русской магии». — Странно, но ладно. Тогда тем более надо проверить, достоин ли ты до сих пор звания капитана? — Чуя остановился в центре пустыря. Скинул с себя пальто и вызывающе посмотрел, пока разминал кулаки. Они начали драться, на удивление лидировал в этой драке Рюноске, который пытался соответствовать стилю мафиози вплоть до подножек Расёмоном, но сильно глубоких ран своему начальнику не делал. Но перелом битвы произошёл, когда на всю территорию раздался крик: — АКУТАГАВА-САН! АККУРАТНЕЕ! Литератор обернулся на голос, который его звал, всего на секунду. Но даже этого времени хватило на удар ноги Накахары, что пришёлся на руку, выбивая катану. Не останавливаясь, носок туфли пришёлся в нижнюю челюсть. От силы удара Рю подкинуло над землей на пару метров, и после приземления он ещё и прокатился по земле, головой врезавшись в несущую бетонную стену моста, под которым и находился пустырь. Аловолосый литератор подбежал к лежащему «мафиози». — Акутагава-сан! Вы как?! Все в порядке?! Вы как?! Где то болит?! Я могу ему накостылять, за вас. Акутагава, держась за голову, осторожно сел на бетон, и его волосы, собранные в хвост, растелились по плечам из-за того что лопнула резинка. Хотел было остановить словесный понос этого «ребенка». — Тише, Дазай, ты забыл, что тут наоборот… — Кто кому ещё наваляет Скумбрия-заменитель?! Ты такой хлюпик, что даже не интересно. — Презрительно усмехнулся Чуя. Подав руку, резко потянул на себя Рюноске, помогая тому встать. — Зачем вернулся? Мори же сказал, что ты бракованный и ему не нужен. Так что катись-ка отсюда подальше, пока я не спустил тебя к твоей мечте на дне реки. — Сплюнув кровь с избытком слюны под ноги Осаму, Накахара поправил перчатки. — Мне надо поговорить… с Акутагавой. — Дазай проглотил ком в горле. Он не мог понять, что его смущает в ситуации. Этот агрессивный карлик или близость учителя, который держит лицо, словно вчера ничего не было. — Ну-ну, даже не думай его переманивать к себе своей фальшивой заботой. Что, увидел, каким крутым стал ТВОЙ ученик под МОИМ руководством? — Ой, да что ты! — Дазай резко замахал руками. — Нет, конечно, мы здесь по вашему же делу. — МЫ? Кого ты ещё сюда притащил? — возмущался Чуя, пока Акутагава отмалчивался. Рюноске отошёл от них за плащом рыжего исполнителя, Дазай проследил за ним взглядом, но запоздало вернулся к разговору. — Ну вообще-то со своим напарником или думаешь такая честь только для тебя была? — Да что ты такое говоришь, Скумбрия?! Ты был худшим напарником за всю мою жизнь! — Рыкнул Накахара и, приняв плащ от вернувшегося Аку, пошёл к толпе парней в чёрном, что были в оцепенении давать пизды, кто пропустил его сюда. — Мастер Акутагава! И вы не уходите! — Дазай схватил за руку литератора, который собирался проследовать за мафиози. — Дазай. Не зови меня так на публике. Здесь у нас другие категории. По канону книги мы не должны видеться… — Рюноске не смотрел в глаза, да и вообще на юношу. Обращался, словно к воздуху, вытащил из рукава портсигар и вставил самокрутку в зубы. Стал искать во втором рукаве зажигалку. Но Осаму и тут подсобил и подставил свой зажжённый девайс к сигарете. Затянувшись, кивнул в знак благодарности, но на юношу всё еще не смотрел. В отличии от Дазая, который с верностью щенка, ожидавшего похвалы рассматривал лицо старшего литератора. — Достаточно странное погружение, я не могу связаться с библиотекой… и некоторые допущения, обычно позволяемые погруженным авторам, тут не работают. Есть предположение, что тут так же, как в книге Сакутаро Хагивары, Очернитель в сговоре с литератором. — Акутагава попытался увести тему, но от этого пристального взгляда было не по себе. Сами собой в голову полезли картины прошлой ночи. Юноша явно что-то ждёт от него, но Аку не мог и не был готов дать то, что хочет это юное дарование. Сжал крепче самокрутку, послышался первый тихий треск сухого листка что был оболочкой самокрутки. Дазай вздохнул несколько грустно, и, недолго помявшись, кивнул, согласившись. — Да, есть такое… Мы нечего не знаем о мире книги, хотя должны. Но я вчера…. Перед ванной одну книгу прочитал. Она описывает частично некоторых людей отсюда. Словно автобиография… но я не понял до конца, чья. Этого Дазая или его ученика Ацуши. — Вчера…? С учетом, сколько всего говорится с упоминанием имени Дазай, скорее всего он был главным героем. — Рюноске выпустил струйку и поднял глаза на серое небо. Тучи только сильнее сгущались, обещая дождь раньше, чем предсказывали синоптики. — Д-Да… Кстати… Насчёт в-вчера…. в-вечером… в-вы… — Осаму сильно покраснел и даже слегка заикался. Его тряс такой мандраж, который не тряс его даже во время первого совместного суицида. Он подошёл ещё на пару мелких шагов, сокращая и так минимальное расстояние, и ещё пристальнее смотрит поднятой головой. Акутагава был словно пойман в ловушку, сигарета сломалась в руках, рассыпавшись недокуренным табаком. Дазай встал на цыпочки. Зажмурив глаза, он осторожно попытался дотянутся до губ семпая. — Вчера не было, ничего не было! Тебе показалось! О об этом говорить лучше не здесь! Люди мафии могут подслушать и неправильно понять. — Резко сгрубил и, заметив робкую попытку литератора, просто отошёл вбок. Красноволосый юноша впечатался губами в каменную кладку моста. Дазай, не отплевавшись толком от пыли и песка, что были на губах, заново к нему подскочил. — Но как же! Мне не могло показаться! У меня на всей шее и талии синяки, некоторые со следами зубов! И попа болит не понарошку. — Мало ли. Может быть это был твой новый напарник? — Да?! И это тоже напарник обронил?! — Дазай сгоряча, едва не плача от обиды, достал шейный платок с инкрустированным сапфиром и цепочкой от него. — О! Вот оно где? Я уже думал, кто стащил его у меня. Ты за этим меня искал? Ну так иди свободен тогда. — Акутагава взял свою вещицу с рук Осаму и быстро убрал в рукав. Затем пошёл в сторону своих портов. Голова начинала невероятно сильно болеть, да ещё и на душе появилось скверное состояние, будто кошки скребут. — И всё?! И вы никак не хотите объяснить??? Вы значит просто использовали меня?! Прав был, Одасаку, однако!!! И вообще, я не для вас сюда пришел, а по вашему глупому расследованию! Насколько же вы безнадёжные дураки, что сами крыс поймать не можете среди своих же?! — Сначала говорил, но постепенно всё это перешло в истеричный ор, всё-таки не сдержался, и нескончаемые слезы полились по щекам Дазая. Такой нож в сердце ему ещё никогда не вставляли. Увидев, как Рюноске уходит, психанул и побежал в обратную сторону. Он бежал, спотыкаясь, на ухабистой дороге. Дазай падал в грязь и вставал. Но с каждым последующим разом желание подниматься угасало всё сильнее. Всего каких-то пять минут назад Осаму несся от душевной боли, но сейчас, весь в ссадинах и пыли, он медленно плёлся, громко всхлипывая. Рухнув без сил у машины Куникиды, залился истеричным плачем, который скрыл и правда начавшийся ливень.