То, какие эти глаза...

Дазай Осаму никогда не бегал от проблем.

***

— Дазай, есть минутка? — Да, а что? — Да так, пустяк … Я бы хотел поговорить кое о чем… — И о чём же? — Ну, у нас на днях тут произошло недопонимание …. — А точно! Спасибушки, что напомнил. Я должен показаться в лазарете Мори-сан на перевязку.

***

— Дазай, не занят? — Да, не особо вроде, а чего? — Да вот, всё хотел поговорить о прошлой неделе. — Конечно же! Но после того как я закончу одно дело. Очень срочное. Я запамятовал помочь Акутагаве.

***

— Дазай? — Я заааняяят!

***

Ну, никогда, кроме этих трёх недель. Осаму не избегал Одасаку специально, просто всегда находились предлог или занятие важнее, потому что Дазай не знал, чего больше всего боялся: себя, разговора или Оду? Но всё же это было достижением: на вторую неделю таких «не избеганий» признаться хотя бы самому себе в том, что он на самом деле едва ли не панически боится объясниться. Страх не самого разговора или юноши. Он боялся доверять самому себе. Не хотел снова вляпываться в эту дичь, называемую любовью. Второй раз он точно не переживет, поэтому решил не портить мальчику жизнь. Да, за три недели они с Акутагавой тут всё разузнали и даже успели обжиться. Выяснилось, что они попаданцы в это странную, загробную библиотеку, но никто не заметил их различий с тёзками. Поэтому проблем не возникло ни с чем, кроме компании Декадентов, с которыми он бы и хотел провести «вторую молодость», но эти избегания выматывали. Из-за угла снова поворачивал Анго, а с ним точно должен был показаться и Ода, поэтому Осаму поспешил нырнуть в ближайшую дверь. Здесь, так же как и в родной Йокогаме, его способность продолжала действовать, так что на него не действовали баги библиотеки, и об этом он очень сожалел эти долгие три недели. За дверью раздались голоса, но слава яйцам они прошли мимо. Одасаку обречённо вздохнул. — Красиво говоришь, Анго. Но мы же оба видим — Дазай начал нас сторониться. А со мной не хочет и на секунду оставаться наедине. Не при всех же это обсуждать. Мне стыдно…. Он чаще уединяется с Акутагавой-саном. Вот и пусть будут счастливы, а я снова не буду отсвечивать. — Да не унывай ты! Не замечаешь, какие взгляды он на тебя бросает? Он ни на кого и никогда так упоённо не смотрел, как на тебя во время наших совместных обедов. Да он почти глаз с тебя не сводит, вдохновенно рассматривая, пока ты не замечаешь или общаешься с Дэном. Или как его глаза бегают, когда надо «срочно помочь Акутагаве-сану» или от «неотложных дел от И.О. Директора», так же как и перед «супер-пупер важными перевязками от Мори-сана». — да, Анго преувеличивал, но приунывающему другу, готовому всё бросить, это и надо. Надо убедить, что эти усилия и сложности не напрасны. Ода мог только вздыхать, ведь ему даже сказать нечего. Он слишком долго верил в эти сладкие сказки его лучшего друга. — Не накручивай себя, не ты один стесняешься своих чувств. Дазай тоже стесняется, так что последний рубеж самый сложный. Ещё чуть-чуть, и вы оба будете счастливы. Анго похлопал по плечу друга и ободряюще улыбнулся. — О чем шепчитесь? К ним со спины подошёл Кадзуо Дэн. По его запыханному виду можно было понять, что он только вернулся из погружения. Сакагучи посмотрел на друга с косой. Да, Декаденты всё проживали вместе, кроме этого. О чувствах Одасаку знал один лишь Анго, и это было решение самого Оды. При жизни ещё понятно: стеснение и рамки приличия. У них у каждого была своя семья. А тут все ещё хранили тайну. Но Сакуноскэ лишь вздохнул, оставляя право выбора за другом. — Да у нас тут любовный треугольник, пытаемся разрешить и пока всё малоуспешно, — Анго в этот раз преуменьшал, чтобы у Оды было пространство для маневра, если ему не понравится формулировка. Но брюнет молчал, даже отвёл взгляд на то, что происходило внизу, в главном читальном зале. — Как интересно, любовный треугольник у нас под носом. А мы ещё считали Дазая бабником. Надо сказать Осаму, он даст совет, как перетянуть любовное одеяло на себя. — Дэн радушно похлопал по плечу друга, считая, что понял всю ситуацию. — В том-то и проблема, что мы не можем. Осаму есть и один из углов треугольника. Думаю, теперь ты догадаешься, кто занимает третий? — Анго поправил очки с важным видом. — Вы реально думаете, что у него есть шансы с Акутагавой-сенсэем? — Ну, по крайней мере они стали проводить больше времени вместе после завала. — Вполголоса сказал Ода и отвернулся от друзей к перилам. — Ну да, как бы. Это ещё плюс у Дазая и Оды в туалете произошёл немного странный контакт, после которого они все не могут нормально поговорить… — Эм… Какой контакт? Одасаку вздрогнул, и его уши покраснели. Со спины не было видно, но скорее всего именно в этот момент он закрыл лицо руками. Анго посмотрел на Дэна и дотронулся до своих губ двумя пальцами, отвечая на его вопрос. Кадзуо понимающе кивнул. Как вдруг снизу донёсся крик Чуи: — Хей, Декадент, что же ты краснеешь, как влюблённая дама? Неужто японцы так хороши в любви, да, Анго? — По-моему, французские любовники будут получше, да, любитель по-старше? — парировал Сакагучи, свесившись с перил и показав язык. Уверенный голос сразу же стих. Если бы у кого-то из литераторов был бы потрясающий слух, как у редактора, то они бы услышали смешок Тосона. — Друзья, ну что вы спорите? Дружбу сексом не испортить. Тем более, хорошим сексом, не правда ли? — протянул, будто мурча, Танидзаки, посмотрев на ошарашенного Шимадзаки. — Заткнись! — на этот раз все трое сошлись во мнениях. В глубине зала раздался смешок Бодлера, и почти сразу же в него прилетела стопка для сакэ. После суматохи Декаденты отошли от перил, чтобы больше их никто не потревожил. Анго продолжил: — Осаму, словно избегает оставаться с Одасаку наедине, поэтому он и грустит. — Закончил объяснять Дэну, всё-таки Сакагучи было жаль друга. Но теперь Ода точно не будет справляться с этой проблемой в одиночестве. Молчание было недолгим. Кадзуо пришла гениальная идея. — Но ужинает с нами он спокойно! Так почему бы не сделать так: мы соберёмся ужинать все вчетвером, а в процессе отойдем, но пообещаем быстро вернуться. — Иии тогда у него не будет возможности сбежать! — подхватил идею Анго. — Точно! Мы ещё дверь по-тихоньку запрём, сделав вид, что это баг библиотеки, и им нечего не останется, кроме как поговорить наедине. Оба парня засияли от своих идей и синхронно обняли третьего с двух сторон.

