Братья по духу

      — Знаешь, Джорно спросил меня вчера о стандах, — словно какой-то обыденный факт, произнёс Джотаро.       — Да? И что ты ему ответил?       — Ничего. Я так и не смог придумать хоть сколько-нибудь понятное объяснение.       — Ты самый отвратительный старший товарищ из всех!.. — цокнул языком Польнарефф, выбирая себе пластинку.       — Как будто кто-то в этом сомневался...       Музыкальный магазин, что находился на одной из улиц был не так полон людьми. Здесь оказалось довольно уютно, играл приятный джаз, пока покупатели могли выбрать себе пластинку или кассету для длительной поездки на автомобиле. Жан-Пьер уже давно присмотрел его, но потащить решился лишь сегодня, чтобы потратить последние деньги на альбом любимой группы в виниле.       — Ты так и не рассказал мне, как вчера всё прошло, — вдруг вспомнил Джотаро, разглядывая «Nevermind» Нирваны, который навеял ему что-то о временах беззаботной юности.       Польнарефф густо покраснел, вспоминая о завершении предыдущего вечера. Действительно, такое так легко не расскажешь. Тем более, что смелости хватило даже не ему, а именно Донателле Уне, которая после этого продолжила спокойно весело говорить с ним. Жан-Пьер запутался. Что же она на самом деле чувствовала к нему? Да и мог ли он надеяться на что-то большее?..       — Нормально всё прошло, — пробубнил он, доставая пластинку Кристины Агилеры.       «Она не похожа на других. Тем и прекрасна. А я просто сошёл с ума», — подумал про себя Жан-Пьер, продолжая выбирать себе что-нибудь ещё. Джотаро же не поверил, что его друг, который с молодости был тем ещё ловеласом, даже не соизволил бы признаться понравившейся девушке в своих чувствах. Одно дело, когда они были в Египте, тогда голова болела совсем о другом. Но сейчас почему? Им удалось найти стрелу, что уже половина разрешённых бед.       — Что-то ты мне недоговариваешь, — заключил Куджо. — Что ты выбрал?       — Думаю взять либо Блюр, либо Оазис...       — Оазис?.. — усмехнулся Джотаро. — Плакаты с Албарном, которые у тебя весят по всей квартире, не одобрят, если ты так поступишь.       — Раскусил меня, — улыбнулся Польнарефф, отправляясь в сторону кассы. — Значит, снова Албарн и Коксон... А что берёшь ты?       — Кренберис.       — У тебя точно депрессия прошла?       — Спроси у моего психолога, если сомневаешься.       Жан-Пьер почти дошёл до кассы, когда услышал в здании магазина собачий лай. Это было всего мгновение, но он был точно уверен, что ему не показалось. С чего бы? Собаками внутри не пахло. Да и не было тявканья до этого. Либо это мозг решил так над ним смешно пошутить, либо у хозяина была где-то спрятана псина.       — Ты чего остановился? — спросил его Куджо.       — Джотаро, ты не слышал сейчас собаку?       — Собаку?       — Ну, да... тявкнула только что...       — Вроде, нет, — Покачал головой Джотаро.       — Видимо, у меня разыгралось воображение... — невесело усмехнулся Польнарефф, хотя прекрасно знал, что со слухом у него ещё всё в порядке.       Кассиром оказался весьма странный итальянец. Его зелёные волосы и синие губы не смущали так, как почти безумный взгляд, которым он осматривал покупателей. Пусть Жан-Пьер и знал, что судить людей по обложке как-то нелепо, но от этого странного парня исходила весьма опасная аура, как будто тот сейчас им мило улыбался, демонстрируя все свои белоснежные зубы, но через секунду мог вцепиться в шею и вырвать из неё кусок мяса. «Если бы я такое Джотаро сказал, то он бы мне снова напомнил нашу первую встречу», — мысленно заключил Польнарефф, поэтому просто молча подошёл к этому кассиру, чтобы оплатить выбранные пластинки.       Странный парень поприветствовал покупателей и взял товар, чтобы посчитать, сколько итого получится к оплате. Делал он это так, словно был самым обычным кассиром, но Польнарефф чувствовал, что что-то не так. И куда только делось тявканье собаки, которая его так смутила?..       — Любите брит-поп? — не очень громко поинтересовался продавец.       — Что, простите? — переспросил Жан-Пьер, который в эту минуту осматривал здание, где могла бы спрятаться псина средних размеров, но тут не было даже кладовых.       — Брит-поп. Вы выбрали Блюр, синьор. Но присматривали и пластинку группы Оазис. Это меня натолкнуло на мысли о Вашем музыкальном вкусе...       Взгляд кассира был направлен прямо на Жан-Пьера, заставив того сглотнуть набежавшую от волнения слюну. Этот парень пытался быть вежливым с ним, даже говорил весело. Но глаза его казались настолько пустыми, что навевало Польнареффу тревожное ощущение. Он даже не заметил, как затряслись его колени, хотя в магазине было относительно тепло.       — Дэймон Албарн... считается героем своего жанра, перевернув британскую попсу с ног на голову. А ведь была такая прекрасная группа!.. — продолжал продавец, держа в руке пластинку. — Слышали, что он со своим другом планирует повторить успех снова?.. Только на этот раз это будет нечто новое, уникальное в своём роде... Вам нравятся уникальные вещи?..       