Братья по духу

      Дело принимало по-настоящему серьёзный оборот. Куджо был на взводе. Собрав образцы крови, он сразу покинул номер, сказав Польнареффу следить за стрелой вместе с Джорно. Разумеется, эта работа не казалась какой-то увлекательной, но споры Джотаро пресёк на корню. «Хватило нам одного раза её потерять», — таков был главный его аргумент.       И если у Жан-Пьера было действительно важное дело — распутать стрелу из рыболовной сети, то Джованне пришлось устроиться на соседней кровати и ждать, пока тот разберётся с образцом крови. Такое затишье мало устраивало Джорно, который, кажется, начал понемногу привыкать к такому ритму, когда вечно нужно куда-то бежать и с кем-либо сражаться. Жизнь стала куда интереснее, словно его вырвали из своего рода комы. Лёжа на постели Джотаро, он старался представить: а когда вообще его жизнь в последний раз была такой же насыщенной с тех пор, когда ему вновь пришлось надеяться лишь на свои силы?       Напрашивающийся ответ его совсем не радовал. А такое затишье лишь сильнее пробуждало в нём воспоминания об этот не очень-то весёлом времени.       — И почему меня не покидает ощущение, что мы в полной жопе? — ругнулся Жан-Пьер, отбросив комок сети в сторону.       — Жан-Пьер, пока Джотаро здесь нет... можно задать один вопрос? — проигнорировав вопрос друга, спросил Джорно.       — Конечно! Один чёрт нам здесь торчать, пока он там в Фонде чаи гоняет. Командир хренов!..       — Он ведь... действительно не ненавидит меня?..       Такой, казалось бы, простой вопрос заставил Польнареффа ещё раз проклясть Куджо, который вечно не умеет правильно выражать свои мысли и эмоции. Жан-Пьер не знал, было ли то связано с особенностями менталитета, в котором он прожил большую часть своей жизни, или же просто сам характер его друга был далеко не подарком. Может статься, что это всё было в сумме, хотя сам Польнарефф предпочитал, чтобы это были лишь его догадки.       Он мог сейчас ответить Джорно именно это, но ситуация сама по себе усложнялась лишь за счёт того, кем вообще Джованна приходился Куджо. Тому только недавно удалось перестать нервничать из-за неожиданного появления родственника, которого ему старик Джостар оставил внуку в качестве дополнительного креста, с которым нужно разобраться. Благо, что Джоске оказался действительно неплохим парнем, который унаследовал от Джостаров лишь самое лучшее. А что до Джорно? Его папаша сам по себе являлся большущей задницей, которая угрохала столько народа. Одному лишь Джотаро сколько пришлось пережить из-за этого урода, а тут выясняется, что Дио был любителем «наследить» и «подгадить» даже после своей смерти.       Жан-Пьер, разумеется, успел ни раз поговорить об этом. Они уяснили, что Джованна в грехах Брандо совершенно не виноват. Да, Джорно весьма нелюдим. По всей видимости, ему трудно сходиться с людьми после того, как детство прошло в полном одиночестве. В действительности он доверял лишь одному человеку, а тот тоже куда-то умотал от него...       — Не буду тебе врать, парень, ты стал для него большущей неожиданностью... — начал издалека Жан-Пьер, присев прямо напротив кровати, где лежал Джорно. — У него... тут недавно так много всего навалилось!.. Правда, то дела семейные, сам тебе как-нибудь расскажет.       — Он был женат? — вдруг вспомнил Джованна.       — Да, был... И скандал тоже был. Сам видишь, какой он! Даже мне иногда с ним тяжело бывает, когда Джотаро слишком сильно увлечён работой. Он самый настоящий трудоголик, и его не перевоспитаешь, — усмехнулся Польнарефф, сделав небольшую паузу. — Ты... задал совсем другой вопрос... Знаешь, когда тебя тогда мафия похитила, он ведь каждый угол обойти пытался. Чуть с ума не сошёл, когда твою брошь у обочины нашёл!.. Он мне позвонил тогда, я быстрее приехал к твоему дому. Джорно, я редко могу судить по лицу Джотаро, что он чувствует, но тогда даже мне стало ясно, что он только бога не молил, чтобы с тобой всё было в порядке. Обычно, если этот пёс кого-то и ненавидит, то не рвётся так яростно спасать. Его наше самое первое путешествие круто поменяло... Ну, а про то он тебе и сам расскажет, если ты его растрясёшь!..       Такой ответ немного, но успокоил его. Если Джотаро действительно не ненавидит его, то есть хотя бы небольшой, а всё-таки шанс, что они смогут поладить. У Джорно никого не осталось. «Семья» почти не вспоминала о нём, а те редкие добрые учителя в школе вряд ли могли бы называться членами его семьи. А Куджо... Куджо был его родственником.       — Давай, я помогу... Это похоже на те ребусы, что мы на математике решаем, — поднялся Джованна со своего места и взял спутанную сеть в руки.       — И всё-таки... Главное, не то, что Джотаро говорит или показывает, а то, как он ведёт себя рядом с человеком, — усмехнулся Польнарефф и потрепал волосы Джорно. — Давай, ботаник! Ученик с меня был хреновый, математику не знаю. Показывай фокусы!..