***

Ужин они приготовили такой, что любой пир отдыхал в сторонке. Большинство блюд было из морепродуктов по инициативе Кадзуо, но это не могло не вызвать шквал шуточек за триста про потенцию и прочую весёлые побочки от переизбытка морских гадов. Таким красным и смущённым, как в этот день, Ода не чувствовал себя давно, но уйти не мог, ведь этот весь пир закатили как раз из-за него. К семи всё было готово и Анго привёл Дазая. К счастью, в этот раз Осаму был без своего сэнсэя, а это значило, что шансы успеха их плана увеличивались. — Акутагаву там Кукити утащил, который вернулся из книжки. Так что наконец-то чисто по-Декадентски поужинаем. — Анго снял очки и, положив их на стол, поспешил занять место так, что Дазаю не осталось выбора, кроме как сесть напротив Оды. Осаму сел и глазом не моргнув, хотя в душе обезьянки хлопали в свои тарелки все очень быстро, но совсем не в унисон. Это обещал быть обычный ужин, как все за эти три недели. — А в честь чего такой пир? День рыбы отмечаем, что ли? — Дазай со спокойным лицом и с лёгкой улыбкой шутовства осматривал стол. — Ты что забыл? У нас сегодня день рождения И.О. директора, как ты говоришь, Господина Кота. — Ответил Сакагучи, улыбаясь собственной гениальной идее. Всё было до крайности логично. На столе было много рыбных блюд, а И.О. Директора как был котом, так им и оставался. Даже владея человеческой речью, он всегда был только за полакомится рыбой. — Кстатииии даа! — Кадзуо встал из-за стола, подхватывая идею друга. — Мы же забыли самого главного героя нашего пира. Пойду позову Господина Кота. Дэн встал и быстро вышел из столовой. Все проследили за ним. После недолгой беседы Анго тоже ушел помогать Кадзуо искать кота. Дазай порывался пойти, но его попросили посмотреть за хаджом. А когда Осаму попытался поспорить, что остается ещё Ода, Анго поставил бутылку саке. — Пожааалуйста, не разбегайтесь, я быстро за добавкой саке к Чуе и вернууусь! Сакагучи быстро ретировался за дверь. Зажав друг другу рты, Анго и Дэн беззвучно смеялись после того как очень тихонько закрыли на ключ столовую. Между парнями, оставшимися за столом повисла неловкая пауза. Дазай, как обычно, делал вид, что его ничего не волнует, и спокойно налил себе стопку саке. Первым храбрости набрался Ода и, громко вздохнув, посмотрел прямо на брюнета. — Осаму, пожалуйста, поговори со мной. Я приму любой ответ, но я все-таки должен знать точно, а не гадать. Дазай помолчал, выпив еще одну стопку, ответил таким же улыбающимся взглядом и предложил ему тоже выпить. — О чем поговорить? У нас вроде не было споров. Вечер же только начался. — Ты сам знаешь о том случае в туалете! — Ода на одном дыхании выпалил и мигом взял стопку, предложенную объектом симпатии, заглотив всё её содержимое сразу. — Я думал, ты уже забыл про эту ошибку. — Осаму тяжело сглотнул. Ещё никогда ему не было так тяжело врать. — Ошибка…? Ошибка?! Всё, что было между нами — ошибка?! Наверное ты не замечал, но все эти года я был как можно ближе к тебе, пытаясь сдержать свои чувства! Так вот знай: моя главная ошибка — это, что я всё это время был влюблен в тебя! — Сакуноскэ тяжело дышал. От отчаяния стал глотать саке прямо из горла бутылки. Дазай от таких слов аж раскрыл рот. Но быстро взял себя в руки, больно ущипнув