Жан-Пьер едва стоял на ногах. Ему не хотелось, чтобы этот продавец продолжал вообще с ним разговаривать, да и сам факт покупки его уже не так радовал. Он чувствовал, что сейчас сорвётся, чтобы закричать во весь голос, что они вляпались с Куджо по самое не балуй, но от ужаса даже его язык практически перестал работать. Взглянув на продавца снова, Польнарефф нашёл ту неестественную деталь, которая выдала парня за кассой с потрохами: его зрачки сузились до практически незаметных точек.       — Разговоры у вас интересные, — вмешался Джотаро. — Но мы немного торопимся... Сколько с нас?       — Рок-группа... А Вы, кажется, имеете вкус, который радикально отличается от того, что у синьора рядом!.. Но почему же Вы не выбрали Нирвану, хотя хотели именно её?       — Эм... потому что я захотел Кренберис... Разве это должно волновать продавца? — не поддавался на провокацию Джотаро, однако, ему не нравилось то, как за него сейчас решали, что он хочет слушать и что не хочет.       — Разумеется, ведь мне, безусловно, важно, чтобы Вы по-настоящему насладились музыкой, которую выбираете!.. Вы ведь наслаждаетесь ей? — не переставал улыбаться этот продавец.       — Хватит! — завопил Жан-Пьер, ударив ладонью по стойке. — Где эта чёртова собака?!       — Польнарефф? — изумился Джотаро, не понимая, что нашло на его друга. — В чём дело? О какой собаке ты постоянно говоришь?       — Я слышал её, ясно?.. Ты! — обратился он к продавцу. — Где она?       — Собака, синьор? Оу... Да ведь прямо под Вами! — рассмеялся этот кассир.       Джотаро и не заметил, но почти сразу его ноги провалились под пол. Рядом в такой же ситуации был напуганный Жан-Пьер. Весь пол в одно мгновение превратился в желе, которое по пояс утянуло их в себя. Но это была лишь половина беды.       — Что это за дрянь?! — закричал Польнарефф, видя на себе непонятную плесень, что росла с каждый сантиметром их погружения.       — Это?.. — усмехнулся продавец. — Моя прекраснейшая способность, которая от вас, идиотов, и места живого не оставит!.. Грин Дей не щадит никого.       — Сволочь!.. — прошипел Джотаро, видя на своих ладонях такую же плесень.       — Никогда и не отрицал этого! Малыш, назови меня так ещё раз! — сказал этот странный парень со стандом и рассмеялся во всё горло ужасающе скрипучим смехом. — Сейчас это и выглядит нормально, но ваша плоть уже разъедается. Стоит моему милому Секко утянуть вас чуть глубже вниз, как вы потеряете и последний шанс на спасение!.. Ах! До чего же хорошо! В этом чудесном магазине есть камеры видеонаблюдения, которые заснимут всё, вплоть до вашей смерти!.. Отправить вашим родственникам и друзьям копии на память?       — Что ещё за Секко?.. — с ужасом спросил Польнарефф.       — Тот, кого ты назвал собакой, французская тварь! — прошипело нечто позади Жан-Пьера и, схватив за плечи, утянуло в пол за собой.       — Польнарефф! — Джотаро пытался кинулся за другом, но в этот раз опоздал; того и след простыл вместе с другим обладателем станда.       Пусть и не хотелось признавать, но они с Жан-Пьером потеряли бдительность. Слепо понадеялись на то, что во время обычной прогулки по магазинам на них никто не нападёт. Однако Босс Passione не видел перед собой никаких границ, чувствуя полную безнаказанность за любое принятое им решение. Теперь эти два вражеских станда загнали их в ловушку. Разумеется, для того, чтобы убить, как и сказал обладатель Грин Дея, который продолжал покрывать руку Джотаро.       — Не горлань попусту, Куджо! — продолжал тот, манерно сложив руки на стойке. — Твоего друга уже не спасти. Чем ниже утянет его Секко, тем плотнее его окутает моя прекрасная плесень. Представь, что станет с его кожей. Вот потеха будет!..       — Ублюдок! — крикнул Куджо, дотянувшись при помощи Стар Платинум до воротника доставшего его окончательно врага.       — Что? Попытаешься ударить меня? А ты уверен, что полегчает? — не переставал он улыбаться, словно всё происходящее доставляло ему неслыханное удовольствие.       — Хотел тебе сказать, что ты недавно сморозил отборнейшую херню, — Сморщился Джотаро.       — Правда что ли? Я и не заметил!.. — послышался ответ полный сарказма.       — Ты сказал, что наши с Польнареффом вкусы отличаются друг от друга... Только ты не учёл один маленький нюанс, который тебя выставил полным придурком.       — В смысле? — Непонимающе выгнул бровь противник, всё ещё находясь в руках Стар Платинум.       — Это я ему посоветовал послушать «Song 2» группы Блюр!.. Woo-hoo...       — Что ты несёшь, придурок?! — не выдержал зеленоволосый псих.       — Я сказал: «Woo-hoo»! — крикнул Джотаро, давая Стар Платинум поставить на место ублюдка при помощи кулаков.       Он практически не слушал воплей этого кретина, надеясь, что плесень отступит хотя бы немного. И действительно, через несколько ударов та практически исчезла с руки Джотаро, оставив открытую рану.       — Остальное на тебе, Польнарефф!.. — тихо произнёс Куджо, пытаясь выбраться из утягивающего его на дно пола.