***

      — Мы вам перезвоним, синьор Куджо, когда будут готовы результаты теста, — отчитался один из сотрудников.       Джотаро лишь кивнул ему, покидая стены филиала. Небольшое здание так удачно стояло в глубоком проулке, что практически не привлекало внимание. Разумеется, им это было на руку. Чем больше людей знает о делах Фонда, тем больше любопытных носов будет лезть совсем не в своё дело.       За последние несколько месяцев ему так и не удалось нормально восстановить режим сна. Знакомый психотерапевт уже несколько раз звонил ему за всё время в Италии, но Куджо так и не ответил и даже не удосужился перезвонить. «Работать», — говорил он себе всякий раз, когда уныние вновь стискивало в своих лапах его и без того растрёпанное сердце. «Работать», — умолял себя Джотаро, когда уже не оставалось сил, а дело всё никак не решалось. «Работать», — говорил Куджо своему отражению всякий раз, когда в своём лице всё больше видел знакомые черты, принадлежащие отцу.       Мысли о доме и о Джолин не хотели покидать его, потому он и нашёл специалиста в надежде разрешить этот чёртов внутренний конфликт. Джотаро просто не желал становиться таким же уродом, как и его собственный папаша, который появлялся в лучшем случае раз в год. Он ненавидел человека, который сделал его любимую маму несчастной. И ещё страшнее Куджо ненавидел себя, боясь стать и для Джолин точно таким же выродком, неспособным быть рядом, когда его ребёнок так нуждается в этом внимании.       — Работать, — тихо произнёс себе Джотаро и отправился в местный аэропорт, чтобы раздобыть информацию о всех прилетевших в Неаполь на этой неделе.