собственное бедро под столом, буквально впиваясь в ногу, чтобы не разрыдаться от чувств, которые разрывали его со времен гибели Оды в убежище мимиков. — Не меня ты любишь! Ты любишь образ, который вы все во мне видите. — Осаму постарался успокоить голос, и, как обычно, в своих играх разума кинуть подсказку. — Да черта с два! Я знаю тебя как облупленного! Ты всё также любишь персики, особенно десерты с его цветками. Ещё ты любишь крабов в соусе! А, извиняюсь, что у тебя в тарелке лежит?! — Одасаку под градусом саке уже набрался храбрости и, резко поставив пустой сосуд из-под саке, обошёл стол и сел на соседний стул от суицидника, взяв его за руку. — Не я один замечал твои растерянные взгляды. И я согласен с Анго: смущаться от своих чувств — это нормально. Я тебя уже люблю! Так зачем тебе позориться и спрашивать у Акутагавы-сенсея то, что мы сами можем решить? — Ода прижал забинтованное запястье к своей груди. Дазай на пару мгновений потерял дар речи. Его любовные метания видны. И не только этому юноше, но и его другу. Это ничего хорошего не сулило, что испугало Осаму ещё больше. Даже когда он был со своим Одасаку, это было не настолько заметно, а тут на двоих не действуют его маски. — Ты и правда замечательный человек, но я недостоин тебя. Мои руки по локоть в крови, а я на тебя сублимирую умершего человека… — Дазай вырвал свою руку из хватки литератора, прижимая её к себе. Он с тоской посмотрел на юношу и резко встал из-за стола. — Да мы тут все умершие люди, оставившие вклад в литературу! От нас осталась только душевная оболочка. Иначе, как говорил И.О…. — ДА НЕТ ЖЕ! Я в прямом смысле. Я ни разу не писатель! Я бывший мафиози, который убивал и пытал людей штабелями. Я не тот, кто тебе нужен. Даже если я умер, то я явно не тот, кого ты любил и знал. Я ненавижу персики! И крабов я взял потому, что они были ближе всего! — Осаму перебил Оду и, выговорив всё, что так и пёрло из него, как подноготную, он поспешил покинуть помещение, но дверь оказалась заперта. — Чёрт! — Осаму, подожди, объясни мне! Что все это значит. Дазай внезапно из-за спины вытащил ствол и, развернувшись к литератору, направил дуло на юношу. — Да неужели?! Смотри, это Кольт 92 FS, у вас такого явно нет, это оружие из другого мира. Я почти таким же, только другим подвидом убил не одну сотню голов людей, как простой скот. Ода сразу остановился. — Осаму… ты же не выстрелишь, мы всё-таки друзья. Даже если ты убийца, но не меня же! Я в тебя верю! — сделав ещё шаг, Сакуноскэ уткнулся грудью в дуло пистолета, неотрывно смотря в карие глаза возлюбленного друга. — Да как ты не понимаешь?! Так я объясню. Из-за моей слабости и просчёта Ода Сакуноскэ был послан на смертельно опасное задание. Босс мафии раньше меня пронюхал, что мой друг Одасаку — мой любовный интерес, и использовал его смерть как рычаг, чтобы продавить меня. А ты зовёшься так же, такой же заботливый и замечательный, как он… — Голос Осаму был строг, как никогда, но, вот, рука начала его подводить и подрагивала даже слишком ощутимо. — Я же просто использую тебя, чтобы заменить тобой того, кого мне уже не вернуть! Дазай резко убрал пушку от груди юноши и внезапно трижды выстрелил в замочную скважину, а потом с ноги открыл дверь, срочно скрывшись за углом коридора