***

      Жан-Пьера продолжал погружать на глубину всё то же странное существо, которое не так давно он по ошибке спутал с собакой, хотя повадки были те же. Польнарефф чувствовал, что плесень начала покрывать практически всё его тело, отчего становилось по-настоящему мучительно больно. Он пытался руками и ногами грести вверх, но ничего не выходило, словно назло.       — Что за несчастное лицо мученика? — прошипел нападавший. — Больно, а? То ли ещё будет! Но ты не волнуйся, французишко, я с едой играю осторожно!.. Чокколата сделал всё, чтобы эта зараза ко мне не прилипла, хи-хи! Костюмчик моего станда — что надо!..       Больше всего на свете Польнареффу хотелось ему врезать. Если бы только он мог прямо сейчас повернуться к этому обладателю станда, но даже простое движение приносило невыносимое жжение в участках под плесенью. Жан-Пьер и сам не заметил, как начал про себя молиться на Джотаро. Если у того получится, то ему сейчас не придётся так долго страдать.       — Стоит отдать должное твоему другу!.. Думаю, Чокколата с ним ещё немного поиграет прежде, чем убить, а ты... Какого чёрта?! — завопил Секко, когда повернулся к Польнареффу.       «Сюрприз!» — подумал про себя Жан-Пьер, выпуская Сильвер Чариот, чтобы проделать в похитителе несколько отверстий, однако, странный парень ловко увернулся от его атак. Сейчас, когда плесень неожиданно пропала, Польнарефф не собирался сдаваться.       — Как ты смог меня атаковать? Плесень... Этот урод всё-таки продул! Продул! — вопил Секко, хватаясь за голову. — Но тебе от меня не убежать! Я ни за что не выпущу тебя!       Он резко выплюнул из своего рта грязь, которая стремительно направилась в сторону Польнареффа. От этого никто бы не смог уклониться, поэтому Жан-Пьер выставил вперёд руки, защищая грудь. Неожиданная боль заставила его стиснуть зубы. За мгновение до столкновения грязь затвердела, преобразовавшись в острейшие шипы, которые пронзили его руки насквозь. Если бы не его интуитивное прикрытие, то эти шипы легко смогли бы пробить торс.       — Ты там наверху очень долго выбирал между Блюр и Оазис... Очень жаль, что ты сделать неправильный выбор, ведь мой личный Оазис теперь безумно зол на тебя! — продолжал вопить Секко, выплёвывая новые шиппы, от которых Польнарефф теперь увернулся.       «Только и у меня есть свой туз в рукаве», — подумал Жан-Пьер, вновь призывая Сильвер Чариот. Выстрел был один. Сейчас Секко наверняка будет ожидать очередную порцию выпадов, но как бы не так. Прицелившись, Польнарефф выпустил рапиру, пробив насквозь брюхо нападающего.       — У... ублюдище!.. — разозлился Секко, отхаркиваясь кровью.       Жан-Пьер понял, что победил, но оставалось главное, что он не предусмотрел: выход отсюда. Польнарефф знал, что тот находится где-то наверху, но этого было недостаточно, чтобы спастись. Постепенно пространство вокруг начинало твердеть, что говорило лишь о том, что ещё минута и Секко потеряет сознание. Не мешкая, Жан-Пьер схватил его за капюшон и из последних сил старался грести обратно. Руки чертовски болели из-за шипов, но его вело желание жить, которое после вчерашнего вечера куда сильнее горело в нём.

