Адаптация

Встречу с Савельевой Лёня действительно смог организовать быстро, как и обещал. На следующий же день он позвонил агенту, и они долго обсуждали детали возможного договора. Лёня наконец-то почувствовал себя в своей стихии. Он не разбирался в искусстве и культуре так же хорошо, как Алёша, зато был одним из лучших выпускников их потока, и в юриспруденции плавал как рыба в воде. Он не позволил бы никому обмануть Алёшу. Агент сообщил, что автор согласилась на встречу, для начала они решили встретиться только вчетвером — Алёша с Лёней, агент и сама автор — в кафе, в непринужденной обстановке. Лёня специально выбрал место неподалеку от дома, чтобы Алёше было комфортнее: он редко выходил на улицу, и с непривычки мог разволноваться. В день встречи Алёша закрылся в комнате и не отвечал на попытки Лёни до него достучаться. Сам Лёня нервничал за двоих: он опасался, что разучился вести дела, а Алёша тем более вызывал беспокойство — он едва ли общался с кем-то, кроме самого Лёни, за эти несколько лет. Вся идея с экранизацией, казавшаяся в начале спасением, теперь представлялась едва ли не катастрофой. Что, если Алёше не понравится автор и он откажется, и тогда все вернется на круги своя? Или, что было более ужасным вариантом, Алёше станет хуже, он еще сильнее закроется в себе, и Лёня не сможет его вернуть? Пока все эти мысли с бешеной скоростью прокручивались у него в голове, дверь в комнату Алёши распахнулась, и оттуда вышел сам Алёша: в джинсах и выглаженной рубашке, с расчесанными волосами и крайне решительным видом. Лёня не смог удержаться и уставился на него во все глаза — он уже и не помнил, когда видел Алёшу таким собранным. Еще в университете он предпочитал футболки и растрепанные волосы, а потом и вовсе перестал переживать за свой внешний вид. Так что Лёня действительно был удивлен. — Ну, — нетерпеливо сказал Алёша, кивая на дверь. — Мы идем или нет? Всю дорогу до кафе Лёня косился в сторону друга: тот шагал уверенно, глядя вперед, и на какое-то время Лёня решил, что нервничает только он один, а Алёша — кто бы мог подумать — справляется намного, намного лучше. Но у самого входа в кафе Алёша остановился и посмотрел на Лёню испуганным взглядом, потом неосознанно потер руку — там, где были шрамы. Лёне захотелось взять его за руку, обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но вместо этого он сказал: — Все будет в порядке. Мы в любой момент сможем уйти, если захочешь. Алёша посмотрел на него, затем глубоко вздохнул и зашел внутрь. Лёня — вслед за ним. Они пришли заранее, и были первыми. Выбрав столик у окна, Лёня сел спиной к двери, чтобы Алёша мог контролировать вход: так ему было спокойнее. Они заказали себе чай и принялись ждать. За пять минут до начала встречи пришел агент: это был молодой парень в костюме; пиджак он снял, пытаясь придать себе менее официальный вид. Они поздоровались. Лёня внимательно следил за Алёшей: тот держался вполне неплохо. Говорил в основном агент; Алёша кивал, изредка поглядывая на дверь. Савельева опаздывала. Лёня неосознанно напрягся: вдруг она и вовсе не придет? Но тут позади Лёни раздался легкий стук каблуков, и чей-то — слишком знакомый — запыхавшийся голос сказал: — Извините, что опоздала! Никак не могла найти нужное место. Лёня отчаянно не хотел поворачиваться. Он, черт возьми, знал, кому принадлежит этот голос. Алёша, напротив, улыбнулся, и на его лице появилось выражение, которое, как прекрасно знал Лёня, означало «я так и знал». Медленно поднявшись со своего места и повернувшись к девушке, стоявшей за ним, Лёня пожалел, что даже не попытался заранее выяснить у Алёши, откуда тот мог знать Ульяну Савельеву. Он не ошибся: это действительно была Алиса Воскресенская. Он был совсем не рад видеть ее здесь. Утешало только одно: судя по ее расширившимся от шока глазам, она тоже никак не ожидала его здесь увидеть. Что ж, они были квиты. Заметив замешательство, агент попытался разрядить обстановку, представив их друг другу, но они даже не обратили на него внимания. — Ты знал. — сказал Лёня, повернувшись к Алёше и не думая садиться на место. — Знал, что это она. — Догадывался, но не знал наверняка. Хватит стоять, садитесь. Лёня вынужден был послушаться и сел на стул, даже не пытаясь скрыть неудовольствие. Алиса заняла последнее свободное место; оно, как назло, было напротив Лёни, и он изо всех сил старался на нее не смотреть. — Ты догадался? — спросила она у Алёши, пытаясь, впрочем, безуспешно, казаться спокойной. — Догадывался, что я могу быть автором, но все равно согласился? — Почему бы мне было не согласиться? Ты хорошо пишешь, это было заметно еще в университете. К тому же, в главных героях я узнал наших общих знакомых. Это не очевидно, но некоторые черты… это не может быть совпадением. Да и кто еще, кроме старых университетских знакомых, мог знать, что я занимаюсь режиссурой? — Ох. Тебе понравилось? Я очень… очень рада. Ты согласишься снять фильм? Я уверена, что у тебя получится лучше, чем у кого-либо. Лёне захотелось зажать себе уши руками, чтобы этого не слышать: Алиса едва ли не покраснела, когда говорила все эти комплименты Алёше. Но она и понятия не имела, через что он прошел! Это не она вытаскивала его из тяжелейшей депрессии, это не она сутками не вылезала из больницы, волнуясь за его состояние! Черт, да она вообще ничего о нем не знала. Лёня понимал: Алиса ни тогда, в университете, ни сейчас не заслужила плохого к себе отношения. Но он не мог перестать чувствовать себя таким злым: он отчаянно ревновал. Алисе с помощью одной книги и предложения о работе удалось сделать то, что Лёня не мог сделать годами. Алёша спокойно разговаривал с людьми, вежливо улыбался и принимал решения — и Лёня вдруг впервые почувствовал себя абсолютно ненужным.