Побоишься защитить

Техно напуган. Впервые он искренне боится кого-то потерять. Конечно, были такие бойни, из которых они с Филом выползали еле живыми, но его друг всегда отличался особой живучестью, пиглин не переживал, что тот может умереть. Сейчас всё иначе. Пока Филза отпаивает бессознательное тело лекарствами, Техно зашивает ему руки, пытаясь унять дрожь в собственных лапах. Сначала он кричал, пытаясь не дать подростку отключиться. Какие-то бессмысленные ругательства и угрозы. Его остановил Фил. Уж лучше пусть побудет в отключке, пока они будут его латать. Он думал, Томми стало лучше. Он думал, Томми счастлив. В доме стоит напряжённая тишина, и, если бы мог, он бы расплакался от тяжести происходящего. Старается не думать, каково Филу: его отцовские чувства явно кипят в крови и народят вот-вот прожечь кислотой вены. Ворон постоянно проверяет пульс, пока Техноблейд старается не заострять внимание на уже посиневших запястьях. Он откидывается назад, когда делает последний узел, и кивает Филу, чтобы тот отнёс мальчика отсыпаться в спальню. Почему он сделал это? Что сподвигло решиться на грёбаный суицид? Что бы случилось, если бы Техноблейд не забежал домой проверить пацана, поддавшись странному звериному предчувствию? Старые узы братства дали о себе знать, когда он зажимал руки, из которых лилась кровь. Господи, идиот! Когда Томми просыпается, первое, что он делает, — извиняется. Фил подзависает на месте, забыв все заготовленные вопросы о самочувствии, а Техноблейд говорит спокойное: — Это ничего. Просто не пугай нас так больше, иначе я тебе кости переломаю. И Томми смеётся. Смеётся, потому что помнит, как смешно Техноблейд угрожал ему и Уиллу, узнав, что они упали с яблони и разбили колени и нос. Он правда за него беспокоился? — Ты беспокоился, — как факт. — Да, — как истину. И оба улыбаются. Лёд плавится.

