Адаптация

Лёня не мог знать, что Алиса тоже не была готова к их встрече. Соглашаясь на личную встречу, она не знала, с чем ей придется столкнуться. Она помнила, каким был Алекс в университете, и была уверена, что он, если и изменился, то только в лучшую сторону. Она представляла, что он будет много говорить, шутить и вести весь разговор самостоятельно. Но только увидев его, поняла, что от Алекса, которого она знала, почти ничего не осталось. На встречу она, конечно, опаздывала и только чудом не упала на своих каблуках. Каблуки она носить не любила и не умела, но решила надеть их в качестве исключения, чтобы казаться выше и серьезнее. На входе она споткнулась и едва не упала, и к столу, за которым сидел Алекс, она шла, вся покрасневшая от смущения — она чувствовала себя не в своей тарелке. И только у стола Алиса поняла свою ошибку: не готова она оказалась не только к встрече с самим Алексом. Ей нужно было все проверить заранее и уточнить, кто был помощником Алекса; но она не посчитала нужным это сделать — не подумала, что это может пригодиться. И ошиблась. Его помощником оказался Лёнька. В университете они учились вместе; Лёнька — тогда он был щуплым парнем со злым взглядом — ее раздражал. Он ни на шаг не отступал от Алекса, и Алиса, в период своего студенчества не отличавшаяся тактом, любила цитировать: «Такой неприметный мальчик, всюду таскался за Сириусом Блэком» … В отличие от Алекса, Лёнька казался совершенно не творческим человеком: в университете он был хорош только в юридических науках и пьянках. На взгляд Алисы, он никак не был похож на творческого человека, каким был Алекс. Поэтому она никак не могла понять, отчего тот вообще дружил с таким недалеким человеком, каким она считала Лёньку. Она была уверена, что Лёнька не замечал ее презрения — так же, как Алекс не замечал ее восхищения — пока однажды они не разругались. Это был один из поэтических вечеров, который проходил в стенах университета. Алекс там блистал: показал одну из своих короткометражек, затем зачитывал стихи. Лёнька, как верный пес, сидел рядом, а Алиса в очередной раз отсиживалась в углу, не решаясь выйти перед всеми и тоже что-нибудь прочитать. Когда все стали расходиться, Алиса подошла к Алексу и, запинаясь от внезапного волнения, сказала, как ей понравился его фильм. Они говорили недолго; вскоре к Алексу подошли и другие ребята, чтобы выразить свое восхищение. Она и не претендовала ни на что большее: наблюдать за Алексом, как и за другими творческими гениями, она предпочитала на расстоянии. Но когда она вышла на улицу, следом за ней вышел Лёнька. Она остановилась покурить, он встал рядом и холодно спросил: — Что тебе от него нужно? Вечно вьешься рядом. Твое сладкое пение на него не подействует, так и знай. Лёнька выглядел угрожающе в своей черной косухе и с банкой пива в руках. Но Алиса и не думала бояться собачонок, таскающихся за хозяином. — А ты что, ревнуешь? Она фыркнула, стараясь не смотреть на него. Она могла грубо разговаривать с людьми, которых не уважала, но терялась от одного взгляда на тех, кто вызывал восхищение. Но напоминание Лёньки о том, как заискивающе она разговаривала с Алексом, ее задело. Лёнька сжал кулаки и выплюнул: — Дура. Затем вернулся в здание — за Алексом. Алиса стояла, докуривая сигарету, и думала о том, что Лёнька-собачонка действительно был прав: она была полной дурой.

***

В течение всего разговора в кафе Алиса чувствовала Лёнькино раздражение. Он старательно не смотрел на нее и каждый раз морщился, вероятно неосознанно, когда она пыталась что-то сказать. Это отталкивало, и она терялась. Конечно, она знала, что разговор будет непростым: она думала, что Алекс будет перетягивать весь разговор на себя. Но она оказалась не готова к встрече с Лёнькой, к его раздражению, а особенно к тому, что Алекс так сильно изменился. Алекс вел себя почти нормально; если бы Алиса не знала его раньше, то подумала бы, что перед ней тихий, спокойный молодой человек. Но Алиса помнила его еще с университета, поэтому знала наверняка: с Алексом что-то случилось. Она не знала, что именно произошло, но видела разительную перемену: из болтливого и веселого парня он стал закрытым и молчаливым. Внешне он тоже изменился, сильно похудел, был нездорово бледен и, кажется, не высыпался. Любопытство Алисы, позволявшее ей сочинять истории о других людях, мгновенно проснулось — она хотела знать, что произошло с Алексом. Одновременно ей было страшно: она знала, что горе меняет людей, она даже описывала это в своем романе, но она никогда не видела это воочию. Алекс не просто стал прототипом героя ее романа; он пережил то, что пережил герой ее романа. И она должна была понять, что именно произошло. — Необходимо приступить к работе как можно быстрее, — говорил тем временем агент. — Написать сценарий и… — Я думаю, нам стоит позвать Володю, — сказал Алекс, глядя на Алису. — Он поможет со сценарием. Тем более, ему будет приятно писать про самого себя, верно? Алиса вздрогнула, не выдержав его взгляд, и отвернулась. Черт, она и не предполагала, что он догадается, какие именно люди стояли за персонажами ее романа. — Володя? — переспросил ничего не понимающий Лёнька. — Какой Володя? — Володя Мещеряков, конечно. Он стал прототипом одного из героев романа, верно, Алиса? Его легко можно узнать: ужасно трагичный, молчаливый и показан самым положительным персонажем. — Не такой уж он и положительный! — О, ну разумеется. Старательно пытается делать вид, что ему все равно, а затем оказывается самым добрым и отзывчивым. Неужели до сих пор?.. Алекс не закончил, хитро поглядывая на Алису. Та покраснела. И Лёнька не выдержал: — Может, объясните мне, о чем речь? — Алиса была по уши влюблена в Володьку в университете, вот и все. А потом изобразила его в своем романе: получилось правдоподобно, хотя и несколько мелодраматично, на мой вкус. — И ничего я не была в него влюблена! — возмущенно сказала Алиса, сложив руки на груди. — Из него получился интересный персонаж — вот и все. И вообще, тебя я тоже в романе изобразила, но это же вовсе не значит, что я была в тебя влюблена! Только сейчас Лёня догадался, что Лёха из романа — это и был Алёша. Он не сомневался, что у нее получилось совершенно неправдоподобно. Наверняка она видела в Алёше только «творческого гения» и ничего больше. И ради всего святого, причем здесь вообще Володя?