***

      — Может, всё-таки разрежем её уже? — взмолился Джорно, когда и через час мучений у них ничего не вышло.       Польнарефф ругался. Это было что-то на французском, поэтому Джованне оставалось лишь надеяться, что отборные ругательства были совсем не в его адрес. Но факт оставался фактом: они не смогут вытащить стрелу, пока не разрежут чёртову сеть.       — Хорошо. А что ты тогда предлагаешь? Джотаро собирался передать этот наконечник для исследований уже сегодня, если бы только удалось распутать...       — Ничего я не предлагаю! — продолжил вопить Жан-Пьер, отобрав спутанный моток у Джорно. — Так и отнесём. Пусть так и исследуют!       — Ну, что ты как маленький?       — Эта сеть подороже задницы твоего... Кем он там тебе в итоге приходится?.. Задницы твоего правнука! Это самая прочная сеть на всём континенте! Куджо на неё ловил рыбу-меч для своих каких-то там исследований, когда писал бакалаврскую, и та не порвала её. Даже не вздумай нож доставать, пацан!       — Охота была затупить лучшее столовое серебро во всём Неаполе!.. — цокнул языком Джованна.       Их полемика могла бы продолжаться бесконечно, если бы не звонок, который донёсся от оставленного в номере мобильного Джотаро. Польнарефф всё ещё дулся из-за спутанной сети, поэтому Джорно ничего не оставалось, кроме как самому подняться и взять трубку. Номер не был введён в телефонной книге, поэтому Джованне пришлось взять трубку наугад.       — Алло?       — Джотаро?.. Ах, нет... Джорно Джованна, я полагаю? — задал вопрос встревоженный мужской голос.       — Да. Джотаро оставил свой телефон у меня. Кто Вы?       — Бруно Буччеллати. Полагаю, мы уже встречались однажды? Правда, тогда ты убежал, так и не представившись толком... — усмехнулся он.       — Что-то случилось?       — Именно. Правда, боюсь, что мне стоит поговорить с кем-то из взрослых, ведь это был именно их информатор...       — Джорно, да кто там? — нервно спросил подошедший Польнарефф.       — Это Бруно Буччеллати. Он говорит про какого-то информатора... — Передал трубку Джорно.       Сердце Жан-Пьера забилось чаще. Вот как раз именно этот звонок и был не к добру. Сейчас люди Буччеллати должны были следить за Донателлой. Одна мысль об этом звонке была хуже предыдущей. Выдохнув, Польнарефф приложил мобильный к уху без единой капли надежды, что всё обошлось.       — Говори, Бруно.       — Польнарефф. Думаю, что тебе и так уже понятно, что случилось, но... Информатора вместе с дочерью похитили. Нападавшие искалечили одного из моих парней. Разговор явно не телефонный... Мы ждём вас в баре. Там детали.       — Понял тебя. Мы выдвигаемся.       «Уничтожу. Если только пальцем её тронули, уничтожу!..» — решил для себя Жан-Пьер. Схватив с кровати наконечник стрелы, что находился всё в том же спутанном состоянии, он вместе с Джованной выдвинулся из номера.       Сколько раз ему уже приходилось терять дорогих сердцу людей? Казалось, что им уже потерян счёт. Сестра. Друзья... Донателла была всего лишь женщиной, которая ищет отца своей дочери, почему именно на ней ублюдки из мафии решили оторваться? Как бы то ни было, Польнарефф решил, что не прости. Он не станет щадить человека, который опустился похищения женщины и ребёнка. Теперь это был вопрос и его чести.