***

На следующий день Фил запирается с Томми в комнате и, подобно настоящему отцу, проводит, как он выразился, нравоучительную беседу. Пиглин не ожидает ничего хорошего от этой идеи, пока, не заглянув внутрь с вопросом про обед, не видит их плачущих в объятиях друг друга. Он не спрашивает подробностей у засмущавшегося Фила, услышав лишь «Томми признался, что случившееся вчера было случайностью». После обеда Томми опять упоминает своих друзей. Техно сам не знает, откуда в нём столько гнева и внезапной жажды мести, возможно, в этом есть что-то эгоистичное: Томми предали те, кого он выбрал вместо пиглина ещё в их общее революционное прошлое. Но это сейчас не особо волнует. Техноблейд достаёт карту. — Мы зайдём с севера, они не укрепляют эти границы. Когда все будут озабочены фестивалем, мы нападём, выйдя из зелья невидимости. Нужно будет поставить в те катакомбы продовольствие, я займусь оружием. Филза, до этого старавшийся не вмешиваться в чужие дела, хмурит брови и вставляет свои два слова. — И что вы будете делать дальше? Какая цель вообще у... всего этого? — Вырежем их до последнего, — он изгибает бровь, будто только что услышал самый глупый вопрос за всю свою жизнь. Глаза Фила мелькают опасным огнём. — Ты… убьёшь их? Зачем? — Ну, технически, они виноваты в том, через что я прошёл. Изгнание куда хуже смерти, у всех из города есть ещё канонные жизни, — Томми вдруг напоминает о своём присутствии. — Чт… да какая к чёрту разница? Смерть — всегда смерть, переживание адской боли и страха близящегося конца пугает любого, — Филза будто знает, о чём говорит, чем вызывает лишь пару вопросов в голове Техноблейда, но все его мысли обрываются, когда он слышит обращённое к себе: — Ты серьёзно позволишь ребёнку испачкать руки по локоть в крови? Да ты же просто манипулируешь им! Ты — животное. Признайся, что ты просто хочешь крови! Он заглядывает в чужое лицо, прикрытое прядями волос, выпавших из хвоста, пытаясь увидеть хоть намёк на сожаление о сказанных словах, хоть намёк, что мужчина сказал это в сердцах. — Фил, я думаю, тебе стоит замол… — Хватит! Ты — отродье, которое не может контролировать грёбаные голоса, но вместо того, чтобы признать свою звериную отвратительную натуру, ты прикрываешься добродетелью? Серьёзно? Мальчик сразу улавливает злость Техноблейда. Его и без того вечно суровые глаза мелькают огнём, брови едва заметно сдвигаются сильнее обычного к переносице — всё это Томми позабыл за долгие месяцы обособленности со времён развала Погтопии, в пещерах которой они, уживаясь бок о бок, сами того не замечая, изучали друг друга досконально. Но за эти жалкие полторы недели пребывания в чужом доме мальчик успел вспомнить давно забытые привычки, это работало подобно мышечной памяти, и вот он уже бросается к мужчине, обвивая тонкими руками чужой торс. Он жмурится, и в этом глупом, таком детском действии столько эмоций: от страха до уверенности — и Техно сдаётся. Выдыхает и, недовольно оторвав от себя пацана, накидывает мантию, бросает разочарованный взгляд и исчезает тенью на улице. Ему не нравится, что единственным человеком, способным его понять и успокоить, является не старец, знакомый ему всю его бесконечную жизнь, не животные, которым, чистым и преданным, он без сомнений открывал свою душу столько раз, а жалкий ребёнок, деливший когда-то с ним прошлое. Внутри зарождаются сомнения в своём презрении, появляется едва уловимое ощущение чего-то забытого, но родного, однако Техноблейд лишь безжалостно отмахивается от ненужных чувств. Томми впервые смотрит на Фила с порицанием. Мужчина понимает, что и кому сказал, лишь когда ребёнок исчезает из поля зрения. Как только Техноблейд возвращается с улицы, остудивший свой пыл, Филза сразу бросается к нему, без пауз твердя извинения. Свин лишь отмахивается. — Я знаю, что тебе нелегко с момента появления Томми. Забудь. Я не разобьюсь. — Просто… я переживаю за него, да и за тебя. Ты уверен, что соваться в город безопасно? — Пацан будет со мной, ему никто не навредит, о чём ты гово… — но его прерывают на полуслове. — Я не про это, — мужчина опирается руками на раковину, отворачиваясь от собеседника. — Вдруг Томми не готов к тому, с чем столкнётся там? Что, если его друзьям и правда… всё равно? Он же… сломается. Опять. Техноблейд отмирает, когда слышит слишком глубокий и рваный вздох. Он не медля подходит и обнимает друга, не веря в то, что собирается сказать. — Я тоже… боюсь потерять его, Фил. Оба замирают, погружаясь в тишину. Томми, прислонившийся ухом к полу на втором этаже, глупо улыбается, когда такой тихий и спокойный голос вдруг сменяется громким и решительным: — Томми, собирайся! Навестим твоих друзей. На сборы уходит весь оставшийся вечер, они договариваются выйти на рассвете. Томми демонстрирует, что спокойно может ходить без костыля, лишь бы не брать надоедающую деревяшку с собой, чем вызывает лишь закатанные глаза. Но он знает: ему поверили. Ребёнок радуется, когда надевает тяжёлый от брони рюкзак, вспоминая былые времена. Они сражались с Техноблейдом бок о бок, и он даже помнит их парные приёмы, которые часто обезоруживали противника. Ещё до Погтопии пиглин иногда брал мальчика с собой на рейды: ничего серьёзного, обычные мелкие враги, но Томми запоминал каждый бой, одна мысль о своём напарнике заряжала его сильнее мощных батареек. Они несколько раз проверяют наличие зелий невидимости и, наконец, выдвигаются. Техноблейд идёт молча, но даже не думает просить Томми, вспоминающего их прошлое, заткнуться. Как-то тепло, что ли, становится от этих воспоминаний. Почему он вообще думал, что пацан перестанет быть для него братом спустя столько времени? Конечно, его всё ещё раздражали моменты, когда он начинал распускать сопли, но тепло слишком прочно укрепилось в таком холодном сердце пиглина. Это пугает.       Привязался                        Как ребёнок привязался

