Адаптация

Володя залез на стул, выпрямился лицом к окну, чтобы видеть апрельское небо. Накинул на шею веревку все еще дрожащими пальцами. Сделал глубокий вдох — в последний раз. И в этот момент в дверь позвонили. Он совсем не ожидал услышать звонок входной двери: к нему никто не мог бы прийти, у него никого не было. Он был совсем один. Но противный, резкий звук никак не мог ему причудиться. Звук прервался, потом в какой-то момент прозвучал вновь. Настойчивые, подумал Володя. Он застыл в нерешительности: подождать, пока уйдут, или открыть дверь? Звук снова умолк. Володя уже было решил забыть про странного гостя — наверное, какая-то реклама — как вдруг снова раздался звонок. Нет, это были не рекламщики: они бы уже давно ушли, решив, что никого нет дома. Это не мог быть никто из знакомых. Может быть, полиция? Промелькнула страшная мысль. Нет, тогда нельзя пускать все на самотек. Надо открыть. Вдруг они выломят дверь, успеют его спасти и запихнут в психушку, как неудачного самоубийцу? Нет, нельзя этого допускать. И Володя пошел открывать дверь. На пороге он увидел тех, кого не думал уже когда-либо встретить вновь. Но самое странное было даже не это. Самое странное было то, что эти трое пришли вместе. Алиса — и Лёнька с Алексом. Даже не привет из молодости, а самая настоящая пощечина. Единственный друг, парень, который вдохновлял его, и девушка, которую он любил. И все они, здесь, в тот самый момент, когда он решил свести счеты с жизнью. Так не бывает. Может быть, он уже умер и вот попал в рай, где собрались те, кто были ему когда-то дороги? Самоубийцы не попадают в рай, прозвучал в голове голос матери, но Володя только поморщился. Не до того сейчас. Пауза затягивалась. — Привет, Володь, — сказал, наконец, Лёнька. Голос его прозвучал настороженно, неуверенно, словно он чувствовал, что что-то не так. — Пустишь нас? Ты уж извини, что мы вот так, без приглашения… Стоять вот так, на пороге, было неловко, но и пустить их внутрь он не мог. Алиса пялилась на него, даже не стесняясь; он старался не смотреть на нее. Она изменилась — похудела и как-то вытянулась. И казалась гораздо спокойнее, тише, чем раньше. Только глаза ее все еще горели так же вдохновенно, как и тогда. Почему именно сейчас? Почему именно такой компанией? — Что случилось? — спросил он вслух. — Нам нужна твоя помощь, — заявил Алекс. Алекс тоже изменился. Володя не знал, что именно в нем поменялось. Но он казался холоднее, даже будто бы злее, чем в их последнюю встречу. Слишком суровый взгляд, слишком сильно сжатые губы. Он был напряжен и взволнован — почему? — Я никому не могу помочь. Он правда не мог. Там, за его спиной, в комнате, болталась веревка, стоял одинокий стул, так и манящий к себе. Он мог бы покончить со всем этим сегодня, и больше не было бы никакой серости, и никакой боли, и никакого отчаяния. Но они пришли к нему и просили о помощи. Просили кого? Его. Как он мог им помочь? Володя слишком был занят самокопанием, чтобы заметить, как резко нахмурилась Алиса, замерев на мгновение, словно бы что-то вспомнив, а затем рванула внутрь квартиры, оттеснив его с порога.

***

Когда Володя открыл дверь, Алиса не сдержала судорожный вздох. Как плохо он выглядел! Весь посеревший, исхудавший, он словно бы несколько месяцев не выходил из дома. И его дикий взгляд — он будто не мог до конца осознать, что происходит. Даже Алекс не выглядел настолько убито и потеряно. С Володей что-то было не так. Это она поняла сразу. Почему Володя не пускал их в квартиру? Как будто они могли увидеть там что-то, что он хотел от них скрыть. Внезапно она застыла. Ее мозг, привыкший наблюдать за окружающими, чтобы создавать сюжеты и персонажей, вспомнил деталь, привлекшую ее внимание, едва они зашли в подъезд. Интуиция — столь быстрая обработка действительности, что мозг не успевает ее полностью осознать — говорила, что это что-то важное. Измученный Володя, не желающий пускать их в квартиру. Черная брошюрка с золотыми буквами, торчащая из его — теперь Алиса не сомневалась, именно его — почтового ящика. Похоронная бюллетень — вот что это было такое! Она не раздумывала: толкнула Володю в плечо, прорываясь в квартиру. Кинулась в комнату, будто знала, что искать — и все-таки не удержалась от вскрика. Посреди пустой комнаты стоял стул. А прямо над ним, прикрепленная к железному крюку, ввинченному в потолок, свисала крепкая веревка.

***

Володя не успел ее остановить. Когда он очнулся от такой наглости, сразу же кинулся за ней, но Алиса уже все увидела. Она стояла, не в силах свести взгляд с веревки, и Володя застыл на пороге комнаты, не зная, что делать дальше. Позади него раздались шаги, и сразу вскрик: — Что за херня?! — это был Алекс. На его лице был шок и непонимание. А на лице Лёньки, вошедшего следом, — настоящий, дикий страх. Володя не мог сказать, что все не то, чем кажется. Потому что, во-первых, все было именно так, как и казалось. А во-вторых, ему было все равно. Поэтому он промолчал. Когда Алиса развернулась к нему, он думал увидеть в ее взгляде гнев. Но в ее глазах стояли слезы. Она спросила едва слышно: — Кто умер? И он не мог не ответить: — Моя мама. Потом Алиса сделала то, чего он никак от нее не ожидал: она обняла его. Не говоря ни слова, сжимала его в объятьях так, словно пыталась сломать ребра. А он не мог обнять ее в ответ: руки отказывались шевелиться. Он не знал, сколько они простояли так; у него кружилась голова, казалось, что не хватает воздуха. — Отпусти, — прошептал, удивляясь, как глухо прозвучал его голос. Алиса отступила. Он видел, что она плачет, но не мог расстроиться из-за этого. Обернувшись, он увидел, что Алекса и Лёньки больше нет. Не привиделись ли они ему? Не привиделась ли ему Алиса? Нет. Алиса была здесь, и Алиса не сводила с него глаз, и Алиса не позволила бы ему шагнуть к петле и сделать то, чего ему так хотелось. Он не сразу заметил, как Алиса подошла к столу и взяла в руки фотографию. Очнулся только, когда она спросила: — Твоя мама? Володя кивнул. Он мог закрыть глаза и увидеть ее как наяву: худая, с прямой спиной, с пронзительными глазами. Красивая — такая красивая, что от восхищения захватывало дух. — Ты очень милый здесь, — сказала Алиса, и Володя не сразу понял, о чем она говорит. Алиса поставила фотографию на место, потом сказала, и снова совсем не то, что ожидал Володя: — Хочу курить. Володя на автомате шагнул к подоконнику, взял пачку, достал сигарету и зажигалку, протянул Алисе. Она щелкнула зажигалкой, затянулась, выпустила дым в окно. Он не мог отвести от нее взгляд: она все еще казалась слишком нереальной. — Ты открыл дверь, — вдруг сказала она. — Ты не хотел умирать. — Я… Он замолчал. Она была права. Он открыл дверь. И внезапно понял, что не жалеет об этом.