***

      Донателла не сразу поняла, что именно происходит. Кто-то напоил её дрянью, из-за которой она уснула, а теперь ещё и мучилась от головной боли.       — Триш!.. Где моя девочка?.. — первое, что ей удалось произнести, и единственное, что занимало все её мысли.       Почему всё именно так? Ведь они с дочкой никому ничего плохого никогда не желали. Разве это плохо — приехать в город и разыскать человека? Донателла подозревала, что связь с мафией ничем хорошим не обернётся, пусть даже люди Буччеллати и были надёжными.       Её руки были крепко связаны за спинкой стула, ноги также не оказались свободны. Она была готова и вовсе отдать всё это похитителям, лишь бы знать, что с её девочкой всё хорошо. Триша осталась тем немногим, что у неё осталось после всего, что Донателле пришлось вынести. Те безмятежные годы тишины и тихого семейного счастья теперь представлялись ей лишь сном. Сейчас она очнулась в той реальности, которая всё время поджидала их с дочерью, стоит им свернуть совсем не той дорогой.       «Кто защитит нас? Кому мы нужны? Кто у нас есть?..» — продолжала думать Донателла. Почему-то именно сейчас перед её глазами возник образ человека, который помог ей ненадолго в это поверить. Ночь. Шум волн. И их короткий поцелуй. Голубые глаза, в который отражалось целое небо, за которое она и не мечтала ухватиться. Он, её Жан-Пьер... Донателла мечтала в это верить, произнести это вслух. Но стал бы вообще Польнарефф сейчас искать её и Триш, чтобы спасти? Действительно ли это не было лишь плодом фантазий? Увы, Донателла не могла ответить на эти вопросы.       Откуда-то из тени донёсся шорох. Конечно, ведь кто-то их действительно похитил. И, кажется, этот кто-то уже понял, что она очнулась. Единственное, что успокаивало Донателлу, так это надежда. Надежда, что дочь всё ещё жива, их смерть ничего не даст этим людям.       — Уже долгие годы меня мучил всего один вопрос, — сказал кто-то из той самой тени. — Что будет, если все слабости человека исчезнут за один раз? К примеру, если его слабостью являются его самые страшные враги, которые по велению судьбы попадут одновременно в катастрофу, где никто не выжил. Что почувствовал бы этот человек?       — Кто Вы?.. Прошу Вас, если я была виновата, то накажите лишь меня, но Триш, мою дочь... Умоляю, отпустите её!       — Донателла Уна... Самая обычная женщина, которая всё это время жила своими страхами и мечтами. И... своей слабостью... Скажи, что с тобой бы стало, если твоя дочь оказалась мертва?       Донателла хотела было ответить, но загадочный человек начал медленно подходить к ней. Пусть ей и не хотелось признаваться в этом самой себе, но она до смерти испугалась, что именно сейчас и прервётся её жизнь. А ведь это значит, что Донателла так и не узнает, где сейчас её Триш...       Но мысли о дочери почти сразу забылись, стоило загадочному человеку, что говорил с ней, показаться при свете одной единственной лампы, которая располагалась прямо у неё над головой. Мужчина был высок, а наполненные гневом зелёные глаза едва не сияли из-под отросшей чёлки. Она бы узнала его из миллиона человек, которых бы ей показывали одного за другим.Розовые волосы, как и у её дочери пестрили пятнами одной из самых хищных кошек на этой земле.       — Ты!.. — лишь выдохнула Донателла.       — Почему-то я был уверен, что ты сразу узнаешь меня Донателла, — произнёс он, сложив руки в замок за спиной. — В конце концов, ты одна из немногих, кто знает истинного меня в лицо.       — О чём ты?.. Я ведь видела тебя практически каждый день!..       — Триш, верно... — ухмыльнулся Дьяволо, обойдя Уну и встав у неё за спиной. — Чего я никак не мог предположить, так это истинного конца того курортного романа, который так неожиданно закрутился. А ведь, знаешь... Я многое вижу наперёд!       — Да. Ты мне об этом рассказывал... — сказала Донателла и опустила голову.       Четырнадцать лет назад произошла их встреча. Пожалуй, для самой Донателлы она была по-настоящему судьбоносной, ведь именно тогда едва ли не сам господь был милостив, подарив ей дочь. Её не очень волновало, что девочка будет расти без отца. В конце концов, она была готова полностью посвятить себя ей, если бы не одно самое обычное плановое обследование, на которое отправляли всех работников раз в год...       Услышать диагноз оказалось шокирующе. Словно ей поставили срок, сколько примерно осталось жить, и отправили доживать его вместе с дочерью. Но ведь Триш ещё совсем юна, она никак не смогла бы сама о себе позаботиться. Лишь тогда Донателла вспомнила о ещё одном человеке, причастном к появлению Триш в этом мире. И именно этот человек сам нашёл её и сейчас говорил вещи, от который Уна была готова сойти с ума.       Хотя... то далеко не самое страшное из всех планируемых им действий.       — Ты... убьёшь нас. Ведь так?.. — спросила она, хотя ответ уже и так был очевиден.       Дьяволо подошёл к ней ближе и положил ладонь на подбородок женщины, вынудив ту запрокинуть голову и посмотреть ему прямо в глаза. «Монстр!..» — только и смогла подумать она в этот момент, видя, как во взгляде этого человека не осталось ни капли сочувствия.       — Как ты, должно быть, и сама понимаешь, у каждого из нас есть свои слабости. Но сильными становятся лишь те, который удаётся переступить через них... — тихо произнёс он, всё сильнее впивая ногтями в её подбородок. — И мне действительно жаль, что нельзя всё решить как-то иначе, не столь радикально... Однако есть кое-что усложняющее наш случай.       Отпустив Донателлу, Дьяволо прошёл вперёд. Уна почувствовала, что что-то идёт не так. Верно! Если бы проблема была бы лишь в них, то он бы давно покончил с ним, как только узнал бы о появлении Донателлы и Триш в городе.       — Что ты задумал?       Дьяволо остановился. Разумеется, он ожидал, что Уна спросит его об этом. Это заставляло его наслаждаться моментом. Мафия есть мафия. Если есть возможность получить нечто большее, сохранив небольшое подольше, то почему бы не воспользоваться такой прекрасной возможностью?       — Не так давно ты встретила одного очень интересного человека, иностранца...       — Нет... Зачем он тебе? Он же просто!..       — Поверь мне, — усмехнулся Дьяволо и развернулся к Донателле лицом; лицо его исказила улыбка, от которой по спине Уны прошли мурашки. — Если бы всё было по-настоящему просто, этот француз тут просто так бы не появился. У него есть кое-что, что я долго искал. Как ты думаешь, Донателла, как было бы проще у ребёнка отнять желанную конфету? Когда у тебя в руках его сломанная игрушка или же когда она цела, пусть и ненадолго?..