                        Идиот

       Уязвимый                        Техно-брат

      Техно-брат                                     Техно-брат                          Защищать Томми — … это запомнилось мне больше всего, ты помнишь ведь, да, как я взбегал тебе на спину и атаковал в пры… — Тихо, пацан, мы уже рядом. Перед тем, как пройти через очередной портал из ада, Техно достаёт из рюкзака взрывные зелья и бросает их на пол со всей силы. Если верить часам, которые немного сбиваются в преисподней, сейчас нет даже одиннадцати, а значит, фестиваль ещё не начался. У них есть время, чтобы проведать обстановку. Они заходят в портал. Техноблейд даже немного удивляется тому, как Томми умеет бесшумно ходить, хотя что-то ему подсказывает, что этот навык ему просто-напросто пришлось в себе выработать. Он видит, как парень останавливается на середине дороги и разглядывает родные земли. — Скучал? Черты силуэта размыты из-за действия зелья невидимости, но пиглин знает достоверно: тот кивнул. Услышав знакомый детский голос рядом, оба прячутся за ограждения. Зелье работало хорошо, но чуйка у президента государства была невероятной. Лучше не мелькать лишний раз на виду у всех. Они наблюдают за происходящим несколько часов, когда эффект от зелья ненадолго пропадает, Техно видит, как сжимаются челюсти парня, смотрящего перед собой из-за укрытия. Он переводит взгляд и видит Туббо. Туббо, глядящего прямо на них. Понимая, что деваться уже некуда, что план и так разрушен, хоть и не смертельно, — у них всегда будет время на уничтожение этого местечка, — старший первый перепрыгивает через ограду, слыша, как следом за ним перелетает и подросток, быстро огибающий пиглина. Он смотрит в глаза своему другу с ядовитой усмешкой, и Техноблейд даже немного гордится. Он отлично воспитал в нём язвительность. — Ну что, ни «привет», ни «убирайся из моей страны»? Так и будешь молча стоять здесь передо мной? Пиглин не знает, специально ли Томми игнорирует слезящиеся глаза президента, или правда ничего не замечает, но он остаётся непоколебимым до первой ответной и такой разбивающей, полной пережитой боли и разъедающей горечи фразы: — Ты жив? Томми опять бросает что-то колкое, но Туббо лишь одними губами повторяет «невозможно», смотря словно сквозь друга. Порядком устав от этой картины, Техноблейд выступает вперёд, увидев подоспевших Фанди и Алекса. Верные цепные псы всегда на месте, ещё бы. — Если бы ты хотя бы пытался найти своего «лучшего друга», то знал бы о случившемся. Хотя ты, наверное, успел и вовсе забыть о нём, да? У вас, отбросов Л’Мэнбурга, это в крови — предавать. Томми выжидательно смотрит, держа лук заряженным. Он хочет услышать хоть одно жалкое оправдание Туббо, хоть одно тихое извинение, ему нужно так мало, чтобы кинуться в объятия своему другу, откинув оружие. Но тот, резко посерьёзнев, подаёт знак своим подчинённым, и те достают мечи. Техноблейд неосознанно прикрывает пацана левой рукой, словно почувствовав, что тот дал слабину от неоправданных ожиданий. — Пацан, меч. — Ч-что? — Не тупи и доставай меч, идиот! — почти кричит Техно своему напарнику, не упуская из вида противников.

Кровь                   Месть             Кровь       Защищать       Защищать

Защищать                   Кровь                         Больше крови богу крови Убей их             Защищать       Отомсти             Они навредили Томми       Месть

Убей       Защити       Томми

Он даже не сражается. Понимает, что, если даст волю голосам, не обретёт контроль. Всё же Томми не готов видеть смерти своих друзей, а Филза был прав, называя его животным. Он лишь отбивает слабые атаки, стараясь не подпускать солдат к ребёнку. — Прочь отсюда, Техноблейд! Вы оба — преступники здесь. Вас никто не ждал и не будет ждать. Этих громких слов президента хватает, чтобы Томми дал одну осечку. Фанди легко царапает его плечо самым концом оружия. Но тот сразу свирепеет. — Это мой дом, я имею все права находиться здесь! Я бы умер за это государство! — Проваливай из моей страны! Исчезни! Убегай, давай, прошу! — в глазах Туббо злости едва ли больше тоски, но он прекрасно знает: единственным решением служит их уход. И он ясно видит, что его уловка сработала — Томми не увидел ничего, что бы помешало плану президента. И Томми отскакивает в сторону, неверяще смотря на друга. Тот поджимает губы, сдерживая застывший в горле вопль. — Уходим, — шёпотом, но этого хватает. Техноблейд активирует визера перед тем, как броситься следом за Томми. Это отвлечёт их. Они возвращаются домой. Томми в бешенстве. И Томми разочарован. Он чувствовал предательство, стоя на стенах из обсидиана, но теперь у него не осталось никаких надежд. Все нити оборваны. Техноблейд стоит возле окна и смотрит в одну точку, анализируя произошедшее сегодня. Он не знает, что в голове у подростка, по правде говоря, он даже не взглянул на него за всё это время: не до этого. Не ревёт — уже хорошо. Фил аккуратно кладёт руку на плечо Томми, ожидая увидеть навернувшиеся на чужие глаза слёзы, но встречает лишь ненависть. Пылающую, способную уничтожить целые земли. Полным решительности голосом он говорит: — Техноблейд. — Хех? — Давай уничтожим Л’Мэнбург.