***

      Убедившись, что псих на полу без сознания, Джотаро сел на прилавок, наблюдая за полом, превратившимся в грязь. Польнареффа всё не было, но Куджо не паниковал. Он верил, что Жан-Пьеру что угодно по плечу, а дать отпор какому-то странному кретину из мафии — пустяковое дело. Если дело приняло бы совсем печальный поворот, то, разумеется, Джотаро незамедлительно вытащил друга обратно.       Спустя несколько минут он лишь удостоверился в том, что никогда не стоит недооценивать своих близких. Держа за шею врага, Польнарефф вылез наружу. Почти сразу почва под ним затвердела, едва он вытащил свою ногу.       — Твою же мать... Ещё бы секунда!.. — причитал Жан-Пьер, жадно ловя свежий воздух.       — Что с твоими...       — Пустяк!.. В задницу это!.. Сдохнуть там было страшнее, — усмехнулся Польнарефф.       Чувство свободы настолько ярко охватило его, что он не стал обращать внимание на боль в руках или на то, что валяется на полу в новой одежде, из-за чего сам же потом будет скулить. Сейчас он дышал полной грудью, стараясь ухватиться за это воспоминание, как за нечто драгоценное, чем стоит себя мотивировать время от времени.       — Точно курить брошу!.. — с улыбкой произнёс Жан-Пьер.       — Ты способен на что угодно. Кроме этого! — усмехнулся Джотаро.

***

      — Думаешь, правильно было вот так просто их там оставить? — волновался Польнарефф, пользуясь плечом друга в качестве опоры.       — Они вряд ли начнут рыпаться на таких парней, как мы. Ты хоть запомнил, как он наши вкусы прокомментировать пытался? Что за идиот?.. — ругнулся Джотаро, придерживая Жан-Пьера.       — Тот, что утянул меня... Секко, кажется... назвал этого фальшивого продавца Чокколатой.       — Надо будет нашим всё-таки постараться найти что-то о них... Как вернёмся, позвоню в Фонд.       — Всё-таки зря мы с тобой не забрали пластинки!..       — И уйти не расплатившись?.. Даже мне было понятно, что они этот магазин у кого-то «одолжили», чтобы нас поймать. Что ты как маленький?       — Но там же Блюр!..       — Ну и ну... Когда в Америку приедем, я тебе свою отдам, чтобы не так обидно было. Идёт?       — Идёт, мелкий!       Джотаро цокнул, но решил на этой шалости не акцентировать своё внимание. Куда печальнее было то, что они впервые возвращались с битвы побитыми практически посреди дня. Многие люди с ужасом наблюдали за ними, провожая жалостливыми взглядами или вовсе предлагая свою помощь. Куджо замучился объяснять, что они и сами справятся, но, видимо, их с Польнареффом вид не давал местным покоя.       Когда они оказались в номере, то Джотаро почти сразу отправился за аптечкой. Стар Платинум мог легко вытащить грязевые шипы, однако, всё-таки стоило обработать поражённые участки.       — Слушай, включи там радио, чтобы вопли мои перебить! — попросил Жан-Пьер.       Куджо послушно выполнил просьбу друга. Он был готов услышать сейчас даже Бритни Спирс, если бы это хоть немного успокоило Польнареффа, однако, первые ноты начавшейся песни ввели его в ступор. Кажется, даже у судьбы было определённое чувство юмора, что из всех групп сейчас заиграла именно эта.       — Я не понял... Что это вообще? — шокировано спросил Жан-Пьер, когда Джотаро вернулся обратно.       — «Wonderwall» Оазиса. Прямо как по заказу, а? — горько усмехнулся Куджо, присаживаясь напротив Польнареффа.       Жан-Пьер терпеливо слушал песню, стараясь вникнуть в текст. Казалось, что эта песня назло ему старается в такой неприятный момент напомнить о вчерашнем вечере с Донателлой. Чувство обречённости вновь нахлыноло, но с куда более разрушительной силой. Не выдержав, он положил голову на плечо Куджо.       — Ты чего? Так больно? — поинтересовался Джотаро, обрабатывая раны спиртом сразу, как только Стар Платинум вытаскивал шипы.       — Знаешь... я всё-таки хочу рассказать тебе о том, как вчера всё прошло. Если я это не сделаю, то мне никакой антисептик уже не поможет.